На главную

Куда идём?

Майкл Демсио

Стихотворение и основание / Rhyme and Reason

(перевод с английского: Дмитрий Гломозда a. k. a. «Гиротанк»)

Вниманию читателей предлагается хоть и не самый первый исторически, однако первый по-настоящему масштабный фанфик-роман по мотивам сериала «Чип и Дейл спешат на помощь», практически сразу после выхода получивший статус культовой классики и сохраняющий его даже по прошествии полутора десятка лет. В этом нет ничего удивительного, ведь по влиянию, оказанному на ЧДСП-фандом, с этим произведением может соперничать только феноменальный графический роман Криса Фишера «Of Mice and Mayhem». Поэтому, когда при чтении вас будет посещать шальная мысль из серии «где-то я это уже читал…», помните: это — не «баян»; это — первоисточник.

От переводчика

Предчувствуя, что многих удивит предложенный мной вариант перевода названия, поясню: перевести его стопроцентно адекватно практически невозможно, так как в него «вшито» едва ли не больше значений и аспектов, чем имеется слоев в слоеном тесте. Во-первых, здесь сюжетообразующую роль играют стихотворные (rhyme) подсказки, смысл (reason) которых приходится разгадывать героям. Во-вторых, английская поговорка «without rhyme or reason» аналогична нашему «ни с того ни с сего», но если перевести название как «и с того и с сего» (что, между прочим, было бы вполне логично, так как выяснение причины происходящих событий — один из важных сюжетных моментов), очень многое потеряется. Ведь английское слово «reason» удивительно емко. Если это существительное, оно может означать «смысл», «резон», «причина», «мотив», «рассудок» и много чего еще. Если глагол: «рассуждать», «обосновывать», «доказывать», «разубеждать»… Бездна значений, в общем! А ведь в тексте это слово и его производные упоминаются очень много раз и в очень разных контекстах. Как охватить их все одним словом? Никак. Это невозможно. Это — многослойный каламбур, а каламбуры при переводе на другой язык практически всегда теряются безвозвратно, уж слишком это языкозависимая вещь. Поэтому я выбрал вариант, который обыгрывается в тексте чаще других.

В целом должен сказать, что текст для перевода очень сложен, намного сложнее, например, произведений Джона Новака, так как технические термины переводить гораздо проще, чем стихи и каламбуры. Тем не менее, надеюсь, результат моих усилий вас не разочарует. Отдельно хочу выразить огромную благодарность Доктору Инди и Джону Новаку, чьи фактологические и лингвистические советы помогли сделать этот перевод гораздо лучше.

Приятного чтения!

===

Предисловие автора

Это произведение (как и, вероятно, все произведения) началось с посетившей меня однажды непритязательной идеи, которая, по мере написания для посвященного диснеевским мультфильмам любительского информационного издания1 «Where The Fun Begins»2, быстро разрослась до саги, которую вы видите перед собой. Саги, на создание которой у меня ушло больше двух лет. В любом случае, чтобы не тянуть волынку, хочу еще раз поблагодарить Джеффа Пирса (Jeff Pierce; JJpierce@aol.com), моего редактора из WTFB, за терпение, которое он проявлял всё время, пока я от выпуска к выпуску писал свою работу, в процессе снабжая меня комментариями и советами. Также выражаю огромную благодарность «Dot wrnr» (Dot wrnr@aol.com) за время, потраченное на вычитку и редактуру моего произведения, а также на комментарии и советы. Также хочу поблагодарить за содействие Esbeckras (esbeckras@aol.com).

Сообщаю читателям, что они могут без зазрения совести распространять это произведение повсюду и среди всех, кому, по их мнению, его чтение может доставить удовольствие. Само собой, Спасатели и всё, что связано с ними и другими диснеевскими персонажами, является зарегистрированной торговой маркой компании «Walt Disney», а насчет всего остального вы в курсе.

А теперь то, что многие мои знакомые считают моим «Magnum Opus»3; история о Спасателях из разряда тех, которые вряд ли когда-нибудь показали бы в рамках «The Disney Afternoon»… детективный триллер, нареченный мною…

«Стихотворение и основание».

Говорят, что худший из ужасов — тот, что настигает тебя дома.

Еще говорят, что следует быть осторожным со своими желаниями, ведь они могут исполниться.

Вскоре один из Спасателей познает эти истины… на собственной шкуре.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ4

ДЕБЮТНЫЕ ХОДЫ


Глава 1-я из 3-х


Утро выдалось по-осеннему сонным. На дворе было светло и ясно, но в воздухе отчетливо ощущалась прохлада, знаменующая смену времен года. Кроткие лучи восходящего солнца проникали в окна штаба Спасателей, разгоняя ночную тьму и мало-помалу пробуждая одного из его обитателей. Постепенно проснувшись, Чип заморгал, пока его зрение фокусировалось и привыкало к наводнившему комнату дневному свету. Бурундук удовлетворенно зевнул и потянулся во всю мочь, после чего, еще разик закутавшись в одеяла и насладившись их теплом, перекатился через бок, чтоб выглянуть в окно.

«Что ж, вот и он, — подумал Чип, улыбаясь самому себе, — мой день рождения. Неужели и впрямь прошло больше двух лет?» Он глубоко задумался, размышляя, как быстро пролетело время с того момента, как они с Дейлом встретили Гайку, Рокфора и Вжика и сформировали команду Спасателей. С тех пор все они стали ему столь же близки, как до того Дейл, и могли по праву считаться его лучшими, какими никогда никто другой уже не станет, друзьями. Они стали семьей; и для него, и друг для друга.

Потратив некоторое время на приятные воспоминания о двух прошлых днях рождения, проведенных в обществе товарищей по команде, а также обо всех разделенных с ними приключениях, невзгодах, празднованиях и затишьях, Чип вывернулся из-под одеяла и ощутил, как его неподготовленное к холодноватому воздуху тело охватывает озноб.

— Надо бы подкрутить обогреватель, — пробормотал он себе под нос, потирая ладони. Снимая пижаму и колпак, он бросил взгляд наверх и заметил, что полка Дейла пустует, если не считать одеяла, по обыкновению собранного в кучу. Неаккуратность неубранной постели удивления у Чипа не вызвала, поскольку Дейл редко заправлял постель без напоминания — неряшливость была столь же неотъемлемой частью его характера, как тяга к сыру у Рокфора. А вот отсутствие старейшего друга Чипу не понравилось.

— Странно, — пробормотал он, рефлекторно, не сводя глаз с пустой верхней полки, облачаясь в привычные летную куртку и фетровую шляпу. Обладатель самого развитого воображения и то не назвал бы Дейла ранней пташкой. Даже когда он ложился в урочное время и не читал полночи комиксы, утром кто-то должен был его растолкать, в противном случае он имел все шансы прохрапеть до полудня, а то и позже. Дейл был одним из лучших, выдающихся сонь всех времен и народов, которых Чипу когда-либо доводилось встречать. Дейл не встал бы в такую рань, не имея на то чертовски хороших оснований, а Чип, как и все остальные Спасатели, знал, что если Дейл что-то вобьет себе в голову, то сможет преодолеть даже худшие из своих страхов и привычек…

Либо случилось что-то нехорошее…

От этой мысли чело Чипа прорезала морщина беспокойства, и он, швырнув пижаму на кровать, выскользнул за дверь, дабы это дело расследовать. Неслышно ступая по коридору, он методично проверил ванную, спортзал, верхнюю наружную террасу, ангар и даже мастерскую Гайки. Обычно у Дейла не было практически никаких оснований заходить в мастерскую, однако, проверяя террасу, Чип вспомнил, что вчера вечером они смотрели новый фильм о Дирке Суаве, и решил, что Дейла, как и несколько месяцев назад, могла посетить идея сделать себе еще какое-нибудь шпионское оборудование5. Однако, добравшись до передней части дупла, бурундук убедился, что это предположение также ошибочно. Гостиная, когда он туда вошел, тоже оказалась пуста.

«Может, он на кухне, завтракает с утра пораньше, — рассудил Чип, проверив наружную посадочную площадку, и странное ощущение в глубине его души стало угасать. — Логично. Хотя поглощенного им вчера во время фильма попкорна вполне хватило бы на то, чтоб перезимовать…»

Губы Чипа расплылись в широкой ухмылке, и он покачал головой, дивясь талантам своего товарища. Во всем, что касалось еды, сна и лени, Дейл был едва ли не хуже того кота из комиксов! Пересекая гостиную в обратном направлении, Чип взглянул на одни из висящих на стене часов.

Было 7:00.

По дороге на кухню Чипа посетила еще одна мысль, заставившая его ухмыльнуться еще шире. «Интересно, кто бы выиграл гонку за сырным пирогом с шоколадной глазурью: Рокки, Дейл или тот кот…. существуй он на самом деле», — добавил он и мысленно пожал плечами. Увлекшись перипетиями гонки, Чип чуть было не прозевал закрытую дверь кухни, резко затормозил в самый последний момент перед столкновением и стал разглядывать ее, удивленно вскинув бровь. Дверь кухни закрывалась, только когда Рокфор готовил новое блюдо и не желал, чтобы его беспокоили. Дейл не мог находиться там вместе с ним, поскольку австралиец всегда работал над созданием чего-то нового один. Но если в кухне был Рокфор… то где же тогда Дейл? Единственными непроверенными местами во всем штабе оставались комнаты Гайки и Рокфора, но Чип не мог себе представить, как Дейл мог там оказаться в это время суток. Он уже собирался развернуться и идти назад к спальням, как вдруг что-то коснулось его ступни. Чип посмотрел вниз и увидел вытекающую из-под двери лужицу. Небольшую, густую, КРАСНУЮ лужицу.

Глаза Чипа расширились от потрясения, сердце перепрыгнуло в горло, а в мозгу, как и несколько минут назад, сверкнула мысль: «Либо случилось что-то нехорошее…» Предчувствуя худшее, Чип схватился за ручку двери и ворвался в комнату.

Дверь, однако, распахнулась лишь на четверть и остановилась с резким стуком, за которым немедленно последовал оглушительный грохот. Сжавшись от этой какофонии, Чип поспешно дотолкал дверь до конца и обнаружил друга лежащим ничком на полу в сумраке… и темной, красной луже. Чип тут же подскочил к нему.

— Дейл! Дейл! Ты в порядке?! Ответь мне! — кричал он. Перевернув друга на спину, Чип быстро осмотрел его и похолодел при виде темно-красных пятен на его груди. Дейл медленно открыл глаза.

— Дай мне денек-другой, и я тебе отвечу, — пробормотал он, скорчив рожу, но тут же встревоженно закричал, глядя заблестевшими глазами на лицо Чипа. — О, нет! Чип?! Что ты здесь делаешь?!

Дейл медленно сел, а Чип, чье лицо выражало крайнее ошеломление, моргнул.

— Что я здесь делаю?! — переспросил он практически раздраженным тоном. — Я… — он запнулся и впервые с момента прорыва в кухню огляделся. Кроме них, в комнате никого не было, зато вокруг были разбросаны разбитые стаканы и тарелки, а также куски разнообразной снеди.

— Я готовил тебе завтрак ко дню рождения, — заявил Дейл, видя, что Чип пришел к тому же выводу. — Я нес его к двери, хотел сделать тебе сюрприз в виде завтрака в постели, но получил дверью по голове, — закончив, он прикрыл глаза и осторожно потер затылок. Чип резко повернулся и посмотрел на него, выпучив глаза.

— Выходит, ты… — сказал он, показывая на пересекавшие грудь Дейла красные пятна, — и эта лужа под тобой… — неуверенно запинаясь, продолжил он, показывая на дверь.

— Я пролил томатный сок, — закончил вместо него Дейл и потер ладонью грудь. — И сюда тоже.

Щеки Чипа заалели от стыда, и он закрыл глаза ладонью. «Ничего не понимаю! Я был настолько уверен!» — думал он. Даже сейчас тревожившее его ощущение не исчезло полностью.

— Прости, Дейл, — глупо улыбнулся другу Чип, отнимая руку от лица. — Мне почему-то показалось, что с тобой что-то приключилось, это не давало мне покоя, и когда я увидел ту лужу под дверью… — он снова запнулся.

Дейл понимающе посмотрел на него, ухмыльнулся в ответ, кивнул и сказал:

— Всё пучком, Чип, — и добавил с усмешкой, когда Чип, встав, стал помогать ему подняться: — Что ж, я в порядке. А вот твой завтрак, — он обвел рукой окружающий их разгром, — сгинул, боюсь, безвозвратно.

Бурундуки рассмеялись, но несколькими секундами спустя частично закрывшаяся дверь кухни снова распахнулась, пропуская сильно встревоженных Рокфора, Гайку и Вжика.

Что здесь творится, парни?! — требовательно поинтересовался Рокфор, когда троица влетела в комнату.

— Мы услышали грохот, — добавила Гайка, разглядывая друзей и окружающий разгардияж. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила она.

— Пустяки, ребята. Мы в порядке, — заверил всех Дейл шутливым для вящей убедительности тоном и нагнулся, чтобы подобрать несколько осколков разбитых тарелок.

— Я думал, он в беде, — пожав плечами, сообщил Чип и принялся помогать Дейлу убираться, чувствуя, что его щеки снова краснеют.

— Готовя завтрак? — спросил Вжик, чеша голову.

— Неважно, — ответил Чип, мотая головой и отчаянно желая, чтобы ничего этого не происходило. — У меня просто возникло нехорошее предчувствие, что что-то случилось. Я поспешил сюда и столкнулся с ним в дверях.

— Похоже, теперь нам стоит опасаться, что бить тарелки вместо меня будет Чип, — заметил Дейл, вспомнив, как вскоре после первой встречи с Фоксглав рассказывал ей, что ему не позволяют готовить из опасения, что он перебьет всю посуду6. Чип вновь покраснел, а все остальные рассмеялись. — Отличное начало дня рождения, а, Чип? — ухмыляясь, поддразнил лучшего друга Дейл.

7:10…

Убравшись на кухне и тепло поздравив Чипа с днем рождения, друзья неохотно сели за стол, уступив настойчивому желанию Дейла приготовить завтрак для всех, включая Чипа. Четверо Спасателей были уверены, что Дейл сожжет и/или испортит всё от фруктов и сока до горячего включительно, однако вежливость не позволяла им сказать что-либо еще в дополнение ко всем осторожным попыткам разубедить его. Поэтому они молча обменялись обреченными взглядами и стали покорно ждать своей участи в виде необходимости давиться очередным подгоревшим кулинарным шедевром Дейла. Один раз им уже пришлось через это пройти, и это был, мягко выражаясь, не самый приятный опыт. Большая часть печальных взглядов адресовалась Чипу, так как, по общему мнению, подобная еда, приготовленная в честь чьего-то дня рождения, становилась еще более горькой пилюлей, особенно для именинника.

Однако, к большому удивлению друзей, их опасения оказались совершенно напрасны, так как поданный Дейлом завтрак был фантастически аппетитным и столь же приятным на вид, сколь на вкус. Это касалось и нового блюда: чудного конгломерата, нареченного автором «тройными фруктовыми оладьями», который на поверку оказался одним из вкуснейших лакомств, когда-либо отведанных Спасателями. Излишне говорить, что четверо друзей были более чем изрядно потрясены.

— Дейл, как ты этого добился? — спросил Чип, протягивая руку за четвертой порцией; первые три были проглочены им с такой скоростью, будто он не ел несколько дней. — Начал читать кулинарные комиксы?

— Очень смешно, — ответил Дейл от плиты, где готовил очередную порцию оладий на всех.

— Нет, парень, серьезно, — присоединился к Чипу Рокфор, синхронно со Вжиком загребая еще по стопке оладий, — что случилось? Ты же не только посуду бил, ты не мог воду вскипятить, не спалив кастрюлю! Готовка явно не была твоей сильной стороной.

— Критиков развелось! — с деланным сарказмом сказал Дейл, закатив глаза. — Раз уж вас это так интересует, я в последние несколько недель тайком брал уроки готовки у Тамми7, чтобы устроить Чипу дополнительный подарок ко дню рождения.

— А-а-а, — поняв всё, хором протянули остальные, а Чип тепло улыбнулся другу, благодаря за прозорливость. Тамми была одной из лучших знакомых им поварих. Искусная в обращении с продуктами белочка была лучшей из тех, у кого Дейл мог научиться парочке кулинарных фокусов.

— Сегодня я хотел удивить этим Чипа, — продолжил мысль Дейл, — а вышло так, что он удивил меня, — закончил он со смехом. Чип испытал трудности с проглатыванием как раз дожеванного кусочка, причем в силу не вкусовых качеств последнего, а смущения.

— Советую попробовать то, что готовила она, — продолжил Дейл, садясь за стол и накладывая себе еще оладий из свежеиспеченной груды. — Это — ничто по сравнению с некоторыми другими штуками, которые она мне показала!

— Кстати, о ничём, — сказала Гайка, накалывая еще оладью. — Мы вроде как договорились отвлечься сегодня от расследований и просто расслабиться, так?

— Точно так! — хором ответили остальные.

— Это хорошо, — мышка налила себе еще стакан ананасового сока, — потому что сегодня мне очень бы хотелось начать работу над одним изобретением, и мне понадобится ваша помощь, чтобы доставить в мастерскую некоторые детали.

— Само собой, — подтвердил Вжик. Остальные еще не прожевали, поэтому просто кивнули.

— Сразу, как только закончим здесь… — добавил Рокфор, накладывая себе еще одну стопку оладий. Чип и Вжик молча сидели, ожидая своей очереди последовать его примеру.

— …что… будет еще нескоро, — поняла Гайка, с улыбкой оглядевшись и тоже принимаясь за новую порцию оладий. — Не думаю, что кто-либо близок к тому, чтоб наесться.


Глава 2-я из 3-х


8:30…

В общей сложности на неспешный завтрак, включавший в себя еду, осыпание Дейла комплиментами по поводу неожиданно хорошей стряпни и беседу, в ходе которой друзья вспоминали минувшие дела и пережитые сообща веселые моменты, ушло полтора часа. Еще пять минут Рокфору, Гайке и Вжику понадобилось, чтобы одеться и приготовиться к поездке. Доставив команду на свалку, пилотируемое Гайкой «Крыло Спасателей» снизилось, после чего петляло и кружило вокруг и между груд списанных автомобилей, бытовых приборов и разнообразного мусора до тех пор, пока изобретательница не увидела то, что искала.

— Вон оно, — сказала осматривавшая землю с места пилота мышка, когда «Крыло» пронеслось мимо искомого объекта. Заложив крутой вираж, Гайка развернула самолет и, вновь приблизившись к объекту, перевела «Крыло» в вертолетный режим и резко пошла на посадку, когда они находились практически точно над целью.

— Бум-бокс? — спросил Чип, разглядев, что именно венчало большую гору выброшенных вещей, на которую они садились. — Гайка, это-то тебе зачем?

— Ну, — ответила изобретательница, удостоверившись, что самолет надежно стоит на неустойчивой куче и можно выключать двигатели и выходить, — я разрабатываю идею изобретения, которое поможет нам обнаруживать следы взломщиков при помощи звуковых волн. Видишь ли… — начала она, переходя на обычную для объяснений своих изобретений или идей рефлексивную манеру сыпать техническим жаргоном, — экстраполируя нужную электромагнитную частоту из диапазона и пропуская эту частоту на нужной высоте через изолинейный чип, соединенный с динамиками обратной полярности…

— Э-э-э… Гаечка, я понял, — перебил ее Чип. — Эту штуку сложновато представить. Полагаю, лучше будет нам дождаться, когда ты ее закончишь, а уже потом ты объяснишь, как она работает. Идет?

— Идет, — весело ответила Гайка и направила стопы к сломанной магнитоле. Глядя ей вслед, Чип бросил быстрый взгляд в сторону Рокфора и издал нарочито громкий вздох облегчения. Рокки, Дейл и Вжик негромко рассмеялись, глядя на его выражение лица, и кивнули в ответ. Не имея глубоких познаний в практически всех областях физики и механики, не стоило спрашивать Гаечку, как работает одно из ее изобретений… или зачем ей та или иная вещь.

Тщательно осмотрев бум-бокс, Гайка удовлетворенно кивнула. Корпус был пробит в почти полудюжине мест, изо всех щелей торчали провода, а один из динамиков оказался совершенно лопнувшим, как если бы Дейл с его помощью слушал тяжелый металл на максимальной громкости.

— Он идеален! — с энтузиазмом констатировала Гайка, оборачиваясь к товарищам. — Поднимаем его в воздух!

Обернув ручку магнитолы привязанными к «Крылу» ремнями из плотной ткани, команда медленно подняла добычу Гайки в воздух и доставила в штаб. Там Гайка заставила «Крыло» зависнуть около бокового входа в мастерскую и отстегнула ремни, после чего Рокки, Дейл, Вжик и Чип втащили центр внутрь. В итоге на всё про всё, включая еще два полета на свалку за запчастями от других аналогичных бум-боксов, несколькими резиновыми трубками, стеклянными пробирками и большим термосом с дырой в боку, ушло чуть больше часа. Чип благоразумно воздерживался от вопросов, зачем Гайке всё это понадобилось.

9:30…

— Не знаю, как вы, — утерев пот со лба, сказал Вжик, когда последняя деталь оборудования была перенесена с «Крыла» в мастерскую и установлена там, где этого хотелось Гайке, — но лично я не прочь перекусить. От этой работы у меня заново аппетит разыгрался.

— Аналогично, — поддержал его Дейл. — Встречаемся на кухне. Тамми научила меня одной фантастической горячей закуске по ее личному рецепту, которая готовится всего две минуты. Пальчики оближете! — с этими словами Дейл удалился, оставив остальных дожидаться, пока Гаечка посадит самолет.

— Что ж, — насмешливо произнес Чип, обращаясь к Рокфору, Вжику и Гайке, когда Дейл пропал из виду, — по крайней мере, теперь от того, что его мысли большую часть времени заняты едой, есть какая-то польза.

Как и было обещано, уже через две минуты Спасатели смаковали результат очередного преподанного Тамми Дейлу урока, пришедшийся после тяжелой работы как нельзя кстати.

— Дейл, ты был прав! — похвалил Вжик, беря очередную порцию закуски, название которой Тамми еще не придумала. — Это действительно просто фантастика!

— Похоже, у нас новый повар! — пошутила Гайка, многозначительно посмотрев на Рокфора.

— Не торопись, дорогая, — горделиво ответил Рокфор. — Рано меня еще из кухни на пенсию спроваживать. Уж если мой дружочек может разучить кое-какие новые столовые трюки, мне это тоже под силу. Если уж на то пошло, — продолжил австралиец, — есть у меня один рецептик, мне его мамочка в прошлый к нам визит дала. Хотел сберечь его до следующей особой оказии, к коим сегодняшняя, несомненно, относится, но сперва мне нужно наведаться кое за чем в магазин. Не против помочь мне с покупками, приятель? — , — с улыбкой повернувшись к Вжику, непринужденно спросил он и, многозначительно посмотрев на муху, еле заметно указал взглядом на Чипа. Глаза Вжика слегка округлились, но он быстро понял намек.

— С покупками? О, разумеется! — как мог невинно пискнул он и взмыл в воздух. — Готов хоть сию секунду, Рокки!

Проводив их взглядом, Чип повернулся к вытиравшей рот салфеткой Гаечке.

— Какая-нибудь помощь с новым изобретением нужна? — предупредительно полюбопытствовал он.

— Не-а, — односложно ответила мышка, мотнув головой. — А что?

— Да я тут хотел какое-то время отдохнуть на террасе и решил узнать, не требуется ли тебе с моей стороны какая-нибудь помощь, — пояснил бурундук.

— Не-а, — Гайка снова мотнула головой. — Но спасибо, Чип.

Чип хотел сказать еще что-то, но тут вдруг Дейл резко встал.

— Мне нужно сделать кое-что у себя в комнате. До скорого, — объявил он и поспешно удалился. Чип и Гайка проводили его взглядами, затем мышка понизила голос и обреченно пробурчала: — Должно быть, отправился перечитывать принесенные вчера комиксы.

Чип кивнул в знак согласия с ее предположением. Он знал, что, по мнению Гаечки, не говоря уже о его собственном, Дейл постоянно уделял слишком много свободного времени столь милым его сердцу ужастикам и историям о супергероях. В принципе, никто из Спасателей не имел бы ничего против этого его хобби, если бы не одно «но». Как правило, Дейл воспринимал этих самых героев и эти самые ужастики настолько серьезно, что временами его отличавшееся чуть большей, чем хотелось бы, гиперактивностью воображение приводило к полной утратой им самоконтроля. Поскольку Дейл, даже осознавай он это, ни за что этого не признал бы, эти произведения были чреваты для команды большими неприятностями, что в прошлом уже неоднократно доказывалось практикой8.

— Не иначе, — пробурчал в ответ Чип, усмехаясь и пожимая плечами. Он неоднократно пытался заставить Дейла ради его собственного блага и команды в целом уделять меньше внимания комиксам, телевизору и кинофильмам, так как понимал их роль в подпитке его фантазии. Но все усилия Чипа кончились ничем, если не считать того, что он, видя, как его слова влетают Дейлу в одно ухо и тут же вылетают из другого, стал воспринимать увлечение товарища уже не раздраженно, а враждебно. Оказалось, что отучить Дейла от привычки читать и смотреть телевизор или хотя бы на время отвадить от этого почти так же «легко», как не пустить Рокфора к куче сыра. Спасателям оставалось лишь внимательно следить за Дейлом и при первых же признаках потери им самообладания стараться удержать его воображение под контролем.

— До сих пор поражаюсь его одержимости всем этим, — убедившись, что Дейл вышел за пределы слышимости, сообщила Гайка нормальным голосом, — и это при том, что существует куча других способов провести время.

Замечание Гайки заставило Чипа мысленно вздернуть брови и задуматься над тем, сколько времени она сама проводила в мастерской, в некотором роде «одержимая» изобретениями, которые так любила создавать. Но проводить эту глубокую параллель вслух он не стал, понимая, что каждого члена команды вполне можно было назвать «одержимым» как минимум чем-то одним.

— Кстати, — полюбопытствовал он, вновь поворачиваясь к мышке лицом, — ты ведь не собираешься заниматься этим изобретением очень уж долго?

— Мне нужно уделить ему некоторое время, — нейтральным тоном ответила Гайка. — А что?

— Просто я подумал, — ответил Чип, одаривая ее многозначительным взглядом, — что сегодняшний день как нельзя лучше подходит для прогулки по парку… Что скажешь? — он застенчиво улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Возможно, — Гайка улыбнулась в ответ и слегка покраснела. — Зависит от того, как много мне удастся сделать. Надо же и кое-чем другим заняться.

— Кое-чем, касающимся… подарков? — бровь Чипа взметнулась вверх, а улыбка превратилась в лукавую ухмылку.

— Во-озмо-ожно, — игриво протянула Гайка, встав из-за стола. — Насчет прогулки я подумаю и, если что, дам знать, — добавила она, нежно похлопав Чипа по ладони. — Там видно будет, — она ушла, а смотревшего ей вослед Чипа вдруг ни с того, ни с его прошиб озноб. По какой-то причине что-то, только что сказанное Гайкой, вызвало у него такое же мрачное предчувствие, как до того отсутствие Дейла. Предчувствие чего-то нехорошего. Однако на этот раз его объектом была Гайка.

10:00…

Будучи не в состоянии подкрепить странное предчувствие чем-либо конкретным и не желая снова свалять дурака, Чип благоразумно решил проследить за Гаечкой через наружное окно мастерской. Заглянув внутрь, он увидел, что она самозабвенно погрузилась в скопление проводов, шестеренок и пружин, извлеченных из уже вскрытого радио-магнитофона, а также других окружавших ее деталей, усердно работая над созданием очередного шедевра. По ходу наблюдения за ней Чип всё отчетливей осознавал одну простую истину: Гайке не грозила никакая опасность вообще. Вцепившийся когтями в кору дерева Чип растерянно помотал головой и заглянул в окно еще раз. Компоненты создаваемого Гайкой устройства даже к электричеству подключены не были — с того места, где находился Чип, были отчетливо видны выдернутые штепсели. Однако, как и в случае с Дейлом до и после их столкновения, необъяснимое мрачное предчувствие его не покидало. «Не выспался я, что ли…» — подивился Чип, растерянно скребя затылок.

10:05…

Убедившись, что эти странные предчувствия были не чем иным, как игрой воображения, Чип сделал всё возможное, чтобы их прогнать, но всё равно ощущал их присутствие на задворках сознания. С некоторым раздражением задвинув их усилием воли подальше, бурундук взял любимую книгу, «Полное собрание приключений Шерлока Джонса», и отправился наверх на небольшую внешнюю террасу. Десятью минутами позже, когда он погрузился во множество раз читанную и перечитанную книгу, все предчувствия были благополучно забыты.

Расслабленно вытянувшись на выставленном на террасу шезлонге, Чип сделал глубокий вдох, смакуя свежий воздух. «Вот это жизнь, — удовлетворенно улыбнувшись, подумал он про себя. — Свежий воздух, солнце и хороший детектив…» Вздохнув, он вновь вернулся к чтению, чувствуя, как его охватывает приятное возбуждение. Сколько бы он ни перечитывал эти рассказы, они всегда увлекали его, заставляя забыть обо всём и идти вместе с сыщиком Джонсом и доктором Блотсоном по оставленным преступником следам. Ухмыльнувшись еще шире, он вместе с Шерлоком Джонсом произнес вслух одну из известнейших реплик сыщика всех времен и народов и, по совместительству, свою любимую его цитату: «Ничто не стимулирует так, как дело, где всё оборачивается против меня». Сюжет тем временем становился всё запутаннее и запутаннее…

11:00…

Когда Чип дочитал рассказ, с которого начал, и дошел до половины следующего, его уши уловили донесшийся откуда-то снизу странный шум. Отложив книгу, в которой Джонс как раз закончил непредумышленно пугать доктора Блотсона очередным из своих ставших притчей во языцех достижений в области грима, Чип встал с шезлонга. Перегнувшись через ограждение террасы, он увидел на земле у подножия дерева Рокфора, рядом с которым стоял большой и почти такой же высокий, как он сам, предмет, накрытый полиэтиленовым пакетом. Продолжая наблюдение, бурундук заметил, как Рокки поднял взгляд на посадочную площадку, лишь частично наблюдаемую оттуда, где он стоял, и принялся весьма нетерпеливо притоптывать ногой. Внезапно силач огляделся, будто бы проверяя, нет ли за ним слежки, после чего вновь переключил внимание на посадочную площадку и возобновил притопывание.

— Хм. Чего это он, интересно, ждет? — подивился вслух Чип. Он еле заметно пожал плечами и уже собирался вернуться к чтению и, как всегда, вволю посмеяться над испуганным доктором Блотсоном, как вдруг застыл, безмолвно глядя на Рокфора.

Предчувствие вернулось.

— Нет, — строго сказал себе Чип, усилием воли вставая с корточек и направляясь обратно к шезлонгу. — Не знаю, к чему это всё, но это — лишь плод моего воображения, — пробубнил он, пытаясь заставить себя в это поверить. Усевшись на шезлонг и взяв книгу, он возобновил чтение с того момента, где прервался, пытаясь, как и в прошлый раз, отогнать предчувствие надвигающейся беды.

Всего лишь двадцать секунд спустя бурундук вновь стоял у края террасы. Его логическое мышление уступило напору того, что он сам счел неким инстинктом — пусть даже ложным, но всё-таки инстинктом. «Или в этом что-то есть, или я схожу с ума», — заключил Чип и со всех ног побежал вниз по дереву, мысленно успокаивая себя, что нет ничего страшного в том, чтобы, как до того с Гайкой, просто проверить, как там Рокфор, и надеясь таким образом заглушить неодолимое чувство. Достигнув земли, Чип вытянул шею, чтобы выглянуть из-за дерева ровно настолько, насколько позволяла обстановка, поскольку не имел ни малейшего желания в случае обнаружения объяснять Рокфору, почему он за ним шпионит.

Австралиец стоял точно там же, где Чип его видел с террасы, но уже с поднятыми к небу руками, отдавая кому-то невидимому инструкции путем сжимания и разжимания ладоней. Подняв взгляд, Чип увидел лебедку «Крыла Спасателей» с крюком, опускаемую кем-то невидимым отсюда в кабине. Крюк все еще был на несколько дюймов выше, чем мог дотянуться Рокфор, поэтому он жестами попросил стравить еще троса. «Я знал, я так и знал…» — сердито сказал себе Чип при виде этой совершенно безобидной сценки. Он не понимал, что его друзья делают, но было совершенно очевидно, что опасности здесь столько же, сколько в переливании из пустого в порожнее. Чуть сжавшись обратно вдоль изгиба дерева, Чип взволнованно прижал ладонь ко лбу. «Ни жара, ни тошноты нет; по крайней мере, ощутимых, — мысленно заключил он, после чего спросил себя уже более нервно, чем прежде: — Что если я и впрямь схожу с ума?!» Он сделал шаг назад и уже собирался полностью отойти за дерево, когда в поле его зрения вдруг промелькнуло белое пятно…

Не тратя время даже на предупредительный крик, Чип стрелой обогнул дерево и с разбегу в прыжке бросился на Рокфора. Дородный австралиец был не самым удобным для этого объектом, однако Чипу, знавшему, куда бить лучше всего, и вложившему в удар всю свою силу, удалось заставить друга попятиться и упасть за долю секунды до катастрофы. Бейсбольный мяч, стремительно летевший горизонтально после удара битой, просвистел там, где мгновение назад стоял Рокфор, с громким треском срикошетил от дерева и продолжил полет в противоположном от Спасателей направлении.

— Нашла! — крикнула человеческая девочка-подросток. Подбежав к мячу, она схватила его бейсбольной перчаткой и убежала туда, откуда он прилетел. Рокфор сел, ошарашено глядя на участок коры, который, если бы не своевременное вмешательство Чипа, неминуемо стал бы его могилой. Повернувшись к другу, всё еще приходящему в себя после столкновения с почти столь же твердым, как бейсбольный мяч, телом активно занимавшегося в свое время бодибилдингом австралийца, Рокфор хотел что-то сказать, но тут рядом с ним завис, возбужденно жужжа, увидевший со своей жердочки в кабине «Крыла» несущийся мяч и тут же примчавшийся Вжик.

РОККИ! — кричал он, сжимая крохотными ручонками щеки усача. — Ты в порядке?

— Как огурчик, дружище, — не без дрожи в голосе ответил Рокфор, поднимаясь на ноги. — А всё благодаря Чипперу. Парень, ты живой? — спросил он бурундука, помогая тому встать.

— Я в порядке, — ответил Чип, отряхиваясь. — Главное, что ты не пострадал. Хорошо, что я оказался неподалеку, — закончил он, поднимая взгляд на Рокфора.

— Это точно! — ответил силач, чей «огонек» постепенно начал разгораться вновь. — Ты спас мне жизнь, дружок, без дураков! — Рокфор сердечно и по-медвежьи крепко обнял друга. — Как-то раз, помнится, я…

Он запнулся, выпустил Чипа из объятий и смерил его вопросительным взглядом.

— Слушай, — теперь любопытство проникло и в его голос, — заметь, не то, чтобы я жаловался, вовсе нет, но что ты делал здесь внизу, дружочек? Вжик говорил, что ты читаешь на… ой! — Рокки опустил взгляд и почесал ногу в том месте, куда его пнул Вжик. Муха бросила на силача сердитый взгляд, заставив того застыть с выпученными глазами, и тут же повернулась к Чипу с широкой невинной улыбкой. Понявшему более чем прозрачный намек Рокфору не оставалось ничего другого, как сделать то же самое, одновременно желая, чтобы впредь его мозг работал чуть быстрее языка. Но было поздно.

«Зачем им понадобилось выяснять, где я?» — удивился Чип, и тут же нашел ответ, заглянув массивному австралийцу за спину.

— Что это? — полюбопытствовал он, разглядывая стоящий за спиной Рокфора предмет. Сбивая Рокфора с ног, Чип ощутил, что его нога случайно попала в одну из ручек полиэтиленового пакета, увлекая за ними на землю скрывавшийся под ним предмет. При падении он выкатился из пакета и теперь стоял перед ними во всей своей красе. Это была превосходная невероятно детализированная деревянная статуя ручной работы. Его статуя, изображавшая его одетым в точно такие же, как у Шерлока Джонса, крылатку и войлочную шляпу, и пристально изучающим нечто невидимое при помощи лупы. Уменьшенные копии одеяния Шерлока Джонса и рукопись так и неопубликованного рассказа о сыщике он привез из Англии, где их подарил ему пес по имени Макдаф. Спасатели помогли его хозяину занять причитавшееся ему по праву место наследника Баскервиль-Холла, умерший владелец которого, Говард Баскервиль, и был создателем Шерлока Джонса и автором рассказов о его приключениях9. Не успел Чип и глазом моргнуть, как Рокфор встал перед ним, закрывая обзор, и засунул статую обратно в пакет.

— Что? Это? — австралиец нервно хихикнул и вновь одарил Чипа широкой невинной улыбкой, не подозревая, сколь много за столь короткое время тот успел рассмотреть. — О, это так, безделица. Сущая безделица. Это всего лишь, э-э-э, ы-ы-ы, у-у-у… кое-что, что я нарыл сегодня утром у себя в шкафу. Да, парень, точно. Здесь нет ничего, что тебя заинтересовало бы. Ничегошеньки, э-э-э, хе-хе.

— Как скажешь, Рокки, — Чип решил подыграть ему и будто ни в чем не бывало пожал плечами. — Пока, ребята.

Проводив взбирающегося по дереву бурундука взглядом, Рокфор обернулся к висящему рядом Вжику.

— Как думаешь, он увидел? Как думаешь, он знает? — вполголоса спросил он муху. Скрестив на груди руки, Вжик пожал плечами и наградил товарища укоризненным взглядом, не требовавшим расшифровки.

— Ой, — пробубнил себе под нос Рокфор, наблюдая, как Чип входит в штаб, — язык мой — враг мой.


Глава 3-я из 3-х


11:05…

Оказавшись в штабе, Чип добрел до дивана в гостиной и сел, обхватив голову руками и отчаянно силясь понять, что происходит. Он все еще не был уверен, не играет ли его воображение с ним злую шутку. Да, его предчувствие позволило ему спасти Рокфора, но даже после всего, когда он смотрел на австралийца, странное предчувствие беды никуда не делось и глодало его сердце. Хуже того, теперь оно распространялось еще и на Вжика. «Может, мне станет легче, если я полежу», — с надеждой подумал он. По дороге в свою комнату он продолжал размышлять над вставшей перед ним дилеммой. Прямо перед дверью ощущение опасности, как уже бывало, внезапно усилилось. Вспомнив, что внутри находится Дейл, Чип остановился и какое-то время боролся с собой, пытаясь найти сложившейся ситуации хоть сколько-нибудь логическое объяснение. «Действительно, — размышлял он, — мое предчувствие опасности спасло Рокфора, но что если эпизод с бейсбольным мячом был просто случайностью, не имеющей к моим ощущениям ни малейшего отношения? Что если эти “предчувствия” — лишь плод моего разыгравшегося воображения?» Тряхнув головой, чтобы прогнать все ненужные мысли, Чип поспешил вперед. Он не может полагаться на «авось». Уж лучше выглядеть идиотом, чем подвергнуть остальных опасности. Он, правда, не знал, выдержит ли, если так пойдет и дальше…

Подергав дверь, Чип обнаружил, что она заперта; при этом из комнаты послышался краткий возглас удивления. Обуянный паникой, Чип отступил, бросился на дверь всем телом, выломал замок и обнаружил… одетую в лохмотья старуху-мышь лет минимум семидесяти.

— Чип! — испуганно вскрикнула старуха, когда бурундук затормозил прямо перед ней. Не менее испуганный Чип дважды растерянно моргнул, оглядывая незнакомку с ног до головы.

— Дейл? — узнав голос, спросил он, пристально вглядываясь в лицо старухи. — Это ты?

— Ай, Чип, ты чего добиваешься? Хочешь испортить свой день рождения? — сердито спросил Дейл, а старуха нахмурилась. Хотя Чип узнал голос друга, ему всё еще не верилось, что перед ним именно Дейл. Грим был мастерский. Если бы не голос, он бы в жизни не узнал Дейла.

— О чем ты?.. И зачем тебе этот наряд? — спросил по-прежнему ничего не понимающий Чип.

— Я собирался подарить тебе это на день рождения, — сообщил Дейл, проводя рукой по платью и указывая на лежащую на кровати Чипа коробку. Подойдя к ней, Чип посмотрел на прикрепленную к ней пластинку.

— «Грим Шерлока Джонса», — прочел он вслух.

— От животного филиала его официального фан-клуба, — добавил у него из-за спины Дейл. Чип вновь перевел взгляд с коробки на старую мышь. Дейл замялся. — Я… не смог удержаться и решил примерить парочку, прежде чем завернуть их, — застенчиво признался он. — Хотел сделать тебе сюрприз, а теперь… — Дейл не стал договаривать очевидное завершение фразы, а вместо этого вопросительно посмотрел на друга. — Чип, что происходит? Только не говори, что снова подумал, будто я в беде, — он выдержал паузу, разглядывая Чипа так, будто пытался прочесть его мысли. — Или тебе аж настолько не терпелось узнать, что я тебе подарю?

Чип пошел к двери, улыбаясь и надеясь, что улыбка получилась естественной.

— Потом расскажу, — сказал он, взявшись за ручку двери. — Просто продолжай делать… то же, что делал, и чего я не видел, — выдавил он из себя и прежде, чем закрыть дверь, окинул бесстрастным взглядом комнату и потолок. В следующий миг он вновь открыл дверь и просунул голову в комнату.

— Кстати, — сообщил он Дейлу, с ухмылкой показывая на него пальцем и подмигивая, — это — ты.

И дверь опять закрылась.

11:30…

Вновь вернувшись на террасу, Чип сел в шезлонг и провел некоторое время в мрачных раздумьях, одной упертой локтем в подлокотник рукой подпирая голову, а пальцами второй нервно барабаня по лежащей на коленях книге о Шерлоке Джонсе. Не покидавшее его всё утро ощущение опасности никуда не делось, однако ослабло и, кроме того, заслонялось другим, гораздо более сильным чувством. Злостью. Злостью на тягомотину, в которую превратилась его жизнь за последние несколько месяцев. Он не мог сейчас думать ни о чем ином, и всему виной было простое слово, произнесенное Дейлом рано поутру и повторенное им же несколько минут назад: сюрприз.

В его жизни не осталось места ни для сюрпризов, ни для тайн. Ни для чего. Последней серьезной тайной в истории Спасателей, которая, как выразился бы Шерлок Джонс, заставила его «умственные мощности» напрячься, было дело о Козе-Призраке Мрачной пустоши, сравнительно недавно расследованное командой в Шотландии10. С тех пор загадки встречались редко и были далеко не такими запутанными. Как правило, всё сводилось к борьбе с Толстопузом или профессором Нимнулом и срыву их очередных претенциозных и самоочевидных планов по ограблению города до нитки. Само собой, для пресечения деятельности их самих и их банд требовалось напрячь все силы, но тайн никаких либо практически никаких не было. Очень мало сюрпризов. Очень мало подлинных размышлений или дедукции.

Вне всякого сомнения, он считал свою работу Спасателем важной и гордился своими и своих товарищей достижениями. Однако в данный момент он чувствовал себя исключительно узником ужасной рутины. Он был сыщиком и жил, среди прочего, ради запутанных тайн. Сейчас же, перебрав в уме все их дела за три последних месяца, он ощутил их вопиюще очевидное отсутствие в своей жизни. С несколькими последними неделями дела обстояли даже хуже. О Нимнуле и Толстопузе, самых частых противниках Спасателей, не было ни слуху ни духу, и деятельность пятерки сводилась к содействию полиции в поимке мелких домушников, в чем не было ничего сложного, а тем более таинственного. И даже сейчас, в его день рождения, когда, как можно было надеяться, всё должно было происходить так, как угодно ему, некая внешняя сила, которую он не мог ни попытаться объяснить, ни побороть, эффективно лишала его единственных сюрпризов и тайн, на которые он имел основания рассчитывать в этом году — его подарков.

Чип тяжко вздохнул и обратился к лежавшему у него на коленях томику, по которому он всё так же машинально барабанил пальцами. Подняв книгу на уровень глаз, он всмотрелся в тисненое изображение на обложке. «Шерлок Джонс, — подумал про себя Чип, перед мысленным взором которого возник полный портрет великого сыщика. — У тебя никогда не было скучных дел. Твоя жизнь всегда была полна тайн и сюрпризов. Твои враги всегда бросали вызов твоему уму, заставляли думать, напрягаться; чтобы поймать их, ты должен был стать еще лучше, чем прежде. А я? Что есть у меня? Ничего, — Чип снова тяжело вздохнул. — Вот бы мне расследовать множество подобных твоим дел с разнообразными достойными соперниками, — мечтал он с вожделением. — Дел, которые бросали бы мне вызов, как твои — тебе. Или хотя бы один соперник, позволивший мне по-настоящему понять, чего я стою как сыщик. Вот бы мне попадались такие дела, как у тебя… — он еще раз глубоко вздохнул. — Я бы всё отдал за это…»

11:59…

На кухне, этажом ниже террасы, где погруженный в раздумья Чип сидел теперь уже неподвижно, остальные Спасатели держали совет. Атмосфера вокруг собравшихся была пропитана серьезностью. Гайка молча села на свое место и обратила взор на Рокфора.

— Всё готово? — спросила она таким тоном, каким разрабатывают стратегию предстоящей битвы.

— Угу, — кивая, ответил Рокфор. — Всё на месте.

Удовлетворенно кивнув, Гайка перевела взгляд на Дейла.

— Дейл, ты достал всё необходимое? — спросила она тоном того, кто не ждет и не хочет услышать негативный ответ.

— Никаких проблем, — ухмыляясь, но столь же серьезным тоном ответил бурундук. — Достал всё до последней мелочи.

— Хорошо, — ответила Гайка и, наконец, посмотрела на Вжика. — Что скажешь ты, Вжик? Ты спрашивал? Она сделает это? — она выжидающе посмотрела на муху.

— Сказала, что будет рада помочь, — кивнув, ответил Вжик.

— Великолепно, — объявила изобретательница. — Значит, нам остается только привести наш план в действие.

— Есть проблема, — подал голос Рокфор.

— Какая? — обеспокоенно спросила Гайка, глядя ему прямо в глаза. Рокфор запрокинул голову, чтобы посмотреть на потолок, одновременно выпрямляя кверху большой палец, после чего снова посмотрел на мышку.

— Что делать с Чипом?

Гайка криво усмехнулась.

— Избавимся от него, — ответил вместо нее Дейл, зловеще ухмыляясь.

— Именно, — подтвердила Гайка, переводя взгляд с Рокки на Дейла. — План «А» готов?

— Всё готово, — доложил бурундук. — И даже если план «А» провалится, план «Б» гарантированно довершит начатое.

— Превосходно, — подытожила Гайка, нетерпеливо потирая руки. — В таком случае, присту…

12:00…

Ее перебил стук во входную дверь.

— А это еще кто? — нахмурившись, поинтересовалась Гайка, оборачиваясь в направлении входной двери, которую, правда, не было видно за закрытой дверью кухни.

— Без понятия, — с аналогичным выражением лица ответил Дейл. — Все знают график, так что это не может быть кто-то, кого мы ждем.

— Я посмотрю, кто там, — вызвался Рокки и встал со стула. Открыв входную дверь, он увидел голубя с застегнутым на шее воротничком.

— Чем могу быть полезен, приятель? — вежливым и вопросительным тоном поинтересовался австралиец.

— Это дом Спасателей? — уточнил голубь.

— Угу. Так гласит вывеска, — Рокфор указал большим пальцем на прибитую над входом табличку.

— Телеграмма для Чипа, — отрывисто сообщила птица.

— Вот как. Что ж, дружище, я ему передам, — Рокфор протянул руку, но голубь лишь помотал головой.

— У меня четкие инструкции: передать лично в руки, — флегматично поведал он.

— Ладно, приятель, я его позову, — пожав плечами, сказал Рокки. Отправив Вжика сообщить Чипу о телеграмме, он, Гайка и Дейл остались вместе с голубем ждать у входной двери. Чип в сопровождении летящего рядом Вжика прибыл через минуту.

— Я — Чип, — сообщил бурундук, подойдя к голубю и протянув руку за телеграммой. — Спасибо, — поблагодарил он, когда птица вытащила из воротника и вручила ему свернутый в трубочку листочек. Голубь незамедлительно развернулся и улетел, а Спасатели сгрудились вокруг Чипа, наблюдая, как он разворачивает и быстро просматривает послание.

— От кого это? — спросила Гайка.

— От какой-то близлежащей книжной лавки, — ответил бурундук, показывая записку друзьям. Те прочли и кивнули со сдержанным интересом. Чип продолжил: — Похоже, я выиграл какой-то детектив в их лотерее. Заведение всего лишь в полумиле или около того отсюда. Пойду туда и узнаю, что именно выиграл.

— Будешь брать машину или самолет? — поинтересовалась мышка.

— Спасибо, нет, — ответил Чип. — Прогуляюсь. Поразмяться охота.

— Ну что ж, тогда пока, — с улыбкой попрощалась Гайка. Чип вышел из штаба и закрыл за собой дверь. Щелкнул замок, и Спасатели собрались у ближайшего окна, наблюдая, как Чип спускается с дерева и углубляется в парк.

— Что ж, это было кстати, — обернувшись к товарищам, сказал Рокфор, как только Чип скрылся из виду. — Хотя тебе, Дейл, всё равно придется заняться им, когда он вернется.

— Так точно, — с готовностью ответил Дейл.

— Не знаю, Рокки, — заметила Гайка, задумчиво поглаживая подбородок. — Что-то тут не так.

— Не так? Дорогая, что здесь может быть не так? — нахмурившись, обернулся к ней Рокфор.

— Телеграмма с доставкой лично в руки от книжного магазина? — мышка вопросительно посмотрела на силача. — Глупость какая-то.

— Гаечка, дорогая, успокойся, — заверил ее Рокфор, кладя ладонь ей на плечо. — За время в Спасателях тебе множество странностей и позаковыристей встречалось, разве нет? Может, у них какая-то новая политика в отношении победителей, мало ли. Пойдем, милая. Сейчас надо думать о делах поважнее. Идем, пора приниматься за дело, — провозгласил он, увлекая ее за собой. Дейл поспешил за ними, а Вжик остался у окна на случай внезапного возвращения Чипа.

— Ладно, — согласилась Гайка, не переставая, впрочем, морщить лоб. — Но всё равно это странно…

12:02…

Пройдя всего каких-то двадцать футов11 и убедившись, что из штаба его не видно, Чип остановился под сенью другого дерева. Он был рад, что смог так быстро уйти, так как чувствовал, что не сможет сохранять бесстрастное выражение лица очень уж долго. Бросив взгляд в том направлении, откуда пришел, он тихо выдохнул, вынул из-под мышки телеграмму и снова ее развернул. Это, как он и сказал друзьям, было извещение от книжной фирмы… но лишь на первый взгляд. Ибо в самом низу очень мелким шрифтом было написано весьма необычное послание, гласившее… «Ты один?» Показывая телеграмму друзьям, Чип во избежание вопросов закрыл эту надпись большим пальцем. Теперь пришло время выяснить, что она означает. Чип перевернул листок, чтобы посмотреть, не написано ли чего на обороте. Пусто. Он посмотрел листик на просвет. Ничего не проявилось.

— Хм, а что если … — вслух произнес бурундук, чеша покрытый шерстью подбородок. Аккуратно зажав уголок листика большим и указательным пальцем, он потер его, и уже через секунду его подозрения подтвердились. Телеграмма состояла из двух листков, скрепленных столь плотно, что создавали впечатление единого целого.

— Ага! — торжествующе воскликнул Чип, отклеивая листики друг от друга. Второй оказался письмом, написанным, как восхищенно отметил про себя Чип, столь бледными чернилами, что текст не просвечивался через листик-«маску». Почерк был тот же, что и в случае сигнального вопроса на лицевой странице. Письмо гласило:

Дорогой Чип,

нам с тобой, сынок, нужно немедленно поговорить. Возникло чрезвычайно срочное дело, касающееся тебя и всех твоих соратников. Однако прежде, чем сообщать им, нам надо проконсультироваться, вот почему я связался с тобой таким образом. Пожалуйста, как можно скорее прибудь в полицейский участок, где начались все приключения. Я буду ждать тебя там. Опять же, сынок, до нашего разговора настоятельно прошу ничего не говорить остальным. Поспеши, парень! Время не терпит!

Платон.

Чип осознал, что по ходу чтения его сердцебиение ускорилось. «Так вот к чему были все эти предчувствия опасности! — понял он. Причина их появления по-прежнему оставалась для бурундука загадкой, но теперь он, по крайней мере, знал, что не сходит с ума, и вздохнул с облегчением. — И Платон точно знает, к чему всё это!» Он узнал почерк своего учителя еще в сообщении на лицевой стороне, но всё равно, увидев его имя и удостоверившись, что автор письма именно он, Чип ощутил, что весь дрожит от возбуждения. Он лично и Спасатели вообще не получали от Платона весточек уже несколько месяцев! Его предчувствия наверняка связаны с этим «срочным делом», о котором упомянул отставной полицейский пес.

Тут Чипа осенило, что единственным способом разобраться с нависшей над ним и его друзьями опасностью — как можно скорей увидеться с Платоном и выяснить, что это за угроза. Сунув записку в карман куртки, Чип со всех ног помчался к находившемуся через дорогу полицейскому участку. Даже с учетом неблагоприятных обстоятельств мысль о новой встрече со старым другом после продолжительной разлуки заставляла его трепетать от восторга…

12:06…

Тем временем в штабе Вжик исправно нес вахту, следя, не идет ли Чип, по какой-либо причине решивший вернуться, а его друзья старательно выполняли возложенные на них задачи. В точном соответствии с графиком и до мелочей проработанным планом они начали расставлять всё необходимое по местам. Гайка была занята своими обязанностями, но вдруг ни с того ни с сего отвлеклась и посмотрела на Дейла.

— Эй, Дейл, — спросила она и выдержала долгую паузу, во время которой ее лицо приняло вопросительно-неуверенное выражение. — Тебе ничем не пахнет?..

Тайна становится всё запутаннее…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ12

ПЕШКИ


Глава 1-я из 4-х


12:07…

Проникнув в полицейский участок через секретный лаз Спасателей, Чип толкнул вращающуюся стенную панель и оказался в главном административно-служебном зале. Не обращая внимания на по обыкновению царившую в помещении суматоху, бурундук осторожно маневрировал под ногами полицейских и посетителей, выискивая назначенное Платоном место. «Где начались все приключения», — вновь и вновь прокручивал он в мозгу слова записки, передвигаясь от одного большого деревянного стола к другому в попытках определить положение места, с которым был связан целый поток нахлынувших на него воспоминаний. За два минувших после выхода детектива Дональда Дрейка и Платона на пенсию года столы неоднократно переставляли, что, впрочем, не помешало Чипу узнать стол Дрейка сразу же, как только он его увидел. Причиной тому была неглубокая отметина на одной из коротких ножек, напоминавшая об их с Дейлом первой встрече со ставшим им впоследствии добрым другом псом. Увидев ее, Чип на миг с головой ушел в воспоминания о событиях того дня, коснулся отметины пальцами, и его губы растянулись в ностальгической улыбке.

Неохотно встряхнувшись, чтобы отвлечься от воспоминаний о пережитом, Чип обошел вокруг стола, однако ни на стуле, где обычно сидел Платон, ни за ним пса не оказалось.

— Платон? — позвал бурундук в надежде, что если пес где-то в помещении, он его услышит. Однако ответа не последовало. Вскарабкавшись на старый стол, в табличке на котором ныне значилось имя другого детектива, Чип стал рассматривать находившихся в помещении людей, рассчитывая увидеть со своего выгодного наблюдательного пункта детектива Дрейка, рядом с которым должен был бы находиться Платон. Дважды обведя взглядом всю комнату, Чип еле заметно нахмурился. Детектива тоже не было видно.

— Странно, — пробормотал себе под нос Чип. Повернув голову, он посмотрел на дверь офиса неподалеку. «Может, они в кабинете капитана, — подумал он, разглядывая искомую дверь. — А что, ему вполне могло захотеться переговорить с ними после долгой разлуки. Если Платон там, то за всем этим шумом вряд ли меня услышит…»

Спустившись со стола, Чип направился было обратно к стенной панели, чтобы по тайным лазам пробраться в кабинет капитана. Однако, бросив прощальный взгляд на стол, который для него как был, так и останется навсегда столом детектива Дрейка и Платона, он кое-что увидел. Кое-что, чего прежде не замечал.

«Это еще что такое?» — удивился Чип, возвращаясь обратно к столу. На полу у помеченной ножки, но достаточно глубоко под столом, чтобы не слишком бросаться в глаза, лежала маленькая яркого цвета бумажечка. «Похоже на одну из самоклеющихся записок, — отметил про себя Чип. — А что если…» Он согнулся и полез под стол за запиской. Ухватив ее, он выпрямил спину и осмотрел добычу.

— Что ж, это всё объясняет, — пробормотал он себе под нос и добавил с оттенком растерянности в голосе: — Вроде как…

Записка гласила:

Чип,

Должен предупредить тебя, сынок, игра началась. В скором времени сообщу больше. Жди здесь.

Платон.

На этом записка заканчивалась, так и не объяснив, где Платон, когда он вернется и к чему все эти шпионские страсти. От последней буквы имени пса тянулась в сторону неровная чернильная линия, указывавшая на то, что его резко дернули за поводок, не дав закрепить записку как следует. «Мне повезло, что я ее нашел, — подумал Чип, крайне сожалея, что Платон не написал ничего конкретного о том, что происходит. — Впрочем, — практически тут же заключил он, — если он не успел закрепить записку, времени написать больше у него, надо полагать, тоже не было».

Сложив записку и положив ее в тот же карман, что и предыдущую, Чип вновь забрался на стол. Укрывшись за стопками разложенных на столешнице папок, он устроился поудобнее и приготовился ждать возвращения Платона. Сев и не спуская глаз со входа в участок, которым пользовались люди, он улыбнулся, ощутив, как по телу растекается волна азартной дрожи. Платон был единственным из его друзей, которому хоть сколько-нибудь нравились рассказы о Шерлоке Джонсе. Хотя пес не был таким же фанатом сыщика, как Чип, тот факт, что он использовал в своем послании цитату из произведений Баскервиля, со всей очевидностью указывал на то, что, в чем бы новое приключение Спасателей ни заключалось, после долгих недель нудных дел оно определенно будет, как минимум, необычайно интересным.

Поглядывая то и дело на часы, Чип следил за входом. Быстро пролетели пять минут, за ними — следующие пять. «Надеюсь, он не заставит себя долго ждать, — нетерпеливо подумал Чип, у которого предстоящее дело вызывало все возрастающее любопытство. — В конце концов, он сам писал, что время не терпит…» Входная дверь участка открывалась и закрывалась множество раз, но его друг всё не появлялся. Часы уже заканчивали отсчитывать очередные пять минут, и Чип начал раздумывать, не лучше ли будет вопреки предыдущим инструкциям Платона вернуться в штаб и привести сюда остальных Спасателей. Несмотря на возбуждение в связи с новым делом, его начало понемногу охватывать беспокойство. Слова Платона о том, что это дело в той или иной мере касается каждого члена команды лично, в сочетании с его предшествовавшими этому странными дурными предчувствиями, заставляли Чипа чувствовать себя неуютно. Может, ему не стоит ждать так долго? «Еще две минуты подожду, — решил он наконец, — и вернусь в штаб…»

Тем временем неподалеку от терпеливо ожидавшего друга Чипа одна из сотрудниц участка обернулся на звуковой сигнал факса о входящем документе. Оторвав выползший через несколько секунд листок, женщина с минуту изучала его, в процессе чего ее лицо приняло недоуменное выражение. Чуть помешкав, она развернулась и направилась к столу сержанта Спинелли.

— Эй, Спинелли! — подойдя к нему, позвала офицер, размахивая листком. — Взгляни сюда. Знаешь этого парня?

Отложив полусъеденный пончик, дородный сержант взял у брюнетки документ и изучил его. Уже вскоре его лицо приняло аналогичное недоуменное выражение.

— Знаю, да, — рассеянно кивнул он, не сводя глаз с бумаги.

— И что это, по-твоему, значит? — спросила детектив Сандиего13.

— Точно не знаю, — почесав голову, ответил Спинелли, после чего, переведя взгляд с документа на нее, добавил: — Но я этим займусь, Кармелла, спасибо.

— Без проблем, — ответила детектив, разворачиваясь, чтобы вернуться к своему столу. — Если выяснишь что-то, дай знать.

Потянувшись к телефону, сержант Спинелли примостил трубку на плече, сверился с записной книжкой и спустя несколько секунд набрал номер. Ожидая ответа под аккомпанемент раздававшихся из трубки гудков, Спинелли еще раз пробежал глазами лежащий перед ним на столе прелюбопытнейший документ и нахмурился. Наконец, он услышал, как на другом конце провода взяли трубку.

— Как дела, старина?! Это я, Спинелли! Сколько лет, сколько зим! — заревел сержант в микрофон, расплываясь в широкой ухмылке. — Как поживаешь? — спросил он. — Ага, ага… Как мы поживаем? О, всё по-старому, по-старому. Послушай, дружище, насчет этого твоего факса…

— Эй, Спинелли! — глубоким басом окликнул сержанта патрульный Малдун14, входя в участок и подходя к столу сержанта вместе со своим напарником Кёрби. — Мы собираемся пойти перекусить к Ма, — сообщил здоровяк, показывая большим пальцем через плечо в направлении популярной закусочной неподалеку. — Составишь компанию? Сегодня Ма готовит сырную похлебку.

— Погоди секундочку, — сказал Спинелли в трубку, после чего закрыл микрофон ладонью и гневно заорал на подчиненных: — Вы что себе позволяете?! Не видите, что я разговариваю?

— Оу! Прости, старик! — примирительно произнес Малдун, отступая на шаг, и поинтересовался: — С кем разговариваешь?

В ответ Спинелли взял со стола и протянул ему распечатанный факсом листок.

— Прочти, — приказал он офицеру. — Что скажешь?

По прочтении сообщения лицо офицера Кёрби приняло такое же выражение, как ранее — лица сержанта и детектива.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами здоровяк и, передав листик напарнику, вопросительно посмотрел на сержанта. — Насколько я знаю, никакой «Чип» здесь не работает.

— Хм? — услышав последнее предложение, пробормотал Чип, полностью переключив внимание на происходивший в нескольких футах от него разговор. Он тоже не знал полицейского по имени Чип, который работал бы в этом участке, если, конечно, не считать почетный титул, который ему присвоил Платон, когда вручал им с Дейлом и Спасателям в целом свой жетон. Охваченный любопытством, он весь обратился в слух.

— Кто это? — спросил Малдун, искоса глядя на Спинелли.

— Да, сержант, в чем вообще дело? — задал вопрос Кёрби, вопросительно глядя на сержанта и потрясая как раз дочитанным факсом.

— Это я и хочу выяснить, — резко ответил Спинелли. — И именно это сейчас и выясняю, — он убрал ладонь с микрофона и вернулся к телефонному разговору. — Извини, что заставил ждать, старина; спасибо, что подождал. Да, я, собственно, хотел спросить насчет этого факса, который ты нам прислал. В смысле, что он означает? Я ничего не понимаю, — возникла пауза, пока Спинелли слушал ответ. — Как это ты не посылал нам никакого факса? Посылал, конечно, — еще одна пауза. — Нет-нет, само собой, я не имею в виду, что ты лжец, но как ты мог не посылать нам факса, если вот он лежит прямо передо мной?.. Откуда я знаю, что он от тебя? Ну, если не считать того, что на нем стоит номер твоего факса, он, черт побери, написан на твоем личном бланке, Дон!

Чип моргнул, размышляя, не ослышался ли он. «Дон?..»

— Угу, — кивнул слушавший ответ собеседника Спинелли. — Подтверждения о получении нету? И в ведре ничего? Хм! — сержант фыркнул. — Что-что? А, да, Дон, конечно, я прочту тебе. Мало ли, вдруг ты сможешь определить, кто пользовался твоей техникой…

Взяв со стола возвращенный Кёрби листок, Спинелли посмотрел на выжидающе стоящих перед ним полицейских и пренебрежительно усмехнулся.

— Похоже, парни, это кто-то из мальцов подшутил, — сообщил он, поднося листик к глазам, и продолжил уже в трубку: — Да, старик, слушай: «От Дональда Дрейка, директора Юношеской лиги Орландо-Сити…»

— Дональда… Дрейка?! — тихо прошептал Чип, ощущая, как его вновь постепенно охватывают прежние дурные предчувствия. — О, нет!..

Спинелли тем временем продолжал чтение:

— «…Всем занять свои места и завести двигатели. Игра вот-вот начнется. Но лучше пристегнитесь, поездочка будет ухабистая. Кстати, Чип, думаю, тебе следует знать, что ты “лаешь не на то дерево”. Твой учитель наслаждается жизнью здесь, в солнечном штате. Увидимся в штабе!» — закончив чтение, Спинелли сделал короткую паузу и спросил тоном человека, не рассчитывающего получить ответ: — Что ж, Дон, мы все здесь в тупике, а ты что об этом думаешь?

О, не-е-е-ет!!! — во весь голос закричал Чип, сигая головой вперед со стола, прихватив с собой несколько папок.

Спинелли вопросительно посмотрел на Малдуна и Кёрби и неуверенно спросил:

— Парни, вы сейчас вот ничего странного не слышали?

Коснувшись пола уже на бегу, Чип стремглав рванулся ко входной панели на другом конце комнаты. Вихрем пронесшись сквозь нее, он помчался на крышу, подгоняемый истерически и до невразумительности хаотически мятущимися мыслями. «Нет, нет, нет, этого не может быть, как может Платон быть еще во Флориде, как?! Записки написаны его почерком! Они даже пахнут им! Как можно разыграть всё это?! Как?! Наверняка с ними со всеми всё в порядке, наверняка! Господи, только бы я ошибался! Господи, Господи, Господи-и-и, хоть бы это была очередная проделка Дейла, тогда я его убью! О, Господи, хоть бы это оказалось всего лишь чьей-то шуткой!»

Достигнув крыши, взбешенный бурундук вскочил в одну из сконструированных Гайкой катапульт, одновременно потянув за рычаг и выстрелив подпружиненным желудем в подставленную загодя воронку. Та уловила семя-снаряд и направила его на спусковой механизм катапульты, отправившей Чипа в полет. Пока бурундук рассекал воздух по направлению к парку и жилому дубу Спасателей, у него мелькнула робкая надежда, что всё это — что-то вроде отвлекающего маневра для организации вечеринки-сюрприза по случаю его дня рождения. Но эта надежда была мимолетной и быстро угасла под давлением всё того же до ужаса знакомого инстинктивного ощущения, заставлявшего кишки сворачиваться в узел. Чипу оставалось уповать лишь на то, что, как и раньше, он ворвется в штаб лишь затем, чтобы вновь ошибиться и обнаружить друзей в целости и сохранности.

Отскочив от мухобойки, привязанной к ветке для улавливания летунов, Чип схватился за мачту ветроуказателя и съехал по ней на посадочную площадку. Выходивший на нее ангар оказался закрыт, и бурундук, не став тратить время на возню с воротами, прыгнул на дерево и по коре добрался до входной двери. «Плевать, если я вновь выставлю себя идиотом, — думал он, подбегая к двери и хватаясь за ручку, — и если прерву их приготовления к моему празднику, то не расстроюсь — мне плевать! — мысленно кричал он. — Господи, пожалуйста, пусть это окажется какой-то шуткой, пусть с ними со всеми всё будет в порядке!» С этой мыслью Чип ворвался в штаб… и растянулся во весь рост на полу. Взвыв от боли, он перекатился на спину и посмотрел назад.

— Какого?!.. — вскричал он, недоуменно вскинув брови при виде архилюбопытнейшего зрелища. Ибо доминошки, служившие лестницей ко входной двери, отсутствовали.

— Что за?.. — начал было он, поднимаясь, но стоило ему оглядеться, как все вертевшиеся на языке слова разом застряли у него в горле, а глаза округлились при виде еще более любопытной картины. Ибо перед ним были не друзья и не шуточные праздничные ловушки, а нечто, что можно было описать исключительно эпитетом «причудливое». В центре комнаты высился большой мобайл15, настолько зловещий, что по телу разглядывавшего его Чипа пробежал озноб.

На прикрепленных к потолку веревках висели, образовывая квадрат, четыре кинжала с длинными лезвиями и широкими гардами. Кинжалы были полностью черными, как смоль, за исключением украшавших их рукояти маленьких искусно вырезанных черепов, и висели максимум в четверти дюйма от пола, безмолвно паря в предвкушении жертв. Точно под остриями клинков лежали выглядевшие абсолютно беспомощными летный шлем Рокфора, очки Гайки, гавайка Дейла и красная футболка Вжика. Но это было еще не все. В центре сулящей погибель композиции была установлена свечка, но не обычная, а специальная, для праздничных тортов, какие продаются в карнавальных лавках. Она имела форму не цифры, как обычно, а шутливого вопросительного знака, и стояла на игральной карте, а именно — пиковом тузе. «Карта Смерти», — понял Чип, чувствуя, как его пронизывает еще одна волна озноба.

Но и этим дело не ограничивалось. На свечу были надеты шляпа и плащ — те самые, подаренные Макдафом, снятые со статуэтки Шерлока Джонса в потайном кабинете в Баскервиль-Холле16. В шляпе было прорезано отверстие для зажженного фитилька свечки. Складывалось впечатление, что именно его пламя, в свою очередь, подожгло четыре других фитилька, покрытых тонким слоем воска и тянувшихся к потолку, где они соединялись с удерживающими кинжалы веревками. Завершал гротескную композицию лежавший на полу между Чипом и мобайлом большой белый круг шириной примерно со шляпу бурундука, на котором помещался маленький свернутый клочок темно-синей, как форма офицеров ВМФ, ткани, увенчанный сложенной пополам самоклеющейся запиской, на которой было от руки написано одно единственное слово: «Готов?»

С пересохшим от страха по поводу возможного значения композиции горлом Чип оббежал весь штаб, выкрикивая имена друзей, которых разыскивал, заранее ужасаясь тому, что может обнаружить. Однако, перерыв углы и закоулки всех без исключения комнат, он, наконец, осознал, что его друзья похищены. «Но почему? — беспокойно спрашивал он себя. — Что вообще происходит?» Вернувшись после осмотра гаража в гостиную, Чип вновь подошел к белому кругу с кусочком ткани и запиской. Он осторожно поднял ее дрожащей рукой и уже собирался открыть, но задержал взгляд на синем лоскутке. Интуиция подсказывала ему, что он уже видел такую ткань раньше, но где? Взяв лоскут, Чип пристально осмотрел его, тщательно изучая. Он отметил, что ткань была мягкой и гладкой, как те, из которых обычно делают рубашки… или джемперы! Осененный догадкой, он быстро обнюхал лоскут, чтобы проверить ее. «Так и есть! — заключил он. — Это кусочек джемпера Платона! Вот почему все эти записки пахли им! Впечатляющая подделка, однако, — не без зависти признал Чип, вспомнив о посланиях у себя в кармане, и задумался: — Но как Платон оказался втянут во всё это? Клордейн или Толстопуз? Они — единственные противники, с которыми мы оба сталкивались, но Клордейн не знает о существовании Спасателей вообще, что уж говорить о том, где мы живем! Толстопуз подходит гораздо больше, но всё равно чепуха какая-то выходит! Зачем ему прилагать столько усилий, чтобы обманом увести меня подальше остальных и похитить их, ведь он хочет убрать с дороги всех нас сразу?» Вспомнив о зажатой в руке записке, Чип отбросил лоскуток и развернул листик, размышляя, что там может оказаться. Записка была краткой:

Леденец на палочке станет выручалочкой. Ну что, Спасатель, пронзила догадка? Если нет, скоро пронзит.

«Леденец на палочке? — мысленно переспросил Чип и раздраженно стиснул зубы. Как и все предыдущие записки, эта не поведала ему ничего конкретного касательно причин и поводов для этих игр в кошки-мышки, не говоря уже о совершеннейшей бессмысленности текста вообще. — Кто за этим стоит и чего он или она добивается?!» Именно это интересовало его в первую очередь, тем более, что, принимая во внимание мобайл, а теперь и эту записку, бурундук сомневался, что злоумышленником был Толстопуз. Тот, кто стоял за всем этим, явно был не полностью здоров психически, а то и вовсе извращенцем… «Здоров психически?» — задумался Чип, размышляя, не стоит ли за всем этим профессор Нимнул. Вполне возможно, учитывая, что Платон и Спасатели сообща боролись и с ним тоже, а у самого профессора периодически шарики за ролики заскакивали. Кроме того, в пользу его кандидатуры говорили ненависть к Спасателям и обладание им информацией о местонахождении штаба, обнаруженного им, когда они с Вжиком поменялись телами под воздействием фономелковатора17. Однако и тут концы с концами не сходились. «Нимнул был в ужасе, когда превратился в муху. Стал бы он проходить через это еще раз ради того, чтобы установить здесь этот мобайл?» — задумался Чип и понял, что ему требуется больше фактов. Возможно, подсказка насчет места, где держат его друзей, кроется в самом мобайле… Переступив через круг, Чип сунул руку в карман куртки за лупой, но тут новая подсказка явила себя, будто гром среди ясного неба.

Раздавшийся ни с того ни с сего оглушительный треск ломающихся досок заставил бурундука обернуться. Его взору предстал торчащий из входной двери кончик черного деревянного дротика для игры в дартс. Не обращая внимания на колотящееся от внезапного испуга сердце, Чип бросился к двери, рассчитывая если не поймать, то хотя бы увидеть дротикометателя. Однако, подергав дверь, он обнаружил, что оперение дротика упирается в косяк и не дает открыть ее достаточно широко, чтобы протиснуться наружу. Понимая, что удаление дротика отнимет слишком много времени, Чип побежал в ангар с намерением воспользоваться «Крылом» для выслеживания нападавшего с воздуха. Однако, попытавшись открыть дверцу почтового ящика, он обнаружил, что она не поддается, как бы сильно он ни налегал. Исследовав стык двери со стенкой, он сразу же понял причину — дверь была наглухо приварена к ящику. Подавив практически неудержимый порыв завыть от бессилия, Чип стукнул по входу в ангар кулаком и зашагал обратно ко входной двери, кипя от злости.

— Сегодня явно не мой день, — прошипел он самому себе сквозь стиснутые зубы. — Не говоря уже о том, насколько неудачен он для остальных…

Понимая, что к этому времени злоумышленника и след простыл, Чип занялся выталкиванием дротика из двери на улицу, на что ему понадобилось почти полминуты. По ходу дела он вспомнил последнюю полученную записку: «Ну что, Спасатель, пронзила догадка? Если нет, скоро пронзит…» Если бы он, поднявшись с пола, не закрыл машинально входную дверь, огромный человеческий дротик неизбежно попал бы не в нее, а в него, и тогда его уж точно бы «пронзила догадка». «Кто бы за этим ни стоял, — мрачно подумал Чип, — у него довольно-таки нездоровое чувство юмора…»


Глава 2-я из 4-х


Вытолкав наконец непокорный дротик из двери, Чип открыл ее и тут же обнаружил очередную записку, на этот раз привязанную к корпусу метательного снаряда.

— Ох, елки, что теперь? — с отвращением произнес Чип. Он отвязал и развернул записку, гадая, какое идиотское сообщение прочтет на сей раз, однако, разогнув листик и начав читать, понял, что это послание радикально отличается от предыдущих. Оно было написано в длинный столбик, как стихотворение, начиналось с презрительного обращения «ТАК НАЗЫВАЕМОМУ ЛИДЕРУ КОМАНДЫ СПАСАТЕЛЕЙ» и, четко следуя ритму, гласило:

В игру нам с тобою сыграть предстоит:

кто всё одолеет, тот и победит.

Хотя каждый день игра эта ведется,

страшною ставка в ней остается.

Пусть в прошлом не раз в нее ты играл,

доселе стихов ты моих не читал.

Ежели сегодня меня победишь,

друзьям своим жизни их ты сохранишь.

Но чтобы не дать им всем сгинуть, надо

их всенепременно найти до заката,

иначе они, натерпевшись всех страхов,

услышат вдруг «щелк!» — и мир их праху.

На бой я сегодня тебя вызываю,

так как очень сильно в тебе сомневаюсь.

Ты сыщиком кличешь себя, детективом,

но, я полагаю, слова твои лживы.

Тебе не встречались загадки, как кремень,

и не было лютым врагом твоим время.

На сей раз секунды считать тебе нужно,

подсказки ища, кои разгадать сложно.

Они будут везде, но чтоб до них добраться,

придется тебе изо всех сил стараться.

Я знаю тебя и твой образ мышленья,

и смогу победить тебя без затрудненья.

Еще одно должен усвоить ты строго —

Фоксглав и остальные тебе не подмога.

Здесь играешь лишь ты, помни это всегда,

а то не увидишь друзей никогда,

ведь я буду следить за тобой непрестанно,

так что помощь ничья тебе нежеланна.

С техникой Гайки точно та же история,

так что пользуйся лишь головой как подспорьем,

иначе, опять же, всё кончится горем.

В конце концов, даже дурак согласится,

что сыщику острый ум пригодится.

Если ты детектив, тебе этого хватит,

а если нет — значит, мы зря время тратим.

По лабиринту улиц блуждая,

следи за собой, притом не забывая

правило, что руководит всеми нами:

всё обосновано будет стихами.

Ну что же, Спасатель, вот тебе указанье:

исходное мое тебе предписанье

найдешь ты там, где живешь вместе со всеми.

И не трогай мобайл, сегодня он ценен.

Д-р Айвэна М. Киллджой.

«Так вот оно что! — в смятении подумал Чип. — Испытание! Чтобы найти их, мне придется разгадывать подбрасываемые подсказки!» Он вгляделся в подпись и наморщил лоб. Доктор Айвэна М. Киллджой была персонажем некогда прочитанного им шпионско-детективного триллера. Исключительно одаренная ученая-физик, она в итоге объявила войну закону. В романе пытавшиеся противостоять ее планам герои нашли ее чрезвычайно проницательным оппонентом. Она обладала сверхъестественным даром читать людей, как открытые книги, заранее предугадывая действия своих преследователей и намеченных жертв настолько точно, будто сидела у них в голове. К сожалению, помимо гениальности, доктор Киллджой стала еще и психически неуравновешенной и склонной к необычайной жестокости, в том числе в отношении случайных посторонних. Переход от вменяемости к безумию в ее случае происходил в мгновение ока. Раз некто, пленивший его друзей, ассоциировал себя с этим знакомым ему персонажем, они были в по-настоящему большой беде. Необходимо было учитывать еще одно обстоятельство: книжная доктор Киллджой никого не похищала и визитных карточек вроде писем в стихах или макабрических мобайлов не оставляла. Следовательно, хотя его таинственная оппонентка действовала под личиной выдуманного персонажа, она явно не придерживалась сюжетной линии книги.

Перечитав стихотворение еще раз, Чип нервно сглотнул и вновь посмотрел на мобайл, после прочтения зловещего послания обретший смысловое наполнение. Знак вопроса, одетый в плащ и шляпу Шерлока Джонса, символизировал его самого и одновременно выражал сомнения в его состоятельности как сыщика. Обыгрывание ситуации со свечкой для торта и сегодняшним днем его рождения дополнительно сыпало соль на рану. Конструкция в целом представляла собой своего рода таймер. Тянущиеся к веревкам, на которых висели кинжалы, фитили наверняка были рассчитаны на то, чтобы продержаться до заката. Если за это время он не найдет остальных Спасателей, пламя пережжет веревки, кинжалы упадут, и…

К горлу Чипа подкатил комок, на глаза навернулись слезы, а ладони сжались в кулаки, смяв записку. Вспомнив строчку «иначе они, натерпевшись всех страхов», он осознал, что где-то там его друзья прямо сейчас могут испытывать боль или подвергаться каким-нибудь пыткам. В итоге они могут даже погибнуть, и всё из-за ненависти к нему какой-то безумной маньячки и ее извращенного желания сыграть в игру. Его принявшийся анализировать возможные варианты разум начал паниковать. Что если, несмотря на все усилия, ему не удастся найти друзей вовремя? Что он будет делать, если никогда больше их не увидит? Что если он их найдет, но уже…

Чип остервенело утер слезы и бросил полный ненависти взгляд на мобайл. «Нет, — кипя от ярости, подумал он, с трудом сдерживая желание разнести композицию на мелкие кусочки, и мысленно поклялся: — Я не позволю какой-то психопатке лишить меня друзей после всего, что мы вместе пережили! Какие бы загадки она мне ни подбросила, я разгадаю их все и найду друзей, а после выслежу того, кто это устроил, и…»

Резко оборвав нить мыслей, бурундук зажмурился и прижал пальцы к вискам, заставляя себя успокоиться. «Нет, — уже гораздо спокойнее подумал он. — Злоба и горечь — мои враги. Именно этого эта маньячка добивается. Что бы я ни делал, я обязан сохранять спокойствие. Ясное логическое мышление — вот то единственное, что может позволить мне выжить и спасти остальных…»

— Ну что ж… давай сделаем это, — уверенно прошептал он и, сделав глубокий вдох, открыл глаза, развернул записку и перечитал полученную подсказку.

— «…Там, где живешь вместе со всеми…» — пробормотал он себе под нос и принялся разбирать каждое слово. «Речь не может идти о чем-то чересчур общем вроде жизни на Земле или в парке, их быстро не обыщешь, — заключил он. — Следовательно, подразумеваться должен именно наш штаб. Хотя… — вдруг посетила его мысль, — у нас имеется карта земного шара и карта города с отмеченным на ней парком!»

Подбежав к настенному тубусу, Чип развернул две нужные карты и изучил их вдоль и поперек при помощи лупы, ища какой-нибудь скрытый текст или любую другую подсказку, могущую указать ему на следующее место и следующую подсказку. Проделав это дважды и не найдя ничего, Чип отступил от карт и оглядел их издали на случай, если пропустил какой-нибудь тонкий намек «общего плана». Однако в глаза ему ничего такого не бросилось. Даже проверка пустых обратных сторон карт и крепежа, на который они наматывались, ничего не дала.

«Что ж, эта гипотеза не подтвердилась, — подумал он. — Если, конечно, я что-то не упускаю из виду. Но что именно?» Перебирая в уме варианты последующих действий, он направился в сторону их с Дейлом комнаты. «Единственное, что я могу сейчас сделать, это начать осматривать штаб. Возможно, меня осенит, что я упустил на тех картах. Начну, пожалуй, со своей комнаты. Хотя я живу там не “вместе со всеми”, как гласит записка, а лишь с одним из них, пока это лучшее, что приходит в голову. Если и там ничего не найду, придется переворачивать вверх дном все комнаты, — Чип покачал головой. — Подумать страшно, сколько это может занять времени. Но что остается? — спросил себя Чип и обреченно заключил: — Ничего. Надо отрабатывать каждую версию…»

Добравшись до своей комнаты, он походил туда-сюда, окидывая взглядом обстановку и пытаясь решить, что осматривать в первую очередь. «Думаю, начнем с…»

— Ох, ё! — вскричал он вслух, застывая на месте, после чего подошел к прислоненному к стенке принадлежащему Дейлу переносному радиоприемнику. «Надо выяснить, в котором часу сегодня заходит солнце. Надеюсь, не слишком рано, иначе это дохлый… номер… — скривившись, Чип помотал головой и, продолжая настраивать приемник, отчитал себя: — Не стоило употреблять слово “дохлый”!»

Вслушиваясь краем уха в полившийся из приемника голос ведущего новостей Пирса Джеффриза, Чип принялся обыскивать комнату. Через несколько минут, когда он уже практически закончил осмотр своих пожитков, Джеффриз наконец-то перешел к прогнозу погоды. Начав с температуры воздуха, он постепенно дошел до интересовавших Чипа сведений.

— «…Солнце сегодня взошло в 6:10 и сядет примерно в 18:45. Вечером ожидаются…»

— 18:45, — сказал самому себе Чип, как раз просматривавший вырезки из газет, посвященные некоторым прошлым делам команды. — Сейчас примерно 12:25… — он сделал вдох, пытаясь обуздать вновь заявившее о себе чувство паники, и, вернувшись к изучению газетных статей, мрачно прошептал: — Времени мало. Времени совсем мало.

— «…А сейчас небольшая пауза для идентификации станции», — продолжал тем временем ведущий. Отложив вырезки, Чип встал, чтобы выключить радио, так как понимал, что в отсутствие посторонних шумов ему будет думаться чуточку лучше. — «…Говорит WTFB. Все новости, всё время. Сигнал точного времени прозвучит ровно в 12:30… Би-и-и-п!»

Не успел сигнал точного времени стихнуть, как уже занесший над выключателем руку Чип изумленно ахнул, и его округлившиеся глаза озарились прозрением. Он сам сказал это буквально только что, но почему-то только после слов ведущего и сигнала эта идея снизошла на него, будто озарение свыше.

— Время! — возбужденно воскликнул он и ринулся сломя голову в гостиную, где резко затормозил перед висящими на стене часами. Все четыре хронометра, показывавшие местное время Нью-Йорка, Лондона, Токио и Калифорнии, работали исправно, но Чип знал чуть ли не наверняка, что с ними со всеми окажется что-то очень не так. Однако сперва надо было найти инструмент. Быстро сбегав в мастерскую Гайки за инструментом, при помощи которого она поддевала крышки отсеков для батареек, когда требовалась замена элементов питания, Чип снял все часы с крючков. Разложив их на полу, он занялся первой задней крышкой, обнадежено улыбаясь и повторяя про себя то, что понял у себя в комнате: «Не все живут в одном и том же часовом поясе, но если рассуждать абстрактно, все без исключения живут во времени!»

Справившись с первой крышкой, он убедился, что предчувствие его не обмануло. Между батарейкой и крышкой батарейного гнезда была зажата записка, сложенная так, чтобы накрывать корпус батарейки, подобно одеялу. Стоило Чипу осторожно вынуть записку, как ему в глаза бросились две странности. Во-первых, записка соединялась с внутренней платой часов крошечной, тоньше канцелярской скобки, металлической планочкой, которую бурундук заметил уже после того, как вынул записку, и которая свободно вышла вместе с ней. Второй странностью было то, что батарейка была закреплена в гнезде при помощи изоленты.

Размышляя о причинах столь необычных усовершенствований, Чип отложил записку, осторожно перевернул часы циферблатом вверх и тут же получил ответ. Изолента удерживала батарейку, чтобы не возникало перебоев с питанием, а металлическая планка каким-то образом нарушила работу платы, в результате чего изменилось изображение на экране, теперь показывавшем вместо цифр буквы NDRY. «NDRY? — задумался Чип, глядя на экран. — Возможно, понять значение этих букв мне поможет записка…» Однако записка оказалась лишь частью послания и состояла всего лишь из двух слов. Повторив процедуру с остальными часами, Чип сложил два сообщения, но что они означают, с ходу понять не смог. Надписи на экранах часов сложились в невразумительное NDRY-C-18-8D, а вот текст записок был чуть более понятен. Сообщение, опять-таки, выполненное в стихотворной форме, гласило:

Где сейчас могут меняться листы,

найдешь и лес, и стих обещанный мной ты.

«Листы?» — задумался Чип. Поднявшись, он вернулся к входной двери и осторожно отворил ее, прекрасно понимая, что кто-то откуда-то за ним наблюдает. Но сейчас его целью было не обнаружение укрывшегося нападавшего, а разгадка новой подсказки. Посмотрев по сторонам и вверх, он потонул в насыщенной осенней расцветке готовящихся опадать и освобождать места для идущего им на смену поколения листьев. Его окружали всевозможные комбинации величественных оттенков золотого, красного, оранжевого и желтого цветов, превращавшие парк в подобие мастерски раскрашенной картины.

Постояв так некоторое время, Чип задумчиво насупился, вернулся в штаб и принялся изучать карты парков, сельских местностей и лесопосадок вокруг города. Спустя десять минут он оттолкнул карты от себя, откинулся на стену и устремил взор в пространство, не фокусируясь ни на чем определенном. «Последняя подсказка вкупе со стихотворным приветствием дают основания утверждать, — думал он, — что мой противник, “д-р Киллджой”, кем бы он ни был, обожает абстрактные концепции. Но есть одна загвоздка — мне не удается найти абстрактную концепцию, связанную с листьями, которая точно указала бы мне направление дальнейших поисков. В окрестностях города слишком много лесистых районов! — бросив взгляд на часы, он оттолкнулся от стены и подумал с надеждой: — Возможно, второе сообщение натолкнет меня на мысль…»

Схватив попавшийся под руку карандаш и лист бумаги, Чип быстро переписал на него содержимое записки и показания часов и принялся расхаживать туда-сюда, держа листок перед собой. «Скорее всего, они как-то взаимосвязаны, но как именно? Единственное, что приходит на ум при взгляде на этот код — автомобильный номерной знак. Однако он не может быть калифорнийским, поскольку в Калифорнии номерные знаки состоят из семи позиций. Может быть, это заказной номерной знак? — Чип задумался. — А что, это мысль! Готов поспорить, это как-то связано с АКА, Автомобильным клубом Америки. С ним связаны одновременно номерные знаки и маршруты для поездок, — бурундук развернулся и направился туда, где хранились телефонные справочники. — Надо найти местное отделение и проверить эт…»

— Погодите-ка, — произнес он вслух, когда одна цепочка рассуждений резко прервалась, уступив место другой. — «Где сейчас могут меняться листы»?

Еще раз взглянув на показания часов, бурундук мысленно вернулся к сказанному им ранее. Схватив карандаш, он шустро сделал на листочке несколько пометок, посмотрел на результат и, закрыв глаза, выдавил из себя изумленный смешок. «Жаль, что я не силен в психологии, — ухмыляясь, подумал он, — а то ведь подсознание, по всему видать, вовсю старается мне помочь. Сперва с загадкой про время, теперь с этим…»

Сообщение действительно было зашифровано, причем самым первым исторически и самым примитивным шифром, что, в свою очередь, тоже было уловкой. «Может быть, у этой “Киллджой” и не все дома, либо она просто злодейка, — подумал он, — но она определенно умеет манипулировать другими!» Разобравшись с прошлой, по-настоящему «сложной для разгадывания» подсказкой, Чип счел, что разгадка следующей потребует столь же нетривиальных рассуждений. То обстоятельство, что он заранее расценивал новую загадку как сложную, исподволь заставило его вести поиски в направлении, на деле оказавшемся ложным. Эта загадка была буквально до абсурда легкой, по крайней мере, для него. Заменив буквы соответствующими цифрами и наоборот, он получил «14825-3-R-H4». Такие коды или, по крайней мере, большая их часть, использовались в одном-единственном месте: в библиотеке. Начало стихотворной подсказки окончательно развеивало все сомнения. Теперь Чип понимал, что «листы», упомянутые автором послания, это страницы книг, а не листья деревьев. «Кроме того, — подумал бурундук, — разве можно, имея в виду деревья, написать “могут меняться листы”, если они меняются всегда и всенепременно? Страницы же книг заменяют или подклеивают исключительно по мере надобности, поэтому они могут оставаться неизменными долгие годы, — Чип покачал головой, вновь и вновь анализируя, как “Киллджой” обвела его вокруг пальца. — Подумать только, я едва не повелся на такой дурацкий каламбур! — строго отчитал он самого себя. — За последние недели я здорово заржавел…»

Вернувшись к картам, Чип повторно изучил карту города. На его территории имелось, по крайней мере, четыре публичных библиотеки плюс множество библиотек поменьше в общеобразовательных школах, муниципальных и частных колледжах, а также клубах вроде YMCA. В общей сложности их было слишком много, чтобы успеть проверить их все за отведенное ему время, но два последних элемента кода расставили всё по местам, поскольку Чип распознал в них идентификатор квадрата картографической сетки.

— Посмотрим, — пробормотал бурундук, ведя пальцами по линиям до их пересечения. — Квадрат Н4 находится здесь, в Хайтс-энд-Эшбери. Судя по карте, в этом районе есть только одна библиотека. Туда-то мне и надо, — Чип повернулся было, чтоб идти в ангар, но запоздало вспомнил о наложенном его противником запрете на использование каких-либо построенных Гайкой транспортных средств. — Не говоря уже о том, что мне понадобилась бы уйма времени, чтобы пробиться сквозь заваренные двери, — пробурчал он себе под нос, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов в сторону входной двери. Спустя две минуты он уже устроился на крыше идущего в центр автобуса, сожалея, что не в силах заставить транспортный поток двигаться быстрее. «Смешно прям, — мрачно подумал он, раздумывая, с чем еще ему предстоит сегодня столкнуться. — Всё это время я жаждал запутанной тайны. Теперь, когда я ее получил, больше всего на свете мне хочется, чтобы этого не случалось. Впрочем, учитывая обстоятельства, разве можно меня в этом винить? — он задумался, мысленно представив своих друзей, и подумал, надеясь на лучшее: — Интересно, как там остальные?..»


Глава 3-я из 4-х


12:50…

Выбравшись из мрака бессознательного состояния, Гайка открыла глаза, но лишь затем, чтоб обнаружить себя в еще более густом мраке. Застонав, она приняла сидячее положение и обхватила голову рукой, пытаясь разогнать застивший разум туман и вспомнить, как она здесь очутилась, где бы это здесь ни находилось. Память вернулась достаточно быстро. Последним, что она запомнила, было заполнявшее штаб облако усыпляющего газа, от которого она и остальные Спасатели лихорадочно пытались спастись. Спасение, однако, оказалось невозможным, поскольку все окна и двери в мгновение ока оказались перекрыты чем-то, что их заблокировало и забаррикадировало, и при этом было настолько устойчивым к попыткам вскрытия или взлома, что с ним не справился даже такой могучий силач, как Рокфор. Стоило Гайке подняться на ноги, как газ напомнил о себе, и ее повело, но она сумела удержать равновесие.

— Рокфор? — с надеждой позвала она в выбранном наугад направлении, прекрасно понимая, что в столь непроницаемой тьме не заметит друзей, пока в буквальном смысле о них не споткнется. Ее зов остался без ответа. — Дейл? Вжик? — позвала она в другом направлении, сделав несколько шагов по поверхности, на ощупь похожей на весьма неровный деревянный пол. Ответа по-прежнему не было, и она, повернувшись в третью сторону, неуверенно позвала: — Чип?

Теперь, вспомнив все предшествовавшие их похищению события, мышка предположила, что тот, кто за этим стоял, был также и адресантом той телеграммы Чипу, сходу вызвавшей у нее дурное предчувствие. Правда, она не могла взять в толк, зачем похитителю утруждаться, чтобы захватить Чипа отдельно. Впрочем, третий ее зов также остался без ответа.

— Кто-нибудь?! — позвала она уже чуть настойчивей, так как к переживаниям касательно местонахождения друзей начала примешиваться боязнь пребывания в незнакомой обстановке в одиночестве. Гайка прислушалась, но ответа по-прежнему не было, и она уже собиралась звать снова, как вдруг ее уши уловили пронзительное приветственное жужжание.

— Вжик! — радостно закричала она невидимому другу, чье положение могла определить исключительно по голосу. — Боже, как я рада, что ты в порядке!

— Меня разбудили твои крики, — сообщил Вжик, найдя ее по голосу и зависнув рядом. — Ты как?

— В норме, — ответила Гайка. — Но хоть какой-нибудь свет не помешал бы. Ты видел Рокки, Дейла или Чипа? Ну, то есть, не видел, ведь никто из нас ничего видеть не может. В смысле, видел их в плане их обнаружения там, где ты бы их увидел, если бы мог видеть, ясно? То есть, не ясно, а темно, конечно, ты же не видишь в темноте. Или всё-таки видишь?

Скрытый мраком Вжик улыбнулся самому себе. Его всегда смешило, когда Гайка вот так вот застревала на каком-нибудь слове.

— Нет, не видел. Но они должны быть где-то здесь, — уверенно произнес он и, немного помолчав, добавил: — Надеюсь.

Некоторое время двое Спасателей молчали, размышляя, что делать дальше. Первой молчание нарушила Гайка:

— В принципе, через пару минут наши глаза должны привыкнуть к темноте, а до тех пор, возможно, нам стоит просто оставаться на месте. Мало ли, во что здесь можно сослепу вступить или, в твоем случае, влететь.

— Ладно, — коротко согласился Вжик. Прислушавшись к тому, как мышка садится на пол, он по произведенным ею звукам определил, где нужно приземлиться, чтобы оказаться рядом с ней.

— Как думаешь, где мы? — спросил он, опустившись на пол. Незряче ощупав рукой пол вокруг себя, юная изобретательница аккуратно взяла друга и посадила к себе на плечо.

— Понятия не имею, — ответила она, размышляя, выдает ли голос ее волнение. — Сейчас меня интересует лишь одно: где Рокки, Чип и Дейл.

Чтобы убить время, они несколько минут обсуждали гипотезу Гайки насчет взаимосвязи между телеграммой Чипу и их похищением. Оба понимали, что занятость чем-либо поможет им обуздать страх неизвестности. Во время произнесения очередной реплики Вжик резко прервался и обернулся, вглядываясь в по-прежнему непроницаемую тьму.

— Что такое? — нервно прошептала Гайка.

— По-прежнему ни зги не видно, — прошептала в ответ муха и, помолчав, добавила: — но я абсолютно уверен, что слышал какой-то шум.

— Какой? — вдруг спросил третий голос.

— ААААААААААА!!! — в ужасе вскричали Гайка и Вжик, спотыкаясь друг о друга в попытках убежать от невидимого чужака.

— Ребята! Стойте! Это же я! Дейл! — вновь прозвучал голос, когда куча мала из двух Спасателей врезалась в его хозяина и погребла под собой. Возня практически мгновенно прекратилась.

— Дейл?! — в один голос закричали Гайка и Вжик.

— Ага. Помните такого? — поинтересовался Дейл в обычной для себя невинной и обворожительной манере.

— БОЛЬШЕ ТАК НЕ ДЕЛАЙ! — злобно заверещала на него Гайка, переводя дух.

— Как не делать? — с искренним недоумением спросил Дейл.

— Не подкрадывайся так! — проорала Гайка, поднимаясь на ноги.

— Ты нас до полусмерти напугал! — добавил Вжик.

— Простите, — смущенно извинился Дейл, вставая. — Я не хотел, правда. Просто я проснулся рядом с Рокки, услышал ваши голоса, и…

— Ты знаешь, где Рокки? — возбужденно перебил его Вжик.

— Само собой! — ответил Дейл. — Возьмите меня за руки и идите за мной.

Потратив некоторое время на неловкое нашаривание друг друга в темноте, друзья двинулись вперед, ведомые красноносым бурундуком.

— Неужели ты уже можешь видеть? — поинтересовалась у него Гайка, до сих пор не различавшая даже самых расплывчатых рудиментарных очертаний.

— Полагаю, не лучше тебя, — ответил Дейл.

— Тогда откуда ты знаешь, что мы идем в нужную сторону? — спросил Вжик.

— Я, пока шел от Рокки на ваши голоса, считал шаги, — пояснил бурундук. — Сказывается частая игра в «зарытый клад» с Бинки18.

Гаечка нежно улыбнулась ему сквозь темноту. «Временами он, конечно, ведет себя по-идиотски, — подумала она, — но, определенно, у него имеются и сильные стороны…»

* * *

— А?.. М-м-м-м, что такое?.. — сонно промычал Рокфор, почувствовав, что его трясут. Проснувшись окончательно, он судорожно заморгал, вглядываясь во тьму. — Кто здесь?

— Я, Гайка и Вжик, — сообщил Дейл, помогая товарищу принять сидячее положение.

— Кто «я»? — спросил все еще сонный Рокфор, продирая глаза.

— Я… Дейл, Рокки! — бурундук рассмеялся. — Ну и тяжел же ты на подъем!

— Мы уже целых две минуты тебя будим! — добавила Гайка.

— Клянусь святой Матильдой! — воскликнул австралиец, отнимая руки от глаз, чтобы помассировать виски. — Кто-нибудь записал имя кенгуру, попрыгавшего у меня по голове?

Гайка рассмеялась.

— Пройдет, — с улыбкой заверила она австралийца и спросила, вложив ладошки в его руки на случай, если ему понадобится помощь: — Можешь встать?

Поднявшись на ноги, Рокфор огляделся по сторонам.

—Ого! Да здесь черней, чем в угольных штольнях Коперайна! Никто не в курсе, где здесь выключатель, я правильно понимаю? — полушутливо осведомился он и, помолчав, добавил: — Есть идеи, где это мы?

— Ни единой, — признался Вжик.

— Пока что мы не видели ничего, кроме ничего, — присовокупил Дейл.

— И мы до сих пор не знаем, где Чип, — добавила Гайка. Хоть Рокфор и понимал, что в этом стигийском мраке она его лица, скорее всего, не увидит, но от вопросительного взгляда в ее сторону не удержался.

— Дорогая, о чем ты? Чипа здесь нет. Помнишь, он отправился в книжную лавку? Неизвестно, вернулся ли он уже в штаб и обнаружил ли нашу пропажу.

— Не думаю, Рокки, — ответила мышка. — Мне кажется, что за всем этим стоит именно тот, кто послал Чипу телеграмму. Вполне возможно, что его похитили еще до нас.

Рокфор хмуро посмотрел на нее сквозь тьму.

— С чего ты решила, дорогая?

— Знаю, доказательств у меня нет, — несколько неохотно признала Гайка. — Называй это чутьем, интуицией… в общем, я знаю, что эти события взаимосвязаны. Я уверена в эт…

— Эй, ребята! — донесся откуда-то издалека новый голос. — Это вы там?

Услышав это, Гайка резко прервалась, так как от счастья у нее чуть сердце из груди не выскочило. Голос принадлежал Чипу.

— Чип! — закричала она, поворачиваясь в ту сторону, откуда раздался голос. — Мы здесь!

— Можете прийти сюда?! — услышала четверка. — Идите на мой голос! Кажется, я нашел выход отсюда!

— Сейчас будем, Чип! — откликнулась мышка, делая шаг в направлении на голос, затем позвала остальных: — Идемте, ребята! Скорей!

Взявшись за руки, чтобы не врезаться друг в друга, трое Спасателей (Вжик оседлал плечо Дейла) трусцой побежали на голос Чипа.

— Сюда! — услышали они крик своего товарища. Секунд десять друзья бежали в том же направлении, но дальнейших инструкций не поступало, и в конце концов Рокфор не выдержал.

— Парень, ты еще далеко? Мы же с тобой не разминулись?

— Нет, я по-прежнему здесь, — ответил совсем близкий голос Чипа. — Если уж на то пошло, мы должны встретиться… сейчас.

Стоило Чипу произнести последнее слово, как вдруг ни с того ни с сего пол под ногами героев исчез, и все они, за исключением Вжика, сверзились с обрыва. В течение многих секунд крики троицы оглашали тьму, а летевший рядом с ними Вжик лихорадочно пытался ухватиться за одного из невидимых соратников. В конце концов черту под тремя пронзительными криками подвели четыре оглушительных всплеска.

Беспорядочно молотя руками по окружившей его со всех сторон и пронзавшей до костей ледяной воде, Дейл отчаянно пытался выровняться, однако полностью утратил ориентацию в пространстве и довольно долго не мог понять, в какой стороне верх. Наконец сообразив ненадолго расслабиться, он позволил своему телу дрейфовать самостоятельно и силой заставлял себя сохранять спокойствие, пока не почувствовал, что дрейфует в определенном направлении, а именно, как он надеялся, к поверхности, и вновь принялся отбиваться и отталкиваться от окружающей воды. Продравшись сквозь грозившую удушением ледяную жидкость, он уже вскоре всплыл на поверхность, выкашливая воду и жадно хватая ртом воздух. Он счел, что ему повезло не погрузиться слишком глубоко, так как понимал, сколь мало было воздуха у него в легких в момент приводнения, и как близок он был к утоплению. Превозмогая кашель, сотрясавший его надышавшееся водой тело, бурундук постарался накопить воздух на речь.

— Гайка! Вжик! Рокфор! — еле слышно позвал он в перерывах между приступами кашля, старательно удерживая голову над водой. Вздрогнув от холода, он застучал зубами. Оглядевшись, он не увидел ничего, кроме тьмы, и на его зов никто не отвечал. Он был уже близок к панике, когда вдруг услышал звук всплытия на поверхность еще одного тела.

— Где ты?! — не своим голосом крикнул он невидимому Спасателю и тут же услышал, как за его спиной всплыл кто-то еще, а сразу за ним — кто-то третий.

— Кому-то помочь?! — спросил Дейл. Его кашель начал понемногу спадать, а захлебывание и кашель друзей были его ушам хоть и горькой, но всё же усладой.

А-а-а! Я… я в порядке… — через пару секунд отозвалась Гайка. — Правда, м-м-мерзну!

— Аналогично! — ответил Вжик, как только кашель позволил ему говорить.

— Я выживу, — сообщил Рокфор, бивший себя кулаком в грудь, чтобы ускорить выведение воды. — Что… Кхе!.. что случилось? Мы прыгнули с чертового трамплина в Северный Ледовитый океан? — спросил он, начиная дрожать.

— Можно сказать и так. Впрочем, скоро вы обнаружите, что находитесь в очень горячей воде, — откуда-то сверху ответил ему женский голос с сильным акцентом. И стал свет. Яркие жгучие лучи флуоресцентного света низвергнулись на Спасателей, жаля глаза и заставляя квартет закрываться ладонями. По мере того, как их глаза постепенно приспосабливались к свету, они стали догадываться, что находятся в огромном заполненном ледяной водой стеклянном аквариуме. Он располагался вдоль стены помещения, бывшего, судя по всему, огромной комнатой для заседаний, достаточно просторной, чтобы считаться небольшим конференц-залом. Подняв головы и посмотрев туда, откуда доносился голос, Спасатели поняли, где находились до этого. Под высоким потолком комнаты тянулась платформа из пробкового дерева, поддерживаемая лесами и касавшаяся всех стен, кроме занятой аквариумом. Там, где платформа резко обрывалась в пустоту, на потолке был закреплен динамик и две штуковины, в которых Гайка узнала инфракрасные камеры наблюдения, одна из которых была нацелена на платформу, а вторая — на аквариум.

— Где Чип? — встревоженно спросил Вжик, взлетевший из воды и убедившийся, что их товарища нигде нет.

— О, не изволь беспокоиться, Вжик… — отозвался женский голос со славянским акцентом, внезапно сменившийся закончившим фразу голосом Чипа, — я здесь.

— Нас провели! — вскрикнул Дейл, ударяя рукой по воде.

— Кем бы вы ни были, — заговорила Гайка, поворачиваясь к следившей за ними камере, — это же вы отправили Чипу ту телеграмму, так ведь?

— Ты очень проницательна, дорогая моя Гаечка, очень проницательна, — ответил голос из динамика наверху. — И, прошу, зови меня Айвэна.

«Айвэна? — несколько трепетно подумал Дейл. Последний раз он встречал это имя… — Не! Не может этого быть… — мысленно отмахнулся он и тут же спросил себя: — Или может?»

— Ладно, Айвэна, — с сарказмом обратилась к камере Гаечка. — Где Чип? Что ты с ним сделала?

— Я с превеликим удовольствием отвечу на все ваши вопросы… — начала было Айвэна, как вдруг ее голос стал резким и столь же ледяным, как вода, в которой барахтались Спасатели, — …но лишь тогда и там, когда и где сама этого захочу! Мы еще побеседуем через какое-то время… если доживете! — закончила она, после чего динамик резко зашипел помехами.

— Она права, — повернувшись к друзьям, заметила Гайка. — Долго мы здесь не протянем, у меня уже немеют ноги.

— У меня тоже, дорогая, — сквозь стук зубов сказал Рокфор. Запрокинув голову, он посмотрел на край аквариума, находившийся на целый фут выше, чем он мог дотянуться. — Но, думаю, мне удастся вытащить нас отсюда быстрее, чем динго дважды хвостом вильнет. Первый спасательный трос пошел!

Сунув руку под плащ, австралиец ощупал внутренний карман в поисках хранившейся там лазательной веревки с «кошкой»… но обнаружил, что ее там больше нет. Встревоженный этим обстоятельством, он сноровисто ощупал остальные карманы и выяснил, что всё снаряжение, которое он всегда носил с собой, включая талисманы на удачу, отсутствует.

— Мои карманы обчистили! — воскликнул он.

— Твою голову тоже, — сказал Дейл.

— Чего? — недоуменно спросил австралиец, поворачиваясь к бурундуку.

— Ты не в курсе, что на тебе нету летного шлема?

— Пальмы зеленые! — Рокки ощупал оказавшуюся непокрытой голову. — И ведь верно!

— Очков Гайки тоже нет, — заметил Вжик.

— А вы обратили внимание, что на Дейле и Вжике не те футболки, что были утром? — добавила Гайка, ощупав волосы и удостоверившись в отсутствии очков.

— Но зачем ей всё это? — спросил Дейл.

— Черт с ним, — заявил Рокфор. — Как нам выбраться?

— Не волнуйся, Рокки, я вырежу нас отсюда, — спокойно произнесла Гайка, засовывая руку в карман за стеклорезом. Однако, как и в случае со снаряжением Рокфора, летным шлемом и очками, стеклорез и остальное снаряжение Гайки также пропали. — То есть, вырезала бы, будь у меня при себе стеклорез, — сказала мышка через пару секунд с ощутимым разочарованием и содроганием в голосе.

— Мне казалось, он у тебя с собой всегда, когда надо разрезать стекло, — заметил Дейл.

— Это так, — со вздохом ответила Гайка, бросая бесплодные поиски. — Но сейчас его нет.

— На дне его тоже нет, — доложил Вжик по итогам вылета из аквариума с целью осмотра воды под товарищами.

— Дейл, проверь свои карманы, — приказала Гайка бурундуку. — Есть там что-то, что можно использовать?

— Эй! — вскричал тот. — Все мои вещи тоже пропали! Во всех моих гавайках до единой всегда что-то имеется!

— Так я и думала, — объявила, нахмурившись, Гайка. — Айвэна упрощать нам жизнь не собирается.

— Гаечка, дорогая, что же нам делать? — спросил Рокфор. Оглядев просторную комнату без мебели, ковровых покрытий и даже окон, Гайка попыталась оценить затруднительность положения, одновременно пытаясь заставить себя не думать о жутком холоде, пронизывавшем ее до самых костей. В ее мозгу появилось и исчезло несколько так и оставшихся неозвученными для других идей. Так продолжалось до тех пор, пока она в конце концов не посмотрела наверх.

— Вжик, — решительным тоном сказала она, показывая пальцем вертикально вверх, — поверни одну из этих флуоресцентных ламп в креплении так, чтобы она отключилась, но при этом не выпала. Когда я скажу, провернешь ее до конца и уронишь в аквариум.

— Слушаюсь, мэм! — отсалютовав ей, отчеканил Вжик и метнулся к потолку.

— Гаечка, что ты делаешь? — полюбопытствовал по-прежнему стучавший зубами Дейл.

— Строю нам мост, — без обиняков ответила мышка, наблюдая за исполнявшим ее инструкции Вжиком.

— От-от-от-личная идея, дорогая! — дрожа от холода, похвалил Рокфор, в ходе наблюдения за процессом отсоединения Вжиком лампы от питания догадавшийся, в чем заключается ее план.

— О, вот теперь я всё понял! — восторженно воскликнул Дейл.

— Э-э-э, Гаечка, дорогая, — в следующий миг несколько неуверенно и обеспокоенно поинтересовался Рокфор, — а разве лампа в этой ледяной воде не лопнет?

— Флуоресцентные лампы в принципе не нагреваются так сильно, Рокки, — просветила его Гайка, — так как не потребляют столько энергии. Достаточно дать ей немного времени на остывание.

— Надеюсь, она не будет остывать с-с-с-слишком уж долго, — заметил уже неудержимо трясшийся Дейл, чьи ноги успели онеметь полностью. Гайка и сама уже дрожала, как осиновый лист, поэтому отвернулась от удерживаемой Вжиком лампы и бросила на друзей обеспокоено-ободряющий взгляд.

— Н-не волнуйтесь, р-ребята, — объявила она. — Мы выберемся отсюда через минуту… или, если быть точным, через пятьдесят две секунды.

Следуя ее инструкциям и примеру, закоченевшие Дейл и Рокки отплыли к одной из стенок аквариума и стали наблюдать, как мышка подает Вжику сигнал сбрасывать лампу. Убрав ладони, защищавшие их глаза от брызнувшей в их сторону в результате падения лампы воды, Рокфор и Дейл убедились, что лампа действительно пережила и падение, и резкий перепад температуры при погружении в арктическую воду. Рокфору оставалось лишь установить продолговатую лампу на место, вклинив ее одним концом в угол между дном и стенкой, обращенной к стене зала. Уже через пятьдесят восемь секунд, если верить подсчетам Гайки, Спасатели выбрались из ледяной темницы, взобравшись по флуоресцентной лампе и легко допрыгнув с ее верхнего конца до края аквариума.

* * *

— Жаль, у нас нет одеяла! — пожалела Гайка, когда все четверо собрались на полированном деревянном полу, дрожа и потирая руки, чтобы согреться.

— Ага, причем электрического! — добавил Дейл, всё еще стучавший зубами.

— Ах, ничто на свете не будит лучше, чем холодная вода, согласны? — язвительно прокомментировал вновь зазвучавший из динамика голос Айвэны.

— О-о-очень с-с-смешно! — огрызнулся Рокфор на одну из камер, поворачивавшуюся так, чтобы не выпускать четверку из виду, и теперь нацеленную на них. — А теперь прекращай свои глупые игры и говори, зачем нас сюда притащила!

— И где прячешь Чипа! — так же раздраженно выкрикнул Дейл.

— О, Рокфор, дорогой мой, — голос Айвэны приобрел оттенок жеманности, — но я только начала играть с тобой и твоими друзьями. Точнее, это только начало игры.

— Игры? Какой игры? — спросил Вжик, стоявший на плече Рокфора. — И что насчет Чипа?

— Игра такова, — пояснила Айвэна, игнорируя вопросы Вжика и Дейла касательно местонахождения Чипа. — Вам нужно всего лишь выбраться из этого здания до без четверти семи вечера. Если вам это не удастся… ну-у-у… скажем так, вам не нужно будет беспокоиться насчет своей старости, — казалось, что, делая этот более чем очевидный намек, она презрительно усмехается. — Я заложила в здании взрывчатку, таймер установлен на 18:45 ровно. На вашем месте я бы уже начинала искать выход.

— Зачем ты это делаешь? — растерянно спросила Гайка. — Мы не сделали тебе ничего плохого!.. По крайней мере, я так думаю, поскольку не вижу тебя и не знаю, кто ты.

— У меня есть для этого основания! — крайне угрожающе зарычала на мышку Айвэна и добавила после небольшой паузы уже другим, неожиданно легкомысленным тоном: — Одно из них — это весело!

— Она безумна! — прошептал друзьям шокированный Дейл.

— Полагаю, можно и так сказать, — отозвалась Айвэна, застав Спасателей врасплох и одновременно разгневав их своей способностью различать еле слышный шепот Дейла, — но разве не все мы немного безумны? За что же, в таком случае, хулить меня? В конце концов, у каждого должно быть какое-нибудь хобби, верно? Да, кстати, вы что-то спрашивали насчет своего друга Чипа? — она сделала паузу.

— Что с ним?! — хором спросили Спасатели.

— Не беспокойтесь о нем, — всё так же непринужденно сказала Айвэна. — Если уж на то пошло, я точно знаю, что вам не придется беспокоиться о нем БОЛЬШЕ НИКОГДА!!! — закончила она, вновь перейдя на зловеще жестокий и едкий тон. При ее последних словах у Спасателей отвисли челюсти, и они посмотрели в камеру расширившимися от потрясения глазами.

— Нет, — прошептала Гаечка.

— О, да! — презрительно ответила Айвэна. — Но с ним мне не было даже вполовину так весело, как, уверена, окажется с вами. Так что, как говорится, да начнем же наши игры! У вас пять часов и сорок пять минут. Пока!

В динамике вновь затрещали помехи. Гайка с полными слез глазами рухнула на колени. У стоявшего рядом и ошеломленно застывшего Рокфора отхлынула от лица вся кровь. Вжик зарылся лицом в шерсть на шее австралийца, а Дейл просто стоял, глядя широко раскрытыми глазами в камеру…

— Сыг… сыграть в… в ящик в собственный день рождения! Ой, парень, как же это ты, а? — засопев, печально вопросил Рокфор.

— О, Чип! — Гайка всхлипнула, вспоминая, как видела его в последний раз. Дейл, понурившись и утирая рукой глаза, издал сдавленный всхлип и зарылся лицом в грудь Рокфора, одновременно хватая и прижимая к себе сидевшего у него на плече Вжика.

— Р-а-з, — прошептал он на ухо мухе так тихо, как только был способен, в целях маскировки перемежая каждую произнесенную букву всхлипами. Самый маленький из Спасателей выпустил лицо Дейла из объятий и вопросительно посмотрел на бурундука. После того случая, когда они с Дейлом изображали из себя 00-Супер-Шпионов19, они вместе с остальными Спасателями и Фоксглав периодически разыгрывали подобные приключения в парке с Бинк, сестренкой Тамми, когда соглашались понянчить маленькую белочку. В ходе одной из таких игр Дейлу пришло в голову разработать принципы использования «суперсекретного кода», который они с Вжиком, всегда устраивавшие всё так, чтобы играть в одной команде, могли бы использовать в своих целях. Они рассудили, что если сделать код достаточно простым, его можно будет интегрировать в любое телодвижение, получая таким образом преимущество. Один или больше хлопков по плечу, кашель — для связи можно было использовать что угодно, даже никак не связанное с телодвижениями, к примеру, вспышки света. Всего код состоял из, как минимум, двадцати элементов, при этом «раз» означало просто «внимание». Вжик не вполне понимал, зачем его другу в столь трагичный момент понадобился их личный код, но выражение лица Дейла свидетельствовало, что это важно.

Убедившись, что внимание Вжика привлечено, Дейл продолжил притворяться плачущим, при этом внимательно, но исподтишка, изучая комнату в поисках других камер. Не обнаружив таковых, он медленно развернулся спиной к камере над ними и плюхнулся на колени. Поставив Вжика на пол, он быстро согнулся над ним, будто плача, и принялся говорить с ним на языке жестов. Некоторое время назад все члены команды научились этому языку у Мауса, глухонемого приятеля Гайки20. Это позволило им разговаривать с Маусом, с которым они общались довольно-таки часто; кроме того, это оказалось бесценным средством общения для расследований в ситуациях, требовавших соблюдения тишины. Дейл знал, что эта — одна из таких.

— Я решил, что сходу ты не обратишь на язык телодвижений внимания, — жестами сказал он Вжику, — поэтому я сначала сказал без обиняков.

— Зачем всё это? — прожестикулировал в ответ Вжик со смесью растерянности и раздражения на лице.

— Скоро я всё объясню, но сперва ты должен вывести из строя камеру над нами. А знаешь, лучше сломай их обе. Как думаешь, тебе по силам вырвать провода?

— Конечно, — ответил всё еще непонимающий Вжик.

— Тогда приступай. Да, и постарайся выглядеть при этом сердитым. Всё должно выглядеть убедительно.

Кивнув, Вжик взлетел к камерам. Ему не требовалось прилагать больших усилий, чтобы выглядеть злым. С корнем вырвав тянувшиеся от камер к потолку основные кабели, Вжик быстро вернулся к остальным. Дейл как раз призывал жестами Гайку и Рокфора соблюдать тишину, после чего показал им сгрудиться вокруг него.

— Слушайте все сюда, — сказал он жестами. — Это важно. У меня есть для вас кое-какие новости…


Глава 4-я из 4-х


13:20…

Съемочные группы служб новостей прибыли на место трагедии почти одновременно с пожарными и тут же принялись снимать материалы, предназначенные для демонстрации на всю страну. Репортер Стэн Блейзер стоял за полицейским ограждением неподалеку, причесываясь перед выходом в прямой эфир.

— Говорит Стэн Блейзер, — начал он по сигналу оператора. — Я веду прямой репортаж от городской публичной библиотеки в Хайтс-энд-Эшбери, где прогремела сотрясшая здание серия взрывов, в результате которой несколько человек получили ранения и начался обширный пожар, который пожарные всё еще пытаются потушить. В настоящее время причина этих взрывов неизвестна, однако источники в полиции сообщают о полученном накануне письме, которое сейчас тщательно анализируется…

До боли знакомая коричневая фетровая шляпа, обгоревшая и порванная во многих местах, лежала на полу заполненной дымом от всё еще беснующегося огня библиотеки рядом со своим хозяином…

Данная статья, написавшаяся в ходе работы над этой главой, предназначалась для публикации в ЛИИ, для которого писалось это произведение. Его частью она, само собой, не является. Это нечто вроде газетной колонки главного редактора. Надеюсь, она вам понравится.

СОМНЕНИЯ НАСЧЕТ ДЕЙЛА

«Попробуем захватить мир!» Упс! Не тот канал! Вот, другое дело, так гораздо лучше. Приветствую вас, дорогие читатели. Позвольте представиться: Майкл Демсио, один из новых «завсегдатаев» этого издания. Основанием для создания сего небольшого дополнения к моему пишущемуся в настоящий момент произведению явилось желание обсудить с вами один важный аспект. Данная актуальная тема касается нашего общего друга, половинки очень энергичного дуэта, бурундука по имени Дейл, которого все мы знаем и любим. С тех пор как Дейл и Чип (или Чип и Дейл; я никому не отдаю предпочтения и люблю их обоих одинаково) вышли из затянувшейся с момента выхода последнего короткометражного мультфильма (плюс камео в «Рождественской колядке Микки») зимней спячки и сформировали команду Спасателей, я не пропускал ни одной серии, так как одно время эти бурундучки были моими любимыми персонажами. Однако по мере показа новых серий сериала и появления комиксов, я обнаружил неприятную тенденцию, о которой неоднократно писал, но ответов так и не получил.

Вышеозначенная тенденция касается надругательства над характером Дейла. Такое впечатление, что некоторые сценаристы всерьез сомневаются в том, что Дейл — ценный член команды Спасателей. Слишком уж часто и слишком уж разнообразными способами Дейла изображают некомпетентным, безответственным, незрелым идиотом, практически лишенным самообладания, здравого смысла, а то и каких-либо умственных способностей вообще. Я слишком суров, скажете вы? Давайте рассмотрим факты.

Деградация характера Дейла началась буквально сходу, в премьерном двухчасовом эпизоде. В серии «Похищенный рубин» (“To the Rescue”, pt. 1) Дейл знал, что в Казино Толстопуза они отправляются с ответственным заданием вернуть рубин. В конце концов, детектив Дрейк (наряду с Платоном) был для Дейла одним из первых известных нам героев и примеров для подражания, так что его желание помочь Дрейку выпутаться из передряги совершенно естественно. Что же он делает вместо этого? Бросается к «одноруким бандитам», привлекает внимание путем рассыпания желудей по полу и в довершение всего начинает плясать самбу с очень крупным и подлым представителем семейства кошачьих, чьим первым побуждением по завершении танцевального номера Дейла (к чему прерывать хорошее представление, верно?) было закусить им. Не слишком подходящая стратегия поведения на вражеской территории, правда? Это отличительная черта компетентного персонажа? Благоразумного? Ответственного? Умного? Не думаю.

Пункт второй. В серии «Как мы встретились с Рокфором» (“To the Rescue”, pt. 2) в ходе второй попытки завладеть рубином Дейла пробивает на серфинг. Учитывая, что лишь несколькими минутами раньше его придурь чуть не погубила их обоих, нет ничего удивительного в том, что терпение Чипа лопается. Да, через минуту или около того Дейл искупил свою вину, спасши Чипа от когтей близняшек-гейш при помощи аналогичной придури. Правда и то, что они с Чипом ушли от своих преследователей, применив еще одну «дурь» Дейла, а именно творческое переосмысление понятия «летучие (точнее, «парящие») рыбы», однако, несмотря на это, Дейл так и не извлек важного урока. Какого именно? Что хотя ничто не мешает сделать столь серьезное занятие, как борьба с преступностью, веселым, всему свое место и время. В таких делах необходимо иметь хоть чуточку самообладания (Бабз Банни усвоила это великолепно). Сначала подберись к плохим парням, и только потом открывай волшебный чемоданчик. В завершение обсуждения вступительного эпизода, вспомним, как в серии «Конец истории с рубином» (“To the Rescue”, pt. 5), Дейл, оказавшийся в эпицентре преступления века, набирает охапку украденных золотых монет с целью совершения набега на ближайший автомат по продаже жвачек. Признаков самообладания, здравого смысла и ума как не было, так и нет. Еще два удара по образу бурундука.

То, что эти черты показаны присущими Дейлу с самого начала сериала, уже очень плохо, но дальше надругательство над характером бедного бурундука пошло по нарастающей. Имеется в виду вот что. В серии «Подводные пираты» (“Piratsy Under the Seas”) Дейл изображен как минимум наивным, а как максимум — безответственным. После того, как их с Чипом бутылка ушла под воду, он ни разу не задумался о том, что его оставшиеся на поверхности товарищи будут о них беспокоиться, и нужно искать способ вернуться. Ему хотелось одного: играть в пиратов («Спасатели? Кто это? Здесь только мы, Пираты!») Другой пример из этой же серии: когда Чип напоминает Дейлу, что у них нет времени на игры, так как «Мы — Спасатели. У нас столько дел!», на что Дейл отвечает лишь: «Ты просто завидуешь мне, потому что у тебя нет шляпы», и продолжает играть в «Поиски сокровищ». С умственными способностями в этой серии у него тоже не все в порядке: кто забудет момент, когда Дейл стоит перед стволом заряженной пушки, заткнув уши в ожидании выстрела? Самое время заботиться о сохранности слуха, когда все твои кости будут вот-вот переломаны (хотя вряд ли он проживет достаточно долго, чтобы осознать это), правда? Впрочем, к умственным способностям Дейла я еще вернусь чуть позже.

В серии «Последний поезд в Долларвилль» (“Last Train to Cashville”) Дейл также показан безответственным, когда просиживает всю ночь перед телевизором, зная, что утром они отправляются на патрулирование. Действительно, в итоге телевизор подсказал ему, как впоследствии спасти друзей, но если бы он не заснул сперва на стройке, а затем в зоомагазине, их не понадобилось бы спасать вообще. Вершиной же изображения Дейла безответственным, вне всякого сомнения, является серия «Бесстрашный воин» (“Le Purrfect Crime”), в которой Дейл в эгоистическом стремлении перекусить покинул друзей тогда, когда для закрепления полученного преимущества над Мальтизом де Садом и его бандой была необходима командная работа, что сделало Спасателей уязвимыми для контратаки. Выставлять бурундука, понимавшего и наглядно демонстрировавшего ценность командной работы с напарником на протяжении 50 лет, в столь неприглядном и эгоистичном свете — это, знаете ли, ни в какие ворота не лезет. Но этот его поступок в «Бесстрашном воине» делает Дейла не только безответственным эгоистом, но и, опять-таки, тупицей с напрочь отсутствующим самообладанием. Прерваться на перекус прямо во время сражения? Я вас умоляю!

Вслед за «Бесстрашным воином» последовали и другие примеры, демонстрирующие, подобно вступительному эпизоду, что Дейл испытывает дефицит не только ответственности, но еще и ума. В «Обманщиках по заказу» (“Short Order Crooks”) он пытался закопать очень глубокую пробитую динамитом шахту при помощи чайной ложечки. Здравый смыл? Ум? Простите, вы ошиблись номером. В «Дутых Спасателях» Гайке пришлось постоянно напоминать Дейлу, что его вот-вот съедят, хотя это было бы очевидно любому с хотя бы зачатками мозга. «Думай, Дейл!» — повторяла она множество раз. Основная проблема в том, что, по моему мнению, многие сценаристы либо не хотели, чтобы он думал, либо не позволяли ему думать, либо были склонны считать, что он думать не способен. Вы так не думаете (похоже, я начинаю разговаривать, как Гайка)? Я еще затрону эту тему чуть ниже. Следующая серия в нашем списке: «Птицефабрика» (“Pie in the Sky”), где после аварийной посадки Спасателей в муку Дейл показан то ли наивным, то ли откровенно глупым настолько, чтобы счесть себя и остальных призраками. Действительно, иногда Дейл склонен к скоропалительным выводам (а кто из нас не склонен временами?); возможно, он к ним более склонен, чем остальные Спасатели, но, думается мне, в такие моменты, даже несмотря на редкое использование Дейлом дедуктивного метода, как минимум здравый смысл должен вступать в действие. Разве можно, стоя на куче мешков с мукой, будучи покрытым мукой, и видя сыплющуюся с вас и висящую облаком в воздухе муку, прийти к выводу, что вы стали призраком? Разве это правдоподобно? Впечатлению о Дейле как ответственном бурундуке также наносится очередной удар, когда он останавливается, чтобы покривляться в жестяную форму для пирога, зная, что Птич может грозить опасность. «Я знаю, как быть Спасателем!» — говорит он Чипу, но, принимая во внимание приведенные примеры, это в высшей степени сомнительно.

На очереди серия «Когда все мыши замерли от страха» (“When Mice Were Men ”), где Дейл считает себя способным в одиночку стреножить и оседлать двух-а-то-и-больше-тонного быка, всерьез рассчитывая выйти из этого поединка победителем. Упрямство? Возможно, есть немного. Сочетание невменяемости и отсутствия здравого смысла, дающее основание считаться полным идиотом? Определенно. Чип неоднократно спрашивает Дейла: «Ты что, сумасшедший?» Однако, принимая во внимание данный наглядный пример, должен сказать, что сомнения вызывает отнюдь не психическое здоровье Дейла, а, в любом случае, умственные способности, которыми его наделяют некоторые сценаристы. Даже психически нездоровому лицу не пришло бы в голову предпринять то, что сделал Дейл (если, конечно, у него совсем шарики за ролики не заедут, и бык не покажется ему размером, скажем, со Вжика). Здесь как нельзя более уместным будет вспомнить давнее, но не потерявшее ни капли истинности изречение: «Может, я и псих, но не идиот!» Еще один (хоть и не столь вопиющий) пример подобного показан в серии «Звездам можно верить» (“When You Fish Upon a Star”), где Дейл грозит взбешенному омару затвердевшей ириской. В отличие от Эль Эменопио, этого могучего противника он голыми руками остановить не пытался, однако и здесь ему не хватило здравомыслия понять, что против омара такой снаряд столь же «эффективен», как булыжник против танка «Шерман», и ракообразный просто ничего бы не почувствовал.

Теперь переходим к серии, которую я считаю наиболее вопиющим примером выставления Дейла идиотом — «Картофель под мышами» (“The Pied Piper Power Play”). В этой серии создается впечатление, что у Дейла не хватает мозговых клеток даже на сложение двух единиц. Он не способен узнать счастливую зубочистку Рокфора, притом, что видел ее лишь несколько часов назад и знает, что они разыскивают именно Рокфора, и что именно он принес сюда зубочистку. Инициалы «Р. Д.» на зубочистке он сперва расшифровывает как «Рассеянный Дятел», потом приписывает их Толстопузу, а в довершение всего, когда Чип приводит его и Гайку к отпечаткам шин, возле которых обрываются следы мышей, Дейл приходит к выводу, что «мыши отправились в путешествие». То, что он умудряется загипнотизировать самого себя — лишь прогорклая глазурь на очень черством пироге. Но не отчаивайтесь, вскоре этот темный тоннель закончится, и мы вместе с Дейлом выберемся на свет.

В серии «Ракушечный бум» (“Shell Shocked”) умственные способности Дейла вновь занижены, равно как и некоторые другие стороны его характера. Когда он привел друзей искать ракушки крабов-отшельников на заправку компании «Шелл», я решил, что ему несколько раз попало в голову летающим диском. Это было столь же глупо с его стороны, как с моей было бы спуститься в переход с надписью «Метро» и начать разыскивать геройские сэндвичи (для тех, кто не в курсе: «Метро» (“Subway”) — сеть закусочных быстрого питания). Полагаю, все согласятся, что Дейл не сыщик вроде Чипа и не ученый-ракетостроитель, как Гайка, но причина этого кроется в недостатке не ума, а желания. Как вам, надеюсь, известно, и как будет показано ниже, Дейл достаточно умен и физически подготовлен, чтобы сделать практически всё, что пожелает, ему лишь нужно этого захотеть. Но позвольте закончить сперва доску позора. В этой серии Дейл не только выставлен дурачком, но и показан в неприглядном свете с двух других сторон. Когда его первая догадка не подтверждается, он, после предложения Гайки провести изыскания, приводит команду к магазину комиксов, где, по его убеждению, можно найти ответы на все вопросы. Он что, впал в детство? Боюсь, что да, поскольку его уровень зрелости определенно понизился. Только пятилетний или младше (не знаю, сколько это у бурундуков) может быть настолько недоразвитым, чтобы считать, что ответы на сложные вопросы вроде местонахождения пропавших раковин находятся на страницах «Человека-Шандараха» и прочих комиксов (исключая, разве что, работы Карла Бэркса). Последняя из свежих ложных нападок на Дейла имеет место, когда Спасатели находятся в ботинке под водой, и Дейл, не выдержав давления, ломается и вопит: «Я не могу командовать!» Некоторые, конечно, могут счесть это утверждение касательно лидерских способностей Дейла правдивым, однако ниже будет доказано, что это не так.

Хотя в сериале и комиксах (которых я еще не касался) еще полным полно других примеров очень негативного изображения Дейла, в частности, в серии «Безумный Дейл» (незрелость), «Плывет, плывет кораблик» (неуравновешенность вплоть до сумасшествия в сочетании со сверхбуйной фантазией), «Сила любви» (невменяемость), «Безумные крокодилы и харчевня “Катастрофа”» (невменяемость и сверхбуйная фантазия), «Подопытные кролики» (отсутствие здравомыслия) и прочая, и прочая, а в комиксах отношение к Дейлу явно получше, чем в сериале, смысл вот в чем. У всех Спасателей есть недостатки. У каждого из них. Это — одна из причин, почему они реальны. Гайка несколько рассеянна и порой придумывает слишком много решений сразу, Чип временами нетерпелив и весьма вспыльчив, Рокфор без раздумий бросается в пекло и подвержен сырным приступам, а Вжик… хм… ну… не считая некоторой закомплексованности по поводу своих размеров, он хорошо скрывает свои слабые стороны. С Дейлом дела обстоят совершенно иначе. Его недостатки бросаются в глаза, как белые вороны. В то время, как другим Спасателям свойственны два, максимум три недостатка, Дейла наделили целым сонмом.

Ну, ладно. Мы выяснили, насколько некоторые сценаристы преуспели в очернении образа и характера Дейла. Давайте посмотрим, как другим сценаристам удалось заставить его сиять. Во многих эпизодах и комиксах, которые будут перечислены ниже, Дейл показан исключительно компетентным, умным, находчивым, ответственным и зрелым, что опровергает все приписываемые ему отрицательные черты. И речь, как вы сейчас убедитесь и, уверен, согласитесь, отнюдь не о мимолетных случайностях или везении. К примеру, в серии «На старт!» (“Out to Launch”), Дейл проявляет наблюдательность и ум, разбираясь с некоторыми элементами управления симулятора лучше Чипа, а позже — помогая ему ввести настоящий космолет в атмосферу. В «Бурундуках на секретной службе» (“Double’O Chipmunk”) Дейл проявляет исключительную находчивость, выслеживая вражеских шпионов вплоть до их убежища, обезвреживая их (как до, так и после осознания, что это не игра), и, наконец, побеждая их при помощи танка-невидимки. В «Кошках не в счет» (“Catteries Not Included”) Дейл вновь демонстрирует находчивость и ум: именно ему принадлежит идея использовать фальшивого кота в качестве живца для выманивания таинственного похитителя кошек.

В серии «Мой друг — летучая мышь» (“Good Times, Bat Times ”) Дейлу хватает ответственности, чтобы не отвлечься от сражения между Спасателями (в число которых к этому времени неофициально входит и Фоксглав) и шайкой Уинифред. Ему даже удается с помощью Фоксглав спасти друзей и принести команде победу. В «Робокоте» (“Robocat”) Дейл вновь показан очень ответственным — он помогает «Тому» спасти сына хозяина Бутча от падения в канализационный поток. Следом идет «Паника в музее» (“Prehysterical Pet”), где Дейл вновь доказывает, что достоин звания Спасателя, сперва спасая «Стэгги» от охранников, а после — друзей от ученых посредством компетентного руководства общими действиями. Одно из лучших выступлений Дейла видим в «Грозе подмостков» (“A Case of Stage Blight”), где ему в ипостаси мушкетера-фехтовальщика удается продержаться против Сероноса достаточно долго, чтобы Гайка, Рокки и Вжик построили ловушку, и даже практически загоняет крокодила в фонтан. Разительный, в общем и целом, контраст с тем же «Бесстрашным воином», где он, на первый взгляд, вообще неспособен к командной работе. Еще три достойных упоминания примера проявления Дейлом находчивости и ума находим в «Обманщиках по заказу», где он догадывается воспользоваться мясорубкой для нарезки сыра, в «Плывет, плывет кораблик», где его решение направить игрушечное судно на дворец Капоне в итоге спасает его и всех остальных, и в комиксе «Raining Cats and Dogs», где он практически в одиночку расстраивает планы Нимнула и Норми, при этом проявляя достаточно проницательности, чтобы спасти заодно и Самолет Спасателей.

Однако особое внимание я бы хотел привлечь к двум дейлоцентрическим сериям, доказывающим кое-что, в чем я всегда был уверен, а именно: что вопреки некоторым своим поступкам и собственному признанию в «Ракушечном буме», Дейл всё-таки обладает лидерскими качествами, причем очень недурственными. Это утверждение доказывают две серии: «Последний эльф» (“The Last Leprechaun”) и «Ночная песня соловья» (“Song of the Night’n Dale”). Эти серии являются гимном не только лидерским способностям и находчивости, но и умственным способностям Дейла. В «Последнем эльфе» под его руководством эльфы освобождаются из заточения и успешно противостоят Баньши. При этом Дейл использует свой самый важный инструмент: собственную голову. Призвав на помощь науку, а не научную фантастику, он превращает безвредный на первый взгляд материал (золото) в орудие, обращающее сверхмощное оружие баньши против нее же самой. В «Ночной песне соловья» ведомые Дейлом Спасатели приготовили вероломной сестре императора такую ловушку (опять же, обратив оружие противницы против нее самой), которая сделала бы честь и Гайке, и Чипу. Сам Чип признал, что это был, цитирую, «Отличный план, Дейл!» Учитывая, что важной составляющей лидерства является ум, эти примеры неопровержимо свидетельствуют, что у Дейла есть все необходимое для этого. Он никак не может быть тупицей, неспособным узнать инициалы Рокфора на принадлежащей ему зубочистке. Однако я бы хотел коснуться еще одного аспекта лидерства Дейла. Сцена в ботинке в «Ракушечном буме» показывает, что, хотя Дейл может быть хорошим руководителем, он, пожалуй, не способен выдержать сильное давление и напряженные ситуации, требующие молниеносного принятия решений, и именно поэтому в том эпизоде он сломался. Мне бы хотелось затронуть этот аспект в своем произведении.

Продемонстрировав таким образом, что Дейл — очень компетентный, умный, ответственный, и, по большей части, здравомыслящий и зрелый (пусть даже порой ленивый и неряшливый) член команды Спасателей, я хочу дополнить свою пространную аргументацию еще одним пунктом, а именно вопросом. Вопрос звучит так: почему некоторые сценаристы сериала и авторы комиксов считают необходимым превращать Дейла в Спасателя с полным набором «всего наихудшего»? Единственный вариант ответа, до которого я додумался, весьма непригляден: эти авторы пытались выставить Дейла идиотом для юмористической разрядки. Даже Рокфор в «Бесстрашном воине» сказал: «Мы пытаемся воспринимать тебя как источник смеха, но…» Именно в этом последнем слове кроется изъян рассуждений этих авторов. За исключением самбы в «Похищенном рубине», все попытки использовать Дейла в качестве юмористической разрядки потерпели крах, выставив Дейла полным идиотом и не вызвав особого смеха. Похоже, эти авторы не поняли, что, имея дело с живыми персонажами вроде героев ЧДСП, комедию необходимо и возможно создавать, не выставляя при этом никого из персонажей недоумком. Как? Помимо прочего, при помощи шуток для посвященных, хитроумных розыгрышей, иронических насмешек, возможно, с периодическими вкраплениями буффонады. Все мультсериалы из цикла «Disney Afternoon» являются талантливыми воплощениями этих принципов, и это одна из причин, почему я их смотрю. Но стоит диснеевским сценаристам попытаться выставить своих персонажей дураками, сериал превращается в стандартную бесхитростную и скучную буффонаду уровня «Гуфи и его друзей». Еще одним, помимо Дейла, ярким примером этого является Зигзаг МакКряк (проблемы с образом которого повторяют проблемы Дейла практически дословно), поначалу, в «Долине Золотых Солнц» (“Valley of the Golden Suns”) предстающий бесхитростным, но толковым пилотом-путешественником, а позднее, к примеру, в «The Right Duck», низведенный до уровня, когда даже Пупс на пару с шимпанзе оказываются умней его. С тех пор Зигзаг в качестве подручного Черного Плаща во многом реабилитировался, однако по-прежнему время от времени ведет себя как глупец, всякий раз ожидая плана действий от Ч.П., хотя в сериях с племянниками МакДака планы почти всегда предлагал именно он. Что скажешь, Ким МакФарлэнд (Kim McFarland)21?

Завершая это небольшое исследование наиболее часто унижаемого из Спасателей, могу лишь высказать надежду, что авторы, которые в этом и последующих выпусках будут описывать новые приключения Спасателей, примут сказанное мною насчет Дейла близко к сердцу (если сами еще не осознали всего этого) и помогут восстановить его доброе имя, опороченное некоторыми комиксами и эпизодами мультсериала. Дейл весельчак, но это не делает его безответственным. Да, у него живое воображение, но это не значит, что его надо выставлять незрелым или сумасшедшим. Наконец, никто не хочет выглядеть идиотом в глазах друзей. Поэтому, хотя некоторые утверждают, что Дейл просто иногда предпочитает не использовать здравый смысл и рассудительность, я могу заявить, что это неверно. Почему? В частности, потому, что именно здравый смысл и рассудительность помогают нам пережить каждый новый день, а учитывая, через что порой приходится проходить Спасателям, без них вообще никак. Так что, боюсь, не обладай Дейл здравомыслием и рассудительностью, он давно погиб бы, даже несмотря на присутствие рядом товарищей. Вполне возможно, что Дейл не хочет ежесекундно напрягать свои «серые клеточки» ради решения сложных проблем, как это делают Гайка или Чип, но это не имеет никакого отношения к здравомыслию и даже обычному среднестатистическому уму и ни в коем случае не означает, что его надо выставлять полным кретином. Таких сцен, как в «Картофеле под мышами», не должно было быть никогда и, надеюсь, больше никогда не будет. Я не предлагаю превратить Дейла во второго Чипа или его клона. Я лишь хочу сказать, что даже притом, что Дейл ответственный, что он может при нужде быть хорошим лидером с хорошими идеями (что я попытаюсь продемонстрировать в своем произведении), практически наверняка существует способ выдержать замечательный, умный баланс между этими качествами Дейла и его задорной веселой натурой, которую мы все так любим; баланс, который, я уверен, в случае реализации понравится всем читателям наших произведений. Оставим буффонаду «Уорнер Бразерс» и Трем Дуралеям и избавим от нее этих живых персонажей, ставших нам друзьями.

В заключение, которое, думаю, непременно понравится Дейлу, хочу предложить принцип, который считаю пока что неизвестным и неофициальным его девизом. Уверен, у него есть девиз, поскольку компетентный, но очень напыщенный стиль, который, по моему мнению, у него имеется, и сообразно коему нам его преподносили, прямо-таки поразительно напоминает другого широко известного персонажа, который был создан позже и успешно выдерживает практически идеальный баланс между своими хулиганистостью, бесшабашностью и задором с одной стороны и ответственностью, умом, логикой и зрелостью с другой. Баланс, который, по моему мнению, должен выдерживать Дейл, и который, как показывает пример этого персонажа, вполне достижим. Персонаж, о котором идет речь — Черный Плащ, который, как всем наверняка известно, серьезно относится к борьбе с преступностью, и, похоже, развлекается в процессе. Поэтому если кредо Черного Плаща звучит: «Делая добро, смотрись хорошо», девизом Дейла, как мне кажется, скорее всего, всегда был и будет такой: «Борясь с преступностью, весело проводи время».

Позвольте завершить это эссе более личными рассуждениями, касающимися моего собственного произведения. Некоторые из вас, а возможно, и все вы наверняка заметили определенное сходство между использованием «Карты Смерти» (карта таро) в первой части произведения Мэган Бруннер (Meghan Brunner) «Занавес» — «Зачем же ты Ромео?» (“Final Curtain” — “Where for art thou Romeo?”) и использованием «Карты Смерти» (игральная карта) во второй части «Стихотворения и основания», «Пешки». Думаю, вам будет небезынтересно узнать, что идею использовать «Карту Смерти» в своем произведении я почерпнул не из произведения Мэган. Эта идея возникла у меня до прочтения ее работы, много месяцев назад, когда я лишь начинал разрабатывать свое произведение в уме. Полагаю, некоторые умы мыслят одинаково, даже если пишут в разных стилях, согласны? Что ж, на этом пока всё. Жду ваших комментариев к первой части моего произведения, «Стихотворение и основание» — «Дебютные ходы». Да, знаю, что первая часть не называлась «Дебютные ходы». В спешке, связанной с редактированием и отсылкой Джеффу, я забыл написать подзаголовок. В любом случае, благодарю за чтение и желаю, чтобы в ваших принтерах никогда не кончались чернила. И помните, что касательно Дейла у меня нет ни малейших «сомнений» ни в его способностях, ни в его ценности как члена команды Спасателей.

Сыграйте мои детективы,

Майкл Демсио

Не верь ничему…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ22

СЛЕДУЯ БУКВЕ ПРАВИЛ


Глава 1-я из 4-х


13:05…

Сменив два автобуса, автомобиль и проделав остаток пути на заднем колесе велосипеда, Чип прибыл в библиотеку Хайтс-энд-Эшбери. Здание сильно уступало размерами библиотеке, посещенной Чипом в Нью-Йорке, равно как и Библиотеке Конгресса, но при всём при этом выглядело очень просторным и комфортабельным. Притягательное в некотором роде и, в отличие от некоторых других библиотек, отнюдь не душное, оно походило скорее на уютный и богатый выбором книжный магазин с установленными в нем столами и стульями, искушающими присесть и что-нибудь полистать. По бокам лестницы, дополняя умиротворяющую обстановку этого места, расслабленно отдыхали два украшенных резьбой каменных льва. Впитывая приятную атмосферу, Чип бросил быстрый взгляд сквозь окно на внутреннее убранство и, обогнув здание, подошел к выходившему в переулок гораздо меньшему входу для грызунов.

За этой неведомой людям дверцей скрывалась столь же, если не более, обширная библиотека, как у них. Изнаночные стороны скрытых шкафами человеческой библиотеки стен были забиты от пола до потолка полочками с несчетными рядами книг грызуньих размеров. На широких досках, соединявших пронизывавшие внутристенное пространство деревянные балки и металлические трубы, через равные промежутки и на разных уровнях были установлены одноместные кабинки и просторные столики, предоставлявшие в распоряжение посетителей множество мест как для чтения в одиночестве, так и, в случае необходимости, для собраний парами или группами. Оглядевшись по сторонам, Чип, несмотря на причину своего здесь пребывания, улыбнулся. Здесь всё было так же, как в библиотеке рядом со штабом, которой бурундук с успехом пользовался, только значительно масштабнее. Как и в человеческой библиотеке, здесь было тепло, уютно и отчетливо пахло древесиной. Встроенные тут и там гирлянды белых рождественских лампочек вроде тех, которыми пользовались Спасатели у себя дома, давали достаточно света в нужных местах. В отсутствие окон, через которые мог бы поступать дополнительный солнечный свет, в библиотеке и впрямь было несколько темновато, однако, как и во всех библиотеках грызунов, а в данной конкретной особенно, это добавляло открытому пространству некий степенный шарм, делая его умиротворяющим, расслабляющим и даже чуточку интимным. Как в ресторане, где каждый столик освещается свечами.

— Вам помочь? — раздался у Чипа за спиной мелодичный голосок. Погруженный в атмосферу библиотеки бурундук даже не заметил, как кто-то подошел. Вздрогнув, он вышел из мечтательно-задумчивого транса, обернулся через левое плечо… и напрочь лишился дара речи. Причиной этому было то, что он обнаружил себя стоящим лицом к лицу с юной невообразимо красивой рыжеволосой самочкой-мышкой. Она была чуть выше него ростом и на вид примерно одного с ним возраста, а атлетически стройная фигура свидетельствовала об активном образе жизни. Она явно не просто так сидела неподалеку без дела, до того весь день проведя за книгами. На миг утонув в темно-изумрудной зелени ее глаз, блестевших столь же ярко, как вышеозначенные драгоценные камни, бурундук всё же нашел в себе силы отвернуться, устыдившись собственного бесцеремонного глазения.

— С вами всё в порядке? — увидев его реакцию, обеспокоенно поинтересовалась мышка. Чип вновь посмотрел на нее, но, как и прежде, не сумел вымолвить и слова, хоть и понимал, чем это вызвано. Он был не из тех, кто теряет голову или глотает язык при виде прелестного личика. Если уж на то пошло, за всю его жизнь такое случалось с ним лишь трижды, включая его первую встречу с Гаечкой. Он знал лишь то, что такие прекрасные девушки, как она, встречаются очень редко, и эта явно относилась к их числу. Вновь посмотрев на нее, Чип увидел, что она рассматривает его с выражением радушного любопытства, причем не как диковинку, как если бы считала его странным, а, как подумалось Чипу, скорее, с интересом. Он не был уверен, так это на самом деле, или его воображение выдает желаемое за действительное, зато точно знал, что у него нет времени думать о таких мелочах. Гораздо более неотложные дела требовали его внимания, и он, вспомнив, чем именно вызван его визит сюда, попытался взять себя в руки.

— Да, я… — это было всё, что он успел сказать прежде, чем язык отнялся, а ход мыслей потерпел крушение, стоило ему еще раз встретиться с ней взглядом. Быстро закрыв рот ладонью, Чип, пытаясь сохранить лицо, несколько раз притворно кашлянул и опустил голову, чтобы отвести от нее взгляд. Он помнил, зачем пришел сюда, но совершенно не мог вспомнить, для чего! «Да что с тобой такое! — сурово отчитал он себя, искренне желая врезать себе по лбу. — Соберись! Нет времени стоять, проглотив язык и строя глазки этой девушке! Жизни Спасателей на кону!» Закалив себя этими мыслями, Чип вновь поднял взгляд на мышку и, хоть и не без усилий, но всё же овладел собой. Незнакомка не выглядела нетерпеливо ожидающей его ответа и просто стояла, держа на руках несколько книжек и разглядывая его.

— Простите, подавился чем-то, — сказал Чип с застенчивой улыбкой. Сунув руку в карман куртки, он достал бумажку с номером книги, который содержался в найденной в штабе подсказке и должен был послужить следующей зацепкой в поисках его товарищей. — Вы не могли бы помочь мне найти… — начал было он, протягивая девушке бумажку, но внезапно удивленно посмотрел на листик, скомкал его и засунул обратно в карман. — Кажется, я взял не тот листик, — пристыжено пояснил он, вновь улыбаясь ей. — Вы не могли бы помочь мне найти книгу о… э-э-э, как бишь его? — Чип поскреб подбородок, изображая забывчивость, и через несколько секунд посмотрел на мышку с беспомощной улыбкой. — Поверить не могу, — констатировал он, качая головой, и невинно пожал плечами. — Я забыл, зачем сюда пришел, и не взял с собой листочек, на котором это записал.

— Не переживайте, — умильно сказала девушка, хихикнув и улыбнувшись ему. — Со мной тоже такое бывает. Если вдруг вспомните, дайте мне знать.

Девушка развернулась и отошла. Чип несколько секунд провожал ее взглядом, затем развернулся и пошел вглубь библиотеки, так и не заметив быстрый взгляд, брошенный мышкой через плечо в его сторону. Не сбавляя шага, бурундук вздохнул и покачал головой, вдобавок шлепнув себя по лбу. «Поверить не могу, что чуть не провалил всё к черту!» —думал он, ища нужный отдел. В самый последний миг перед тем, как показать мышке зажатую в руке подсказку, он вспомнил содержавшееся в стихотворении Айвэны предупреждение: «Здесь играешь лишь ты, помни это всегда, а то не увидишь друзей никогда, ведь я буду следить за тобой непрестанно, так что помощь ничья тебе нежеланна». Он не знал, сочтет ли Айвэна такую элементарную вещь, как обращение к библиотекарше за подмогой с поисками книги, «помощью в его игре», ведь, в конце концов, он сам будет разгадывать найденные подсказки. Одно он, впрочем, знал наверняка, и именно поэтому притворился настолько забывчивым. «Имея дело с безумным психом, — мудро рассудил он, — не стоит искушать судьбу. Надобно следить за собой в оба…»

Чип еще раз вздохнул, ощущая чуть стиснувшую сердце нотку отчаяния. В этот момент он как никогда явственно ощутил, сколь одинок в этом деле, причем даже не столько в силу отсутствия рядом товарищей по команде. Из страха причинить зло друзьям он не мог доверять ни другу, ни дружелюбному незнакомцу. Вновь сунув руку в карман, Чип отрешенно развернул бумажку, на которой записал подсказку. Особой нужды в этом не было, так как по дороге сюда он уже успел вызубрить шифр книги на память. «“Справочники…”» — пробормотал он себе под нос, вспомнив о стоявшей в конце кодового обозначения букве «R», сокращенного «Reference», и огляделся в поисках нужного отдела. Заприметив в отдалении искомую зону, Чип ускорил шаг, окидывая быстрыми взглядами пользовавшихся услугами библиотеки разнообразных самок. Глядя на них, он задавался вопросом, какая из них может быть «Айвэной», если та вообще здесь. Ему пришло в голову, что его безумным противником вполне могло оказаться даже только что встреченное прелестное создание. «Учитывая, где я нахожусь, поговорка “нельзя судить о книге по обложке” будет как нельзя кстати, — подумалось ему. — В конце концов, разве сногсшибательная Дезире де Люре23 не оказалась вероломной ведьмой?»

При всём при этом, он сомневался, что только что встреченная им девушка была Айвэной. Он знал, что, будучи сыщиком, довольно-таки хорошо разбирается в людях. Продолжая идти, он вдруг подумал об еще одном моменте, осознать который прежде ему мешала взбудораженность. Смысл был в том, что следящий за ним отнюдь не обязательно должен быть Айвэной. Он вполне логично заключил, что она не смогла бы перенести Спасателей, в особенности Рокфора, из штаба туда, где они сейчас содержатся, без посторонней помощи. «А когда берешь кого-то в плен, — подумал он, развивая мысль, — порой предпочтительней стеречь их лично. Таким образом — заключил он, — на самом деле, совершенно непонятно, опасаться мне самки или самца».

Подходя к начинавшемуся за углом стены нужному ему отделу, Чип подумал, что, пожалуй, стоит исподтишка оглядываться в поисках следящих за ним, но потом передумал. «Айвэне ни за что не удалось бы устроить эту ее так называемую “игру” столь мастерски, будь она или члены ее банды настолько небрежны, чтобы попасться на глаза подобно неотесанным дилетантам, — решил он и мрачно рассудил: — Может я, конечно, незаслуженно преувеличиваю их способности, но я уже давно убедился на собственной шкуре, что противника нельзя недооценивать». Добравшись до отдела справочной литературы, Чип быстро обнаружил книгу, чей код совпадал с выученными им буквами. Зайдя в ближайшую свободную кабинку, бурундук сел и начал быстро пролистывать страницы, размышляя, что именно должен искать. Предыдущее сообщение, полученное в штабе, гласило, что здесь он обнаружит следующую стихотворную подсказку, но на первый взгляд книга ничего подобного не содержала. Ни вложенной между страницами записки, ни посланий на полях, ни надписей на корешке или обложке, ни выделенных слов или приложений… ничего. Лишь в ходе второго, более пристального осмотра взгляд Чипа кое-что уловил. Под одной из букв на одной из страниц была нарисована крошечная, практически неразличимая черточка. Пролистав несколько страниц, он заметил еще две черточки, а потом и третью. Страницы, судя по всему, выбирались совершенно произвольно, какой-либо закономерности в промежутках между ними не было. Вернувшись к самому началу, чтобы гарантированно ничего не упустить, Чип внимательно изучил книгу, выписывая все подчеркнутые буквы, и через несколько минут сумел прочесть составившееся из них сообщение:

Весеннее ль, осеннее ль в связи с солнцестоянием —

как всё это относится к игре с правописанием?

— Хм, любопытно, — пробормотал себе под нос Чип, ломая голову над новой загадкой. «Под “игрой с правописанием” может подразумеваться кроссворд, но мне так почему-то не кажется. Кроссворды в библиотеках не встречаются… — рассудил он, и тут же его осенило: — Разве только в журналах или газетах! Но прежде, чем отправиться проверять это, надо удостовериться, что я на верном пути…»

Разжившись обнаружившимся неподалеку идеографическим словарем, Чип стал изучать синонимы слова «игра», рассуждая так: «Прошлую подсказку Айвэна построила на слове, значение которого меняется в зависимости от контекста. Возможно, в этот раз подсказка построена на игре слов со схожим значением…»

— Посмотрим, — тихо произнес он себе под нос, — у «игры» есть синоним «пьеса», у которого, в свою очередь, есть синоним «зрелище». А в газету, — добавил он, проверив последнее слово, — может попасть практически что угодно, что можно отнести к «зрелищам», вроде «спектакля» или «драмы»!

«Само собой, — мысленно продолжил рассуждать он, — слово “драма” может употребляться в двух совершенно разных значениях, так же, как и “листы” из предыдущей подсказки…»

— Ладно, — Чип пожал плечами и захлопнул книгу, — похоже, первую часть подсказки я разгадал. А где взять вторую, я кажется, знаю.

Воспользовавшись тоннелем, ведшим в человеческую библиотеку, Чип осмотрелся в поисках какого-нибудь указателя на расположение хранилища микрофильмов. В крупных библиотеках вроде этой оно, как правило, было. Не найдя аппаратов для чтения микрофильмов на втором и третьем этажах, Чип вернулся на главный этаж, где заметил ранее ускользнувший от его внимания указатель на ведущую вниз винтовую лестницу. Съехав для экономии времени по перилам, бурундук обнаружил небольшое хранилище микрофильмов, оказавшееся открытым и пустым, если не считать смотрителя, не заметившего его появления в силу чрезмерного увлечения чтением книги.

* * *

Тихо, чтобы не потревожить смотрителя, спустившись по шкафчику на веревке, Чип добрался до ящика с нужными ему микрофильмами. Для надежности обвязав трос вокруг пояса, Чип беззвучно напрягся и толчком сбоку выдвинул ящик, после чего вынул вторую из стоявших в нем в ряд коробок. Привязав к ней оставшуюся часть троса, бурундук с переснятой на пленку подшивкой газет на буксире залез назад на шкафчик. В течение двух последующих минут он обернулся еще восемь раз, практически опустошив три выдвижных ящика. Стащить девять пленок со шкафчика и перенести к проектору в дальнем конце комнаты оказалось нелегким делом.

— Уфф! — тяжело вздохнул Чип, остановившись на шестой ходке, чтобы перевести дух. — Рокфор бы сейчас точно не помешал бы. Он бы перенес всё это в два захода. А ведь если вдуматься, — продолжил он после паузы с округлившимися от пугающей догадки глазами, — Рокки сильнее меня возжелал бы оказаться здесь…

Подстегиваемый этой мыслью, Чип удвоил усилия, быстро закончил переноску и за рекордное время зарядил первую пленку. Его надежды оправдались: смотритель находился слишком далеко, чтобы заметить свет или шум аппарата. Чип принялся изучать микрофильм, просматривая содержащиеся на нем газеты и вполне отдавая себе отчет в том, что именно ищет.

— Что-то, связанное с солнцем, — еще раз пробормотал он, не отпуская кнопку и всматриваясь в проносящиеся перед его глазами заголовки. Еще наверху, когда он расшифровал вторую часть подсказки, он был практически убежден, что его исходная гипотеза верна, и что у этих подсказок было много общего. Именно это привело его сюда, в хранилище микрофильмов. Эпитеты «весенний» и «осенний» употребляются в очень разных контекстах, но оба сразу и в среднем роде — только в сочетании с равноденствием, одним из двух противолежащих моментов пересечения солнцем небесного экватора, когда день равен ночи. Датами весенних и осенних равноденствий, как правило, были 21 марта и 21 сентября соответственно. Под солнцестоянием в отсутствие какой-либо конкретики могло подразумеваться как летнее, так и зимнее солнцестояние — момент прохождения Солнца через точки эклиптики, северную или южную, максимально удаленные от небесного экватора. Датами летних и зимних солнцестояний, как правило, были 22 июня и 22 декабря соответственно. Эти четыре даты плюс-минус один день подсказывали Чипу, в газете за какие числа искать следующую подсказку. К сожалению, в стихе не был указан конкретный год, вот почему ему пришлось тащить сразу столько пленок. Название газеты, в которой следовало искать подсказку, определить было очень просто. Единственной газетой, имевшей отношение к теме последней подсказки, была лос-анджелесская «Сан24 Таймс».

На первых нескольких пленках не оказалось ничего, удовлетворявшего критериям поиска, и Чип стал загружать в аппарат очередную. Он был настроен найти какую-нибудь наводку на страницах с прогнозами погоды, однако, к его большому разочарованию, его ожидание не оправдалось. Спасателю хватило предусмотрительности и терпения даже на чтение строчек с именами авторов статей, ведь он не мог быть уверен, что Айвэна не побрезгует использовать для введения его в заблуждение восточное имя вроде Сунь, Тсунь и иже с ними с непроизносимым согласным в конце и читающееся похоже на английское «сан». Но ни в одном из номеров такие имена ему не попались.

Наконец, пленке примерно на шестой обнаружилось кое-что многообещающее. На экране отобразилась статья об ацтеках и проекте группы исследователей-экологов по превращению одного из их перуанских храмов в экотуристическую достопримечательность и место археологических раскопок. Чип знал, что ацтекское государство было одной из нескольких древних империй Южной Америки, где солнцу поклонялись как божеству, поэтому связь между этой статьей и его «игрой» была явной. Статья принадлежала перу одного из постоянных авторов газеты, также написавшего книгу об окружающей среде, название которой приводилось в конце статьи. Записав его и имя автора, Чип на всякий случай просмотрел остальные три пленки, но не нашел ничего, за что можно было ухватиться. Чипу очень не хотелось быть неряшливым, как Дейл, но время поджимало, и он, скрепя сердце, оставил пленки у аппарата и вернулся за стены, в библиотеку для животных.

* * *

Стоя у картотечного шкафа, Чип принялся быстро перебирать карточки с фамилиями авторов, пытаясь выяснить наверняка, есть ли нужная ему книга в животной или человеческой части данной библиотеки.

— Так, поглядим, — бормотал он. — Грим, Гримбэл, Гроулер…

— Привет! — окликнул его из-за спины радостный и знакомый голосок. Обернувшись, Чип вновь обнаружил себя стоящим лицом к лицу с уже знакомой ему сногсшибательной самочкой-мышкой.

— О, привет! — с улыбкой ответил он.

— Еще не вспомнили, что искали? — поинтересовалась мышка. Она стояла, сложив на груди руки и рассматривая его с той же едва различимой заинтересованностью, которую, как казалось Чипу, он заметил в прошлый раз. На первый взгляд ее поза выглядела непринужденной, но в ней чувствовался намек на что-то еще, как будто она чего-то ждала.

— Вспомнил, спасибо, — кивнув, ответил Чип. — Просто ищу еще одну книгу.

— …Что ж… может, вам нужна помощь с чем-нибудь еще? — спросила мышка после короткой паузы с уже чуть более заметной заинтересованностью.

«Блазнит меня, что ли?» — удивился про себя Чип, неуверенный, правильно ли истолковал причину такого ее взгляда. Став Спасателем, он потратил несчетное количество часов на отработку умения «читать» людей и животных. Он прекрасно знал, что язык тела и другие несущественные на первый взгляд детали, такие как одежда или походка, могут поведать о характере и образе жизни их обладателя красноречивее всяких слов. Но он знал и то, что хоть и достиг в этом деле значительных успехов, до совершенства ему было еще далеко. Заинтересованность незнакомки была недостаточно различимой, чтобы сказать наверняка, реальна она или воображаема. Как бы то ни было, Чип знал, что должен продолжать работу.

— Нет, благодарю, — вежливо ответил он, поворачиваясь вполоборота к картотечному шкафу. — Но за предложение спасибо.

Услышав ответ, девушка помолчала, будто не зная, что делать дальше.

— Что ж… если вам всё-таки что-то понадобится, вы всегда можете подойти к моему столику и спросить меня, — мелодичный голос мышки стал более ласковым и даже несколько манящим, а когда она протянула руку и улыбнулась, ее намерения стали и вовсе очевидны. — Кстати, меня зовут Николь.

«Похоже, меня не блазнило!» — заключил удивленный внезапным заигрыванием Чип, пожимая руку девушки.

— Приятно познакомиться, Николь. Меня зовут Чип, — бурундук приглушил свое удивление и улыбнулся мышке своей самой очаровательной и радостной улыбкой. — Я обязательно зайду чуть позже, когда мы не будем столь заняты. Как насчет ужина? — многозначительно спросил он.

— Отлично! — Николь прямо просияла. — В таком случае, до скорой встречи… Чип.

Девушка по имени Николь развернулась и медленно отошла, но не удержалась и, обернувшись, еще раз улыбнулась Чипу, бросив на него через плечо прощальный взгляд сияющих теплотой глаз. Улыбнувшись в ответ, Чип дождался, когда мышка скроется из виду, и только потом вернулся к картотеке. «Не-е-ет, — подумал он с оттенком юмора, после чего окончательно стер с лица державшуюся еще некоторое время после ухода Николь улыбку. — Вряд ли Айвэна — она! — затем бурундук тяжело вздохнул, но отнюдь не от радости по поводу приятной неожиданности. — Не стоило так ей врать, — виновато подумал он, продолжая перебирать карточки в поисках нужного имени, — но я должен был как-то прервать разговор».

Чип понимал, что не может позволить себе тратить время на болтовню. Не сейчас. Не потратив и без того слишком много времени на поиски самых первых подсказок. Кроме того, у него было еще две причины, чтобы дать Николь неочевидный в данный момент от ворот поворот. Первая заключалась в том, что те, кто за ним следят, могли счесть нарушением «правил игры» даже его обращение к кому-нибудь с вопросом «который час?» Либо находившийся вне пределов слышимости «хвост» мог неверно истолковать его действия, что привело бы к аналогичному результату. В конце концов, нельзя же услышать абсолютно всё, что говорится, находясь на достаточном удалении, чтобы не выдать себя? «Нет, — заключил Чип, — заговаривать с кем-либо вообще слишком рискованно. Придется по возможности избегать любых контактов».

Вторая причина, побудившая его солгать, была гораздо прозаичней. Имя ей было Гаечка. Хотя они с Гайкой до сих пор, даже по прошествии столь долгого времени, были по большей части просто «друзьями», Чип знал, что глубоко влюблен в нее. Даже после всех мелочных склок с целью «одолеть» Дейла и завоевать ее сердце. Даже после долгих и совместных с Дейлом увещеваний, что ее выбор не расколет команду и не посеет вражду между ними. Даже после всех попыток сблизиться с ней и завоевать ее доверие. Даже теперь, когда казалось, что ему никогда не бывать для нее чем-то большим, чем близким другом, он по-прежнему был глубоко влюблен в нее. В конце концов, он был готов здесь и сейчас упустить потенциально единственный шанс в жизни, ведь в случае, если он и его соратники переживут это дело, он может спокойно вернуться сюда, чтобы объясниться и извиниться перед Николь; вместо этого он предпочел никогда больше с ней не встретиться. Он был абсолютно готов упустить шанс прожить жизнь с красивой, милой и явно умной девушкой; упустить то, что вполне могло перерасти в кое-что очень многозначительное, и всё ради шанса получить то, что вполне может не произойти никогда. Умно? Нет, он бы так не сказал. Это была просто любовь. «Действительно, — рассудил он, — разве можно добавить к этому что-либо еще?»

— Громмэнд, Громмэл, Громмонд, — бормотал Чип, продолжая поиски. — Ага, вот оно! — воскликнул он, увидев, наконец, нужную карту в ящике. — Грумметт!

Записав идентификационный номер книги, он вихрем помчался на третий уровень соседнего крыла, где размещались книги об окружающей среде. Ему понадобилась целая минута, но в конце концов он всё-таки нашел искомый томик. Назывался он «Грань вымирания» и был посвящен разрушению экосистемы тропических лесов. «Теперь я точно знаю, что нахожусь на верном пути! Наверняка именно этот лес подразумевался в подсказке, оставленной в штабе!» — с возбужденным удовлетворением подумал Чип. Не успел он открыть книгу и перевернуть первую страницу, как подсказка, которую он рассчитывал обнаружить внутри, сама выпорхнула из книжки и упала к его ногам, будто нарочно мгновенно вознаграждая его за трудоемкие поиски. Нагнувшись, Чип поднял кусочек бумаги и осмотрел его. Он содержал очередное стихотворение, на этот раз, к большому удивлению Чипа, сложенное из вырезанных из книги букв; если быть точным, из страницы с перепечаткой газетной статьи, посвященной сокращению численности популяций определенных видов обитающих в тропических лесах насекомых-листоедов. Стихотворение гласило:

Посредством всех подсказок и общих для них черт,

найдешь ты место дивное и редкое, поверь.

Кое-что, однако, отличало данное послание от предыдущих полученных Чипом. Под стихотворением была бесхитростная надпись: «Проверь страницу 86, Спасатель». Заинтригованный, Чип пролистал книгу до нужной страницы и когда открыл ее, из книги выпал еще один листочек. Поймав его в полете, бурундук повернул его и прочел: «Это 90-е, Чиппи. Ты ведь слышал об информационном взрыве?»

С замиранием сердца Чип в течение краткого мига смотрел на послание, после чего бросился бежать, бежать так быстро, словно от этого зависела его жизнь, ибо он знал, что так оно и есть. Крича во всё горло, чтобы предупредить об опасности всех в радиусе слышимости, он успел пробежать лишь несколько футов, когда это случилось, и окружающий мир стал красным.


Глава 2-я из 4-х


13:00…

Рокфор хмуро покосился на красноносого друга-бурундука с явным оттенком горечи в исполненном скептицизма взгляде. Что может быть на этом свете такого неотложного, чтобы у Дейла хватило дерзости испортить столь трагический момент? Мало того, почему он совершенно не выглядит огорченным, хотя буквально только что узнал, что от его лучшего друга избавились как от какой-то… ненужной игрушки? Дейл был не из тех, кто сдерживает эмоции в себе. Напротив, обычно именно он был самым эмоционально экспрессивным членом команды. Как он умудрялся выглядеть таким спокойным, учитывая, о чем их всех только что проинформировали? Рокфор заметно содрогнулся, причем не столько от холода только что покинутой ими ледяной ванны, сколько от нарисованных его воображением мельтешащих кадров с изображением последних мгновений жизни Чипа, пронизанных одиночеством на пару с ужасом и непониманием, чем обоснован такой его удел. Силач уже собирался задать все эти вопросы Дейлу, но Гайка и Вжик его опередили.

— О чем ты? — показала жестами мышка, стерев слезы, стекавшие по ее искаженному болью лицу, выражение которого недвусмысленно свидетельствовало, что ее беспокоят те же вопросы, что и Рокфора.

— И почему ты используешь язык жестов? — добавил Вжик, также всё еще донельзя расстроенный.

— Ребята, вы сами видели, что Айвэна может слышать даже самый тихий шепот, — ответил Дейл и быстро потер руки, чтобы согреть их. — Скорее всего, здесь всюду понатыканы микрофоны. Мы играем в ее игру на ее поле, поэтому, думаю, чем больше нам удастся от нее скрыть, тем большее преимущество мы получим.

Тут вмешался Рокфор, на лице и в жестах которого явственно читались адресованные Дейлу укоры и злость.

— Что может быть настолько, бобер подери, важным, чтобы заставить тебя позабыть, что это… чудовище только что прикончило твоего лучшего друга?! — неистово жестикулировал австралиец, воздерживаясь от употребления более крепких выражений из опасения оскорбить чувства Гаечки. — До твоей непробиваемой башки вообще дошло, что Чипа больше нет?!! — закончил он, буравя Дейла испепеляющим взглядом. Бурундук в страхе отступил на шаг, выставив перед собой руки и заклиная Рокки успокоиться. Ему уже случалось становиться объектом вспышек гнева австралийца, но ни одна из них не была такой яростной.

— Ты не понял, — ускоренно жестикулируя, ответил он, чувствуя, как гнев Рокфора заставляет его сердце биться быстрее. — Я знаю, кто такая Айвэна.

В один миг все следы раздражения и злости исчезли с лиц Рокфора, Гайки и Вжика, и все трое моргнули, пораженно уставившись на друга с отвисшими челюстями.

ЧТО?!! — жестами спросили они, сомневаясь, что верно истолковали жесты Дейла.

— Или же, по крайней мере, знаю, кем она пытается быть, — продолжил Дейл, борясь с искушением ухмыльнуться при виде растерянных взглядов и отвисших челюстей товарищей. — Кроме того, не думаю, что Чип мертв.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно вскинув бровь, спросил Вжик. Стоявшая позади него Гайка пристально разглядывала Дейла, не понимая, как он пришел к такому выводу. При всей своей скромности мышка отдавала себе отчет в том, что в их команде по уровню владения искусством дедукции она уступала лишь Чипу. «Что он заметил такое, что я упустила?» — размышляла она, пытливо вглядываясь в лицо бурундука.

— Давайте двигаться, — прожестикулировал тот, — я всё объясню по дороге. Не знаю, сколько у нас еще времени, но я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.

Остальные Спасатели, полностью разделявшие его чувства, кивнули. Оглянувшись через плечо, Дейл посмотрел на расположенные в другом конце комнаты сдвоенные деревянные двери, бывшие, судя по всему, единственным входом и выходом отсюда. Махнув в их сторону, он, осторожно пятясь и периодически оглядываясь, чтобы не стукнуться об одну из множества трубок преграждавших дорогу к двери строительных лесов, принялся рассказывать о своем открытии.

— Думаю, кто бы за всем этим ни стоял, насчет Чипа он врет, — начал жестикулировать он, сосредоточенно глядя на друзей. По лицу изо всех сил обуздывавшей эмоции Гайки пробежала тень скептицизма. Она боялась, что чем сильней будет ее надежда, тем на более мелкие кусочки она разлетится, столкнувшись с реальностью, заключавшейся, по ее мнению, в том, что Дейл торопится с выводами либо вообще настолько шокирован, что выдает желаемое за действительное. Хуже того, у Дейла мог включиться защитный психологический механизм отрицания случившегося с Чипом. Трагические новости кого угодно могут заставить так себя вести, подумалось ей, вспомнившей собственный отказ верить в смерть отца даже спустя долгое время после того, как стало очевидно, что он не вернется. С другой стороны, заключила она, если Дейл пребывает в состоянии отрицания, зачем ему утверждать, что он знает Айвэну?

— Почему ты так в этом уверен? — спросила мышка, вытерев проступившие на глазах слезы.

— Потому что тот, кто за этим стоит, обманом выдает себя за другого, — ответил Дейл. — Возможно, ее действительно зовут Айвэна, но мы имеем дело в первую очередь с персонажем книги.

Остальные снова моргнули, на сей раз одновременно удивленно и растерянно.

— Неужто комикса? — вскинув брови, спросил жестами Рокфор.

— Нет, детектива, — ответил жестами Дейл, — из библиотеки.

— Откуда ты знаешь? — жестами поинтересовался Вжик. — Ты ж не читаешь детективы.

— Зато их читает Чип, — последовал ответ.

— Не понимаю, — хором прожестикулировали Вжик и Гайка, мотая головами, в то время как Рокфор лишь вопросительно смотрел на бурундука.

— Чуть меньше года назад, — начал свой рассказ Дейл, — Чип взял в библиотеке несколько книг, шпионских детективных триллеров. Среди них был бестселлер под названием «Проект “Энтропия”» или что-то в этом роде, — он пожал плечами. — В день, когда их надо было сдать, Чип лежал с гриппом, и я предложил занести их вместо него. По дороге туда я рассматривал обложки, и «Проект» мне чем-то приглянулся. Мне стало любопытно, я перевернул первую страницу и в итоге за несколько часов прочел роман целиком. Просто не мог оторваться.

— Это к делу не относится, парень, — нетерпеливо прожестикулировал Рокфор. — Как это связано с Айвэной?

— Айвэна М. Киллджой, — ответил жестами Дейл, — была главной злодейкой в этом романе. Ученая, ставшая сперва психически неуравновешенной, а потом и вовсе обезумевшая. Она планировала истребить население всех крупных городов мира, в первую очередь столиц. Реально больная тетка.

«По описанию вроде подходит», — подумал про себя Вжик.

— У меня ушло около минуты, чтобы вспомнить название книги, но ее имя, отношение к чужим жизням, шизофренический темперамент и держание нас в темноте точно соответствуют книжному персонажу. Поэтому я понял, что мы имеем дело именно с «Айвэной» из того романа.

— Что ты хочешь сказать, Дейл? — спросила Гайка, всё еще неуверенная, что понимает правильно. — Та, что выдает себя за Айвэну, заставляет нас играть по правилам той книги?

Дейл пожал плечами.

— Вот как раз этого я не понимаю. В романе Айвэна убила множество людей, но никого никогда для этого не похищала и не пыталась утопить. С другой стороны, в книге есть момент, когда она отключает электричество в здании в рамках плана по устранению тех, кто пытается ее остановить, но он был ближе к концу романа. Не похоже, чтобы мы строго следовали сюжетной линии книги.

— Но, Дейл, — продолжала растерянно настаивать Гаечка, словно пытаясь разубедить его, — мы за ней не гнались. Она пришла за нами.

Дейл вновь пожал плечами, одарив мышку беспомощной улыбкой.

— Ну, я же не утверждал, что всё это имеет смысл.

— Но если Чип по-прежнему жив, — по очереди посмотрел на каждого из них Рокфор, — как думаете, что она с ним сделала? И зачем?

— Возможно, держит его в заложниках на случай, если мы найдем выход отсюда, чтобы заставить вернуться за ним, — мрачно предположил Вжик.

— Не знаю, — показал жестами Дейл, замедляя шаг, — но мы уже не раз, бывало, считали Чипа умершим. Пока я не удостоверюсь в этом наверняка, я не поверю на слово тому, чье хобби — выдавать себя за другую.

Несмотря на эти вроде бы спокойные и взвешенные слова, выражение лица Дейла свидетельствовало, что он, точь-в-точь как его товарищи, весь изводится от переживаний за участь лучшего друга.

Подойдя к двойным дверям и увидев, что щель под ними слишком мала, чтобы сквозь нее протиснуться, Спасатели тщательно осмотрели механизм отпирания засова, уже имея наготове план его открытия. Даже в отсутствие Чипа, чей рост был необходим для создания живой лестницы, открытие защелки отнюдь не было проблемой. За свою карьеру Спасатели неоднократно убеждались, что открывать двери можно несколькими способами. После того, как Вжик удостоверился, что язык врезного замка открыт, Рокфор и Дейл отошли от двери и встали на место, указанное быстро проведшей несложные расчеты Гайкой. Они взяли руки в «замок», а мышка, отойдя от них на расстояние, равное нескольким длинам собственного тела, села в позу для низкого старта и приготовилась. Согласно плану, Рокфор и Дейл должны были катапультировать ее на ручку двери, на которую одновременно должен был давить всем своим весом Вжик. По опыту они знали, что суммы их сил будет более чем достаточно для открытия двери.

Просигнализировав остальным о своей готовности, Гайка побежала, однако, уже собравшись провести серию быстрых сальто для дополнительного набора скорости, резко затормозила с расширившимися глазами. Остальные проследили за ее взглядом и застыли, как вкопанные, глядя на поворачивающуюся будто саму по себе со зловещей медлительностью ручку двери, медленно открывшейся с протяжным и леденящим душу скрипом, будто ворота раскрывающего свое жуткое содержимое склепа. Быстро сбившись в кучу, четверо Спасателей опасливо направились к приоткрытой двери, так и не заметив отблеск окуляра подзорной трубы, спрятавшейся обратно в отверстие над аквариумом, которое тут же закрылось бесшумно возвращенной на место вырезанной секцией потолка.

* * *

Застонав, Чип начал подниматься с пола, морщась от до сих пор стоявшего в ушах болезненного звона. Он не знал, сколько так пролежал, но догадывался, что его оглушило взрывом. Он не сразу понял, где находится, а когда понял, не поверил собственным глазам. Он лежал на первом уровне, примерно в полутора футах ниже третьего, что для грызуна трех дюймов ростом было довольно-таки высоко, и, по меньшей мере, футах в десяти от того места, где находился в момент взрыва. Если бы не книжные шкафы, в которые Чип теперь упирался, он бы наверняка улетел гораздо дальше. К счастью, он успел до взрыва броситься вниз с уровня, где находился. Будь он в центре, не имел бы практически ни единого шанса выжить. Но он и так, как оказалось, находился к нему чересчур близко, ибо взрыв оказался неимоверно мощным.

В то время, как для Чипа исход оказался вполне благополучным, остальную библиотеку постигла полная катастрофа. Она напоминала преисподнюю; на всех уровнях бушевали поглощающие книги и полки пожары, причем пламя уже начало распространяться на платформы, где находились места для сидения. Повсюду лежали самые разнообразные обломки, делая помещение похожим на поле боя. Воздух был наполнен плачем и криками, повсюду носились животные, большинство из которых пытались добраться до выходов. Оглядевшись, Чип пришел к выводу, что не мог проваляться без сознания слишком уж долго. Дым от пожара только начинал распространяться, и большую часть помещения было видно достаточно хорошо.

Осторожно поднявшись на ноги, бурундук медленно провел рукой по боку, на который приземлился, проверяя, нет ли каких-либо переломов. Коснувшись руками грудной клетки, он заметно скривился, почувствовав себя словно в захвате Арнольда Мышенеггера. Однако, несмотря на крайнюю болезненность ощущений, он был способен передвигаться без особых затруднений. Оглядевшись, Чип заметил в нескольких футах от себя лежащего среди обломков самца-белку и направился к нему, искренне надеясь, что с ним не случилось ничего плохого, кроме потери сознания.

— Эй! — позвал он, наклоняясь над пострадавшим и испытывая вызванную собственными словами пульсирующую головную боль. Заметив, что белка зашевелилась, он спросил: — Вы в порядке?

Белка уже пришла в себя. Она была сильно исцарапана, но, что было гораздо хуже, не проявляла ни малейших признаков тревоги. Чип понял, что этот парень, вне всякого сомнения, получил по голове сильнее, чем он.

— Да, я в норме, — пробормотала белка, медленно вращая глазами. — Кстати, в котором часу следующий сеанс? У меня в девять встреча с друзьями на Аляске.

— Ну вот, — пробормотал Чип, качая головой. «Этот парень явно не в состоянии идти», — заключил он по факту наблюдения явных признаков сотрясения. Он знал, что должен вынести белку отсюда, причем быстро. Чип помог раненному сесть, осторожно присел рядом и втащил его к себе на спину.

— Держитесь за меня! — крикнул он, надеясь, что его товарищ по несчастью достаточно вменяем, чтобы понять его. К счастью, так оно и было. Встав на ноги, Чип постарался не обращать внимания на боль в боку, удерживая ноги белки плотно обвитыми вокруг своей талии. С пассажиром на закорках бурундук вскоре добрался до уже открытого запасного выхода. На улице возле него стоял маленький мальчишка-мышонок в скаутской униформе. Увидев выходящую из несколько задымленного выхода пару, он указал влево от себя.

— Идите вокруг здания к главному входу, сэр, — вежливо, но властно проинструктировал он, как если бы был кем-то официально поставлен. — Команда спасателей только что прибыла. Они ему помогут.

«Команда спасателей? — направляясь в указанную мальчиком сторону, подумал Чип с заинтересованным выражением на лице. — Он же не может иметь в виду Технокрыс25, правда?» Бурундук уже давненько их не видал, однако знал, что они до сих пор действуют. Но кто еще это мог быть? Осиный Патруль едва справлялся даже с борьбой с преступностью, что уж говорить о спасательных операциях, а Великолепные Лягушки завязали с поиском приключений после едва не закончившейся их гибелью прошлогодней схватки с Толстопузом. Конечно, Технокрысы были далеко не столь компетентны в проведении спасательных операций, как его команда, но в данный момент Чип был рад любой подмоге. Библиотека была практически заполнена, и он знал, что внутри до сих пор может оставаться много раненных животных.

Однако, свернув за угол и очутившись в ведшем к центральному входу переулке, Чип не увидел никого из Технокрыс. Помимо толпы грызунов, выбравшихся из библиотеки самостоятельно, здесь была лишь группа из пяти мышей, двух белок и одного бурундука, организовавшая возле входа оснащенный медицинским оборудованием пункт помощи пострадавшим при взрыве. Разных возрастов, но не старше Рокфора, они были облачены в странные похожие на униформу одеяния ярко-желтого цвета. Когда Чип подошел к ним, из здания как раз вышел самец-спасатель, на которого опиралась женщина-мышь. Отдав белку на попечение подбежавшего к ним странно одетого грызуна, Чип подошел к новоявленному спасателю, к которому как раз приблизилась одна из его соратниц-мышей, чтобы отвести эвакуированную в лагерь.

— Сколько там еще? — настойчиво спросил бурундук.

— Одна из библиотекарш сказала, что большая часть покинула здание, — препоручив спасенную женщину своей напарнице, ответил спасатель-мышь и вытер выступивший на лбу от жара внутри пот. — Думаю, уже вскоре мы вытащим остальн…

Не дав ему договорить, Чип промчался мимо него в горящее здание. Секунду спасатель-мышь смотрел ему вслед, после чего повернулся к бывшей свидетелем этой сцены соратнице.

— Линн, ты в курсе, кто это?

— Без понятия, Кит, — ответила Линн, одарив его растерянным взглядом прежде, чем вернуться к ухаживанию за пациенткой. С по-прежнему удивленным выражением лица самец-мышь по имени Кит развернулся и бросился в библиотеку вслед за Чипом. Догнав бурундука у входа на второй уровень, Кит остановил его, крепко взяв за плечо.

— Убирайтесь отсюда! — перекрикивая рев пламени, приказал он, глядя Чипу в лицо. — Здесь небезопасно!

— Послушайте, я понимаю, что вы считаете, что здесь остались немногие, — ответил Чип, наклоняясь к нему и тоже крича, — но необходимо прочесать очень большую площадь! Сколько членов вашей команды работают здесь?

— Включая меня, шестеро, — сообщил Кит. — Но я не…

— Сколько на верхних уровнях? — перебил его Чип, показывая пальцем вверх.

— Четверо, — ответил Кит. — Я вместе с еще одним прочесываем крылья нижнего этажа.

— Здесь десять тянущихся через все здание уровней! — настойчиво заметил Чип. — Послушайте, мне уже знакома здешняя планировка, а вам явно потребуется помощь! Хотите вы этого или нет, но я остаюсь!

Несколько секунд мышь будто бы оценивающе разглядывала Чипа со смешанными чувствами, словно была одновременно не сильно впечатлена, но и не вполне разочарована его решением. Чип не мог сказать, что сам полностью удовлетворен собственным решением. Он знал, что должен возвращаться на тропу игры и спасать друзей. Однако, несмотря на грозившую его друзьям опасность, он понимал, что не сможет просто взять и бросить здесь животных, которым может требоваться помощь. Даже если их спасением будут заниматься шестеро членов команды и он, времени всё равно будет впритирку. Здание выглядело готовым в любой момент рухнуть. Как бы это ни рвало ему сердце, он знал, что здесь сейчас нужен больше, чем на улицах города, занятый поисками пропавших друзей.

— Ладно, — после недолгого молчания произнес Кит, одарив Чипа мрачной полуулыбкой, — но будьте осторожны. В отличие от нас, у вас нет защитного антипиренового костюма.

Кивнув, Чип поспешил вверх по ведущей на второй уровень планке. «Огнезащитный костюм! — думал он. — Вот для чего им эта униформа!» Что ж, возможно, огнезащитного костюма у него и не было, зато он знал, что грубая кожа его летной куртки должна в любом случае неплохо его защищать. «Странно, однако, — размышлял он, достигнув второго уровня и мчась к планке на третий, — не помню, чтобы когда-нибудь слышал о существовании в городе пожарной команды грызунов…»

Скоординировав усилия, Чип и встреченные им пожарные спасли с верхних уровней почти две дюжины животных. Чип лично записал на свой счет значительную часть спасенных, практически каждые пять минут вынося очередного раненного. Вскоре, однако, его незаменимым помощником стала лазательная веревка, поскольку соединительные планки частично прогорели и обрушились, и единственной возможностью для спасенных выбраться было крепко держаться за Чипа и его новых союзников, использовавших собственную скалолазную экипировку для спуска на первый уровень.

Коротко переговорив с одной из пожарных-самок, Чип быстро выяснил, что имел место не один, а пять взрывов различной мощности, из них три в разных частях библиотеки животных, а еще два — в человеческой библиотеке, что объясняло, почему разрушения столь масштабны. По ходу спасательной операции дым от пожара стал настолько густым, что практически ничего не было видно и стало трудно дышать. Однако Чип, используя в качестве импровизированного респиратора шляпу, всё равно умудрился пробиться сквозь огонь, разыскать и спасти еще двух несостоявшихся жертв. Во время очередного спуска по веревке с десятого уровня с еще одним спасенным животным Чип уже почти достиг второго уровня, когда прямо над ним обрушился крупный фрагмент пола верхнего этажа, который бурундук из-за дыма заметил только тогда, когда было уже слишком поздно…


Глава 3-я из 4-х


«Почему я чувствую себя сующим голову в пасть льву?» — нервно озираясь по сторонам, задался вопросом Рокфор, вместе с друзьями медленно минуя дверной проем. Обычно австралиец не испытывал страха; он, если уж на то пошло, в опасных ситуациях вообще минимум осторожности проявлял. На этот раз, однако, ему почему-то не удавалось избавиться от дурного предчувствия, что где-то здесь, подобно выслеживающему жертву хищнику, кто-то поджидал их… выжидая случая нанести удар. Коридор, в котором они очутились, был темен и мертвенно тих; единственным звуком было приглушенное гудение тусклых ламп аварийного освещения под потолком. Тишина стояла такая же, как и в конференц-зале, если не считать буквально сочившегося из нее ощущения опасности. Рокфор не знал, фантазия это или предчувствие. Зато он знал, что не горит желанием выяснить, чем именно это было.

Никаких признаков, объясняющих, кто, что или зачем открыл им дверь, не обнаружилось. «С учетом всего этого, — подумал про себя Рокфор, вглядываясь в тенистый коридор, — я предпочел бы попасть в засаду сходу. Тогда, по крайней мере, я сражался бы с чем-то всамделишным…» Но он понимал, что в конечном счете всё свелось бы к его сражению с самим собой. Действительно, ему пришлось изо всех сил обуздывать фантазию, начавшую замечать зловещие очертания везде, куда бы он ни посмотрел, и дышать медленнее, пытаясь заодно успокоить несколько подрасшатавшиеся нервы.

— Как думаешь, сколько их там? — спросил он жестами, поглядывая одним глазом на коридор.

— Сколько чего? — машинально отреагировал Дейл, толком не вдумавшись в вопрос.

— Головорезов, злодеев, без разницы, — ответил Рокки. — Ёшкин кот, Дейл, ты же не думаешь, что эта девчонка нас всех сама сюда притащила, а?

— Это зависит от размеров «Айвэны», Рокки, — заметила Гайка. — Мы можем иметь дело с кошкой.

— С… К-КОШКОЙ?!! — Рокфор сглотнул, а его сердце заколотилось, как гидравлический молот. Теперь понятно, почему он чувствовал себя настолько неуютно. Кошки относились к разряду вещей, заставлявших его испытывать неконтролируемый ужас. «Однако… — подумал он, тщательно принюхиваясь, — я не чую кота». Если уж на то пошло… он вообще никого чужого не чуял. Он также убедился, что на двери не было никаких отпирающих механизмов, а значит, ее могли открыть только вручную. «Но как, черт побери, можно открыть дверь и так быстро исчезнуть, при этом не оставив после себя запаха?» — дивился он, чувствуя, как у него по затылку мурашки бегают. От таких фокусов за версту разило магией и прочей потусторонщиной — еще одной пугавшей его до дрожи в коленках штукой. Его рука машинально полезла в карман за талисманами, коих ему сейчас очень не хватало.

— Ребята, глядите! — просигнализировал Вжик, указывая на стоявшую посреди коридора в дюжине футов впереди сложенную настольную карточку. Быстро слетав за ней, Вжик передал карточку в руки Рокфору, вокруг которого тут же собрались Гайка и Дейл, и сел ему на плечо. «Интересно, что там написано?» — думала муха, сгорая от любопытства. Развернув карточку, Рокфор пробежал глазами ее содержимое и потемнел лицом. Дейл начал читать вслух:

Вы знаете, кто я, но вам никогда

не узнать, кем в реальности являюсь я.

До того, как мой лик вам удастся узреть,

я стихом обосную Спасателей смерть.

Что до Чипа, я б на него не уповала.

В игре он еще, но пользы вам мало —

скоро ваши страсти достигнут накала.

Перед тем, как закончить, не могу не отметить:

несмотря на потуги сохранить всё в секрете,

умудрились из виду вы все упустить,

что так же, как вы, «я могу говорить».

Последние три слова были написаны не буквами, а рисунками, изображающими жесты языка глухонемых. Сарказм послания был достаточно явственен, и все четверо, дочитав до конца, скривились.

— Похоже, ребята, мы у нее под колпаком, — кисло произнес Рокфор, скомкав записку, когда все ее прочли.

— Но как она увиде… — начала было Гайка. Внезапно все четверо, ахнув, развернулись на пятках, чувствуя растекающуюся от страха вдоль позвоночников дрожь. Свет в конференц-зале резко потух, дополнительно омрачив и без того ограниченную видимость в коридоре.

— Господи, — прошептала Гайка. — П-по-моему… уж лучше вообще без света, чем как сейчас.

— Вот что!.. — заговорил Рокки, набрав в грудь воздуха и собрав в кулак всю браваду, на какую был сейчас способен. — Друзья, мы не можем стоять здесь весь день!

— Точно, — нервно ответил Дейл, озираясь по сторонам. — Надо попытаться найти Чипа.

— И всё же я не понимаю, — объявил Вжик, — как эта игра связана с Чипом?

В этот момент, прежде, чем кто-то из Спасателей смог ему ответить, в разговор вступил голос Айвэны:

— Может быть обнаружен ваш лидер и друг в чертогах, что громоздятся вокруг, но точно этаж я назвать не могу, дабы не испортить нашу игру. Плюс к этому вскоре, буквально сегодня, воздух кого-то унесет… в преисподнюю, — зловеще прошептала она из расставленных повсюду динамиков. Прослушав сообщение, Дейл, Гайка и Рокфор разом обеспокоенно посмотрели на Вжика, не сомневаясь, кому адресована заключительная часть послания с ключевым словом «воздух».

— Ну, — пытаясь смягчить адресованные ей неловкие взгляды друзей, выдавила из себя едкую усмешку муха, — как вам такой сервис?! Теперь мы знаем, что она сделала с Чипом!

— Господи, — тихо произнесла Гайка, чей силуэт неясно вырисовывался на фоне тусклого света из-под потолка, — теперь понятно, почему она дала нам столько времени, чтобы выбраться отсюда!

— И понятно, почему назвала всё это игрой! Она использует Чипа в качестве главного приза! — в праведном гневе зарычал Вжик, а про себя, удостоверившись, что озвученная им ранее идея оказалась верной, задумчиво добавил: «Хотя использует его скорее как приманку!»

— Ага! Попробуйте пройти поле «Старт», и получите 200 долларов и лучшего друга, — добавил Дейл, несмотря на легкомысленную аналогию с «Монополией» пребывавший в столь же мрачном расположении духа.

— Так точно, ребята! — сердечно прогремел Рокфор, которому известие о грозящей другу опасности вернуло былую дерзость. — Итак, выступаем! Надо товарища по команде выручать!!

Гайка, Дейл и Вжик откликнулись на бравый призыв Рокфора лучшим из известных им способов.

— СПАСАТЕЛИ… — бесстрашно хором крикнули они, присоединившись к кинувшему клич Рокфору, — ВПЕРЕД!!!

Некоторое время четверка шла по коридору. Когда по обеим его сторонам начали появляться двери, естественным образом взявшая на себя роль лидера Гайка нарушила молчание.

— Придется разделиться, парни, — объявила она, когда группа остановилась напротив первых двух комнат. — Так мы быстрее обыщем большую площадь. Осматривайте комнаты как можно тщательнее. Чип может быть спрятан под или за чем-то трудно заметным, особенно при таком слабом освещении. Также он может быть без сознания, с кляпом во рту или… ну… в общем, исходите из того, что он не сможет ответить вам, даже если услышит, — быстро закончила она, оборвав трагическую нить рассуждений. — Рокки, Вжик, займитесь этими двумя комнатами; мы с Дейлом возьмем на себя следующие две. Как закончите, дайте нам знать и идите дальше. И еще, Вжик… — добавила она напоследок, одаривая друга полным сочувственного беспокойства взглядом, — пожалуйста, будь осторожен.

— Буду, Гаечка, — с благодарной улыбкой пообещал Вжик, прежде чем влететь в одну из комнат.

— Удачи, друзья, — убежденно глядя на них, пожелал Рокфор и повернулся в сторону своей комнаты. — Мы его отыщем.

Проводив удалившегося австралийца взглядом, Гайка повернулась к Дейлу.

— Пошли, Дейл, — сказала она всё еще несколько напряженным голосом, вложив свою ладонь в его, чтобы подбодрить их обоих, — вперед.

Пока они спешили к следующей группе дверей во многих ярдах26 дальше по коридору, Дейл молча и исподтишка разглядывал краем глаза прекрасную подругу и соратницу. Даже в настолько мрачной ситуации он не смог сдержать свои чувства к ней в глубине, пусть даже на краткий миг, когда они взялись за руки, и он наслаждался ощущением прикосновения к ней. Буквально всё в ней восхищало его. Ее красота, грация, участие и в равной степени ее ум, целеустремленность и искусность. Ни одна знакомая ему девушка и близко не могла с ней сравниться. Даже Фоксглав, также особенная во всех этих отношениях, не дотягивала до ее уровня. Он часто задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь набраться смелости и сказать ей, что любит ее… а еще он не без вожделения столь же часто задавался вопросом, воспримет ли она его когда-нибудь не просто как друга, а как нечто большее. Когда они достигли следующей пары дверей, он задержался на короткий миг, наблюдая, как Гайка исчезает в дальней комнате и тусклый свет обволакивает ее изящную фигурку. Затем его мысли вернулись к более важным из насущных вопросов, и он, развернувшись, вошел в комнату напротив и присоединился к поискам.

Поиски как таковые продолжались чуть больше часа. Единственными звуками, нарушавшими тишину безмолвного этажа, были производимые Спасателями в ходе тщательного исследования закрепленных за ними комнат шумы и их звавшие пропавшего товарища голоса. Спасатели обыскали множество параллельных и перпендикулярных коридоров, не пропуская ничего, даже изредка попадавшиеся туалеты и чуланы для уборщицкого инвентаря. Все двери были отперты и открыты, что существенно облегчало их задачу, но при этом заставляло их чувствовать себя неуютно и теряться в догадках, зачем их похитителю делать им какие-либо поблажки. Хранившие молчание динамики на потолке ответа на этот вопрос не давали, вместо этого, казалось, дразня друзей. Когда осмотр этажа был практически завершен, Спасатели начали подумывать о движении в сторону ближайшей лестницы (лифты были отключены) и переходе на следующий этаж. Вскоре, однако, кое-что произошло…

«Мама дорогая! — устало думал про себя Вжик, вылетая из комнаты, где находилась Гайка. Сообщив ей, что возьмет на себя следующую вдоль по коридору, он полетел туда. — Понятия не имею, как нам обыскать все этажи этого здания. Я уже на самом первом из сил выбился!» Действительно, если верить прикидкам Гайки, здание было с два городских квартала длиной и шириной, что делало его крупнейшим зданием из всех, где они когда-либо бывали, но при этом, насколько они могли судить, не самым высоким. Влетев в очередную комнату, Вжик пару секунд повисел на месте, оценивая общую площадь.

— Чип?! — позвал он так громко, как только мог и как уже делал множество раз. Тщательно прислушавшись и не услышав никакого отклика, он начал обыскивать комнату, периодически повторяя зов.

Комната практически ничем не отличалась от тех, где он уже побывал до того. Из мебели были лишь простой одноместный офисный стол со стулом и маленькое растение в горшке. Однако относительно спартанская обстановка процесс исследования не ускоряла совершенно. Ибо, как было Вжику прекрасно известно, тот, кто, подобно Спасателям, живет в мире великанов, может спрятаться… или, как в данном случае, быть спрятанным в огромном количестве мест. Приложив значительные усилия, запас которых после многократных повторений этого упражнения в предыдущих комнатах и так был на исходе, Вжик открыл оказавшиеся пустыми ящики стола, после чего продолжил исследование комнаты. Прервавшись на секунду, чтобы откликнуться на сообщение Гайки о ее переходе в следующий офис, муха заглянула за пробковую плиту в поисках какой-нибудь дыры или потайного хода, после чего проверила на предмет того же самого два висящих на прилегающих стенах выцветших плаката. Следующими проверке подверглись установленные вдоль стен плинтусные обогреватели, грязь под цветочным горшком и врезанный в потолок осветительный блок. Короче говоря, Вжик проверил все подвижные предметы, которые счел достаточно большими, чтобы за ними или в них можно было спрятать бурундука. Однако, как и во всех предыдущих комнатах, поиски ничего не дали.

Чувствуя, что усталость начинает одолевать, и решив, что небольшая передышка поможет ему восполнить практически исчерпанный запас энергии, Вжик сел на решетку батареи. С благодарным вздохом растянувшись на живительно холодившей его распаренное тело металлической поверхности, Вжик повернул голову и посмотрел на ближайшее окно. Как и во всех комнатах с окнами, оно было наиболее любопытным предметом обстановки. Все до единого окна производили впечатление закрашенных из баллончика черноватой краской, светлевшей там, где на нее падал свет аварийных ламп из коридора. Как обычно, стекло было закрашено полностью, без единой могущей пропустить хоть каплю солнечного света щелочки. Еще удивительнее было то, что это была не просто краска, а смесь краски с гораздо более твердой субстанцией, возможно, даже с цементом. Когда Дейл, дойдя до следующего коридора, обнаружил первое окно, у них у всех возникла мысль открыть его и отправить его, Вжика, за Фоксглав, а если получится их найти, то и за Технокрысами. Увы, шпингалет оказался намертво закрашен, и как бы они его ни толкали, даже не шевельнулся. Кроме того, когда Рокфор попробовал «раззудеться плечом» по стеклу ножкой, оторванной от стула с прямой спинкой, то добился лишь перелома импровизированной биты пополам. Сколь бы сильно он ни бил, ни краска, ни тем более окно даже не потрескались. Выражение лица Рокфора непременно вызвало бы у его товарищей приступ смеха, не будь все они настолько шокированы происшедшим.

Итак, они были одни и должны были бежать наперегонки со временем, одновременно противостоя очень хитрой и злобной противнице, подтасовавшей всю колоду в свою пользу. В принципе, Вжику и его друзьям уже доводилось со всем этим сталкиваться… но на сей раз, несмотря на весь свой опыт, он не был так уж уверен в их победе. Попадание в плен всегда действует на нервы и способно поколебать даже самую уверенную в себе личность. Но дело было не только в этом. Все Спасатели разделяли проявлявшееся в некоторой напряженности их движений и выражений лиц ощущение, что эта «игра» — нечто гораздо большее, чем просто переусложненные прятки. Они ощущали, что их преследуют, выслеживают, что на них охотятся… и что хищник вот-вот бросится. Как вдруг… в комнате стало как-то слишком тихо. У Вжика засосало под ложечкой, он сел и полетел к дверям, не дождавшись полного восстановления сил. Не то, чтобы это имело особое значение. Вжик знал, что какими бы долгими ни были их передышки, они смогут ощутить отдохновение и расслабленность не раньше, чем найдут Чипа и выберутся из этого гиблого места. Если, конечно, с содроганием поправил он себя, им это удастся…

Тревожный вскрик на грани вопля разнесся в неподвижном воздухе, размозжив тишину, будто стекло. Крик заставил находившихся в разных комнатах Рокфора, Гайку и Дейла вскинуть головы, а каждую шерстинку на их телах встать дыбом. Они сразу же узнали писклявый голос, которым был подан этот панический сигнал.

Он принадлежал Вжику.

* * *

14:15…

Лежа на полу, несколько оглушенный ударом и падением Чип посмотрел на птицу с перебитым крылом и поврежденной ногой, которую спускал на себе во время происшествия. К счастью, падать было не очень высоко. Как и Спасатель, птица на вид отделалась лишь несколько сбитым дыханием.

— Эй! Один я здесь не справлюсь! — крикнул одному из напарников подбежавший к Чипу и птице пожарный-мышь. — Я видел, как вы падали. Вы в порядке? — спросил он, помогая Чипу сесть и давая ему в руки обгоревшую и истрепанную шляпу.

— Да, всё в норме, — немного устало ответил Чип, чей ушибленный бок изрядно разболелся. Он попытался встать самостоятельно и пошатнулся, пытаясь восстановить равновесие.

— Пойдемте, надо вас осмотреть, — сказал подхвативший его пожарный, чей напарник как раз помогал женщине-птице выбраться наружу. Проигнорировав вялые уверения Чипа, что он в полном порядке, мышь всё же сумела ненавязчиво убедить его немного передохнуть, пока она вела его к выходу.

— Хорошенько позаботься о нем, Рик, — сказал пожарный, когда они вышли из здания, и он передал Чипа одному из своих коллег, дежуривших снаружи. Он посмотрел на бурундука, и его голос преисполнился уважением: — Он нам очень помог.

— Послушайте, со мной всё хорошо. Я возвращаюсь, — упрямо произнес Чип, стряхнув руку мыши с плеча и направляясь обратно к входу в здание. Но черная мышь по имени Рик встала перед ним, преградив дорогу.

— Простите, э-э-э… — начал Рик, протягивая руку.

— Чип, — отрекомендовался бурундук, проигнорировав протянутую руку и с гранитной решимостью глядя новому знакомому в лицо.

— Да, Точно. Простите, Чип, — ответила мышь, после небольшой задержки опустив руку. — Я не могу пустить вас обратно. Я и так уже собирался поручить Стюарту разыскать вас и вытащить оттуда, — он указал жестом на стоящего позади него юнца-мышь, который помог Чипу выбраться.

— С чего это?! — потребовал ответа Чипа с выражением крайней раздраженности на лице. Прежде, чем Рик успел ответить, к ним подошел его коллега в изолирующем противогазе и с кислородным баллоном и, передав аналогичный комплект «Стюарту», направился внутрь.

Вот почему, — сказал Стюарт, предъявляя баллон и противогаз. — Сами видели, каким густым стал дым. Вы не спасете никого, если не сможете дышать.

— А у вас еще такие есть? — с надеждой и мольбой поинтересовался Чип.

— Сожалею, — извиняясь, пожал плечами Стюарт. — Мы не успели сделать больше.

Чип посмотрел за спины мышей на начавший струиться из здания дым и скривился. Он ненавидел сдаваться, но понимал, что они правы. К тому же, учитывая, что от прохождения им пресловутой «игры» по-прежнему зависели жизни его друзей, он не мог позволить себе роскошь досыта надышаться дымом, в противном случае он будет слишком слаб, чтобы идти куда-либо.

— Вы правы, — с очевидной неохотой признал он. — Я останусь здесь.

— Мы действительно крайне признательны вам за помощь, — сказал Стюарт, начиная надевать баллон и противогаз, и посмотрел на Рика. — Кстати, Шеф, как по мне, он был бы отличным пополнением нашей команды, согласен?

— Не думаю, Стю, — ответил Рик, глядя на Чипа. — Он уже член команды.

— Серьезно? Какой? — заинтересованно спросил Стюарт.

— Потом расскажу, — сказал Рик, указывая на библиотеку. — Лучше поспеши. Передай остальным, что противогазы ждут их у входа.

— Слушаюсь, Шеф, — отчеканил Стюарт и, отсалютовав на прощание Чипу, направился в здание. Проследив за молодой мышью, пока та не скрылась в дыму, Чип повернулся к Рику.

— Он назвал вас «Шефом». Вы лидер этой группы?

— Можно сказать и так, хотя «Шеф» — всего лишь прозвище, данное мне остальными, — сообщил Рик, вновь поворачиваясь к нему. — Хотя именно я создал ВСПОМоЖенцев, мы организованы примерно так же, как ваши Спасатели. Я возглавляю группу до тех пор, пока не возникает ситуация, с которой кто-то знаком лучше меня. Тогда лидер — он, — мышь пожала плечами. — Мы гибки.

— ВСПОМоЖенцы? — переспросил Чип, пытливо рассматривая Рика и дивясь, откуда взялась эта организация. — Откуда вы знаете обо мне и Спасателях? Мы никогда не пересекались!

— Прошу прощения, — ответил Рик, обводя рукой вокруг себя и указывая на помогающих жертвам взрыва товарищей.— «ВСПОМоЖенцы» расшифровываются как Вспомогательный Спасательно-Пожарный Отряд Мелких Животных. Сокращенно — «ВСПОМоЖенцы». Мы что-то вроде добровольной пожарной команды, отряда спасателей, команды парамедиков и ветеринарной бригады одновременно. Занимаемся всем, кроме борьбы с преступностью. Это мы оставляем группам вроде вас, хотя в случае надобности всегда готовы оказать необходимое содействие. Я собрал команду всего три недели назад, вот почему у нас по-прежнему некоторая нехватка оснащения… в частности, очень недостает водомета мышиных размеров, над которым мы до сих пор бьемся. Он бы здесь очень пригодился… — произнес он исполненным печали голосом, бросив взгляд на вход в библиотеку для животных, богатства которой неотвратимо обращались в пепел. Рик глубоко вздохнул и продолжил: — Что до того, откуда я знаю о вас и Спасателях, то мне обо всём рассказала Гайка. Я вас сразу узнал, но подзабыл ваше имя.

— Гайка?! — изумленно воскликнул Чип. — Она мне никогда ничего о вас не рассказывала!

— Даже не знаю, как так получилось, — заявил удивленный не меньше бурундука Рик. — Она помогла нам сконструировать и построить все наши «скорые»! — он махнул рукой в сторону трех стоявших в дальнем конце проулка крытых роликовых досок, донельзя напоминавших Спасателемобиль. Вид машин напомнил Чипу об одном недавнем событии. Получалось, что Гайка действительно упоминала о Рике и его команде! Просто тогда, когда она рассказывала о парамедико-спасательной группе, для которой строила транспортные средства, у нее еще не было ни названия, ни пожарной техники.

— А, точно. Теперь вспомнил, — кивнув, сообщил бурундук. — Гайка действительно упоминала вашу группу. Я всё собирался как-нибудь заскочить и посмотреть на штуки, которые она построила, — в тот день, который Гайка посвятила постройке машин, Чип отсутствовал, поскольку навещал своего кузена Чета27.

— Кстати о Гайке, — сказал Рик, вопросительно глядя на бурундука, — где она? Что-то ни ее, ни остальных Спасателей нигде не видно.

— А? — переспросил засмотревшийся на «скорые» Чип.

— Говорю, где остальные Спасатели? — целенаправленно повторил Рик. Не оборачиваясь, Чип окинул взглядом ряд носовых платков, прикрывавших тела менее удачливых жертв взрывов.

«Хороший вопрос, — мрачно подумал он, с содроганием рассматривая платочки, — и если я не разгадаю последнюю стихотворную подсказку вовремя, рискую так никогда и не узнать ответ…»


Глава 4-я из 4-х


Со стиснутыми страхом сердцами трое Спасателей выбежали из своих комнат и настолько быстро, насколько позволяли ноги, помчались по коридору в направлении, откуда донесся крик. Когда они достигли ведущего к лестнице небольшого ответвления, то расслышали приглушенные стоны своего товарища.

«Нет! Только не мой маленький дружочек!» — лихорадочно молился Рокфор, отчаянно оглядываясь по сторонам в поисках мухи. — Вжик!!! Дружище!!! Где ты?!! — позвал он полным тревоги голосом и подумал: «Если с ним что-то стряслось, никогда себе не прощу!»

Испуганным зовам Рокфора вторили Дейл и Гайка, поэтому троица лишь чудом услышала ответивший им тонкий слабый и печальный голосок Вжика:

— Здесь я, наверху.

Подняв взоры на голос, троица заприметила Вжика, оседлавшего ручку двери на лестницу в нескольких футах от них.

— Вжик! Что случилось?! Вжик, ты в порядке?! — обеспокоено спросила Гайка, когда все трое собрались под занятой мухой ручкой двери.

— Да, Вжик, что стряслось?! — добавил Дейл, не спуская с насекомого глаз.

— Кто на тебя напал, дружище?! — гневно потребовал ответа вставший позади бурундука и мышки Рокфор. С потемневшим от гнева лицом он встал в свою лучшую боксерскую стойку и принялся ловко приплясывать, настороженно вертя головой во все стороны. Он полностью настроился отражать новое нападение, поэтому ответ Вжика его одновременно обрадовал и несколько покоробил.

— Я в норме. Никто на меня не нападал, — сообщила муха, подпиравшая ладонями подбородок.

— Так что стряслось тогда?! — с тревогой повторил свой вопрос Дейл.

Вот что, — ответил Вжик, ударяя свободной рукой по ручке. — Двери не поддаются. Я думал, что они заперты, и хотел попытаться открыть одну, пока вы разбираетесь с оставшимися комнатами.

Гайка, Рокфор и Дейл обменялись облегченными, но при этом недоуменными взглядами.

— Незачем так убиваться, Вжик, — ласково успокоила друга Гаечка. — Должно быть, замок заело. Мы его отопрем.

— Ты не поняла, — устало произнесла муха, качая головой. — Нам низачто не открыть эту дверь.

— Почему? — удивился Дейл. — Нам уже доводилось вскрывать заевшие замки.

Вместо ответа Вжик сунул руку в замочную скважину и вытянул оттуда жилу чего-то вязкого на вид.

— Но не залитые резиновым клеем, — угрюмо заметил он, отпустив тут же убравшийся на место сгусток.

— Ой… — упавшим голосом произнес Дейл, у которого внутри всё оборвалось.

— А две другие лестницы? — с надеждой спросила Гайка.

— Уже проверял. Они тоже заклеены, — сообщил Вжик, еще больше грустнея лицом. — В окно не вылезти, лифтом не воспользоваться, через закрашенные вентиляционные решетки не протиснуться, а теперь еще и по лестнице не спуститься! Как нам отыскать Чипа и выбраться отсюда, как?! — в бессильном отчаянии закричал он и закрыл лицо ладонями.

— Ну-ну, Вжик, дружище! Выше нос! — попытался подбодрить его Рокфор, которому претило видеть друга настолько расстроенным. — Мы и не из таких передряг выкарабкивались! Мы найдем выход, вот увидишь!

Несколько секунд Гайка и Дейл молча обдумывали проблему. Затем Вжик поднял голову.

— Знаю, Рокки, — уже гораздо спокойнее произнес он, — но я… эй, куда делся Рокки? — спросил он, внезапно обнаружив, что австралиец отсутствует. Дейл и Гайка обернулись.

— Только что был здесь, — заметила мышка.

— Наверное, пошел проверять оставшиеся комнаты, — предположил Дейл.

— Пожалуй, — согласились Вжик и Гайка. Вздохнув, муха слетела с дверной ручки к товарищам, но не успела сесть Дейлу на плечо, как учуяла запах.

ЗАПАХ СЫРА.

Бри, если быть точным. Вжик был другом Рокфора достаточно долго, чтобы безошибочно узнать аромат его любимого сыра. Такой в качестве приманки в мышеловках не оставляют. А вот в качестве иной приманки… С расширившимися от осознания подлинного смысла сообщения Айвэны глазами, Вжик сорвался с плеча Дейла и понесся по коридору вслед за Рокфором. Гайка и Дейл, тоже уже уловившие запах и прочитавшие всё на лице Вжика, не отставали. Хотя Вжик моментально вырвался вперед, догнать мчавшегося к дверям в конце коридора Рокфора было очень непросто. Муху, хоть она и была самым быстрым членом команды, это не удивляло: во время сырных приступов Рокфор ни в чем не уступал «Наимогучейшей Мыши» из мультфильмов, за исключением, разве что, способности летать. Он был быстрее, сильнее и хитрее всех и вся. В буквальном смысле неудержимой колесницей Джаггернаута, остановить который, как Вжик прекрасно отдавал себе отчет, у него не было ни малейшего шанса.

Он еле успел сократить дистанцию между ними вдвое, когда Рокфор, не слыша предупредительных криков своих соратников, свернул в одну из самых дальних комнат коридора и скрылся из виду. Продолжавший лететь за ним Вжик с ужасом заметил, что дверь вышеупомянутой комнаты начала медленно закрываться. Вложившая остатки сил в последний, отчаянный рывок муха на долю секунды, но всё-таки опоздала и едва не врезалась с размаху в закрывшуюся с приглушенным щелчком дверь. В последний момент уйдя от столкновения, Вжик описал петлю и безрезультатно подергал за ручку. Как и следовало ожидать, дверь была заперта, а замок заклеен. Отстав от ручки, Вжик завис перед вставленной по центру двери узкой стеклянной панелью, сквозь которую смог увидеть Рокфора, изготовившегося заглотить остатки явно некогда большого ломтя сыра. Вжик громко позвал его, но Рокки, похоже, по-прежнему был глух и нем. Одним махом приговорив последний кусочек бри, он с удовлетворенно-блаженствующей улыбкой растянулся на полу. Мало-помалу его густые усы раскрутились, взгляд из дикого и остекленевшего вновь стал нормальным, а еще через мгновение его сырный приступ как рукой сняло.

— Ох-ох-ох, вот это я понимаю закуска! — сказал Рокфор, хлопая себя по брюху, вместившему сыра столько, что многочисленному мышиному семейству хватило бы устроить ужин в честь Дня Благодарения. — Ничто так не радует желудок, как кусочек хорошего Бри. Самое то для поддержания форм…Ы?!

Он как раз поднялся на ноги, обернулся и резко умолк, заметив, что находится в комнате по другую от друзей сторону запертой двери. Он подбежал к ней, но даже не будь замок заклеен, всё равно, подобно Вжику, не сдвинул бы ее с места в силу невозможности добраться до ручки ввиду отсутствия чего-либо, на что можно было бы встать или с чего подпрыгнуть. Толстые деревянные и стеклянные элементы двери не позволяли австралийцу и его друзьям слышать друг друга, поэтому Гайке пришлось прибегнуть к помощи жестов. Сообщив, что они попробуют найти что-нибудь, пригодное для разбивания стекла, троица неохотно удалилась, на прощанье бросив на друга самый жизнеутверждающий взгляд, на который они только были способны, хоть и не без очевидной примеси сильного беспокойства. Рокфор, чей желудок больше не был рад распиравшему его сыру, старался сохранять спокойствие, медленно ходя взад-вперед и понимая, что по собственной милости попал в серьезнейший переплет. А буквально через несколько секунд он услыхал…

— Привует, Руокки, — раздался из одного из темных углов комнаты темпераментный голос с французским акцентом. — Куак пуожвуаешь?

Рокки резко развернулся, пытаясь определить местоположение обладательницы голоса. Он узнал его сразу, и, несмотря на связанное с ним бурное прошлое, сказанная им простая фраза заставила его сердце биться сильнее. Внезапно, вспомнив, как их обвели вокруг пальца имитацией голоса Чипа, он насторожился… но лишь до тех пор, пока не учуял запах тех самых духов.

— Дезире? Это ты? — потрясенно воскликнул он, не веря собственному носу. Сделав несколько шагов во тьму, он смог разглядеть очертания и лицо мыши, которую некогда любил.

Разумеется, Руокки! — стройная француженка рассмеялась. — Я туак рада снуова тебя вуидеть! Хотя, — с упреком добавила она, — тогда, в уаэропорту, ты сыгруал со мной очень злуою шутку, переклеив юарлыки на юащиках и не дуав мне укруасть бесценный стул.

— Неужто более злую, нежели попытка нашинковать меня циркулярной пилой?28 — язвительно парировал Рокфор и гневно вопросил: — Это ты за всем этим стоишь?!

— Увы, нет, — спокойно ответила Дезире. — Я, куак гуоворится, компаньонка Айвэны.

— Выходит, она послала эту свою «компаньонку» разобраться со мной, да? — холодно спросил Рокфор, изготовившись для отражения всяческого нападения.

— Фи! — уязвленно фыркнула Дезире, вздернув носик. — Я пруосто хотела увидеться с туобой нуапоследок, но раз тебе ниечего скуазать мне!..

Резко развернувшись, Дезире побежала вглубь комнаты. Рокфор на миг застыл, глядя ей вослед, затем бросился в погоню, разом осознав две вещи. Во-первых, из комнаты должен быть другой выход, ибо он не мог вообразить себе иной причины для ее убегания от двери. Во-вторых, даже если Дезире была всего лишь «компаньонкой» Айвэны, она была слишком ценной, чтобы позволить ей сбежать. Захваченная в плен, она вполне могла безопасно провести их через все задуманные для них Айвэной препоны, в противном случае рискуя разделить их судьбу. Честный размен, сказал он себе, ведь к вероломным крысам вроде нее правила рыцарства неприменимы. Однако он забыл о третьей очень важной вещи…

Настигнув Дезире примерно в центре комнаты, Рокки схватил ее за руку мускулистой ладонью. Мышь развернулась, и австралиец изготовился перехватывать ее вторую руку, предполагая, что она попытается ударить его сильным правым кроссом, но оказался застигнут врасплох пудреницей, которую Дезире поднесла к лицу и дунула, направив в глаза Рокки облако порошка. Обескураженный слепотой и жжением в глазах австралиец был объективно неспособен уклониться от удара ногой в живот, заставившего его согнуться пополам и выпустить руку Дезире. Быстро протерев слезящиеся глаза, Рокфор огляделся, но к огромному своему удивлению обнаружил, что его противницы нигде не видно. Дезире буквально растворилась в воздухе. Пройдя чуть дальше в комнату, Рокки принялся осматривать стены в поисках потайного хода, согласно его представлениям находившегося где-то неподалеку, и увлекся настолько, что заметил падающий сзади быстро увеличивающийся в размерах предмет только тогда, когда было уже практически поздно…

Но удача ему улыбнулась, и ему посчастливилось услышать негромкий скрип падающего предмета по ковру. Огромный камень, ранее прислоненный к дальней стене, придавил его к полу, но Рокфор успел выставить перед собой руки, не дав глыбе расплющить себя. Только сейчас, отчаянно борясь с сокрушительной массой, австралиец запоздало осознал третью важную вещь. Что в этой комнате его ждали две разные приманки… и он клюнул на обе.

— Мать моя!! — процедил Рокфор сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как предплечья начинают дрожать от непосильной нагрузки. — Как можно было быть слепым, как чертов крот?!

Сосредоточив всю силу воли на овальном камне, Спасатель изо всех сил попробовал выползти из-под него, но обнаружил, что попросту не может позволить себя роскошь ни на йоту пошевелить вклиненными между ним и камнем руками. Он знал, что стоит их лишь самую малость ослабить, и он из Рокфора превратится в Рокблин. «Надо дождаться друзей! — подумал он, слыша, как в двух дюжинах футов слева раздаются ритмичные звуки ударов в дверь, сопровождающие старания остальных Спасателей проникнуть в комнату. И добавил, морщась от струящегося по лицу пота: — Если, конечно… я… столько… протяну!..»

Секунда за секундой Рокфор одиноко боролся, прислушиваясь к тому, как его друзья колют стекло, и следя за тем, как по мере иссякания его сил объем доступного ему свободного пространства начинает уменьшаться. Прошла минута. Потом десять секунд. Потом еще десять… и Рокфор понял, что это конец. Звуки ударов по стеклу практически не изменились, следовательно, его друзья несильно продвинулись в процессе преодоления толстой преграды, а он уже практически обессилел. Камень был уже не дальше толщины волоса от его носа и мало-помалу начинал жать ему на грудь. Еще через несколько секунд груз безжалостно накрыл его и начал давить. Он уже практически не мог дышать.

«Вот и всё, Рокки, старикан, — сказал себе австралиец. Из-за причиняемой нагрузкой боли ему с трудом удавалось связно мыслить. — Еще пара секунд, и тебе крышка! Ты прожил прекрасную жизнь, имел кучу отличных товарищей и был достаточно везуч, чтобы выйти живым из большего количества передряг, чем должен был бы. Но на этот раз, парень, удача тебя покинула! Жалею лишь, — сказал он себе, сделав еще один полный вдох прежде, чем вес камня практически полностью перекрыл ему кислород, — что не смогу попрощаться с другими перед… уходом… Очень надеюсь… они… найдут… Чипа… живым…»

А потом случилось нечто, что трудно объяснить, и во что еще трудней поверить даже тем, кто это пережил. Можно лишь констатировать, что во всех живых существах до единого скрыто нечто, что в самой ужасной ситуации может стать причиной наидраматичнейших событий. Нечто, что может невежу превратить в мудреца, труса — в храбреца, слабого — в силача… а силача — в подлинного Геркулеса. Нечто, что выглядит средоточием чудес. Некоторые называют его адреналином. Некоторые — помощью свыше. У некоторых есть собственные теории на этот счет, но факт остается фактом. И хотя это нечто приходит на помощь не всем, кто в этом по разным причинам нуждается, на помощь Рокфору оно пришло, да еще как. Лежа под камнем, он продолжал борьбу, ибо сдаваться было не в его характере, и с секунды на секунду ожидал конца, когда нечто невидимое и неуловимое пронеслось у него в голове, будто искра. И это случилось. Что-то внутри него щелкнуло, и его силы мгновенно утроились. Вслух Рокфор ничего не сказал, но подумал об остальных Спасателях, которым, вполне возможно, без его помощи не удастся выбраться отсюда живыми, и камень медленно приподнялся, вернув ему возможность дышать. Рокфор подумал о Чипе; о том, где он может быть и что с ним может происходить, и камень приподнялся еще немного. Рокфор подумал о себе; о том, что не позволит своей жизни прерваться вот так, когда ему еще столько всего хочется увидеть, сделать и свершить, и камень начал подниматься. С этого момента Рокфор ничего не говорил, ни о чем не думал и ничего не слышал, а лишь смотрел прямо перед собой, на камень, как если бы мог усилием воли просверлить его. Если бы кто-нибудь сейчас увидел его и выражение его лица, наверняка счел бы его античным гладиатором и былинным богатырем, сцепившимся в смертельной схватке с неким ужасным чудовищем.

Схватка длилась всего несколько секунд. Рокфор медленно отталкивал камень, по-прежнему борясь за каждую долю дюйма, и в конце концов сумел поднять его настолько, чтобы подогнуть под себя ноги, введя в бой их силу тоже. Сперва он сдвинул камень на четверть дюйма, затем на половину. Наконец, собрав в кулак последние остатки сил и ознаменовав это событие разнесшимся по всей комнате криком, он невысоко подбросил камень, а сам метнулся в сторону и выкатился из-под камня за миг перед тем, как тот всей своей чудовищной массой с оглушительным грохотом рухнул на пол.

Несколько неуверенно встав на ноги, Рокфор всё же сумел принять устойчивое положение и окинул взором массивную каменную плиту, едва не ставшую его Ватерлоо. Даже он был поражен ее размерами и тем, что оказался способен поднять ее. Он не знал, как ему это удалось, но знал, что премного этому рад. Осматривая плиту, Рокфор сердито поджал губы, когда понял значение уготованного ему в качестве капкана камня. Это было неотесанное надгробие.

Развернувшись, Рокфор вернулся к двери, чтобы помочь друзьям пробиться сквозь стекло. Минуло всего несколько минут, но ему уже не терпелось увидеть их. Что уж говорить о Гаечке, Дейле и Вжике, услышавших крик и грохот и, не имея ни малейшего представления о том, что случилось, всерьез опасавшихся худшего. Поэтому они были почти столь же счастливы увидеть Рокфора, как и он — вновь узреть их улыбающиеся и успокоенные лица.

Уже вскоре стекло было пробито, и друзья собрались вокруг огромного камня, слушая рассказ Рокфора и бросая на него изумленные его героическим свершением взгляды. Гайка обошла вокруг камня, тщательно изучая его и задумчиво хмурясь. Как заметил еще Рокфор, на надгробии не было никаких гравировок, однако мышка пристально осматривала его, словно что-то ее беспокоило.

— В чем дело, дорогая? — спросил Рокфор, которому такое выражение ее лица было прекрасно знакомо.

— Странное дело, Рокки, — ответила Гайка, поднимая голову и окидывая взглядом остальную часть комнаты. — Я готова была поклясться, что Айвэна оставит нам какую-нибудь подсказку.

Рокфор слегка нахмурился.

— Подсказку? Зачем?

— И подсказку к чему? — спросил Вжик.

— Не знаю, — тихим беспокойным голосом ответила Гайка, которую надгробие по-прежнему заставляло нервничать.

— Может, нам стоит поискать потайной ход? — глядя на нее, спросил Вжик, пытаясь таким образом отвлечь ее от мрачного предмета.

— Совершенно верно, дружище! — согласно воскликнул Рокфор. — Время и без того уходит слишком быстро!

Рассредоточившись, Спасатели принялись исследовать комнату, ища потайной ход, которым воспользовалась Дезире. На этот раз, однако, поиски завершились гораздо быстрее, и уже через несколько секунд Вжик возвестил об успехе. Рокфор, Гайка и Дейл подбежали к участку стены, несколько минут назад находившемуся за надгробием. Когда они приблизились, Вжик указал на большой разрез в устилавшем пол ковре, практически невидимый в темноте. Потянув за его край, Рокфор, как и рассчитывал, обнаружил нечто, похожее на идущий вертикально вниз туннель, который, как он надеялся, вел на следующий этаж.

— Рокки? — спросил стоящий у него за спиной Дейл.

— Да, дружище? — не отводя глаз от черной дыры, ответил Рокфор, пока Гайка и Вжик обнимались, празднуя находку маленькой мухи.

— Кажется, ты только что повстречался с Айвэной, — во всеуслышанье сглотнув, объявил Дейл.

— Ась?! — воскликнул австралиец, синхронно с Гайкой и Вжиком поворачиваясь вокруг оси лицом к бурундуку. — Что ты имеешь в виду, приятель? — быстро спросил он потрясенным тоном.

— Это, — сказал Дейл, доставая из-за спины маску с лицом Дезире и парик. — Я их за картотечным шкафом нашел, — добавил он, показывая на стоявшую у стенки примерно в половине фута от прохода металлическую башню. Взяв протянутые Дейлом маску и парик, Рокфор с посеревшим лицом сделал несколько шагов, в смятении рассматривая их. Его друзья чуть подождали, глядя сперва на него, а потом друг на друга, затем обступили его. Вжик завис у него перед лицом, а Гайка утешительно взяла его за руку.

— Рокки? — спросила она. — Ты в порядке?

— Черт возьми, Гаечка! — прошептал Рокки. — Кто эта девка? Она знает мой любимый сыр, мое прошлое, даже наши дела! Что еще она знает такого, что может использовать против меня? Или против любого из нас? — закончил он, испуганно, практически затравленно посмотрев на мышку.

— Успокойся, Рокки, — мягко сказала она. — Ей не удастся вновь обмануть нас.

— Да ну? — не слишком уверенно спросил австралиец.

— Просто надо будет обыскивать следующий этаж, разбившись для верности на пары, — сказав это, мышка неловко отвела глаза, размышляя, верное ли решение приняла. — Надеюсь, нам хватит времени… — обеспокоенно добавила она, думая о Чипе.

Пока они переговаривались, Дейл, словно подсознательно похлопанный по плечу инстинктом, бросил быстрый взгляд на потайной ход. Ничего не увидев, он вновь повернулся к друзьям, но внезапно резко обернулся, глядя на тоннель расширяющимися глазами…

— Что?.. — пытливо воскликнула Гайка, заметив резкие движения Дейла. — Дейл постой! Не делай этого!!! — закричала она, бросаясь к нему и пытаясь остановить резко сорвавшегося с место друга. То же самое сделал Рокфор. Вжик, как и они, попытался ухватить Дейла за воротник, но все трое поймали лишь пустоту, в то время как Дейл с остекленевшими от струящегося в воздухе запаха шоколада глазами рыбкой нырнул в жерло тоннеля…

Игра становится всё интереснее…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ29

ВРАГ НЕВЕДОМ


Глава 1-я из 4-х


ДЕЙЛ!!! — в ужасе закричали Гайка и Вжик, когда их облаченный в гавайку друг, загипнотизированный запахом шоколада, к которому питал неудержимую тягу, исчез в черном, как смоляная яма, туннеле.

— Скорее, Рокки! Надо остановить его! — позвала Гайка, бросив взгляд через плечо. Отринув всяческую осторожность, Вжик ринулся в туннель. За ним с миллисекундным опозданием туда же нырнула Гайка. Замыкал колонну испуганный, но при этом несколько раздраженный Рокфор.

«Просто отвратительно, как некоторые теряют самообладание!» — напрочь забыв о собственной недавней аналогичной реакции на запах сыра, сердито подумал он про себя, прыгая в туннель. Полет по облекающей черной шахте выдался в буквальном смысле головокружительным — на заставлявшей желудок негодовать скорости Рокфора швыряло от стенки к стенке, закручивало на убийственных виражах, а пару раз ему и вовсе довелось падать вертикально вниз. Через восемь секунд этого волнующего, но всё же несколько изнурительного спуска австралиец увидел, так сказать, свет в конце туннеля. Очень быстро, надо сказать, приближающийся. Но Рокки счел это своевременным, поскольку, не без вмешательства недавно поглощенного сыра, уже начинал зеленеть.

— Поберегись, ребята! — проревел он, надеясь, что его друзьям не пришло в голову сбиться на выходе из туннеля в кучу малу, чтобы дать передохнуть желудкам, поскольку сам он именно так и поступил бы.

Вылетев из тоннеля как мяч, отправленный к воротам ударом профессионального игрока в австралийский футбол, Рокки пролетел еще около фута и жестко приземлился на брюхо. Удар об пол вышиб из него дух, но как бы ему ни хотелось полежать, усмиряя практически неистребимое желание желудка вернуть весь съеденный сыр отправителю, дородный австралиец заставил себя встать на ноги и оглядеться. Он был один в темном офисе, о чем ему в отсутствие света сообщил его нос. Единственным источником света, как и этажом выше, были горевшие в коридоре лампы аварийного освещения. Бросив через плечо взгляд на торчащую прямо из стены офиса черную трубу, Рокфор едва заметно вздрогнул и пошел вперед. Он надеялся, что Гайке и Вжику удастся настичь Дейла прежде, чем с ним стрясется беда, и без его, неспособного в данный момент принимать участие в погоне, помощи. Но эта надежда вдребезги разбилась о донесшиеся до него вскоре скорбные крики.

— Дейл! Ты в порядке? Скажи что-нибудь, Дейл! Ответь мне! ДЕЙЛ!!! — услышал он вопли Гайки и аналогичное по содержанию взволнованное жужжание Вжика. Изо всех сил превозмогая тошноту, Рокфор, пошатываясь, выбрел из комнаты и двинулся по коридору туда, где перед плотно закрытой сплошной на вид деревянной дверью стояли двое его друзей. Немного помолчав в ожидании ответа, те вновь возобновили обеспокоенные крики.

— Дейл там в ловушке! — крикнул Вжик Рокфору, заметив его приближение.

— И мы слышали, как он то ли стонет, то ли всхлипывает, — дрожащим голосом добавила Гайка, показывая на узенькую щель под дверью. — Мы как раз собирались искать что-нибудь, чем можно выломать дверь… Рокки, звуки были такие, будто он плачет! — закончила мышка, переводя беспокойный, почти что молящий взгляд с Рокфора на дверь и обратно. — Будто ему больно!

Посмотрев в искаженное страданием лицо юной изобретательницы, Рокфор в знак поддержки мягко, но крепко сжал ее плечи ладонями, надеясь хоть немного сбавить ее хорошо ощущавшееся напряженность. Гайке были невыносимы чужие страдания, и Рокки это прекрасно знал. Все Спасатели знали. Не имело значения, физической была боль или душевной. Даже если речь шла о ком-то, встреченном буквально только что, как, среди многих прочих, миссис Клуша30, если Гаечка видела, что у них что-то болит или их что-то беспокоит, она тут же сама начинала чувствовать их боль и испытывала желание помочь. Неважно, шла ли речь о человеке, животном или насекомом. Даже если проблемы возникали у естественных врагов, таких как кошки, ей хотелось всё исправить. Милосердная доброта была важной частью ее «я», и во многом именно за это ее любил и Рокфор, и все остальные члены команды. Воистину, если дело не касалось их заслужившего справедливую кару врага, стоило ей увидеть, услышать, или даже узнать, что кто-то страдает, великий дар сострадания всегда заставлял ее также испытывать боль. Это было одной из главной причин, почему она стала Спасателем и почему ей так нравилась эта работа. Она давала ей возможность помогать. Возможность применять свои способности, чтобы всё исправить.

Тем не менее, даже несмотря на многочисленные случаи, когда ей удавалось исправить положение, бывало и так, что проблема оказывалась ей не по зубам; что она мало что, если вообще хоть что-то, могла сделать для помощи нуждающемуся или нуждающимся. Неизбежно возникающие в жизни ситуации, когда счастливый конец невозможен, по-настоящему разрывали ей сердце и приводили в уныние. Она знала, что не должна так к этому относиться, что в этот раз обстоятельства были банально сильнее ее, но в эти моменты поражений логика не помогала никогда. Пережитая неудача неизменно какое-то время доставляла ей невыразимые мучения. К счастью, благодаря своей жизнерадостной натуре, она, как правило, быстро оправлялась от этих тягостных эпизодов.

Однако гораздо сильнее, чем угрозу жизни, боль или проблему кого-то вообще, Гайка переживала нужду кого-то ей знакомого и близкого. В такие моменты неприятности по-настоящему задевали ее за живое, заставляя сердце обливаться кровью. Но хуже и мучительней всего, как в данном конкретном случае, было для нее осознавать, что ее близкий друг страдает, а она не в силах или, того хуже, ей не дают ему помочь!..

— Гаечка, дорогая, всё в порядке, — успокаивающе произнес Рокфор, прекрасно знавший и понимавший, что она сейчас испытывает. — С ним всё будет в порядке.

Похлопав ее по плечикам, он нежно дотронулся рукой до ее щечки и мягко погладил, пытаясь облегчить ее страдания, после чего посмотрел на замок двери. Подобно замкам дверей на лестницы и в комнату, где он сам был заперт несколько минут тому назад, этот также оказался заклеенным.

— Дейл — Спасатель, — убежденно произнес Рокфор. — Он уже бывал в передрягах и сможет продержаться, пока мы до него не доберемся и не поможем. Идемте поищем что-нибудь, чем можно вскрыть этот замок! Вжик, ты направо. Мы с Гаечкой пойдем налево. Держись, парень, мы скоро тебя вытащим! — проинструктировав друзей, напоследок крикнул он двери в надежде, что Дейл его слова услышит и воспрянет духом.

Гайка и Вжик кивнули, выражая согласие с его словами, и троица Спасателей торопливо разделилась. Однако, когда Рокки, бросив последний взгляд на дверь, отвернулся, в его глазах отразился способный сравниться даже с Гаечкиным страх. Он не слышал ранее доносившихся из-за двери описанных мышкой и мухой скорбных стенаний. Если уж на то пошло, он вообще не слышал ни звука, и не был уверен, хороший это знак или дурной.

— Слышишь меня, приятель, держись, — неслышно для остальных с нажимом прошептал он. Разделившись, Гайка и Рокфор вошли в комнаты по разные стороны коридора, а Вжик, как и было велено, влетел в следующую по коридору с той стороны, где находился Дейл. Они так торопились, что не имели возможности заметить темный силуэт, через полминуты внезапно возникший в коридоре с той стороны, откуда они появились.

* * *

14:20…

Отвернувшись от леденящего душу зрелища, Чип понурил голову, ощущая, как его накрывает волной стыда и печали. Он чувствовал, что должен был быть готов к этому. Присутствовавшая в штабном мобайле Карта Смерти указывала, что на пути его ожидает засада. Однако несмотря на то, что бурундук хорошо помнил о потенциально жестоком и психопатическом характере книжной Айвэны, только сейчас он осознал, что упустил из виду, насколько далеко может зайти имитация его противницей героини книги и, в частности, ее наплевательского отношения к невинным окружающим. Теперь уже не оставалось никаких сомнений, что эта самопровозглашенная «Айвэна» ни на йоту не уступает книжной в холодности, зверстве и неуравновешенности. Чип безмерно раскаивался, ощущая себя частично виновным в трагедии, которую обязан был предугадать.

— Чип?.. Вы в порядке? — спросили сзади. Чип обернулся к своему новому союзнику, лидеру спасательной команды ВСПОМоЖенцев Рику.

— Да, просто мутит немного… — ответил он, вымучив улыбку, и быстро добавил: — В смысле, из-за дыма.

Рик пытливо посмотрел на него, будто зная, что Чип что-то от него скрывает, но развивать тему не стал.

— Знаете, — произнес бурундук, отворачиваясь вполоборота, — мне нужно идти. Я должен найти того, кто это сделал.

— Минуточку! А что насчет остальных Спасателей? — встревоженно воскликнул Рик. Чип остановился и издал обеспокоенный вздох, заставивший его собеседника содрогнуться.

— В смысле, где остальные Спасатели? — повторил он буквально только что заданный Риком вопрос и прежде, чем броситься стремглав в толпу, незатейливо ответил, не в силах скрыть гримасу боли: — …Хотел бы я знать.

* * *

14:24…

Встав между лап одного из украшавших ступени каменных львов, Чип увидел, что сцена перед фасадом человеческой библиотеки мало чем отличается от только что покинутой им. Если уж на то пошло, они практически в точности повторяли друг друга. При большом стечении столпившегося неподалеку народа и перед объективами новостных съемочных групп пожарные, парамедики и полицейские, соответственно, пытались потушить огонь, оказывали помощь пострадавшим и пытались выяснить, что или кто и что явилось первопричиной катастрофы. Никто и подумать не мог, что единственный имеющий хоть какое-то представление о том, что происходит и почему, стоит всего в нескольких футах, а то и вовсе прямо у них под носом. Чип поднял глаза на поднимающиеся в небо клубы сизо-черного дыма от пожарища, затем окинул взглядом картину случившегося побоища, разрушений и хаоса, впитывая всё в себя и пребывая в практически шоковом состоянии. То, что подобный удар был нанесен одновременно по мирам животных и людей, и что за всем этим стояло одно существо, совершившее всё это ради «игры»… попросту не укладывалось в голове.

— Кто это такая? — шепотом спросил самого себя ошеломленный ужасом Чип. «Как можно быть настолько жестоким, совершенно бессердечным, абсолютно бесчувственным?» Этим своим исключительным в плане беспощадности деянием Айвэна заткнула за пояс Толстопуза и Рэта Капоне вместе взятых. Впрочем, продолжил мысль Чип, эти бандиты не относились к числу потенциальных сумасшедших…. Спустившись с постамента подо львом, Чип быстро прошел сквозь толпу и двинулся к углу квартала.

— Подумать только: Спасатели, мои самые близкие друзья на свете, моя семья — и в лапах такого маньяка!.. — прошептал он самому себе и содрогнулся. С другой стороны, тут же исправился он, всё было не совсем так. Из главного стиха, полученного им штабе, следовало, что Фоксглав не была схвачена, и Чип снова невольно задумался, почему. «Какая здесь связь? — вновь спросил он самого себя, чувствуя, как от этой загадки у него кошки на душе скребут. — Почему ее это не коснулось? Раз Айвэна упомянула Фоксглав, значит, знает, что она тоже член команды, хоть и живет отдельно, — уже отмечал он раньше. — А если она следила за нами, непременно должна знать, где живет Фокси. Зачем Айвэне оставлять ее на свободе, а потом запрещать участвовать в игре с поиском остальных?» Чип понимал, что это бессмысленно, но, с какой стороны ни посмотреть, в этом деле вообще мало что имело смысл.

В следующий миг он снова вернулся мыслями к Фоксглав, размышляя в очередной из многих раз, что именно подвигло подружившуюся с ними юную летучую мышку после присоединения к команде выбрать в качестве места проживания не их штаб, а домик Тамми и ее семьи около Чайна-тауна. Гайка была более чем рада разделить комнату с Фокси, и обе были на седьмом небе счастья оттого, что летунья стала членом команды. Однако, ко всеобщему удивлению, тем более сильному, если учесть очевидную для всех без исключения Спасателей сильную привязанность Фоксглав к Дейлу, она отвергла их предложение, сказав лишь, что, по крайней мере какое-то время, хочет пожить отдельно от них. Более ничем она свой выбор обосновывать не стала, и Спасатели, хоть им это и казалось странным, настаивать из уважения к ее желаниям не стали.

Впрочем, с точки зрения участия в расследованиях ее обитание в доме семьи Тамми не было проблемой. Всегда, когда Спасатели еще только собирались отправляться на поиски дел в полицейский участок или куда-либо еще, Фоксглав в полной готовности уже ждала их снаружи и встречала у входной двери. Они редко расставались, если не учитывать периоды сна, а в случае возникновения непредвиденной либо критической ситуации, требовавшей ее присутствия, Вжику требовалось не более четырех минут, чтобы долететь до дома Тамми и вернуться вместе с Фоксглав обратно. Складывалось впечатление, что, помимо сна и редких трапез, дом Тамми служил ей лишь местом для хранения скромных пожитков. Всё время бодрствования, как рабочее, так и свободное, она проводила со Спасателями. Она, по сути, всё-таки жила с ними… И всё же Чип недоумевал, почему… тем более, если верить Фоксглав на слово, что причиной этому было не превосходство Тамми и ее мамы над ним, Рокфором и Гайкой в плане кулинарного искусства.

Вернувшись мыслями к более насущным проблемам, Чип задумался, не стояла ли за тем, что сегодня утром Фоксглав вопреки обыкновению не появилась в штабе, Айвэна. Не только по рабочим, но и по выходным дням летунья заявлялась рано и ждала под входной дверью, пока ее не впустит тот из Спасателей, кто проснется первым. Она знала, что может спокойно входить в штаб в любое время и пользоваться чем угодно, пока все спят, однако дала понять, что ожидание снаружи и наслаждение уединением и естественной красотой штабного дерева в частности и парка вообще до появления кого-то, с кем можно поговорить, ее вполне устраивает. Вплоть до инцидента с вычурным и шокирующим похищением он предполагал, что она появится чуть позже обычного из-за того, что вчера ночью они допоздна засиделись перед телевизором. Однако сейчас он был убежден, что по какой-то причине Айвэна каким-то образом задержала их соратницу подальше от штаба, дабы спокойно похитить остальных Спасателей и отправить его на охоту за подсказками, не опасаясь неожиданного появления летуньи. Чип очень жалел об отсутствии времени на то, чтобы проведать ее, дабы по крайней мере убедиться, что с ней всё в порядке. Беспокойство о ней теперь занимало все его мысли, и он задумался, не опоила ли ее Айвэна чем-то, что заставило ее проспать дольше обычного. Но он понимал, что не может пойти к ней, ибо в правилах «игры» прямым текстом говорилось, что Фоксглав входит в число запретных союзников.

При всём при этом, несмотря на страстное желание, чтобы Фоксглав всё-таки бодрствовала и была в полном здравии, Чип был рад, что после всех посвященных случившейся катастрофе выпусков теле- и радионовостей не встретил бодрствовавшую и просто задержавшуюся где-то летунью у библиотеки. В конце концов, она могла, рассуждая логически, прийти к выводу, что, так как в данный момент этот теракт был крупнейшим преступлением в городе и явно относился к числу чрезвычайных ситуаций, то если она где и сможет отыскать своих друзей, так это здесь. Так или иначе, если ее действительно просто что-то задержало, она, скорей всего, до сих пор беспокоилась и недоумевала, чем вызвано и обосновано отсутствие Спасателей, и что кроется за так и оставшимися в гостиной штаба и сулящими беду мобайлом и черным дротиком, которые она к этому времени вполне могла обнаружить. В любом случае, Чип был рад, что ее здесь не было, а если и была, то, по крайней мере, не заметила его. Скрыть правду от товарища по команде было бы гораздо сложнее, и таким ответом, как от свежеиспеченного знакомого вроде Рика, он бы от нее не отделался.

Выйдя на перекрытую полицейскими и столь же многолюдную авеню, Чип вновь задумался об оставленных Айвэной подсказках. Последних, которые должны указать на следующий пункт маршрута его поисков. Получив множество минут тому назад последнее стихотворное сообщение, он только о нем одном и думал, не считая редких вкраплений раздумий касательно неучастия в этом деле Фоксглав. С того момента, как он начал помогать проведению спасательной операции, и вплоть до недавнего ухода с места трагедии он не прекращал подсознательно докапываться до смысла подсказки, но, к огромному своему неудовлетворению, несильно далеко продвинулся.

«Ладно, начнем с самого начала еще раз!» — решительно подумал он, вновь полностью концентрируясь на решении именно этой задачи. Одно предварительное умозаключение он уже сделал: поскольку, в отличие от оставленных в штабе и касавшихся разных тем, все подсказки в библиотеке выглядели взаимоувязанными, именно последние имела в виду Айвэна, когда писала «Посредством всех подсказок и общих для них черт». Значит, решил он, именно на них сейчас следует сосредоточиться. Связь между подсказками или, иными словами, общую для них черту, определить также было довольно просто. Солнце, ацтеки, насекомые-листоеды и тропические леса, которым была посвящена искомая книжка, имели отношение к природе, а если точнее и по существу, то к растениям.

Чип вспомнил, как, просматривая статью об ацтеках, вычитал, что для своего времени у них было очень развитое сельское хозяйство, что делало его вывод еще более обоснованным. Но при всей очевидности взаимосвязи между подсказками подходящих, а значит, требовавших исследования мест было слишком много. Парки, цветочные лавки, рассадники, палисадники… всё это имело отношение к растениям. Бурундук понимал, что должен сузить пространство поиска до одного места во всём городе, для чего требовалось разгадать подсказки. «Легче сказать, чем сделать…» — кисло подумал он.

В записке упоминалось «место дивное и редкое». «Что это означает? — вновь и вновь спрашивал себя он. — Положим, скажем, для начала, что это место, подобных которому мало, или вообще единственное в своем роде. Вот только, несмотря на то, что планировка каждого отдельного парка, магазина или фермы делает их уникальными, равно как и название, как, ради всего святого, мне воспользоваться этим обстоятельством, чтобы сократить перечень возможных мест до единственного, где я смогу найти либо новую подсказку, либо своих друзей?! Мне нужно больше данных! — бурундук еще сильней нахмурился и задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Но что я мог упустить из виду?» Миновало две минуты, прежде чем в ходе обдумывания этого вопроса и просеивания наличествующих фактов его мозг в конце концов за что-то ухватился. «Как насчет способа подачи подсказок? — спросил он себя, задумчиво вскинув бровь. — Айвэна могла спрятать первую подсказку в библиотеке целой кучей способов. Почему же первое сообщение было составлено из тонко подчеркнутых букв?»

— Насчет второй не знаю, — пробормотал Чип себе под нос, — в использовании микрофильма в качестве носителя подсказки нет ничего необычного, а вот третья — тут точно есть о чем поразмыслить, — уверенно кивнул он. В течение многих лет фокус с составлением сообщения из вырезанных из газет букв использовался телевизионными злодеями столь часто, что набил оскомину почти так же, как в свое время привязывание девушек к железнодорожным путям. Однако Чип, хоть и нехотя, был вынужден признать, что Айвэне, безжалостной и, похоже, совершенно безумной злодейке, присущи стиль, оригинальность и высокая искусность, сполна проявившиеся в организации игры и расстановке подсказок, пусть даже весьма нездоровых.

— Почему же сейчас она прибегла к столь неоригинальному и заезженному подходу? — удивленно спросил себя Чип и задумался. Здесь точно должна быть какая-то связь…


Глава 2-я из 4-х


Свернув за угол, чтобы убраться подальше от плотных толп, Чип вдоль тротуара дошел до противоположного угла квартала, продолжая размышлять над третьей подсказкой. «Сообщение было составлено из букв, вырезанных из перепечатки статьи из газеты… а газеты делают из деревьев… Х-м-м… Не-а, — он покачал головой, скомкал идею и закинул ее в умозрительное мусорное ведро. — Это всё еще чересчур общо. Кроме того, деревья для наших газет растут за пределами города, а Айвэна, хоть и косвенно, но всё же намекнула, что места, куда я должен попасть, находятся в черте города. Итак, еще раз: почему она составила сообщение именно так?.. Страницы, на которых были подчеркнуты составлявшие сообщение буквы, были выбраны произвольно, равно как и вырезанные из статьи буквы… может, искомое место как-то связано с произвольностью или схожим понятием, скажем, “случайность”? Что-то вроде издательского дома “Рэндом Букс31”? Х-м-м, возможно. Надо будет запомнить на случай, если ничего другого в голову не придет. Так, что еще… — продолжил рассуждать он. — Буквы были вырезаны из вырезки… после чего приклеены… может, имеется в виду особое дерево, известное своим соком или смолой, которую можно использовать как клей, растущее лишь в одном-единственном месте в городе. Это может быть тем, что мне нужно… — Чип вынул из кармана последнее сообщение, отодрал одну из буковок и изучил клейкое вещество. — Нет, обычный клей. Как же досадно, господи! Здесь есть какая-то связь, я это чувствую!.. Но в чем она заключается?»

Хотя мысли Чипа были сосредоточены на стоящей перед ним проблеме, он продолжал наблюдать за снующими перед ним и на противоположной стороне улицы людьми. Непринужденное рассматривание людей и найденных предметов способствовало раскрепощению мыслей и нередко помогало ему тщательнее обдумывать улики и проблемы. Сейчас, однако, даже этот проверенный метод помогал несильно. Насколько бурундук мог судить, он потратил на обдумывание новой головоломки уже десять минут, и со всё возрастающей досадой начал осознавать, что находится в тупике. Понимая это, он изо всех сил старался мыслить ясно и спокойно, однако, повернув голову, чтобы бросить взгляд в другом направлении, он вдруг застыл, как вкопанный. В дюжине или около того футов впереди молодые девушка и парень, на вид ровесники, вышли из одного из тянущихся вдоль квартала магазинов и теперь стояли прямо перед ним, сжимая друг друга в любовных и страстных объятиях. Чип угрюмо отвернулся, не имея ни малейшего желания видеть столь счастливых людей, когда его собственное расположение духа и ситуация, в которой оказались его друзья, были столь мрачны. Он понимал, что это очень низко с его стороны, но скрывать свои чувства не мог. Однако, хоть его взгляд и был теперь направлен в другую сторону, на его слухе это никак не отразилось.

— Милый, куда бы тебе хотелось пойти теперь? — достиг его ушей нежный, практически похотливый голос девушки. Чип резко поднял руки, чтобы заткнуть уши и не слышать их, но не успел и против воли услышал ответ парня тоже.

— Как насчет парка «Золотые ворота»? — в тон ей ответил возлюбленный. — Милая романтическая прогулка… никаких толп… и еще я слышал, что сейчас, когда листья меняют свой цвет, там по-настоящему красиво.

— ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! — сдавленно закричал сквозь стиснутые зубы Чип, сжав кулаки и напрягши все мускулы до единого. Ощутив вызванную этим раздраженным и тоскливым криком слабость и ломоту во всем теле, Чип прислонился к ближайшему парковочному счетчику и наблюдал, как счастливая пара, держась за руки, переходит улицу и направляется в сторону парка, который был ему домом. «Не верю! Это нечестно! — мысленно кричал Чип. — Это мой день рождения, черт подери! Это я должен был быть сейчас в парке на романтической прогулке с Гаечкой! Это я должен быть там, наслаждаясь вместе с ней красотой меняющих цвет листьев! А где я вместо этого?.. Так, всё, прекрати!» — с отвращением оборвал он собственные эгоистичные рассуждения сердитым взмахом руки, в еще худшем расположении духа возвращаясь мыслями к подсказкам. Он знал, что с его стороны очень глупо чувствовать такое. Прогулки можно наверстать, а жизни в случае провала — нет. Он знал это и понимал, что эта мысль была ребячеством, но оказался перед ней бессилен, позволив обуять себя, так как эта случайная сценка получилась практически идеальной в плане жестокой иронии. Настолько, что Чип был уверен: будь у Айвэны такая возможность, она непременно устроила бы его встречу с этой парочкой, дабы лишний раз поиздеваться над ним.

Оправившись достаточно для продолжения променада вдоль квартала, Чип вновь взялся тесать камень преткновения на пути к следующему пункту путешествия, как и раньше, максимально сосредоточившись. «Зачем Айвэне составлять сообщение из вырезанных букв? — снова спросил себя он. — Сообщение, составленное из кусочков… букв, гласных, согласных…»

Последний укол ревности, вызванный отпечатавшимся в его мозгу образом мирно проводящей выходной счастливой пары, заставил Чипа бросить на другую сторону улицы полный завистливой ярости взгляд, о котором он тут же пожалел. «…Вырезки…» Конечно же, он их увидел. Они стояли на противоположном углу квартала по ту сторону улицы, где парень как раз покупал у уличного торговца «…из книги…» розу своей девушке, лицо которой прямо-таки лучилось «…вырезки…» счастьем. Вновь отведя взгляд, Чип мысленно дал себе под зад за очередное поражение в борьбе с эмоциями, обошедшееся ему очень дорого, поскольку теперь ирония невинной сценки была ему еще более обидна «…Вырезки…»…

!!!

Мигом позабыв о злости и разочаровании, Чип бросил еще один быстрый взгляд на розу, которую парень протягивал своей любимой. Роза. Растение. Мозаика сложилась. «Вырезки от вырезания, они же срезы от срезания!»

Вот оно! — торжествующе закричал он. Всё это время он ошибался. Черточки под буквами и микрофильм не имели к следующему месту никакого отношения. Как и все предыдущие подсказки, эти вели к следующей в цепочке. Их не надо было взаимоувязывать, ежели не указано обратное. Айвэна снова сбила его с толку, заставив подумать, что под «всеми подсказками» подразумеваются также и косвенные. Только последняя подсказка была связана со следующим пунктом маршрута.

Клееное сообщение было составлено из букв, вырезанных из книги под названием «Грань вымирания». Другими словами, из вырезок из «Грани вымирания». Подсказка в подсказке. «Точь-в-точь как в штабе с часами», — пробормотал Чип, мгновенно догадавшийся, что у этих вещей было общего помимо растений. Магазин. Точнее, очень особенный или же «редкий» магазин. Проскользнув в одну из наиболее людных лавок квартала, Чип быстро приступил к делу и, пригнувшись, побежал вокруг стойки туда, где, как он надеялся, хранились телефонные справочники. Увидев их, он вздохнул с облегчением и принялся за работу, зная, что хозяйка будет слишком занята набившимися в магазин клиентами, чтобы обратить на него внимание.

Некоторое время назад, уже почти год как, в городе проходило торжественное мероприятие по случаю открытия нового здания. Он прочел об этом празднестве в месячной подшивке газет, которую Тамми копила для него, пока Спасатели занимались длительным расследованием в Африке. Каждый раз, когда Спасатели отправлялись на задание за пределы страны, Тамми оказывала ему услугу, собирая старые газеты, поскольку для него, сыщика, старые новости также представляли важность. Новый небоскреб вмещал не только стандартный набор из юридических фирм, кабинетов врачей и офисов различного рода предпринимателей, обычно привлекаемых новыми зданиями этого типа, но и стал первым, в котором открылось новое детище всемирно известного актера и филантропа Пола Льюмэна. Это был первый в своем роде универмаг, сочетавший сразу три взаимосвязанных объекта: рассадник, цветочную лавку и кондитерский магазин, что разом сделало его лидером среди всех прочих рассадников, цветочных лавок и кондитерских магазинов, которые, как ожидалось, последуют его примеру и тоже превратятся в похожие супермаркеты. Само собой, статус первого воплощения этой новаторской идеи выдвигало новый проект Льюмэна не куда-нибудь, а…

— Вырезка из «Грани», она же «режущая грань», она же… — приговаривал Чип, водя пальцем по желтой странице справочника, пока его палец не уткнулся в название нового магазина. «Острие прогресса». — Вот оно, — прошептал бурундук, позволив себе самодовольную улыбку победителя в поединке. Запомнив адрес и шустро выскользнув из магазина, когда двери в очередной раз открылись, он быстро вскарабкался по кирпичному фасаду на крышу, уточнил направление к цели и достал из подкладки куртки небольшой квадратный кусочек плотной бумаги. Споро развернув лист, Чип с легкостью, достигающейся упорными тренировками, сложил из него прочный бумажный самолетик, и уже через несколько секунд поднялся в воздух и понесся над городом по направлению к Крэнстон-Тауэр.

* * *

Войдя в выбранную комнату, Гайка приступила к поспешным лихорадочным поискам чего-нибудь пригодного для вскрытия либо срывания замка. С каждой секундой поиск становился всё более исступлённым. Она настолько привыкла практически в каждой операции находить повсюду предметы повседневного употребления, которые можно было использовать для спасения положения, что от одного лишь вида комнаты, из которой было вынесено всё, вплоть до лампочек и завалящих скрепок, ей хотелось завыть от отчаяния. Айвэна словно знала всё о ней и заранее позаботилась о том, чтобы не предоставить в ее распоряжение даже самые безобидные на первый взгляд предметы, с которыми Гайка могла творить чудеса. В прошлый раз, когда в аналогичной ловушке оказался Рокфор, они смогли пробить вставленную в дверь стеклянную панель при помощи металлических ручек от ящиков столов. Но сейчас, в отсутствие стекла, которое можно разбить, и, хуже того, какой-либо мебели или вообще хоть чего-нибудь, что можно было превратить в инструмент, она начала мало-помалу впадать в истерику, не понимая, каким образом вызволить Дейла. Стараясь изо всех сил успокоиться и убедить себя не паниковать, Гайка сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться, хотя была прекрасно осведомлена, что осознание факта пребывания дорогого ей друга в настолько опасном переплете всегда причиняет ей такие душевные муки. «Что если Айвэна, вопреки опасениям Рокки, всё-таки не знает о нас всего, и с этой комнатой мне просто не повезло?!» — с надеждой подумала она, пытаясь поднять собственный моральный дух и настроиться на лучшее и, выдохнув, покинула комнату, обыск которой совершенно ничего не дал.

Мышка отправилась к следующей по коридору комнате и вошла в нее, отчаянно надеясь, что ее исследование окажется более плодотворным. Комната, правда, также оказалась пуста, но именно в ходе ее обыска, если быть точным, в дальнем ее углу, прежде незамеченный Спасателями темный силуэт… нанес удар. Ощутив, как что-то резко и грубо схватило ее за руку, Гайка, испуганно подпрыгнув и вскрикнув от страха, резко развернулась и увидела стоящую перед ней фигуру во всем черном. В тот же миг мышка начала действовать. Схватив и резко дернув черного как смоль нападавшего за руку, чтобы заставить его потерять равновесие, она со знанием дела нанесла удар ногой в область его желудка. Однако, к удивлению мышки, ее противник увернулся от удара со скоростью и легкостью, свидетельствовавшими о большом умении и богатой практике. Гайка не знала и не особо хотела знать, Айвэна перед ней или один из ее пособников, но ей было совершенно ясно, что ее противник был столь же тренирован в рукопашном бое, как и Спасатели. «А может, просто знал, какие приемы может применить Спасатель. Возможно, Айвэна действительно знает о нас всё», — мелькнула у Гаечки мысль одновременно с на миг отразившимся на ее лице удивлением, вызванным маневром нападавшего. Уклонившись от удара, неопознаваемый в маске чужак выбросил вперед свободную руку, схватил Гайку за кисть руки, которой она его держала, развернулся вокруг оси и с силой швырнул мышку через голову на пол. Гайка упала и больно ударилась, а ее противник издал эхом разнесшийся по комнате смешок.

Придя в себя после внезапного броска, Гайка вскочила на ноги и, вновь развернувшись к противнику лицом, присела на четвереньки. Чуть прищурив глаза и слегка обнажив зубки, она пристально всматривалась в темный силуэт, будто хищница-охотник, выслеживающая дичь. «Этого Спасателя тебе в плен не взять, — решительно думала она. — Напротив, ты поможешь мне освободить Дейла». Стоявшая на месте фигура, увидев это, издала еще один приглушенный, но явственно веселый смешок и поманила ее пальцами, раззадоривая попробовать атаковать еще раз.

Этому призыву Гайка была только рада подчиниться. Взмыв подобно львице в воздух, она бросилась в грудь нападавшему с очевидным намерением наскочить на него и опрокинуть наземь. Однако, как и в прошлый раз, тот продемонстрировал великолепную реакцию и шустро увернулся, пропуская ее сквозь теперь уже пустующее пространство… а спустя пару мгновений поединок завершился победой Гайки.

Еще до прыжка мышка предугадала действия оппонента и как можно демонстративней выдала свои намерения, но не настолько, чтобы сделать их чересчур очевидными. Она хотела, чтобы противник увернулся от ее броска, служившего маскировкой ее подлинному намерению. Сделав в воздухе сальто, чтобы приземлиться на ноги, Гайка вприсядку опустилась рядом с чужаком в маске и крутнулась, выставив ногу… и подсекая противника, чьи ноги взметнулись выше стукнувшейся о пол головы. В следующий миг мышка уже сидела верхом на противнике, пригвоздив того к выложенному плиткой полу. Объятая возбуждением и удовлетворением, она убрала одну руку с зажатых кистей противника и потянулась к его лицу. Враг, очевидно, всё еще не очнувшийся после падения, не оказывал совершенно никакого сопротивления.

Гайка протянула руку к маске на лице нападавшего и уже собиралась снять ее, как вдруг в комнату ворвался услышавший ее крик и обыскавший в поисках соратницы две соседних комнаты Вжик.

— Гайка, ты в порядке? — выкрикнул он, подлетая к мышке.

— Да, Вжик, спасибо, — ответила та с благодарной улыбкой. — Смотри, что я поймала, Рокки! — крикнула она с чуть слышным торжествующим рыком, поворачиваясь к вбежавшему в комнату следом за Вжиком австралийцу. — Он хотел взять еще одного из нас в заложники!

— Великолепная работа, дорогая! — восхищенно ответил Рокфор, подходя и презрительно разглядывая Гаечкиного пленника. — Ну-ка, поглядим-ка, кто этот негодяй.

Бросив на Рокфора взгляд, как бы говорящий: «С удовольствием!», Гайка вновь положила руку на маску пленника и резко дернула, сорвав ткань и явив себе и друзьям лицо нападавшего. Все трое хором ахнули от изумления и синхронно произнесли одно и то же имя. Под маской оказался Дейл. Он никак не отреагировал на снятие маски и, ошеломленно посмотрев на друзей, ответил, чуть запинаясь, на вопрос Рокфора:

— Я… РэмДейл?.. По-моему…

— Господи, Дейл!! — закричала Гайка, резко закрыв рот ладонями в ужасе от того, что натворила, что могла натворить, и что сотворили с ее другом. Она мигом соскочила с его груди и помогла ему сесть. — Дейл, ты в порядке?! Я тебя ранила?! Что случилось?! Кто это с тобой сделал?! — обеспокоенно выпалила она.

— Дорогая, обожди секунду, — попросил Рокфор, садясь на колени по другую сторону от их общего друга. — Похоже, наш дружочек собственное имя подзабыл.

Подняв руку к голове, Дейл разок тряхнул ей, пытаясь добиться ясности мыслей.

— Всё в норме, Рокки, я уже вспомнил, — заявил он с несколько одурманенным выражением на лице и, сняв с головы красную бандану, изумленно посмотрел на нее. — Как и то, кем только что был.

— Но как ты превратился в РэмДейла? — спросила Гайкас по-прежнему ощутимым оттенком беспокойства за него в голосе. — В смысле, ты же не сам головой ударился, правда?

— Не-а, — глядя на нее, ответил Дейл, поднимаясь на ноги. — Сейчас я вам покажу, что случилось. За мной! — позвал он, указывая жестом на открытую дверь. Выйдя из комнаты, он пронесся мимо двери, всего лишь несколько минут назад на глазах Гайки и Вжика захлопнувшейся у него за спиной.

— Постой-ка, — недоуменно заметил Вжик, когда они миновали вышеупомянутую по-прежнему плотно закрытую дверь. — Куда мы, и как ты выбрался из этой комнаты? Дверь ведь закрыта!

— Увидишь, Вжик, — уверенно произнес Дейл, ведя друзей к следующему по коридору офису. Его дверь была открыта, а замок, как успела заметить и отметить про себя Гайка, не заклеен. Когда друзья вошли, Дейл махнул рукой вбок, указывая товарищам в противоположный конец помещения.

— Вот как, — коротко сказал он. Посмотрев в указанном им направлении, Вжик, Рокки и Гайка узрели раскладную перегородку, позволявшую превратить один большой зал собраний в две отдельные комнаты для переговоров. Сейчас она была наполовину убрана в одну из стен, и Рокфор, Гайка и Вжик несколько пристыжено переглянулись. В спешке и волнении им даже в голову не пришло проверить очевидную возможность существования второго входа в комнату.

— Я вошел через ту дверь, — начал Дейл, показывая на дальнюю запертую дверь, — следуя за запахом шоколада, и что-то или кто-то стукнул меня по голове. Я… вроде бы припоминаю, как меня протащили сквозь отодвинутую стену сюда, — неуверенно продолжил он, указывая на комнату, где они находились сейчас, и посмотрел на друзей, пытаясь вспомнить всё. — И еще я, вроде бы, помню обращающийся ко мне голос. Я, правда, не видел, кому он принадлежал, и плохо помню, что он говорил, — сказав это, Дейл пожал плечами. — Всё почернело, а когда я проснулся, на мне была эта странная черная пижама. Я знал лишь то, что я — РэмДейл, и в здании находятся мои враги, Спасатели, — завершив рассказ, он с любопытством посмотрел на друзей. — Практически то же самое случилось со мной тогда во Франции32, — с интересом отметил он. — Ты, Гаечка, оказалась первой, кого я заметил, только и всего… Прости, что напугал тебя и так швырял, — закончил он и сконфуженно улыбнулся.

— Всё в порядке, Дейл, — непринужденно ответила Гайка. — Ты не виноват. Виновата Айвэна, заставившая тебя делать это, — закончила она мысль с оттенком злости в голосе. Затем, секунду помолчав, мышка виновато посмотрела на Дейла. — Я очень сожалею о том, что сделала с тобой, — призналась она с выражением искреннего раскаяния, в робком смятении скрестив на груди руки.

Издав добродушный смешок, засвидетельствовавший возвращение его обычной жизнерадостной и беззаботной натуры, Дейл взмахом ладони отмел всяческие извинения с ее стороны.

— Ай, Гаечка, не парься. Это я сожалею о том, что со мной сотворила Айвэна, если то была она, — он пожал плечами. — Ты не сделала ничего плохого. Наоборот, ты всё плохое исправила. Если бы ты не стукнула меня по голове еще раз, вполне возможно, мы бы до сих пор дрались.

— А то и хуже, — многозначительно заметил Вжик, и Гайка, Дейл и Рокфор, посмотрев на него, кивнули в знак угрюмого согласия с глубинным смыслом его слов. Никто не мог знать, на что еще могли запрограммировать Дейла «рекомендации» Айвэны, и к чему могла быть вынуждена прибегнуть Гайка в целях самозащиты. Исход битвы мог быть гораздо хуже нескольких шишек и синяков. При мысли об этом Дейл едва подавил дрожь.


Глава 3-я из 4-х


— Ну, Гаечка, дорогая, — повернувшись к мышке, сказал Рокфор с хорошо заметным оттенком опасения касательно их положения на лице, — ты говорила, что Айвэне не выгорит вновь нас провести. Что теперь скажешь?

— Не знаю, Рокки, — честно ответила Гайка, пожав плечами так, как это делают те, чьи варианты действий существенно ограничены. — Она, похоже, действительно знает многое о нас и наших делах. Правда, я не совсем понимаю, почему она одела «РэмДейла» то ли как ниндзю из банды Буль-Буля, то ли как…

— Кляксу-Призрака, — закончил за нее Дейл, также уловивший сходство своего наряда с костюмом персонажа одной из жемчужин его коллекции комиксов и одного из наиболее известных злодеев в графической литературе, которого он часто поминал в разговорах. — Понятия не имею, но раз уж мы об этом заговорили…

Так и не закончив фразу, Дейл принялся стягивать с себя черный спортивный костюм, под которым обнаружилась одна из его обычных гаваек. Верхняя часть костюма снялась легко, а вот при стягивании свободных брюк одна из ступней Дейла случайно запуталась в складках, и он, потеряв, как и в ходе поединка с Гайкой, равновесие, камнем упал на пол. Грохот сильного удара заставил Рокфора, Вжика и Гайку синхронно и заметно сжаться. Мигом сев рядом с бурундуком на колени, мышка осторожно помогла ему сесть, пока тот осторожно тер ушибленный о каменный пол участок головы.

— Дейл, ты в порядке? — взволнованно спросила она. Но тут же осеклась и еще раз осмотрела Дейла, на сей раз внимательнее и с затенившим лицо беспокойством насчет того, не ушибся ли Дейл, и не превратился ли он после удара головой обратно в изготовившегося к битве «РэмДейла»… — Дейл? — неуверенно спросила она после небольшой паузы.

— Я в норме, Гаечка, — не до конца поняв смысл ее интонаций, оглушенно ответил Дейл, рассеяв ее опасения. — Ой! Уже третий раз за день! — пробормотал он, трепетно ощупывая голову.

— Ну, парень, ты же сам всегда считал себя лоботрясом! — улыбнулся Рокфор, намекая на поведение Дейла во время прослушивания хеви-метал-рок-н-ролла. — Вот и попрактикуешься!

Гайка и Вжик встретили шутку австралийца кислыми минами, сдобренными самыми крошечными из улыбок. Но тут Дейл сдавленно застонал от пульсирующей боли в голове, и глаза самого маленького Спасателя озарились внезапным воспоминанием.

— Дейл, а ты не помнишь часом, после того, как ты получил по голове, ты или кто-то другой плакал или стонал? — полюбопытствовал он, зависнув рядом с бурундуком.

— А что? — недоуменно взглянув на него, спросил Дейл, пока Гайка осматривала его голову на предмет других травм помимо ушибов, о существовании которых она и так знала.

— Ну, практически сразу же после того, как дверь за тобой захлопнулась, мы услышали, как ты, или, во всяком случае, как кто-то плачет, — пояснил Вжик. — Через дверь было слишком плохо слышно, чтоб утверждать наверняка.

Дейл на секунду задумался и еле заметно скривился.

— А, ты об этом, — сказал он и совершенно серьезным тоном добавил: — Думаю, это был я, хотя вряд ли можно меня в этом винить.

— Но с чего вдруг, дружище? — спросил заинтригованный Рокфор. — Что произошло?

— Айвэна явно обожает издеваться над другими, — проворчал бурундук. — Как раз перед тем, как получить по голове, я обнаружил пустую обертку из-под шоколада! Айвэна, ну, или кто-то другой, съел ее как раз перед моим приходом! Какая жестокость, вы только подумайте! — с искренним негодованием заявил он.

Гайка, Вжик и Рокфор стояли с отвисшими челюстями и одинаковыми выражениями умеренного раздражения на лицах, отказываясь верить в то, что только что услышали. Гайка повернулась к австралийцу и мухе, со шлепком провела по лицу ладонью и снова посмотрела на Дейла, теперь уже с примешивающимся к раздражению весельем.

— Дейл, — покачав головой и улыбнувшись, серьезно произнесла она и издала смешок, — не будь ты уже и так ранен, я бы тебя стукнула, — после чего добавила уже гораздо более заботливо, нежно глядя в его расширившиеся в ответ на ее предыдущую реплику глаза: — Но я рада, что с тобой всё в порядке.

И в подтверждение собственных слов поцеловала бурундука в щеку, от чего тот чуть не упал в четвертый раз.

Четверка поспешно возобновила методичные поиски Чипа в комнатах текущего этажа, и следующие полчаса минули без приключений. Мебель в значительной части комнат, подобно тем, с которых начинала Гайка, отсутствовала. Теперь друзья обыскивали комнаты не поодиночке, а, дабы снизить риск попадания в ловушку Айвэны, разбившись на две пары. Однако ни сопровождавший Рокфора Вжик, ни работавшая вместе с Дейлом Гайка не представляли себе, что смогут сделать, чтобы остановить своих друзей, попытайся Айвэна снова завлечь Рокфора и Дейла соответствующей приманкой. Поскольку все четверо знали, что ни Рокфор, ни Дейл не в состоянии сознательно обуздывать свои «приступы», у них были серьезные основания для беспокойства. В связи с этим Гайка и Вжик условились в ходе поисков всё время держать своих напарников в поле зрения и располагаться так, чтобы всегда иметь возможность первыми добежать до дверей и загородить их. В общем и целом же они прекрасно понимали, что если дело до этого дойдет, они смогут лишь уповать на то, что им удастся остановить друзей. Сочетание коварства Айвэны с мощью приступов неудержимого влечения Рокфора и Дейла означало, что гарантий успеха не было никаких. В ходе поисков герои убедились, что, как и этажом выше, окна в комнатах были закрашены ударопрочной краской, двери на лестницы закрыты, лифты отключены. Единственным, что изменилось в процессе поиска пропавшего друга, было появившееся у них приглушенное ощущение трепетного опасения, что всё это время, до истечения которого осталось совсем немного, с ними просто забавлялись.

* * *

Полет до небоскреба отнял значительно меньше времени, чем поездка из штаба в библиотеку, заставив Чипа пожалеть, что тогда он забыл о бумажном самолетике, который позволил бы ему сэкономить немного драгоценного времени. Он очень торопился поскорей добраться до библиотеки и от волнения стал забывчивым настолько, что напрочь отбросил идею воспользоваться одним из простых самолетов. Причина была понятна: с момента формирования команды два года назад Спасатели довольно часто использовали импровизированные планеры, чтобы пережить смертоносные падения и быстро добраться до нужного места в тех случаях, когда тот или иной из их прочих летательных аппаратов был недоступен. Так как по роду своей активной профессиональной деятельности они в подобных ситуациях оказывались довольно часто, в лихорадочном стремлении поскорей добраться до библиотеки Чип на миг упустил из виду важное обстоятельство. А именно: что, несмотря на найденные и разработанные Гайкой лично новые и улучшенные конструкции сборки бумажных планеров, летавших дальше, быстрее и точнее выполнявшие маневры, изначальная идея использования бумажных самолетиков в качестве аварийных транспортных средств ей не принадлежала.

Авторами этой конкретной идеи были они с Дейлом, минимум за неделю до встречи с Гайкой начавшие, подобно Орвилу и Уилбуру Уайтам, эксперименты с полетами на бумажных самолетиках. Их злополучный вылет с крыши городского дома был решающим испытанием возможности перелета на таком самолетике через весь город при наличии удачно подобранной стартовой площадки. Если Айвэна и впрямь знала о Спасателях столько, сколько ему казалось, то она или кто-то другой, приставленный следить за ним, определенно заключат, что, раз самолетик не является всецело воплощением идеи или изобретением Гайки, он, Чип, явно играет по правилам. Но даже при всём при этом он для перестраховки сложил из листика самолетик стандартной общепринятой формы. Гораздо менее эффективный, чем самолетики, складыванию которых обучила всю команду Гаечка, но зато, учитывая обстоятельства, гораздо более безопасный для его друзей.

Сейчас, стремительно рассекая воздух верхом на восходящих воздушных потоках, он управлял самолетиком с чувством глубокой ему признательности и радовался ему как никогда прежде, ведь это был один из немногих использовавшихся Спасателями предметов экипировки, не проистекающий из родника Гаечкиной фантазии. Мышка создала такое количество повседневно используемых командой и давно ставших неотъемлемой частью их быта предметов, что Спасатели стали весьма зависимы от них и от нее, а то и вовсе начали считать ее изобретательский гений чем-то самим собой разумеющимся. «Какими были бы Спасатели без Гаечки?» — задумался Чип и сам себе ответил: далеко не столь успешными. И это не говоря уже о тех прошлых делах, когда ее изобретения спасали их от гибели. Чип понимал, что если б не ее творения, он и остальные до сегодняшнего дня попросту не дожили б. «Какие у меня шансы пройти это испытание, на каждом шагу попадая в смертельные ловушки, без Гаечкиных изобретений? — мрачно подумал он, но через несколько секунд воспрял духом. — …Впрочем, еще до образования Спасателей, когда моим единственным напарником был Дейл, в нашем распоряжении был очень богатый набор ухищрений, которыми мы постоянно пользовались, на ходу, как Гаечка, придумывая новые из подручных средств, и широко применяя смекалку для выхода из трудных ситуаций и спасения собственных шкур. Теперь, — продолжил развивать мысль он, разглядывая появившуюся в поле зрения цель его полета, — самое время проверить, какие приемы самостоятельного выживания я еще помню. Чует мое сердце, в этой заварухе мне понадобятся все они до единого…»

Крэнстон-Тауэр было настолько современным зданием, насколько это вообще возможно. В его сияющих полностью стеклянных стенах отражалось, казалось, полгорода, и Чипу пришлось закрыть лицо ладонью, когда здание на миг ослепило его сиянием отраженного фасадом солнца. Приземлившись в кадку с большой пальмой, являвшейся частью тенистого густо засаженного растениями внешнего дворика, Чип быстро сложил самолетик обратно в компактный квадратик. Сунув его на место, в карман куртки, он побежал за щеголеватого вида мужчиной, вместе с которым вошел в здание, оставив позади тенистый палисадник со скамьями и столиками, занятыми отдыхавшими служащими размещавшихся в здании фирм.

В вестибюле Чип не стал тратить время на изучение списка арендаторов здания в поисках местоположения своей цели, комплекса «Острие прогресса», так как помнил наизусть вычитанное в газете. Именно расположение в первую очередь делало этот универмаг столь «редким» на фоне других филиалов «Острия прогресса», открытых на территории штата и по всей стране, включая еще два в районе залива Сан-Франциско. Помимо того, что этот магазин открылся одним из первых, он был и, по уверениям газеты, должен был остаться единственным универмагом, размещающимся на верхнем этаже небоскреба и занимающим его целиком.

Добравшись до встроенного в одну из стен вестибюля ряда лифтов, Чип в компании нескольких сновавших туда-сюда людей стал ждать прибытия кабины. Через несколько секунд одна из пар раздвижных дверей открылась, впуская пассажиров. Чип двинулся туда, стараясь передвигаться как можно более скрытно, поскольку уже имел опыт совместных с людьми поездок на лифте и хотел избежать несвоевременной паники. Однако в лифт он так и не вошел, остановившись буквально в шаге от порога. Пригнувшись, он убрался с дороги садившихся в лифт людей, проследил, как закрываются двери кабины, после чего окинул взглядом вестибюль… размышляя.

«Скорей всего, Айвэна приготовила мне где-то здесь ловушку, но ограничилась ли она при этом одним лишь верхним этажом, или собралась сравнять с землей всё здание? — спросил он себя и ощутимо вздрогнул. — Как бы там ни было, я не могу допустить, чтобы кто-то, будь-то человек или животное, еще раз подвергся из-за меня опасности, — он двинулся вперед, внимательно глядя по сторонам. — Что мне нужно, так это… ага, вот оно где», — с этой мыслью он со всех ног бросился к нужной двери на другом конце вестибюля.

14:47…

Запыхавшийся от проделанной на первом этаже работы Чип стоял у задней стенки кабины лифта, за спинами пассажиров-людей. Когда последний из них вышел на подъеме на 53-м этаже, бурундук сделал свой ход. В отсутствие стула, на который можно было бы встать, растения, по которому можно было бы залезть, и кого-нибудь вроде Вжика, способного самостоятельно добраться до кнопок управления лифтом за него, Чипу для попадания в нужное место требовалось проявить определенную сноровку. Метнув лазательную веревку вверх, он зацепился «кошкой» за служившую потолком кабины вентиляционную решетку. Стремительно, пока никто не вызвал лифт, взобравшись по веревке, он вытянул ногу, нажал кнопку 68-го этажа и съехал вниз. Когда кабина начала движение вверх, Чип сдернул веревку с решетки, свернул ее и положил в карман, а спустя несколько секунд двери лифта с жужжанием открылись.

Магазин «Острие прогресса» был, мягко говоря, обширным. По факту, за исключением отдела конфет, фруктов и орехов, весь этаж целиком был занят растениями всевозможных форм, размеров и видов, и при выходе из лифта создавалось впечатление попадания в густой тропический лес.

— Бушруту33 бы здесь понравилось, — оглядевшись, сухо произнес Чип, имея в виду персонажа мультсериала, который время от времени смотрел вместе с Дейлом. Бросив взгляд на висящие на ближайшей стене часы, он проверил, сколько времени осталось до окончания игры… и до кое-чего другого. «Если эти часы идут хоть сколько-нибудь синхронно с теми, — отметил про себя Чип, — в моем распоряжении около минуты. Можно начинать поиски…»

Заняв стратегически выгодную позицию на наружном трубопроводе системы пожаротушения, Чип принялся внимательно осматривать магазин сверху. «Не помешало бы иметь хоть какое-то представление о том, что именно нужно искать, — сказал он самому себе по ходу поисков. — Никаких указаний, кроме места как такового, Айвэна не оставила. Как отыскать следующий стих-подсказку?» Продолжая прокручивать в голове этот вопрос, он дошел до «Кондитерского уголка» и как раз собирался спуститься на пол, поскольку в этом месте трубы системы пожаротушения уходили в пенополистироловые потолочные плиты, когда вдруг ему на глаза попались еще одни часы, и он замер.

— Это должно случиться с секунды на секунду, — прошептал он самому себе, оставаясь сидеть на трубе. Прошла секунда, потом еще десять… а потом все люди в магазине вздрогнули от неожиданности при звуках разнесшихся по всему этажу трелей сигнала тревоги.

— Есть! — удовлетворенно кивнув, сказал Чип. А в следующий миг у него на лице отразилось уважение и восхищение сотрудниками магазина, моментально оправившимися от вызванного сигналом тревоги едва заметного потрясения и тут же начавшими выводить посетителей через выходы универмага и к дверям на лестницы, при этом спокойно объясняя им, что был подан сигнал об эвакуации здания.

— Хорошо вышколенные работники, — одобрительно пробормотал бурундук, наблюдая в процессе спуска по веревке на пол за стараниями сотрудников организовать толпу и сохранить всеобщее спокойствие. — Впрочем, когда среди твоих клиентов богатейшие люди города, желающие получать только самое лучшее и немедленно, затраты на подготовку персонала ко всему окупаются сторицей…

Умолкнув, он уже в который раз за сегодня сдернул «кошку» с упора. «Надеюсь, я тоже готов ко всему», — с некоторым трепетом подумал он, озираясь и задаваясь вопросом, не поджидает ли его здесь еще одна бомба.

На ходу свернув и спрятав веревку в куртку, Чип вошел в «Кондитерский уголок», не обращая внимания на сигналы тревоги и вкратце обдумывая только что сотворенное. Зная, что нужно как-то вывести всех из здания, он счел возможным обернуть себе на пользу хоть и анонимную, но уже зловещую репутацию Айвэны. Проникнув на кухню имевшегося в здании огромного кафетерия, он, по сути, изготовил парочку собственных бомб. Найдя среди микроволновок неиспользовавшуюся, Чип поместил внутрь нее три яйца, пару картофелин, несколько хот-догов и небольшой пластиковый контейнер для хранения продуктов, заполненный водой и плотно закрытый. По опыту прошлых совместных с друзьями кулинарных экспериментов он прекрасно знал, что происходит с этими предметами при перегреве и сколько это требует времени.

Дополнительным завершающим штрихом стала обнаруженная в ходе поисков клочка бумаги для записки старая и малоиспользуемая скороварка. Увидев ее и придумав, как ее использовать, Чип не смог удержаться от смеха, так как в жизни не подумал бы, что сырное ЧП, устроенное некоторое время назад в штабе Рокфором34, когда-нибудь сослужит ему хорошую службу. Отрегулировав микроволновку и скороварку таким образом, чтобы они взорвались примерно в одно и то же время, он помчался обратно к лифту, ненадолго задержавшись лишь для того, чтобы прикрепить составленную им записку на видном для прибежавших на грохот взрывов людей месте. Содержавшееся в записке послание гласило: «То, что я устроил в библиотеке Хайтс-энд-Эшбери, ничто по сравнению с тем, что я собираюсь устроить здесь. Повеселитесь там, пытаясь всех эвакуировать». И подпись: «Безумный бомбист». Чип понимал, что подпись вышла заскорузлой, однако вряд ли кто-то из тех, кому записка была адресована, знал, кто такая Айвэна М. Киллджой, и пришел к логическому умозаключению, что более прозаический псевдоним окажется более эффективным. Чип знал, что, поскольку репортажи о подрыве библиотеки до сих пор крутились по всем радиочастотам и телеканалам, вероятность того, что его слова не воспримут всерьез, была ничтожно мала. По сути, единственным, о чем действительно следовало беспокоиться, так это о настройке «бомб» таким образом, чтобы у него было время добраться до универмага прежде, чем лифты остановят и отключат. К счастью, он очень точно спланировал операцию.


Глава 4-я из 4-х


Шагая по занимавшему примерно четверть магазина огромному отделу по продаже конфет, тортов, печенья, кофе, фруктов, орехов и пирожных, объятый ароматами и с разбегающимися от изобилия глазами Чип жадно облизнулся. Здесь были представлены тысячи местных и экстравагантно экзотических яств со всего мира. «Надо будет не забыть преподнести что-нибудь отсюда в подарок Дейлу на его день рождения, — улыбнулся бурундук самому себе. — Из, так сказать, ближайшего орешника!.. Ага… его… день рождения… — подумал Чип, и улыбка исчезла с его лица. — Осталась самая малость: сделать так, чтобы мы оба дожили до его следующего дня рождения…» Чип неистово затряс головой, изгоняя мрачный пессимизм, превозмог голод и осмотрелся по сторонам еще внимательнее. «Дни рождения, — со вздохом подумал он и рассеяно запоздало добавил: — Как жаль, что собственным днем рождения мне насладиться попросту некогда…»

Покинув через несколько минут не содержавший ничего интересного ему кондитерский отдел, Чип зашел на территорию рассадника, вновь задаваясь вопросом, где может быть спрятана следующая наводка. На сей раз, однако, ему не пришлось ломать голову очень уж долго, поскольку, глядя то вверх, то вниз, то по сторонам в стремлении обозреть всё, что только возможно, он не заметил, что следующая подсказка была в более чем буквальном смысле у него под ногами.

— Какого?!.. — вскрикнул он, спотыкаясь и начиная падать. Восстановив равновесие, он посмотрел вниз на то, из-за чего едва не загремел. Это оказалась небольшая конфета в форме сердечка из тех маленьких сладостей, что пользуются большой популярностью в канун дня святого Валентина. А еще он мгновенно обратил внимание, что рядом с конфеткой лежит ни что иное, как шоколадный чипс. В нескольких футах от них лежала еще одна пара из конфетки в форме сердечка и шоколадного чипса, за ней еще одна, потом еще, еще… «Явно тропинка, по которой надо идти», — подумал про себя Чип, двигаясь в указанном направлении. Переходя от конфетки к конфетке, он тщательно осматривал каждую в поисках какой-либо подсказки или сообщения, но кроме обычных сентиментальных посланий на сердечках ничего не было. Тропа шла по прямой почти через весь магазин, пока внезапно резко не свернула вправо в один из разделительных коридоров рассадника. Остановившись возле поворота в коридор, чуявший очередную западню Чип быстро высунулся из-за угла, чтобы узнать, что поджидает его впереди, и обнаружил там… розу.

Одну-единственную молодую нераспустившуюся красную розу в декоративной стеклянной вазе, стоявшую в самом конце коридора. Рядом с ней лежал очищенный от скорлупы грецкий орех в шоколадной глазури. Свернув в коридор и осмотрев ведущие к розе конфеты и лежащий подле нее орех, Чип встал перед цветком, внимательно изучая его. Заприметив обернутую вокруг стебля бирку, он осторожно зажал ее двумя пальцами и открыл. Содержавшееся внутри сообщение гласило:

Как тебе судьба-злодейка, а, дорогой мой Чип? Та романтическая сценка вышла настолько восхитительно идеальной, что я просто не могла не написать этот стих:

О, бутон любви, свидания намек,

можно ли сказать, что их двоих свел рок?

Но его ложь раздавит бедную Николь —

ошиблась она в выборе на суженого роль.

Бурундуково сердце принадлежит другой —

той девушке, что кажется бесчувственной порой.

Решителен, однако, хоть чувства режут грудь;

надеется, что расцветет любовь когда-нибудь.

Закончив чтение, Чип так и застыл как вкопанный с отвисшей от гнева челюстью, лишь через несколько секунд сподобившись на связную мысль. «Я… она… Откуда… Я не верю своим глазам! Откуда она знает?!» — мысленно воскликнул он наконец. Похоже, всё это время он серьезно недооценивал способности этой «Айвэны М. Киллджой». Его противница не уступала одноименному книжному персонажу не только в жестокости, но также в проницательности и знании своих противников как облупленных. Единственным утешением было то, что одну ошибку Айвэна всё-таки допустила, а именно: что Николь будет раздавлена его ей отказом. Как это возможно вообще, если она без сознания?

Он своими глазами, расставшись у входа в библиотеку с Риком, видел, как ее несли на носилках к одной из «скорых». Ее довольно сильно оглушило взрывом, но, по заверениям ухаживавших за ней медиков, если не считать нескольких незначительных травм, она не пострадала, ее жизни ничто не угрожало и она непременно поправится. Всё еще чувствовавший себя виноватым перед ней из-за лжи, Чип пообещал себе позднее навестить ее и всё объяснить… в том случае, поправил он самого себя, если переживет это дело. «Но, если не считать желания посмеяться надо мной, какое это имеет отношение к де… секундочку! — еще раз взглянув на послание, Чип осекся и резко прервал ход мыслей. — “Бутон любви” в начале стиха, — отметил он про себя, — и “расцветет любовь” в конце. И то, и другое имеет отношение к розам! Начало…»

Опрокинув вазу, бурундук стал аккуратно разворачивать лепестки нераспустившейся розы. Нащупав записку, которая, как он и ожидал, была спрятана в цветке, он вытащил ее и стал разворачивать. «Как и в прошлые два раза, — подумал он, закончив разворачивать листик. — Подсказка в подсказке. Согласен, Айвэна неплохо меня знает, но и я, по крайней мере, начинаю улавливать шаблон ее действий, с которым можно работать и который, надеюсь, позволит мне узнать ее достаточно хорошо, чтобы на нее выйти…» Развернув листочек, Чип окинул взглядом начертанные на нем слова. Сообщение было незатейливым: «Подобно орехам и цветам, сердце может быть расколото и раздавлено… а может раздавить тебя».

Уловивший краем глаза увеличивающуюся в размерах тень Чип уже двигался, рыбкой прыгнув как можно дальше вперед и в кувырок за миг до падения предмета, едва-едва разминувшегося с бурундуком и с эхом разнесшимся по магазину грохотом раздавившим своей массой орех, розу и вазу в лепешку. Перекувыркнувшись, Чип вскочил на ноги и, посмотрев на полученную путем удаления панели дыру в потолке, услышал удаляющийся топот двух пар ног. Дыру он, впрочем, увидел лишь мельком, поскольку, едва сунув руку в куртку за лазательной веревкой с намерением пуститься в погоню за нападавшими, был внезапно ослеплен ярчайшей вспышкой света. Закричав, Чип резко отвернулся и упал на пол, закрывая глаза от болезненно яркого свечения фосфорного происхождения. Прошло немало минут, прежде чем он смог хотя бы начать открывать глаза. «Что ж, — сердито подумал он, пытаясь открыть глаза и прояснить взор и выжидая, когда спадет жжение, — Айвэна и ее друзья определенно знают, как уходить от погони…» Когда жжение наконец прекратилось и осталось лишь несколько смутных раздражающих зрение пятен, Чип поднялся и посмотрел на коробку для конфет в форме сердца, безвременно погубившую красную розу, несколько отвалившихся лепестков которой торчали из-под огромной коробки, и чуть не сделавшую то же самое с ним. Чип медленно покачал головой, осознав значение всего этого, и порадовался, что достаточно быстро сообразил, что у стихотворения имеется дополнительный подтекст, предупредивший его о существовании уже приведенного в действие капкана. «Начало… и конец, — подумал он. — С жестокостью у Айвэны всё в порядке, это да, но нельзя не признать, что… она в этом плане прямо-таки поэтесса…» Еще через секунду созерцания коробки в форме сердца на лице Чипа, вопреки его воле и серьезности положения, заиграла кривая ухмылка. «Тот, кто сказал, что любовь может причинять боль, был, несомненно, прав», — подумалось ему.

Осмотрев крышку коробки, Чип не заметил ничего, содержавшего хоть что-то, что могло служить ему подсказкой. Тогда он ухватился за крышку и, зная, что что бы ни содержалось внутри, раз оно от падения на пол не сдетонировало, это вряд ли была бомба, стал аккуратно приподнимать кусок картона, пока не увидел содержимое коробки.

— Бетон? — удивленно произнес он, полностью снимая крышку, чтобы лучше разглядеть находку. Проведя пальцами по шероховатой поверхности вырезанного точно по форме коробки куска плиты, он сунул руку в коробку, чтобы достать прикрепленную к бетону подсказку. «По всему видать, выражение “каменное сердце” обрело новый смысл, — с сарказмом отметил он и мрачно продолжил мысль: — Не говоря уже о том, что это точная копия сердца Айвэны, если, конечно, она не сумасшедшая…»

Точно посередине каменного сердца была приклеена еще одна сложенная записка. Чип отклеил ее, развернул и вслух пробубнил ее содержимое себе под нос:

Подсказку дальнейшую в прошлом ищи,

с добра и зла мерой ее увяжи.

Взгляни на тех, что заполняют арену

спортивную, только тогда ты причину

поймешь, почему они низкие в кучке,

но возвышаются поодиночке.

Когда же изучишь их всех, помяни

того, кого герольдом избрали они.

В самом низу записки стояла приписка: «P.S. Чиппи, скажи, тебе хоть раз по-настоящему жгло сердце? Если нет… скоро начнет».

Мгновенно насторожившийся Чип крутнулся и бросился прочь от коробки из-под конфет, развернувшись и бросив на нее взгляд не раньше, чем между ними оказалось несколько уставленных растениями столов. Однако, выглянув из-за деревянной ножки одного из них, бурундук к своему большому удивлению обнаружил, что ничего не происходит. Насторожившись пуще прежнего, он вышел из-за ножки и окинул быстрым взглядом дыру в потолке, коробку на полу и всю окружающую обстановку, напряженно ожидая, когда за сказанным Айвэной «А» последует «Б». Тишина оглушала, все его нервы до единого трепетали от смеси страха и предвкушения. Но ничего не происходило. «Пустышка?» — с надеждой удивился он.

Вернувшись к коробке, Чип как можно тщательнее осмотрел ее из-под частичного прикрытия ближайшей ножки стола. В центре бетонного сердца он заметил ранее закрытую запиской очередную жестокую насмешку Айвэны, подобную найденной в библиотеке. На бетоне черным мелком было нарисовано маленькое сердце, окаймлявшее слова «Чип и Гайка?» И хотя сейчас был 1991 год, под именами стояла лишь зловеще знакомая цифра «’86».

— Это становится ее дежурной шуткой, — без намека на юмор пробормотал Чип, знавший, что число «восемьдесят шесть» используется в качестве сленгового выражения, означающего «резко прекратить» или «убить». Проигнорировав зловещее предзнаменование, он переключил внимание на другой элемент композиции — гораздо более тонкий контур, нанесенный желтым мелком вдоль внешней границы каменного сердца. Это была просто чуть загнутая линия, но Чип пристально всматривался в нее почти девять минут… размышляя. Затем, поглядывая вверх в поисках признаков очередной засады, он вышел из-под укрытия и быстро оборвал бока коробки из-под конфет, обнажив боковые грани каменного сердца. На них ничего не было, однако Чип, когда нырял обратно под стол, уверенно улыбался. Теперь он был убежден, что знает, где искать следующую подсказку, но сперва ему хотелось кое-что перед уходом отсюда проверить.

Чип направился к офису управляющего в противоположном конце магазина, но успел отойти от коробки из-под конфет всего лишь на несколько футов, прежде чем внезапно раздавшийся присвист заставил его резко, в мгновение ока развернуться. Он посмотрел назад… и его челюсть отвисла, а на лице отразилось величайшее удивление. На разбитой плите в виде сердца стояла невесть откуда взявшаяся и непонятно кем туда помещенная грызуньих размеров поздравительная открытка. Но это была не какая-нибудь обычная поздравительная открытка. Чип тотчас же узнал в данном конкретном сувенире открытку, которую собирался вручить Гаечке в канун следующего Рождества, поскольку знал, что этот праздник был ее любимым временем года. В этой созданной им открытке заключалось то, что он считал своей лучшей из всех возможных попыток завоевать ее сердце. Да, она знала, что нравится ему. Но как-то так вышло, что за два года совместной жизни и работы он так и не нашел подходящего случая сказать ей о подлинной глубине своих к ней чувств либо подобрать правильные слова, способные объяснить, насколько высокого он о ней мнения и насколько она ему небезразлична.

В этой открытке он, можно сказать, излил на бумагу сердце и душу, в кои-то веки сказав ей все, что о ней думает и чувствует. Что чувствует, находясь рядом с ней, или лишь мельком увидев ее, или глядя на имеющуюся у него ее фотографию, или мысленно представляя ее себе. На страницах этой открытки было изложено всё, о чем он касательно ее мечтал и желал. Он работал над этой открыткой несколько месяцев и извел множество черновиков, пока не сумел выразить всё, что хотел сказать, и пока слова не полились с поэтичным изяществом. Он считал это величайшим из всего, что когда-либо писал. Закончив ее несколько недель назад, он запер открытку на замок в секретной части штаба, где, как он знал, никто из членов команды на нее не наткнется, но это сделал кто-то другой. Чип не знал, как Айвэна нашла ее, но ей это определенно удалось и…

Бросившись вперед с выражением отчаяния на лице, Чип успел сделать не больше полудюжины шагов, когда внезапно из дыры в потолке в сторону открытки вылетела зажженная спичка. Объятый ужасом, он наблюдал за ее полетом, осознавая, что не сможет поймать ее вовремя. Еще два шага — и открытку объяло ревущее пламя, сильное благодаря пропитавшему открытку горючему химикату либо топливу. Запах легковоспламеняющегося вещества достиг ноздрей Чипа всего лишь за миг до того, слишком поздно предупредив его об ожидающей открытку участи. Ярко вспыхнув примерно на пять секунд, сильный огонь быстро погас, и останки открытки упали на плиту тонким слоем пепла.

Чип отвернулся, испытывая жгучие чувства боли и унижения. Ему потребуются месяцы, чтобы вновь создать что-либо столь идеальное, если это вообще возможно. Все душевные искания, всё труды по подбору единственно правильных слов, все эти месяцы… коту под хвост.

— Вот откуда она знала, — только и смог тихо, сердито и разочарованно пробормотать он, тоскливо скривившись. Сунув в карманы сжатые в кулак ладони, он зашагал обратно к офису управляющего, слишком расстроенный чтобы задуматься хотя бы на миг, почему в течение этого непродолжительного возгорания не сработала система пожаротушения… «Еще одно очко в твою, Айвэна, пользу, — угрожающе подумал он. — Ты не шутила, говоря о жжении в сердце…»

Войдя в офис управляющего, он забрался на стол к оставленному включенным компьютеру и перезагрузил его. Войдя в операционную систему, он с удовлетворением отметил, что его надежды оправдались и у управляющего имелся доступ к онлайновой службе. Оставалось лишь взломать код доступа. Еще каких-то семь с половиной месяцев тому назад он счел бы задачу взлома пароля неразрешимой, поскольку не был специалистом в области компьютеров и техники. С другой стороны, семь с половиной месяцев тому назад у него не было кое-чего, что было сейчас, а именно двоюродного племянника по имени Элвуд. Вскоре после того, как кузен Чипа Чет приютил, а впоследствии усыновил юного мышонка-сироту35, Спасателям понадобилось воспользоваться его услугами. Расследуя одно неотложное дело, касавшееся банды фальшивомонетчиков, Спасатели вскоре обнаружили, что им требуются услуги опытного компьютерного хакера для взлома базы данных главного компьютера ФБР, содержавшей определенную жизненно важную секретную информацию. Даже Гайка после многочисленных попыток была вынуждена признать, что это задача ей не по зубам. Вскоре после того эпизода Чип, понимая важность умения обращаться с компьютерами для их профессиональной деятельности, вновь прибег к помощи Элвуда, на сей раз в качестве инструктора, который должен был сделать Спасателей столь же технически грамотными, как и он сам, в первую очередь в искусстве взлома кодов и хакерстве. Понадобилось определенное время, но в конце концов уроки имели оглушительный успех. По сути, Элвуд научил всех членов команды большей части того, что умел сам. Сейчас вооруженный этими знаниями Чип приступил ко второму полевому практическому применению навыков с момента начала длительных тренировок много месяцев тому назад. Потратив на взлом паролей не больше минуты, он получил доступ к системе.

Воспользовавшись «мышкой», чтобы перейти от начальных экранов к электронной энциклопедии, Чип быстро отыскал нужную информацию. Запомнив найденное, он как раз собирался проверить еще кое-что перед уходом, но тут его сеанс машинного времени резко прервался возникшим в области хвоста острым и невероятно жгучим ощущением.

— Йаааааааууууу!!! — завопил бурундук, подпрыгивая от боли и протягивая руку за спину, чтобы похлопать себя по ягодицам. Коснувшись хвоста, он сильно изумился, обнаружив, что руку также стало немного печь. Продолжая стряхивать с себя жидкость, которая, судя по ощущениям, на него попала, он внезапно обратил внимание на отчетливый звук чего-то другого… шипения. Осмотревшись и увидев заструившиеся в разных местах комнаты облачка дыма, он поднял взгляд на потолочные разбрызгиватели системы пожаротушения. На его лице застыла маска ужаса, когда он понял, что происходит, увидев, как из разбрызгивателей вместо отдельных капелек полились сплошные струи… «Ловушка, — в ужасе подумал он. — Еще жжение в сердце… Кислота!» Он не ведал, как Айвэне лично или ее помощникам удалось закачать кислоту в систему пожаротушения, но одну вещь понимал предельно и болезненно четко. Если он не уберется из магазина сейчас же, то превратится в прожаренного в масле и дырявого, как швейцарский сыр, бурундука.

Схватив ближайшую 3,5-дюймовую дискету и закрыв ею голову от как раз начавшегося проливного кислотного дождя, Чип спрыгнул с пола, надеясь, что дискета продержится до тех пор, пока он не выберется из-под смертельного ливня. Ее хватило еле-еле, притом что кислота уже проела в ней множество дырочек, когда он только выбегал из офиса управляющего, а когда он взбирался по одному из напольных растений к открытому окну, дискета и вовсе распалась на части. Выпрыгнув наружу и шатаясь на узком, практически отсутствующем карнизе почти такой же ширины, как его собственные ступни, Чип задержал дыхание, стараясь не смотреть вниз с головокружительной высоты. Осторожно повернувшись, он прижался спиной к стальному каркасу окна и достал из кармана бумажный квадратик.

Бросив взгляд внутрь магазина, Чип с грустью наблюдал, как все растения в пределах видимости скоропостижно увядали и гибли под ударами жгучего врага, мелкими кусочками падая на пол. Чип знал, что ему очень повезло, что пол в магазине был посыпан впитывающим влагу песком, а не выложен плиткой. Только это спасло его ноги от сильнейших ожогов и не дало льющейся с потолка кислоте собраться в лужи, существенно затруднившие бы его побег. Бросив убиваться о судьбе растений, он расстелил развернутый листочек на карнизе и машинально, не глядя, сложил из него такой нужный сейчас самолетик. Затем, тщательно соблюдая равновесие и крепко удерживая листик, Чип повернулся и разом оттолкнулся от здания и вскочил в самолетик, так и не увидев предательскую дыру около внутреннего кармана куртки, где хранился бумажный квадратик…

Капля кислоты, медленно проевшая дырку в куртке Чипа, и попавшая на бумажку, ныне служившую ему самолетом, основательно взялась за дело. Бьющий в самолетик ветерок способствовал распространению жидкости, начавшей быстро сжигать всю бумагу на своем пути от хвостовой части и в стороны, к крыльям…

В следующий миг, заметив всё возрастающую неустойчивость самолетика, Чип обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как начинает распадаться на части подвергшееся разъедающему воздействию жидкости левое крыло. Спасатель даже ахнуть не успел, как его планер вдруг свалился в штопор и взбрыкнул разок, отправив Чипа в свободное вертикальное падение вниз головой на тротуар с высоты 59-го этажа…

Где-то в городе в глазах наблюдавшего за смертельным падением бурундука животного блеснули злые огоньки, а его губы растянулись в злорадной ухмылке от уха до уха.

Прощай, Чиппи, — зловеще прорычало оно, наблюдая с извращенным наслаждением, как Чип, крича, летит навстречу неотвратимой гибели…

Опасность может принимать самые безобидные формы…

ЧАСТЬ ПЯТАЯ36

ПОТЕХИ ЧАС


Глава 1-я из 4-х


14:20…

— Всё хорошо, Чип… возьми себя в руки! — прошептал лидер Спасателей, резко оборвав собственный крик ужаса. Чувствуя, как гулко колотится сердце, он полностью отдавал себе отчет, что паникует, причем очень сильно. Шерсть пронизал ветер, во рту было сухо, как в пустыне, желудок будто сжало прессом, а все до единого мускулы, казалось, раскрошились в кашицу. Чувствуя, как его охватывает оболванивающая паническая истерия, летящий вниз головой к земле бурундук усмехнулся и подумал: «Как сказала бы Гаечка, у нас проблемы». Сделав глубокий вдох, он загнал страх как можно глубже и встряхнулся, очищая голову от истерических настроений. «Давай же, думай! — приказал он себе. — Должен быть какой-то выход. Мне нужен план. Точнее, — исправился он, — мне нужно место для посадки. В смысле, такое, что меня не убьет! Так, хорошо, это уже кое-что. Теперь, — приказал он себе, — замедлись, чтобы выиграть время…»

Растопырив конечности, чтобы поймать как можно больше воздуха, он кивнул и, по-прежнему крепко держа свой страх в ежовых рукавицах, осторожно сунул руку в куртку за биноклем. «Теперь посмотрим, есть ли внизу что-нибудь достаточное мягкое для посадки, на что я могу нацелиться…» Плотно прижав глаза к видоискателям, Чип сморгнул вызванные неистовым давлением воздуха слезы. По мере прояснения его взора изображение земли внизу начало фокусироваться. Удерживать бинокль на месте и в фокусе вопреки бьющему в него ветру было непросто, однако, чуть помучившись, Чип всё же сумел более-менее четко рассмотреть объекты под собой.

«Воды никакой, — подумал он. — По крайней мере, достаточно глубокой для безопасного нырка…» Он посмотрел по сторонам еще раз. «Ничего достаточно мягкого для посадки… УСПОКОЙСЯ!» — вновь приказал он себе, почувствовав, что отупляющий ужас снова дает о себе знать. Чип знал, что выход существует, и не собирался сдаваться, пока не врежется в землю. «Как говорится, опера не кончается, пока не спела прима!»

— Кстати, о примах, — полуулыбнувшись, пробормотал он. — Можно попробовать приземлиться на какую-нибудь толстуху!

Ни на миг не отрывая взгляда от земли, Чип продолжал с надеждой смотреть по сторонам. «Не то… не то… х-м-м, погодите-ка… — он задержал взгляд на предмете, и в его мозгу начал созревать план. — Вот оно! Эта штука достаточно мягкая! Но как туда попасть?..»

— Х-м-м… — пробормотал он, оглядевшись и найдя то, что нужно. «Да, это подойдет, и эта идея достаточно безумна, чтобы сработать! Должна сработать, — закончил он мысль и ненадолго прервался, чтобы засунуть бинокль обратно в куртку. — Насколько я могу судить, это мой единственный шанс!»

С момента начала падения прошло лишь около дюжины секунд. Достав лазательную веревку и хлыст, Чип шустро связал их вместе, после чего, обернув связку вокруг руки, опять достал бинокль и навел его на цель полета — ближайший фонарный столб. «Надо подлететь ближе», — отметил он, прикинув расстояние между текущей точкой приземления и столбом. Наклоняя свое падающее тело из стороны в сторону, он несколько раз поочередно сманеврировал и выровнялся, ловя ветер и рассекая воздух, пока не оказался там, где нужно. «Теперь остается лишь быть наготове, — подумал он, силясь сохранять спокойствие и концентрацию сфокусированными, а нервозность — в узде. — Шанс будет только один…» Секунды пролетали быстро, как и разделявшие его и землю футы. К этому времени бинокль для наблюдения за столбом уже не требовался, он и так был достаточно близок… равно как и земля. Видя, что у него осталось всего несколько секунд, Чип вынул из кармана последний нужный для осуществления плана предмет — грызуньих размеров нож для выживания ручной работы, два дня рождения назад подаренный ему Рокфором. «Надеюсь, этот подарок поможет мне пережить этот день рождения!» — нервно подумал бурундук, зажав нож ступнями выдвинутым лезвием вниз и иронично уповая на то, что инструмент оправдает свое название ножа для выживания. Стабилизировав свой полет, он снял с руки и приготовил свернутый спасательный трос. Еще раз оценил расстояние.

— Так, хорошо… — выжидающе прошептал он, стараясь не нервничать. — Приготовились… ПОШЕЛ! — выкрикнул он, швыряя лазательную веревку вниз. Просвистев в воздухе, она обмоталась вокруг верхней перекладины столба и успела несколько раз обернуться вокруг него, прежде чем заостренный кончик «кошки» воткнулся в веревку, надежно зафиксировав ее на металлической штанге. Чип крепко ухватился за нижний толстый конец хлыста и приготовился к полету.

— ПОЕХАЛИ-И-И!!! — взлетев, закричал он, держась за хлыст изо всех сил, подвергшихся дополнительной нагрузке из-за резкой смены направления с вертикального падения на вертикальный же взлет. За счет накопленной по дороге инерции Чип подлетел над столбом, получив дополнительный импульс, в то время как веревка обернулась вокруг столба еще раз, скользнув по гладкому металлу. Вблизи верхней точки второго оборота Чип отпустил веревку, отчаянно надеясь напоследок, что он не сбился с курса к следующей цели, ближайшему торговцу хот-догами, и что эффект пращи придал ему импульс, достаточный для преодоления разделявшего их расстояния. Крепче сжав ступнями нож, он описал в воздухе дугу и в следующий миг приземлился на искомый объект — зонтик торговца хот-догами. Чип знал, что реши он приземляться на зонтик, пусть даже достаточно мягкий, то просто отскочил бы от него и, не исключено, серьезно травмировался бы при падении на землю. Поэтому он выбрал в качестве тормозного полога кое-что гораздо мягче зонта, а именно хот-доги. С учетом веса Чипа и накопленного им импульса, нож без проблем пронзил ткань зонтика, позволив Чипу влететь прямиком в резервуар для хот-догов, где он мягко, хоть и резко, приземлился на подстилку из дюжин относительно мягких сосисок. Однако у этой во всех остальных отношениях мягкой посадки имелся один недостаток, а именно жар.

— Йай! Горячо! Горячо! Горячо! Горячо-о-о-о! — завопил Спасатель, быстро подскакивая с раскаленной поверхности и в прыжке хватаясь за ближайший край резервуара. Однако, не успев выбраться из тележки, он остановился, пробормотал: «О-о…» и обернулся, вспомнив кое о чем. Шустро вскочив обратно, он потратил секунду на выкапывание из кучи хот-догов забытого ножа для выживания, затем выскочил обратно на край резервуара и, дав ножу остыть, спрятал обратно в куртку.

— В хот-догах и без того хватает опасных веществ, — иронически прокомментировал он. Оглядевшись, он понял, что ему не стоит беспокоиться о реакции торговца хот-догами на альтернативный способ использования его товара. Объяснялось это тем, что мужчина был слишком увлечен развернувшейся неподалеку кутерьмой, связанной с эвакуацией служащих и посетителей из Крэнстон-Тауэр, чье место занимали вливающиеся в здание плотным потоком пожарные и бойцы SWAT, призванные проверить реальность угрозы минирования.

Спрыгнув с тележки, Чип скривился от острого приступа боли в области ребер. Полученное в библиотеке то ли растяжение, то ли ранение все еще его беспокоило. «Что бы это ни было, оно, к счастью, не слишком стесняет движения, — отметил бурундук. — Сейчас я не могу позволить себе быть стесненным в движениях!» Ненадолго достав бинокль, Чип навел его на верхушку здания, где из окон продолжал валить дым кислотного происхождения. Испытав приступ угрызений совести, бурундук сунул увеличительный прибор обратно в карман и огляделся, но картина случившегося в универмаге еще некоторое время стояла у него перед глазами. Он вспомнил, как стоял и смотрел на увядающие и гибнущие повсюду, куда хватало глаз, в потоках кислоты растения, на их падающие на землю и растворяющиеся оболочки37, и невольно скривился от этих мыслей. «Столько живых растений… — угрюмо подумал он. — Кто или что еще пострадает или погибнет по ходу этой игры?» — спросил он себя и предался мрачным фантазиям о том, что сделает с Айвэной, когда наконец до нее доберется. Слазив на фонарный столб за хлыстом и веревкой, а затем разжившись подходящего размера листком бумаги в ближайшем банке, Чип забрался на подоконник окна на втором этаже в здании, где тот размещался. Там он придирчиво оглядел себя, вспоминая реакцию нескольких человек в вышеупомянутом банке на учуянный ими запах.

— Фу! — воскликнул он, обнюхав куртку и шерсть, и попытался при помощи шляпы отогнать ныне окутывавший его сильный запах хот-догов. — Если я вдруг окажусь в десяти футах от кошки, у нее возникнет острое желание подать меня на блюде с кислой капустой и соусом!

Несмотря на старания Чипа, вонь не желала рассеиваться, поэтому в конце концов он сдался, надел шляпу обратно на голову и, сложив из раздобытого листочка самолетик, взмыл в воздух и взял курс на следующий пункт назначения.

* * *

14:28…

Стоя на внешнем подоконнике одного из городских музеев искусств, Чип достал из куртки компактный стеклорез. Приложив его к стеклу, он вырезал себе небольшой лаз, тщательно следя за тем, чтобы не нарушить установленную на окно и вокруг него сигнализацию. «Как хорошо, что я перенял у Гаечки эту привычку, — подумал он, возвращая стеклорез в карман. — Она уже не раз пригодилась!» Немного поразмыслив над этим, Чип проскользнул в дыру с легкой усмешкой на губах. «Жаль, я еще не начал, как она, на всякий пожарный носить парашют! А ведь будь у меня парашют, — развил он мысль, проворно соскакивая с подоконника на пол, — не исключено, получил бы от того полета удовольствие!» Окинув взглядом пустынный музейный коридор, Чип мысленно вернулся к тому, что привело его сюда, и что именно он должен был найти в этом конкретном месте…

В последнем стихотворении касательно следующего пункта маршрута говорилось: «Подсказку дальнейшую в прошлом ищи, с добра и зла мерой ее увяжи. Взгляни на тех, что заполняют арену спортивную, только тогда ты причину поймешь, почему они низкие в кучке, но возвышаются поодиночке. Когда же изучишь их всех, помяни того, кого герольдом избрали они». «Этот стих выглядит достаточно незатейливым, — подумал он, прочтя это стихотворение в первый раз. — Во всяком случае, некоторые его фрагменты. Высокие люди, заполняющие спортивную арену, похожи на баскетболистов, а “избранный герольдом” означает рефери… или же могут иметься в виду бейсболисты и арбитры… — добавил он тут же. — Конечно, бейсболисты не так высоки, как баскетболисты, но Айвэна явно обожает играться словами, а понятия “большой” и “высокий” могут означать не только рост, но и легендарный статус!»

Однако, еще немного поразмыслив о психологии своей противницы, Чип отбросил эту мысль прочь. «Не, не может быть! — подумал он, нахмурившись. — Отсылка к спортсменам на стадионе слишком очевидна! Уж что я точно могу утверждать насчет Айвэны наверняка, так это что она ни в жисть не упростит игру настолько, чтобы давать “очевидные” подсказки, тем более что один раз она меня уже на этом провела38. Кроме того, — поправил он себя, — в этом случае вопрос “где?” всё равно остается открытым. Что ж, раз этот вариант я фактически исключил, что этот стих тогда означает?!»

Мысленно вернувшись к шедшему в комплекте с запиской реквизиту, Чип тщательно рассмотрел все его составляющие, будучи уверенным, что они помогут ему расшифровать эту лирическую головоломку. Сначала мысль развивалась медленно, но потом ее ход начал ускорятся, а цепочка рассуждений — удлиняться. «Айвэна явно повернута на уничтожении. Для нее это как хобби. Следовательно, готов поспорить, что, говоря “прошлое”, она имела в виду что-то погубленное или уничтоженное. В данном случае это должны быть раздавленные роза в вазе и орех в шоколадной глазури. В конце концов, сейчас к ним уже применимо лишь “прошедшее время”. Понять бы теперь, как это, черт возьми, связано с “мерой добра и зла”?» Памятуя о любви Айвэны к играм слов, бурундук тщательно перебрал в уме каждый синоним и термин, имеющий отношение к цветам, но ни один из них в стихотворение не вписывался. То же самое — с орехом и вазой. Но стоило Чипу задуматься, не упустил ли он чего из виду и вспомнить о том, что именно уничтожило все вышеперечисленные предметы, а именно — о бетонном сердце, помещенном в коробку и накрытом крышкой, как всё мгновенно встало на свои места. «Крышка! — радостно подумал он. — Чтобы достать подсказку, надо было снять с коробки крышку! Сместить ее. Сделать так, чтоб она съехала! А словосочетание “съехавшая крыша” — просторечный синоним выражения “сойти с ума”! А одно из проявлений сумасшествия — неспособность различать и мерить добро и зло! — Чип улыбнулся, довольный собственной дедукцией, и продолжил рассуждения: — Отлично, переходим к следующей части. Как увязать сумасшествие с остальными строфами?»

Перебрав множество различных метафор для описания сумасшествия и психического здоровья вообще в диапазоне от, что называется, забора до обеда, Чип начал постепенно терять самообладание, так как ему на ум не приходило ничего, хотя бы отдаленно связанного с имеющимся стихотворением. И лишь заметив крошечный изогнутый штришок, нанесенный на бетонное сердце желтым мелком, он полностью разгадал смысл послания Айвэны. В одно мгновение всё стало ясным и очевидным. «Шары! — подумал Чип, найдя, наконец, необходимую связь. — Про сумасшедших также говорят, что у них шарики за ролики заехали! Эта желтая линия — часть круга, или же “арены”, для игры в шары! Вот связь со спортом!» Последующие рассуждения были элементарны. Слово «поодиночке» означало, что речь идет об одном шарике, от которого нить рассуждений тянулась к материалам, из которых он может быть изготовлен, а одним из самых популярных таких материалов был мрамор. Под «возвышающимися» мраморными предметами могли подразумеваться либо целые здания, либо отдельные мраморные стены, либо статуи. Однако использованные в стихотворении местоимения «они», «их», а особенно «кого», позволяли исключить всё, помимо статуй.

Ответ на вопрос «где» был вполне очевиден: единственный музей в городе, имевший в коллекции статуи римских богов, в том числе одного совершенно конкретного. Чип знал, что искать надо именно римских богов, так как, принимая во внимание словесные и визуальные отсылки к сердцам, оставленные Айвэной в «Острие прогресса», слово «герольд», означавшее, среди прочего, «вестник» или «посланец», явно относилось к богу любовного влечения, а именно Купидону. И сейчас, стоя в пустом коридоре музея, Чип ощутил, как шерсть у него на загривке становится дыбом. Он не мог не признать, что догадывается, какого рода ловушка ожидает его здесь. Определив, что ему нужно отправляться в музей, бурундук понял еще кое-что. До сих пор Айвэна последовательно выбирала места, прямо ассоциировавшиеся с прошлыми делами Спасателей. Библиотека в качестве хранилища подсказки относилась к эпизоду с бывшей наставницей Фоксглав, Уинифред39. Она ведь была уборщицей в одной из местных публичных библиотек и после увольнения хотела разрушительно отомстить прежнему месту работы. «Острие прогресса» соотносилось с расследованием Спасателей в тропических лесах Южной Америки, которое вывело их на след «Короля лунатиков» Хайнриха фон Шугарботтома40, планировавшего захватить мировой рынок шоколада, используя в качестве дармовой рабочей силы загипнотизированных животных и людей. Густая растительность в универмаге вызывала явные ассоциации с каким-то тропическим лесом, а шоколадные чипсы и орех в шоколадной глазури делали связь окончательно очевидной.

И вот он находился в пустынном музее искусств, соотносившимся с давним делом Рацо Рацеватски41. Точь-в-точь как тогда, музей был закрыт, хотя сегодня был не понедельник и не праздник. Чип не знал, почему музей закрыт, так как на главном входе не было на этот счет никаких уведомлений. Может, это устроила Айвэна для пущей схожести с тем делом? А может, закрытие музея было простым совпадением? Этого Чип не ведал, но, при всей благодарности судьбе за отсутствие причин переживать за случайных невинных свидетелей, исключая разве что охранника, он очень надеялся, что сходство с тем делом не зайдет так далеко, как теоретически могло бы, чего он очень опасался. Тогда подручные Рацеватски, воспользовавшись обратным ходом увеличительного ружья профессора Нимнула, миниатюризировали весь музей целиком. Если экземпляр такого ружья попал в руки Айвэны, на Спасателях можно было со спокойной совестью ставить крест. Если ей удастся уменьшить музей с ним внутри, Чип станет столь крошечным, что уже вряд ли сможет спасти товарищей. «Впрочем, разве у меня есть выбор?» — сглотнул бурундук. Он был уверен, что подсказка, указывающая на следующий пункт его маршрута, находится в музее, а значит, вне зависимости от наличия ловушки, он должен был попытаться раздобыть ее.

Сверившись с указателями, Чип определил, куда нужно идти. Стремглав рванув по коридорам и преодолев несколько лестничных пролетов, он попал в отдел музея, где были выставлены искомые статуи. Хотя он добрался сюда без приключений, само путешествие по себе уже внушало трепет. Тихий, как склеп, и столь же слабо освещенный лишь там, куда мог проникнуть солнечный свет, музей производил неестественно зловещее впечатление. Затемненные и безмолвные коридоры действовали бурундуку на нервы, внушая ему, несмотря на отсутствие кого бы то и чего бы то ни было подозрительного в поле зрения, чувство окружения со всех сторон врагами. Но как бы ему данная конкретная тишина ни претила, он, не зная толком, радоваться этому или нет, был абсолютно уверен, что она продержится недолго.

Настороженный до готовности молниеносно отреагировать на любое движение или звук, Чип включил фонарик и прорезал лучом застоявшийся сумрак музея, поочередно освещая каждую статую в зале. В первом полном экспонатов помещении нужной ему статуи не оказалось, и он перешел в следующий зал, где вскоре обнаружил статую Купидона. Он был меньше прочих, с нацеленным в пространство натянутым луком со стрелой, а его радостное херувимоподобное лицо остро контрастировало с обуревавшими Чипа мрачными предчувствиями. Забраться и лазать по статуе оказалось делом очень сложным, поскольку скользкий мрамор не позволял бурундуку хоть сколько-нибудь устойчиво закрепиться при помощи когтей. Однако, хоть и не без ухищрений, Чип всё же исследовал, как он полагал, каждый квадратный дюйм статуи, но так и не нашел ожидаемой записки. Повинуясь инстинкту, утверждавшему, что искомая подсказка обязана иметься на скульптуре, он еще более тщательно и скрупулезно осмотрел статую, и в итоге нашел записку. Она, как оказалось, была обернута вокруг наконечника стрелы Купидона и для пущей незаметности выкрашена в такой же мраморно-серый цвет.


Глава 2-я из 4-х


Сняв записку со стрелы, Чип развернул ее и стал читать вслух, подсвечивая себе фонариком:

Аналогичный пост, а вот сезон другой.

Твой путь лежит туда. Обоснованье — за тобой.

Сунув записку в карман к остальным, Чип развернулся, уверенно улыбаясь. Еще раз обведя лучом фонаря зал, он заметил в отдалении свою следующую цель, после чего спустился с Купидона. Несколько минут, проведенных за компьютером в «Острие прогресса», пошли ему на пользу, позволив сэкономить значительное количество времени. В предоставленной онлайновой службой электронной энциклопедии он нашел перечень всевозможных римских богов, ведь к этому времени стало очевидно, что modus operandi42 Айвэны включал в себя взаимоувязывание схожих понятий. Поскольку в предыдущей подсказке она поручала ему искать статую определенного римского бога, было вполне вероятно, что и следующая подсказка будет прямо или косвенно с ней связана. Хорошо помня почерпнутый из перечня богов фактический материал, Чип встретил новое стихотворение во всеоружии. Словосочетание «аналогичный пост» было синонимом выражения «аналогичная работа», а «сезон другой» — указывало на имя его следующей цели. Основным фактором смены сезонов была температура, а с понятием температуры чаще всего ассоциировался способ ее измерения, наиболее распространенным из которых были термометры. Это-то и было его следующей целью. Единственный римский бог, выполнявший аналогичную работу гонца, «герольда». Меркурий, посланец богов, в честь которого был назван непокорный жидкий металл ртуть.

Сохраняя предельную обостренность всех чувств, чтобы засечь даже малейший намек на ловушку, Чип приблизился к намного более высокой статуе Меркурия. Внезапно у него в мозгу возникла увиденная раньше картина: замеченное на внутренней стороне одного из окон «Острия прогресса» изображение бога в крылатых сандалиях, служившее эмблемой службы доставки цветов. Чип, также «получивший» цветок, задумался, нет ли здесь какой-то нужной для его поисков связи. По итогам секундного размышления он ничего такого не обнаружил и, пожав плечами, сдал эту мысль в умозрительный архив на случай, если позже она вдруг пригодится. Стиснув зубы в молчаливом благоговейном страхе, возникшем при попытке представить, в чем будет заключаться следующий заготовленный для него Айвэной сюрприз, Чип с зажатым в зубах фонариком осторожно вскарабкался на статую и принялся искать следующую записку.

Найти ее, как и предыдущую, оказалось очень непросто, поскольку она была туго свернута и спрятана в трещине под шлемом гонца. Чип извлек ее, развернул и осветил фонариком написанное на ней сообщение. Оно гласило:

Он был очень быстр, Меркурий-гонец,

и рассекал космос, будто пловец.

Но он тоже бессилен добиться успеха,

коль известен заранее победитель забега.

Запихнув очередной листик в карман, Чип спустился со статуи и еще раз осветил зал, но на сей раз того, что искал, не обнаружил. Пройдя к следующим дверям, он обнаружил еще один зал с еще одной группой статуй, и в нескольких футах увидел ту, о которой, по его мнению, шла речь в подсказке — статую Юпитера43. «В любом случае, после личного посланца Юпитера по логике должен был бы идти сам Юпитер», — подумал бурундук, но, само собой, его выбор основывался отнюдь не только на этом соображении. Хотя последнее стихотворение было нарочно составлено так, чтобы сбить его с толку, его смысл был достаточно прозрачен. Точнее, его таковым делали новоприобретенные Чипом познания в римской мифологии. Он счел, что единственным «известным заранее победителем забега» может быть только свет, что и привело его к Юпитеру — римскому богу дневного света и повелителю молний. В подтверждение его мыслей секундной давности луч фонарика осветил зловещую фигуру Юпитера в позе для удара и с зажатой в правой ладони молнией, которую бог изготовился метать, подобно дротику.

Тщательно обыскав статую, Чип, как и в прошлые разы, нашел записку, спрятанную, подобно двум предыдущим, в трещине за высеченной из мрамора короткой бородой, «росшей» из подбородка Юпитера. Осветив записку фонариком, Спасатель прочел:

Сей лидер, что правил умом и огнем,

Известен как лорд и как сир, и при нём

найдешь ты, коль стих этот мой разгадаешь,

подсказку, на которую столь уповаешь.

— Какого?.. — выпалил Чип, хмуро разглядывая сообщение. — Это не говорит мне ни о чем! Единственным «лордом» или же «лидером» богов у римлян был сам Юпитер, и именно о нем идет речь в этой записке. Но как она может привести меня к другой… эй, стоп, секунду! — перебил он самого себя, задержав взгляд на двух словах в тексте. «Опять Айвэна использует двойные значения, — подумал он, ушло ухмыляясь и качая головой. — Слово “сир” означает не только “монарх” либо “правитель”, но еще и “отец”… а “уповать” означает “полагаться твердо, непоколебимо, сильно”! Итак, следующая остановка, — сказал он себе, пряча записку в карман, — сын Юпитера!» Съехав по резному мрамору на пол, Чип осмотрел остальные статуи в зале и заметил нужную в дальнем углу и практически противоположном от его нынешнего местоположения конце комнаты.

Как показалось Чипу, статуя Геркулеса была больше других исследованных им ранее статуй. Поза героя была простой, однако жизненной, с покоящейся наготове на плече дубиной. В результате тщательных поисков Чип нашел записку, спрятанную, как и предыдущие три, очень грамотно — глубоко в складке каменного одеяния, перекинутого через руку статуи. Однако не успел Чип вынуть ее, осветить и прочесть хоть слово, как неожиданно для себя самого зевнул неудержимо и так сильно, что все мускулы в теле задрожали. Последовавшее за этим рефлексом слабое ощущение усталости бурундука не удивило. Напротив, после всех сегодняшних смертельных опасностей и непрестанной беготни казалось странным, что он не устал гораздо сильнее. Пожалуй, решил он, постоянное ежесекундное беспокойство о безопасности друзей попросту не давало ему возможности задуматься о собственной усталости. Это, однако, не имело значения. Каким бы усталым он ни был сейчас или станет потом, он обязан закончить поиски вовремя. Либо успех, либо героическая смерть.

Запихнув записку в карман, Чип съехал по статуе к ее каменным ступням. Сев на холодный гладкий мрамор и с благодарственным вздохом расслабив ноги, он вынул записку из кармана и не удержался от скептической улыбки, читая довольно-таки причудливое сообщение…

* * *

Поиски не прекращались. После инцидента с РэмДейлом прошло около сорока пяти минут, но, несмотря на одолевавшие их усталость и голод, четверка Спасателей упорно продолжала разыскивать друга. Все они постоянно задавались одним и тем же вопросом, а именно: хватит ли им времени, чтобы найти Чипа и выбраться отсюда. А по окончании осмотра длинного смежного коридора, где произошел поединок Гайки и Дейла, одна из поисковых бригад сделала архипоразительное открытие.

— Нет, ну вы только взгляните на это! — озираясь, удивленно воскликнул Рокфор, в то время как Вжик просто застыл на месте от изумления. Они как раз вошли в первую комнату в следующем коридоре, несмотря на старательно поддерживаемый боевой дух ожидая обнаружить очередное темное, холодное и пустое помещение. Эту же комнату, однако, можно было назвать какой угодно, но только не такой.

— Что вы нашли, Рокки? — в следующий миг раздался за спиной у австралийца голос Гайки, вместе с Дейлом вошедшей в комнату. Они как раз входили в этот коридор, когда услышали комментарий Рокфора, и тут же прибежали посмотреть, чем он был вызван.

— Игрушки, — чудным тоном произнес Рокфор, даже не глянув в их сторону.

— Игрушки? — хором переспросили Дейл и Гайка, чьи глаза еще только начинали привыкать к свету в комнате. Подняв глаза, они убедились, что комната и впрямь была заполнена тем, что назвал Рокфор. Игрушками. Точнее, плюшевыми игрушками. Судя по всему, они находились в чем-то вроде обширной комнаты для собраний, оборудованной длинным столом для совещаний. Вдоль стен по всему периметру комнаты тянулись три полки, до отказа забитые плюшевыми игрушками всевозможных типов и размеров, от собак и кошек до более экзотичных животных вроде обезьян и пингвинов.

Это еще что такое? — изумленно выдохнула Гайка, постигнув увиденное.

— Должно быть, мы на какой-то игрушечной фабрике, — задумчиво пропищал Вжик.

— Но зачем оставлять здесь все эти игрушки? — спросил Дейл. — В смысле, большая часть здания выглядит убранной подчистую. Как будто народ переехал.

— Может, переехали не все. А может, их сюда принес кое-кто другой, — заметил Рокфор.

— Айвэна? — поинтересовался Вжик.

— Именно, дружище, — пророкотал силач.

— Но зачем? — пискнул самый маленький Спасатель. Рокфор как раз хотел ответить, что не ведает, чем их враг могла руководствоваться, как вдруг Дейл выкрикнул хорошо знакомое всем по прошлому делу имя.

— Эй! Абба-Дабба! За мной! — махнув друзьям рукой, он сорвался с места.

— Где?! — выпалили Рокфор, Гайка и Вжик, мигом насторожившиеся и лихорадочно оглядываясь в поисках обезьяны-вора44.

Нигде, — тут же сказал Дейл, мотая головой, и добавил, встревожено указывая вперед: — Взгляните на зверей. Среди них полно медведей!

— Ты прав, Дейл! — воодушевленно воскликнула Гайка, разглядывая плюшевых мишек. — А поскольку Айвэна не раз хвасталась, насколько хорошо знает наши дела…

— …Она могла спрятать Чиппера в одном из этих медведей, как тот мошенник из луна-парка прятал Абба-Даббу в своих медведях, чтобы, когда его клиенты принесут «приз» домой, эта дрянная макака их ограбила! — добавил Рокфор. — Ты молоток, парень! Вперед!!

После того, как Рокфор, Дейл и Гайка забрались на полки при помощи одного из стоявших вокруг стола для совещаний кресел на колесиках, четверка принялась разрывать попадающихся на пути плюшевых мишек в полной уверенности, что находится на верном пути. Однако, когда по прошествии многих минут распаривания швов и разбрасывания набивки по всей комнате все медведи были проверены, Чипа, к огромному разочарованию друзей, в них не обнаружилось.

— Черт возьми! — изможденно выдохнул Рокфор, когда последний мишка оказался пустым. — Я был абсолютно уверен, что мы найдем Чипа в одной из этих куч тряпья!

— Я тоже, — вздохнул Вжик. — Но мы не нашли ни Чипа, ни каких-либо ловушек… может, эти игрушки всё-таки не Айвэна оставила.

— Думаю, это сделала именно она, — убежденно произнесла Гайка. — Чтобы замедлить нас еще сильнее.

Остальные помолчали, обдумывая ее слова.

— Похоже на правду, дорогая, — согласился Рокфор. — Однако, сугубо на всякий случай, почему бы вам с Дейлом не перейти в следующую комнату, пока мы с Вжиком будем проверять остальные чучела?

Кивнув, Гайка и Дейл спустились с полок на кресло и поспешили к дверям.

— Будьте начеку, ребята! — прежде чем приступить к совместной с Вжиком работе, обеспокоенно крикнул им вслед Рокфор, размышляя над сказанным Гайкой. «Чтобы замедлить нас еще сильнее… Интересно, сколько у нас еще времени?» — с содроганием спросил он самого себя. Пока он размышлял над этим леденящим душу вопросом, кое-кого другого, о чьей пугающей близости к ним Спасатели не подозревали, занимали иные мысли. «Даже если они будут начеку, Рокки, им это не поможет, — с кривой ухмылкой думала Айвэна. — Им грозит лишь то, что у них в головах… и прямо под рукой!»

Войдя в комнату на противоположной стороне коридора, Гайка и Дейл вновь остановились, разглядывая открывшееся их глазам зрелище. Они снова находились в комнате для совещаний, опять-таки забитой игрушками, однако на сей раз чуть более разнообразными. Стульев не было, зато всю комнату, в том числе пространство под столом, занимала своего рода игровая площадка. Она представляла собой скопление городских ландшафтов, полей битв и командных бункеров из множества различных коллекций пластиковых миниатюр. Тут и там виднелись силуэты фигурок, поставлявшихся в комплекте с соответствующими сценариями и расставленных в эффектных позах, создававших впечатление их боев друг с другом. Добавляли загадочности пейзажу разбросанные по полу и прямо-таки небрежно разложенные на и около батальных сцен гораздо более примитивные игрушки. Эти разномастные деревянные, костяные и металлические игрушки кустарной работы явно пришли из земель и эпох, когда детям в голову не приходило играться с технологиями и войнами. Простые вещи вроде славянских деревянных кукол-матрешек, деревянных самолетиков, обручей от бочек и воздушных змеев, и всё это густо перемешано с намного более страшными экзоскелетными боевыми роботами и вооруженными пулеметами и лазерами солдатами. Мягко говоря, любопытное зрелище. Наконец, как и в той комнате, где остались Рокфор и Вжик, здесь были плюшевые игрушки, сваленные кучками в темных углах комнаты, но на сей раз это были исключительно плюшевые мишки.

— Похоже, мы обыскали еще не всех мишек, — пытаясь скрыть нотки усталости в голосе, с надеждой вздохнула Гайка, направляясь к ним.

— Погоди, Гаечка, — остановил ее Дейл, кладя руку ей на плечо, и указал на сложенные из конструкторов военные объекты. — Во многих из этих макетов есть пустоты и тайники. Айвэна могла засунуть Чипа в один из них. Почему бы нам не разделиться? Ты проверь плюшевых мишек, а я проверю конструкторы.

Гайка на секунду задумалась над его словами, после чего несколько обеспокоенно посмотрела на него.

— Хорошо, Дейл, но только будь осторожен. Кто его знает, что еще может быть в этих тайниках. Это же идеальные места для ловушек!

— Я буду осторожен, — пообещал Дейл, беря ее ладони в свои и поглаживая их пальцами. — Ты тоже будь осторожна.

Развернувшись, он слегка улыбнулся самому себе и вполголоса запел сочиненную экспромтом песенку:

— «Айвэна-Айвэна, украла меня, ай-на-на-на. Айвэна-Айвэна, ух, отпусти меня, Айвэна-Айвэна…»

Бросив взгляд на Гайку, он увидел, что та разглядывает его через плечо с прищуром и кривой ухмылкой. Улыбнувшись и пожав плечами, мол, ничего не могу с собой поделать, Дейл развернулся и продолжил путь. Гайка секунду смотрела вслед шагающему к комплексам литых металлических конструкторов другу, после чего развернулась и направилась к плюшевым зверям.

«Забудь, что я сказала, — подумала она. — Всё это место — одна сплошная ловушка… готовая в любой момент взлететь на воздух…» Содрогнувшись при этом ужасном напоминании, мышка вернулась к работе.

Переходя от одного игрового набора к другому, Дейл для начала осматривал отпускные двери и скрывавшиеся за ними тайники, расположение которых помнил. «Хорошо, что я так много смотрю телевизор, — улыбнулся он самому себе, — и помню наизусть рекламы этих штуковин!» Пригнувшись, чтобы пройти сквозь чернильно-черный альков на противоположную сторону как раз осматриваемого им военного бункера, Дейл быстро добрался до места, где, как безошибочно подсказала ему память, находилась раздвижная дверца. Однако прежде, чем попробовать открыть ее, бурундук бросил быстрый взгляд назад, на затененный силуэт переходящей от одного плюшевого мишки к другому Гайки. Его желудок нервно сжался, когда он прикинул расстояние между ними, поскольку Дейл точно знал, что если кто и должен беречься, так это она. «Со мной и Рокки Айвэна уже повеселилась, — думал он, — значит, следующей жертвой будет либо Вжик, либо ты, Гаечка…» Ему страшно не хотелось настолько отдаляться от нее, но она была права, в очередной ненужный раз напоминая, что у них мало времени, а Чип до сих пор не найден… С глубоким вздохом бурундук вынудил себя немного успокоиться и превозмочь тревогу и вновь повернулся к большой изогнутой панели, решив, что если кто из них и может позаботиться о себе, так это Гайка. Предусмотрительно встав сбоку от панели, Дейл схватился за ручку и с силой потянул, сдвинув дверцу и… ничего не обнаружив. Никакой капкан не сработал. Осторожно заглянув, а затем и войдя в комнатку, чтобы получше всё рассмотреть, Дейл не обнаружил ничего нового. Совсем ничего. «Что ж, — подумал он, чеша голову и выходя из комнатки, — идем дальше…»

Обыск тайников, ходов, подземелий, экзоскелетных роботов и прочих подобных мест проходил быстро, поскольку ни в одном из них ничего, чего не было бы в предыдущих, не обнаруживалось. Присматривая за Гайкой всякий раз, когда она находилась в его поле зрения, Дейл столь же внимательно смотрел по сторонам. Хотя плотно окружавшие его фигуры определенно выглядели как статичные безжизненные солдатики, он знал, что при столь тусклом освещении ничего нельзя утверждать наверняка, тем более, что ему не раз и не два казалось… что одна из фигур к нему подкрадывается. Это очень нехорошее ощущение вынуждало его постоянно рывками оглядываться. Войдя в один из последних неизученных наборов, Дейл удивленно вскинул брови, мгновенно узнав расставленные фигурки и окружающие их декорации. «Люди-Зет! — восхищенно подумал он, окидывая фигурки быстрым взглядом. — Великие ребята! Комиксы и видеоигры о них — лучшие!.. После Человека-Шандараха, само собой!» Войдя на полигон, бурундук благоговейно и завистливо огляделся. «Эх, коллекционируй я фигурки, этим набором точно разжился бы одним из первых! Впрочем, он всё равно не влез бы в штаб!» — ухмыльнувшись, закончил он мысль.

Набор представлял собой уменьшенный до двух с половиной футов в высоту макет огромного трехэтажного особняка, где жили и тренировались Люди-Зет, команда супергероев-мутантов. Продвигаясь по особняку, Дейл тщательно осматривал тайники и закрытые помещения, в том числе «зал отработки действий в опасных средах», не содержавший, к большому облегчению Дейла, ничего опасного для него, однако Чипа не содержавший также. Последним пунктом маршрута была скрывавшаяся за «бронированной» дверью «Оружейная». Тщательный осмотр комнаты ничего не дал, однако, уже собравшись уходить, Дейл остановился и стал разглядывать кое-что доселе незамеченное. Перед компьютерным терминалом сидела в инвалидной коляске фигурка Профессора Зета, телепата и основателя команды Людей-Зет. На голове у него был надет шлем со странного вида антенной, который Дейл также узнал и вспомнил, что он называется «Пси-сканнером». «Что ж, хоть этот шлем игрушечный и пластиковый, он всё равно не даст врагу меня вырубить, — подумал бурундук, аккуратно потирая шишку на затылке, которой разжился ранее45. — По крайней мере, будет не так больно! Посмотрим, подойдет ли он мне!» Снятый с фигурки головной убор подошел к почти такого же размера голове бурундука практически идеально. Натянув шлем, Дейл повернулся, чтобы уходить. «Надо поскорей вернуться и проверить, как там Гае…»

— Ухмммм! — Дейл даже мысль закончить не успел, поскольку из только что надетого им на голову металлического колпака с громким шипением вырвался непахнущий газ, резко погрузивший его в бессознательное состояние, и мир вокруг заволокло чернотой.

— Я знаю о твоей команде не только то, что связано с вашими делами, — ухмыляясь, игриво произнесла Айвэна, вошедшая как раз в тот момент, когда Дейл, будто тряпичная кукла, рухнул на пол.


Глава 3-я из 4-х


Распарывавшая швы и вонзавшая когти в набивку очередного плюшевого мишки Гайка была настроена решительно. Стиснув зубы, она гнала прочь любые намеки на начавшее сгущаться на задворках ее сознания отчаяние. Она не оставит надежду. Она себе не позволит. «Все битвы на пятьдесят процентов выигрываются в уме, — трезвым тоном напомнила она себе, еще раз позвав Чипа по имени. — Если мы не будем уверены, что можем победить эту ведьму, то вряд ли ее победим. Нельзя позволять ей сломить нас!»

Мышка еле слышно вздохнула. Этот плюшевый мишка также оказался пуст. Она повернулась к следующему и едва только задумалась, как там Дейл и не нашел ли он чего-нибудь, как вдруг кое-что произошло. Комната огласилась чередой глухих взрывоподобных «Бумс!»-ов. Резко повернув голову на звук, мышка тут же увидела, как самый большой игровой набор в комнате — какой-то особняк — разваливается на части и рушится на пол.

— Дейл?! — нерешительно спросила она вслух, внезапно озаботившись его местонахождением. Она со всех ног бросилась к руинам кукольного домика, но тут же ахнула, увидев, что открылось под ним. В том месте, где раньше находилась центральная и самая высокая часть дома, сейчас возвышалась длинная монолитообразная обсидиановая башня. С ее верхушки свисала привязанная чем-то вроде сбруи фигура в темном костюме и полностью скрывавшей лицо маске, из которых торчали уходившие в опорную платформу провода. «Чип?» — мелькнула мысль у мышки, не имевшей возможности видеть лицо висевшей ничком фигуры.

Затем без какого-либо предупреждения за спиной у Гайки вспыхнул напугавший ее яркий свет. Она резко развернулась в ту сторону… и увидела экран с изображением Дейла, лежащего без сознания в той же позе, ничком, что и свисающая в сбруе с платформы фигура.

ДЕЙЛ!!! — закричала изобретательница, порывисто переводя взгляд со светящегося экрана на фигуру на платформе и обратно. Догадавшись, в чем дело, она бросилась вперед, запрыгнула на башню и со скоростью охватывающего дерево пламени лесного пожара начала взбираться вверх по торчащим из башенки тонким металлическим штырям.

— На твоем месте я бы этого не делала, — раздался из динамика на потолке мягкий голос Айвэны. Гайка на миг остановилась и посмотрела на динамик, будто воочию видя хитрую ухмылку своего врага. Затем ее лицо вновь ожесточилось решимостью, и она, отвернувшись от динамика, продолжила восхождение.

— Только тронь его, и он умрет! — предупредительно прорычала Айвэна тоном, которым не шутят. Услышав это, Гайка тут же замерла. — Впрочем, — голос Айвэны снова сделался мягким и даже каким-то легкомысленным, словно она подбадривала Гайку, — если хочешь, лезь дальше. Не исключено, что ты тоже погибнешь от напряжения, которое я могу подать на этот костюм, и в итоге двумя Спасателями-участниками моей игры станет меньше. О, и строго между нами гениями… без тебя… у Вжика, Рокфора и Чипа будет столько же шансов выбраться отсюда, как у снежка — не растаять в Сахаре!

Гайка чуть посветлела лицом и тут же задумчиво нахмурилась, оценивая все аспекты заявления Айвэны.

— Так значит, Чип всё-таки жив, — объявила она, словно переиграв Айвэну в ее же игру.

— Упс! Это что же я, проговорилась? — протяжно и печально воскликнула Айвэна, чей тон недвусмысленно намекал, что она сказала именно то, что хотела сказать. Что она могла лгать. — Что ж, верь в то, что считаешь истинным. Мне по барабану. Сейчас значение имеют только твой следующий ход, моя дорогая… и мой.

Гайка посмотрела на динамик с непроницаемым выражением лица.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросила она тоном того, кому нужны ответы… и немедленно.

— Мы с ним сыграем в одну небольшую, но особенную игру, один на один. Если он выживет, я отпущу его, и он продолжит поиски вместе с вами.

Гайка содрогнулась.

— Игру какого рода?

— Я с радостью отвечу, — по-дружески сообщила Айвэна неизменно радостным и насмешливым тоном, — но сперва советую слезть с башни, пока я не подала напряжение на нее тоже.

Шокированная угрозой неминуемой гибели, Гайка инстинктивно разжала руки и упала вниз, приземлившись на ноги одновременно с треском забегавших по металлическим штырям и кое-где даже видимых невооруженным глазом разрядов. Гайка отступила на пару шагов с заметным даже в тусклом свете отчаянием на лице. Рокфор и Вжик, секундами ранее ворвавшиеся в комнату, заслышав самый первый крик Гайки, молча подошли и встали рядом с ней с аналогичными выражениями на лицах. Ощутив их присутствие, мышка бросила на них исполненный крайней обеспокоенности за здоровье Дейла взгляд.

— Что это на нем такое напялено? — спросил австралиец.

— Какой-то костюм виртуальной реальности. Но я без понятия, для чего он Айвэне, — ответила Гайка. Толком не зная, что делать или говорить, с беспокойством наблюдавший за Дейлом на платформе Рокфор сжал кулаки.

— В двух других комнатах, где мы побывали, обстановка точно такая же, — сообщил Гайке Вжик. — Не думаю, что Дейлу удалось бы избежать повторного попадания в ловушку… Такое впечатление, что Айвэна точно знала, как до него добраться.

— Очень точно подмечено, Вжик! — полупоздравительным унизительным тоном похвалила его Айвэна, и герои услышали негромкие хлопки аплодисментов. — А сейчас, дабы более не мучить вас вопросом, зачем я всех вас здесь собрала, прошу обратить внимание на экран на стене позади вас… Однажды, — продолжила она зловещим шепотом, и поворачивающиеся в указанном направлении Спасатели чуть ли не физически ощутили ее хищную улыбку, — Дейл изображал супергероя46… Посмотрим, насколько хорошо он помнит, что для этого требуется.

* * *

— Просыпайся, Дейл, приближается твой звездный час! — услышал бурундук воззвавший из черноты голос. С трудом продрав глаза, Дейл обнаружил такую же черноту, хотя ощущал наличие света.

— Не тяни резину, Дейл! — раздался тот же голос. — У нас обоих очень мало времени!

Сев, бурундук огляделся, чтобы понять, где он. Выяснилось, что он находится в чем-то наподобие довольно-таки большой комнаты без дверей и окон. Даже наличие стен и потолка вызывало сомнения, поскольку всё вокруг и над Спасателем было совершенно черным, и утверждать что-либо конкретное насчет геометрических форм было невозможно. Единственным элементом комнаты, дававшим хоть какое-то представление о ее размерах, был пол, служивший источником ощущаемого Дейлом света. Обозначенная узловыми точками плоскость была расчерчена желтой люминесцентной сеткой, придававшей пространству некоторую форму и позволявшей Дейлу видеть находившуюся в нескольких футах от него фигуру. Фигурой этой, что удивительно, была Фоксглав. Что еще удивительней, она сидела на стуле кинорежиссера и на голове носила режиссерский же берет.

— Я, должно быть, всё еще сплю, — озадаченно пробормотал Дейл.

— Нет, Дейл, не спишь, — сказало тело Фоксглав голосом Айвэны и сощурилось со зловещей веселостью. — Очень надеюсь, что ты проснулся полностью. Не хочу, чтобы ты пропустил приготовленный мной для тебя маленький сюрприз.

АЙВЭНА?! — изумленно взвизгнул Дейл, уже полностью пришедший в себя и узнавший ее голос.

— Молодец, бурундучок, возьми с полки пирожок! — саркастически улыбнулась Айвэна.

— Что это за место? Где я? — нервно спросил Дейл.

— Это, Дейл, очень продвинутая версия виртуальной реальности, — пояснила Айвэна. — Я пригласила тебя сюда посмотреть парочку телешоу.

— Чего? — не понял Дейл, захваченный странным комментарием врасплох.

— Да ну, Дейл, брось, — искоса посмотрела на него Айвэна. — Все знают, как ты обожаешь смотреть телевизор, — она ненадолго умолкла и угрожающе сощурилась. — А эти шоу, — зловещим голосом продолжила она, указывая жестом на черноту по одну из сторон от сетчатого пола, — стоят смерти!

— Какие шоу? Что ты имеешь в… — начал было Дейл, но слова тут же застряли у него в горле. Из тьмы, на которую указывала Айвэна, вдруг возник большой занявший почти полстены киноэкран. Но не появление экрана как таковое заставило его умолкнуть, а внезапно появившиеся на нем картины. Картины его прошлого. Когда он, будучи ребенком, жил с родителями в государственном лесопарке. Бередящее душу навязчивое воспоминание о трагедии, случившейся на его глазах с его кузиной Натали, его ближайшим другом до встречи с Чипом… на свою беду встретившейся с ястребом. Именно это послужило основанием переезда его семьи подальше от родного леса в городской парк в другом штате. Родители надеялись, что это поможет ему забыть об этом. Эпизод был недолгим, но точность деталей вплоть до изображения самого Дейла и выражений лиц, внушала суеверный страх. Это было подобно путешествию в прошлое. Оно проняло Дейла до глубин души, заставив его разум всколыхнуться от печали и шока, вызванных этим резким и ярким напоминанием. Сморгнув горькие слезы, бурундук в ярости повернулся к Айвэне.

— Ну как, понравился тебе небольшой экскурс в прошлое? — буравя его сверкающими глазами, без обиняков поинтересовалась Айвэна и не спеша перекинула ноги «Фоксглав» через подлокотник стула.

Как ты это сделала?! — зарычал на изображение летуньи Дейл. — Как ты узнала об этом?!

— Да ну, Дейл, брось, — Айвэна игриво улыбнулась. — Истинные художницы никогда не раскрывают своих методов! И раз уж мы заговорили об искусстве, предыдущее шоу было лишь аперитивом! — она вновь зловеще ухмыльнулась. — Следующим идет основное блюдо!

Когда на экране возникло изображение Гайки, Дейл в страхе повернулся к нему, надеясь, что ошибается насчет смысла слов Айвэны. Но он не ошибался.

— Эти кадры сняты скрытыми камерами наблюдения, всё это время постоянно следившими за вашей командой, — будничным тоном постилась в объяснения Айвэна. — Возможно, тебе будет небезынтересно узнать, что дорогая и милая твоему сердцу Гаечка получила свое, пытаясь спасти тебя. О, как я могла забыть предупредить ее об электроде, встроенном в платформу, к которой крепилось твое тело… — мелодраматично продекламировала она с выражением притворной грусти, закрыв глаза рукой. — Я ведь могла спасти бедную девочку от болезненной гибели…

— ГАЕЧКА!!! — ахнув от ужаса, закричал Дейл, шокированный изображением на экране.

— Рокфор, как ни прискорбно, также закончил жизнь весьма неприглядным способом. Точнее, — добавила Айвэна, задумчиво подняв глаза к потолку, — весьма кошачьим способом.

В такт ее разглагольствованиям картинка на экране резко сменилась изображением оборачивающегося на крики Гайки Рокфора. Он выбежал из комнаты, где находился, в коридор и внезапно провалился в замаскированный люк в полу. В течение нескольких последующих секунд из дыры доносился кошачий визг и крики австралийца, а после… лишь тишина.

— Рокки! — сдавленно прохрипел Дейл, которому стиснуло горло. — Нет!!

— Понятия не имею, откуда там взялся этот люк, — сказала Айвэна, с деланным недоумением глядя на экран. — Ох-ох-ох. Что же касается Вжика, похоже, виною его липкой передряги стал незваный гость…

Экран показал, как Вжик, уже влетавший в ловчую яму на помощь Рокфору, не успел заметить брошенную в него сверху прядь паутины, обвившую его и утащившую в непроницаемую тень под потолком. Камера повернулась вверх, показав зрителям помощника Уинифред, тарантула Лу, плотно обвившего Вжика паутиной и хищно облизывающегося в предвкушении пиршества. Заметив камеру, паук быстро залепил ее объектив затемнившим изображение комком паутины. После этого были слышны лишь истошные крики Вжика и довольный приглушенный смех.

— О, есть ли на свете хоть одно защищенное от проникновения место?! — театрально сокрушалась Айвэна.

«Вжик!» — только и смог подумать Дейл, лишенный из-за тугого кома в горле способности говорить.

— Помнится, ты хотел доказательств смерти Чипа… — продолжила Айвэна. Изображение на стене вновь сменилось, и Дейлу стоило огромных усилий поднять глаза и рассмотреть освещенный таким же тусклым светом, как и остальное здание, водогрейный котел или что-то вроде того. Его лучший друг лежал без движенья на груде металла с навеки широко открытыми глазами и застывшим на лице выражением потрясения и боли. — Я с удовольствием расскажу тебе, как это случилось, Дейл. Интересует?

Дейл то ли не захотел, то ли не смог ответить. Он был в силах лишь потрясенно смотреть полными слез глазами на экран.

— Похоже, Дейл, ты — единственный оставшийся, — с хитрым прищуром сообщила Айвэна. — Ну, то есть, — добавила она, опустив взгляд на свое виртуальное тело и задумчиво пощипывая клочок шерстки, — помимо Фоксглав.

— При чем здесь Фокси?! — подавив всхлип, требовательно спросил сиплым шепотом Дейл. — Она тоже где-то здесь?

— Не-е-ет, пока еще нет, — игриво ответила Айвэна. — Но она вскоре присоединится к тебе и твоим друзьям, — она сделала паузу, как будто размышляя. — Просто мне хотелось сперва поиграть с исходным составом Спасателей. Кстати, Дейл, — с издевкой продолжила она, — я понимаю, каким беспомощным ты себя ощущал, видя, что происходит с твоими друзьями, но вот что любопытно: смотря воспроизведение происшествия с твоей кузиной, ты ощущал себя столь же беспомощным? А представляя себе, что произойдет с тобой и Фоксглав? А?

Дейл не отвечал, но ощущал на себе ее насмешливый взгляд. Наконец по прошествии нескольких секунд он повернулся к Айвэне. Слезы уже не текли. В горле начал зарождаться низкий глубокий рык, а черты лица — складываться в выражение слепой ярости. Рык стремительно перерос в разъяренный, взбешенный боевой клич, и Дейл рванулся вперед, выставив когти. Прыгнув, он выбросил перед собой руки, метя пальцами в шею фальшивой Фоксглав. Но прежде, чем он сумел дотянуться до двойника своей напарницы, изображение Фокси отскочило на сиденье стула, а уже оттуда подпрыгнуло и описало сальто над головой бурундука за миг до того, как оказаться в пределах его досягаемости. Не имевший возможности затормозить Дейл врезался в стул и упал на пол с унизительным стуком.

Ну же, Дейл! — вставая, услышал он раздавшийся у него за спиной произнесенный нараспев упрек Айвэны. — Ты определенно способен на большее! Неужели ты, вложивший столько фантазии в стремление быть супергероем, не способен придумать более оригинальный способ победить меня?

Развернувшись лицом к Айвэне, Дейл одарил ее убийственным взглядом, но пересилил порыв броситься на нее еще раз, вместо этого смертоносно прорычав:

— Будь я всё еще Резиновой Лентой, я б тебе такую оригинальность устроил! Ты б у меня пожалела, что на свет родилась!

— Так чего же ты ждешь? — ухмыльнулась Айвэна. — Ведь, по сути, именно это я и имела в виду, — заметив на лице Дейла некоторую растерянность, которую бурундук силился скрыть, Айвэна, будто жалея его, покачала головой и продолжила: — В конце концов, Дейл, это виртуальная реальность. Если я могу стать Фоксглав, ты тоже можешь стать кем угодно. Поэтому-то я и вызываю тебе на поединок суперспособностей до победного конца. Стань Резиновой Лентой или Человеком-Шандарахом, или любым другим супергероем на твой выбор. Победишь — и не только отомстишь за друзей, но и спасешь от аналогичной участи себя и Фоксглав, — она выдержала театральную паузу, пристально рассматривая бурундука с пронизывающей до костей улыбкой, и объявила с оттенком любопытства: — Проверим, насколько сильно твое воображение. Как думаешь, оно достаточно сильное, чтобы одолеть меня?

Внезапно изображение Фоксглав рассеялось, сменившись изображением «Дейла» в костюме Ртути47, которое сходу воспользовалось изумлением настоящего Дейла, застав того врасплох. Мгновенно с невероятной скоростью преодолев расстояние между ними, Айвэна без усилий взяла Дейла за ворот рубашки и метнула через всю комнату в одну из невидимых стен. У отскочившего от стены и бесформенной кучей упавшего на пол Спасателя аж искры из глаз посыпались, и он, скривившись от боли, начал поспешно вставать, чтобы вновь встретиться с Айвэной лицом к лицу.

— Ох-ох-ох! — простонал он, подумав без тени юмора: «Похоже, эта стенка не такая уж и виртуальная!» Размышляя, действительно ли описанный Айвэной прием сработает, Дейл сконцентрировался и практически сразу же обнаружил, что его тело и одежда преобразились, сделав его Человеком-Шандарахом. Не тратя времени на восхищение по поводу того, как много значит для него осуществление одного из его самых сокровенных желаний, Дейл двинулся вперед, думая, помимо стратегии, лишь о том, что сейчас сражается за своих друзей, нынешних и прошлых.

За пределами мира виртуальной реальности Вжик, Рокфор и Гайка с растущим беспокойством следили за видеоэкраном, на котором как раз началась трансляция жаркой схватки между Айвэной и Дейлом. Зрелище Дейла, дерущегося с самим собой, очень напоминало встречу бурундука с ДиТиЗом и его сородичами-инопланетянами с Флибблброкса48. Они сами были более чем живы, но в отношении шансов на выживание Дейла испытывали некоторые сомнения.

— Не слушай ее, Дейл! Мы в порядке! Она хочет тебя обмануть! — заорала Гайка, обращаясь к платформе, но безрезультатно. Было очевидно, что ВР-шлем на голове у Дейла не позволял ему ее услышать. Глядя на экран, мышка быстро перебрала в уме возможные варианты своих и ее друзей действий. Можно было попытаться извлечь Дейла из ВР-костюма и сбруи, но это было чревато поражением его и того, кто до него дотронется, электрическим током. С другой стороны, если они ничего не предпримут, имелся риск поражения Дела в виртуальном бою. Мышка была более чем уверена в умении Дейла вести такой бой, учитывая его обширные знания о супергероях, но в то же время Айвэна, создавшая эту программу и знавшая в ней все ходы и выходы, имела явное преимущество. Также актуальным оставался вопрос, не будет ли «виртуальная» смерть иметь реальных последствий для физического тела Дейла…

Мышка покачала головой и отвернулась от экрана. «Гайка, речь идет об Айвэне, — одернула она саму себя, не позволив себе по обыкновению слишком увлечься размышлениями. — Можно поспорить на что угодно, что она нашла способ сделать “виртуальную” смерть очень даже реальной и постоянной…» Перехватив брошенные на нее взгляды Рокфора и Вжика, Гайка зашагала среди игровых наборов, призывно кликнув через плечо:

— Надо попытаться вытащить его оттуда! Вжик, лети сюда и помоги мне отыскать что-нибудь резиновое, что изолирует нас от электричества. Рокки, стой здесь и держи нас в курсе, как он там, — с этими словами Гайка и прилетевший ей на подмогу Вжик приступили к поискам.

Битва между Айвэной и Дейлом шла с переменным успехом и постоянной сменой суперспособностей уже почти четыре минуты. Хотя силы нельзя было назвать неравными, чаша весов всё же начала потихоньку склоняться в пользу Айвэны. Дейл сумел провести несколько хороших ударов, но ему никак не удавалось продолжать нажим дольше нескольких секунд, чтобы сохранить преимущество за собой, так как уже в следующий миг он оказывался в роли защищающегося. Он перебрал все суперспособности, какие знал, атакуя Айвэну всеми способами, какие только могли прийти в голову. Он атаковал ее сверхсилой. Он нападал на нее сверхскоростными приемами. Он пытался пробить ее защиту при помощи плазменных лучей, лазеров из глаз и самого разного оружия и атак из энергетического кольца, способного создать любое мыслимое оружие. Он пытался сломить ее сопротивление, вырастая до гигантских размеров; пробовал просочиться сквозь ее защиту, неимоверно уменьшаясь; применял всевозможные смеси и комбинации всех этих способностей. Однако, как и прежде, успешно нанеся один-два удара, он оказывался неспособен удержать преимущество. Айвэна, казалось, точно знала, как уклониться и парировать любую суперспособность или их комбинацию, какую Дейл только мог придумать, и находила ответы на его приемы практически сразу же, как только он начинал их применять.

Прошло еще две минуты, и хотя битва всё еще продолжалась, Дейл обнаружил, что напряжение ожесточенной схватки начинает его утомлять и ослаблять. Айвэна же выглядела более-менее свежей.

— Ты вновь разочаровываешь меня, Дейл, — сказала она, воспользовавшись Золотой Стрелой, чтобы пробить зеленый экзоскелетный боевой скафандр, созданный Дейлом при помощи энергетического кольца. Вскрикнув от боли в пронзенном стрелой плече, бурундук утратил сосредоточенность на скафандре, из-за чего защитный панцирь исчез, сделав его уязвимым для еще более болезненных силовых лучей из рук «Дейла». — Я рассчитывала, что ты окажешься более достойным соперником. Если продолжишь в том же духе, ни за что ничего не добьешься, — улыбнулась Айвэна, и усилившиеся лучи опять впечатали Спасателя в стену.

Хотя Дейл отчаянно стремился отомстить за смерть товарищей, сейчас его гнала вперед другая, даже более мощная сила — его мысли и переживания о судьбе Фоксглав. Всё то время, пока он с друзьями пребывал в этом капкане Айвэны, он часто обнаруживал, что думает о ней и задается вопросом, увидит ли ее когда-нибудь еще раз. Учитывая, что он столько времени считал себя влюбленным исключительно в Гаечку, когда эти мысли возникли у него в первый раз, он ощутил некоторое замешательство. Да, они с Фоксглав сходили пару раз в кино, но он никогда не считал это «свиданиями» как таковыми (к вящему влюбленному разочарованию Фоксглав). К этому времени он уже свыкся с периодическими проявлениями флирта со стороны летуньи, но всегда тщательно оставлял их без ответа, одновременно стараясь не ранить ее чувств. Да, он был к ней неравнодушен, возможно, даже любил ее, как друга, однако ввиду надежд в конечном счете завоевать сердце Гаечки у него и мысли не возникало насчет романтических отношений с летучей мышкой. Сиречь, до того, как он очутился здесь, ибо на его памяти это был первый раз и первое место со времен встречи с Фоксглав, когда он был далеко не оптимистичен в оценке своих шансов вернуться с задания живым.


Глава 4-я из 4-х


Уже вскоре после того, как несколько часов назад Дейл один-единственный раз задумался о своих чувствах к Гаечке, его мысли начала всё больше и больше занимать Фоксглав. С того первого момента, начав всё чаще и чаще думать о ней и о том, увидит ли он ее снова, бурундук также начал осознавать, какие именно чувства к ней испытывает. Он уже любил ее не просто как друга. Теперь он был в этом уверен. Он понял это еще до того, как очутился в этом комиксовом кошмаре и стал свидетелем смерти большинства друзей. Однако, хоть Дейл и не успел ни признаться Гаечке в своих чувствах, ни спасти ее от гибели от рук Айвэны, одно он знал определенно. А именно: пока он жив, он сделает всё в его силах и даже, если это поможет, пожертвует жизнью, чтобы уберечь Фоксглав от зла. «Я не могу позволить Айвэне забрать и ее тоже!» — постоянно напоминал он себе. Мысли о том, что будет с Фоксглав в случае его поражения, заставили его отбросить усталость и пересилить головокружение. Разъяренный, он вскочил на ноги и ринулся в атаку с удвоенной энергией.

Прошло еще две минуты. Битва стала еще более жаркой, и после неимоверных усилий Дейл обнаружил, что, вопреки силе воли, уже с большим трудом выдерживает напряжение. Беспощадная схватка его практически полностью вымотала. Айвэна также проявляла признаки усталости, но далеко не такой сильной, какую испытывал Дейл. Неспособный более активно проводить какие-либо атаки и с трудом обороняющийся бурундук отчаянно уповал на спасительное чудо или удачу. Но ничего такого не произошло, и стоило Айвэне нащупать в обороне Дейла уязвимое место, как она тут же сполна им воспользовалась. Подлетев от удара, Спасатель беспомощно рухнул на пол, в результате падения утратив последние крупицы сил. Ощущая, что запас выносливости исчерпан, Дейл был не способен сгенерировать какую-либо защиту. Всё, на что жестоко избитый грызун был способен, это встать на колени.

— Занимательная получилась битва, Дейл, — сказала Айвэна, расслабленно наблюдавшая за его попытками оправиться из противоположного конца комнаты. — Я, правда, ожидала несколько большего, но всё равно было интересно. Однако, — весело продолжила она, вновь оборачиваясь Фоксглав в режиссерском берете, — пришла пора прощаться. В качестве подарка я решила убить тебя точно так же, как и Гаечку — электричеством. Ты погибнешь так, как чуть не погиб Люк Скайстокер в «Возвращении краснобая». Итак, — она озорно улыбнулась, — «достойный финиш»!

С этими словами «Фоксглав» вытянула перед собой крылья, и из кончиков ее пальцев заструились заключившие Дейла в смертельные электрические объятия потоки молний, заставив бурундука закричать и забиться под пульсирующими ударами.

Услышав истошные вопли Рокфора, извещающие о происходящем на экране, Гайка и Вжик вскинули головы, посмотрели на платформу и увидели, как тело Дейла судорожно бьется в сбруе под ударами электрошока.

— Она устроила ему электрический стул! — закричал Вжик. Отбросив осторожность, он рванулся к платформе и потянулся к одному из проводов, соединявших ВР-костюм с металлической платформой, к которой крепилась сбруя. Он собирался выдернуть из костюма все провода, но так и не смог привести свой план в исполнение из-за электрического разряда, пронзившего его и поразившего все до единого нервы в его тельце. Отфутболенный ударом от платформы Вжик бесчувственной тушкой рухнул в ладони, подставленные бросившимся ловить его Рокфором. Убедившись, что Вжик полностью оглушен, но живой, Рокфор взглянул на платформу, после чего в смятении повернулся к Гайке…

— Нет нужды заканчивать это так быстро, — сказала Айвэна, на секунду прервав атаку. Дейл встретил передышку вздохом облегчения и перекатился на бок, стеная от боли. — Хорошую смерть надо растягивать, — с вожделением пояснила Айвэна и с секундным интервалом выпустила три двухсекундных разряда. — Это делает ее гораздо более памятной.

«Это не может закончиться так! — лихорадочно соображал лежащий на полу и практически неспособный двигаться Дейл, извиваясь от причиняемой электрическими разрядами боли. — Я не могу допустить, чтобы Фокси стала следующей мишенью Айвэны! Не могу! Я должен что-нибудь придумать! Я не смогу помочь Фокси, если погибну, но что я могу сделать? Долго я так не протяну!.. Я беспомощен, и она знает об этом! Я… погодите-ка, — понял он, — Ну, конечно! Теперь если б только…»

Додумать мысль Дейл, однако, не успел, будучи вынужден вновь пресмыкаться от боли под очередным мощным градом молний. Прервавшись на мгновение, дабы еще раз насладиться его мучениями, Айвэна почти что разочарованно нахмурилась, видя, что Дейл начал неудержимо трястись практически столь же сильно и судорожно, как под ударами молний.

— Агония, — пробормотала она, неспешно приближаясь к нему. — Я надеялась, что веселье продлится чуточку дольше, но, полагаю, всё хорошее должно когда-нибудь заканчиваться.

Подняв на нее остекленевший от шока взгляд, Дейл прошептал что-то одними губами и вновь застонал от боли, продолжая трястись.

— Ты что-то сказал, Дейл? — спросила Айвэна, вставая рядом с ним на колени, чтобы лучше слышать.

— Я… н-не… позволю тебе… причинить зло… Ф-Ф-Фоксглав, — прошептал бурундук, переворачиваясь на бок и неуверенно, с затуманенным взором, протягивая руку к горлу «Фоксглав». Однако его рука, не преодолев и половины расстояния, вместо удушения безвольно упала на ее бедро. Его остекленевшие глаза раскрылись еще шире, а дыхание стало прерывистым и учащенным. Айвэна с интересом наблюдала за ним около минуты до тех пор, пока с губ Дейла не сорвался протяжный леденящий душу вздох. Его глаза закатились, голова стукнулась об пол, и он, перестав дышать, замер наконец без движенья.

— И как ты собрался это сделать, Дейл? — улыбнувшись, Айвэна издала смешок. — Твой призрак будет меня преследовать?

Она поднялась, засмеялась… и получила в упор полновесный энергетический удар в грудь, заставивший ее со скоростью метеора пролететь через всю комнату и врезаться в стену. Однако, в отличие от Дейла, она не отскочила и не упала на пол, поскольку Дейл не сводил с нее луча, целиком вжимая кричащую в агонии противницу в стену. Выиграв при помощи «сцены смерти» достаточно времени, чтобы немного оправиться, Дейл тут же вскочил на колени, ни на секунду не снижая интенсивности атаки. Прижатая лучом «Фоксглав» корчилась от боли и пыталась отбиваться, но безуспешно. Дейл полностью контролировал ситуацию.

— Это тебе за Спасателей! — прорычал он, увеличивая мощь атаки настолько, насколько позволяла сила мысли. По его расчетам, конец Айвэны при сохранении концентрации виртуальной энергии был делом нескольких секунд. Однако он получил то, что считал желанным, совершенно неожиданно — прямо у него на глазах тело не прекращавшей кричать «Фоксглав» полностью распалось. Вздохнув и грузно осев на пол, вымотанный напряженными усилиями Дейл прекратил энергетическую атаку и снова расплакался.

— Это было за вас, ребята, — благоговейно произнес он, воздев глаза к черноте над головой, где могло находиться небо. «Я любил вас всех», — подумал он, скорбно повесив голову и ощущая тяжесть в груди. Потом глубоко вздохнул и огляделся.

— Так, хорошо, — в следующий миг произнес он, — и как, черт побери, мне выбраться отсюда?

Будто услышав вопрос, комната внезапно задергалась и замерцала, утрачивая «реальность», и всё вокруг стало черным. Следующим, что осознал бурундук, был резкий переход к тусклому освещению комнаты с игрушками, где он оказался, и смеющееся лицо снявшего с него шлем виртуальной реальности Рокфора. В первый момент у Дейла от неверия отвисла челюсть, но практически сразу его лицо расплылось в неимоверно радостной, чуть ли не глупой улыбке.

— Рокки! — воскликнул он, вопреки сопротивлению натянутых кабелей и сбруи обнимая друга руками за шею. — Ты живой!

— Я тоже рад тебя видеть, дружище! — эмоционально ответил Рокфор, отвечая на объятия бурундука своими и тут же несильно отстраняя его. — Но я не единственный, кто по-прежнему жив. Повиси секундочку спокойно, сейчас мы тебя вытащим из этой штуковины.

При этих словах австралийца Дейл осмотрелся по сторонам и увидел стоящих сбоку от него Гайку и Вжика. Онемев от радости, он, тем не менее, не перестал радостно улыбаться и, исполняя их просьбу, не шевелился, пока друзья общими усилиями шустро снимали с него ВР-костюм и помогали выбраться из сбруи. Едва освободившись, бурундук обнял Гайку и Вжика медвежьей хваткой, попутно пытаясь снова обрести дар речи.

— Но?! Как?! Я видел!.. Она показала мне!.. Как вы?! — лепетал он, пытаясь вопреки практически истерической эйфории составить связное предложение.

— Начнем с того, что мы вообще не подвергались никакой опасности, — ответила Гайка, вместе со Вжиком отвечая на объятья Дейла равными по чувственности объятиями и также безумно радуясь его спасению. — Это всё было каким-то видеофокусом, чтобы деморализовать тебя на время поединка.

— Но, похоже, вышло всё наоборот, а, парень? — ухмыльнулся бурундуку Рокфор. — Ты эту ведьму так отделал, что аж клочки по закоулочкам пошли!

— Но как вы узнали, что там происходит? — поинтересовался Дейл. В ответ Рокфор привлек его внимание к теперь уже темному видеоэкрану на дальней стене.

— У нас были места у ринга, парень! Ты этой своей сценой смерти заставил наши сердца прямо-таки кровью обливаться! — Рокфор ухмыльнулся. — В следующий раз попытайся дело до такого не доводить!

— Вы видели всё, что там происходило? — спросил Дейл, которого интересовал один конкретный момент.

— Угу, — ответил Рокфор пониженным до серьезности тоном.

— Нам очень жаль твою кузину, Дейл! — провозгласила Гайка, посмотрев на него с искренним сопереживанием. Она знала, каково это — терять того, кого любишь, и прекрасно понимала, почему Дейл никогда не рассказывал им об этом трагическом эпизоде своей биографии. Хотя они все были друг другу семьей, есть вещи, о которых просто не хочется разговаривать. В конце концов, подумалось мышке, она сама еще ни разу не упомянула о том, как погиб ее отец…

— Кстати, Дейл! — в надежде разрядить становившуюся всё более и более угрюмой обстановку, вступил в разговор Вжик и поинтересовался с ухмылкой: — Как ты додумался так победить ее? Подсмотрел в каком-то ночном шоу или вроде того?

— Не-а, — Дейл скромно пожал плечами. — И Айвэна, и я понимали, что я беспомощен. Вот я и подумал, что смогу выиграть немного времени, притворившись чуть более беспомощным, чем ей казалось, и это сработало.

— И это был архиотличный план, дружище! — похвалил Рокфор. — Готов поспорить, она не ожидала, что против нее используют ее же любимое оружие — притворство!

Гайка улыбнулась и игриво дотронулась указательным пальцем до носа Дейла.

— Не переживай насчет РэмДейла, — негромко рассмеявшись, сказала она, — пусть окружающие переживают о том, как им тебя не разозлить!

Спасатели рассмеялись этой шутке, но их веселье было резко прервано донесшимся из динамиков на потолке негромкими аплодисментами.

— Как оригинально! — неприкрыто веселым и несколько глубокомысленным тоном произнесла Айвэна. — Бурундук с повадками поссума!49 Похоже, я недооценила тебя, Дейл! Спасибо, что доказал мою неправоту и доставил мне удовольствие, сыграв в эту особенную игру. В итоге вопреки моим ожиданиям она оказалась отнюдь не напрасной тратой времени!

«Особенную игру…» — подумал Дейл и, вспомнив и постигнув символизм окружающих их кукольных домиков и игровых наборов, произнес вслух:

— Баффи50.

— Молодец, Дейл, — ответила Айвэна. — С каждым разом ты впечатляешь меня всё сильнее.

— Раз уж ты настолько впечатлена, — взбешенно вскричал бурундук, — как насчет отпустить нас? Я победил тебя в твоей дурацкой дуэли! Игра окончена!

— Позволь мне, дорогой Дейл, ответить цитатой: «Ничто не закончено, пока не закончено», — бесхитростно поведала Айвэна. — А сейчас, опять-таки, цитируя выражение, должное быть тебе прекрасно знакомым, «можете перейти на следующий уровень».

При этих словах платформа башни под ногами Спасателей открылась, отправив их в неожиданный полет вниз во тьму. Бешено скользя по трубе, аналогичной приведшей их на только что покинутый этаж, Рокфор сгруппировался, заранее зная, что последует далее. Как и в прошлый раз, при влете головой вперед в комнату, куда вела труба, ему пришлось описать полусальто назад. После не менее неуклюжей, чем в прошлый раз, посадки, он медленно поднялся на ноги и кисло подумал: «Эта штука хуже, чем цирковой номер с человеком-пушечным ядром! В цирке хотя бы сетка имеется!»

— Парень, ты как? — спросил он, обернувшись и увидев поднявшегося на ноги и отряхивающегося от пыли Дейла.

— Порядок, — ответил тот.

— Гаечка? Вжик? — позвал Рокфор, пытаясь разглядеть товарищей в полумраке комнаты.

Ответа не было.

— Гаечка? Вжик? — повторил зов австралиец, на сей раз обеспокоенней. Мышка не отозвалась, а вот Вжик появился, вылетев из трубы и затормозив прямо перед лицом силача.

— Рокки! — воскликнул он. — Гайка пропала!

— Пропала?! — хором вскричали Рокфор и Дейл. Вжик яростно закивал.

— Я увидел, как вы выпали из трубы, но когда Гайка не появилась, я полетел обратно, чтобы найти ее, — он пожал плечами с выражением обеспокоенности на лице. — Я не нашел никаких ответвлений, куда она могла бы свалиться! Она пропала!

— За мной! Будем надеяться, она всё еще на этом этаже. Надо отыскать ее как можно скорее! — встревожено крикнул Рокфор, бегом бросаясь к двери. «Гаечка, дорогая, — в отчаянии мысленно воззвал он, приступая вместе с Дейлом и Вжиком к лихорадочным поискам, — где бы ты ни была, прошу, будь осторожна… Ты — следующая на очереди у Айвэны!»

Поднявшись с пола, Гайка быстро огляделась, пытаясь обнаружить остальных.

— Дейл?! Рокфор?! Вжик?! — позвала она. По истечении множества напряженных секунд, посвященных осмотру затемненной комнаты, мышка поняла, что каким-то образом остальные сюда не попали. Тогда она посмотрела на динамики под потолком и сердито спросила: — Что ты с ними сделала?!

— О… они где-то здесь, — будничным тоном сообщила Айвэна. — Почему бы тебе не пойти поискать их? Не исключено, что они на этом же этаже.

Изо всех сил сдерживая нарастающий гнев, Гайка воздержалась от продолжения беседы и вышла из комнаты. Остановившись за порогом, она внимательно прислушалась, не раздаются ли где голоса зовущих ее друзей, но ее уши ничего не уловили.

— Вжик?! Дейл?! Рокфор?! — позвала она во весь голос. Ответа по-прежнему не было. Внезапно ее ушей достиг приглушенный звук, словно кто-то пытался что-то сказать или прокричать сквозь кляп.

— Чип? — позвала она и осторожно двинулась вперед, прекрасно понимая, что эти звуки могут быть приманкой. Звуки не стихали и в конце концов привели мышку к большой и массивной двустворчатой двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы между створками могла протиснуться мышь. Постоянно оглядываясь, Гайка заглянула в двери и тихо ахнула, заметив кое-что, лежавшее на полу на самом пределе видимости. Это была шляпа Чипа. Осторожно протиснувшись в двери и внимательно озираясь в поисках возможных ловушек, Гайка подошла к шляпе и подняла ее. Да, заключила она, внимательно изучив шляпу и уловив источаемый ее фетром запах, это была именно шляпа Чипа. Приглушенный звук раздался снова, и Гайка по его громкости определила, что его источник должен находиться неподалеку.

— О, Чип, где же ты? — настойчиво позвала она, еле сдерживая радость по поводу того, что хотя бы один элемент этой жестокой игры подошел к концу. — Где… — еще раз позвала она, но осеклась, когда ее привыкшие к освещению глаза внезапно разглядели то, что находилось перед ней, и, уронив шляпу, потрясенно закричала: — О… БОЖЕ… МОЙ!!!

Порой самое сложное — принять решение…

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ51

БРЕМЯ ВЫБОРА


Глава 1-я из 5-и

Шляпа лежала у ног Гайки, но мышка даже не заметила, что уронила ее. Чипа нигде не было видно. Внезапно где-то под потолком комнаты последовательно вспыхнули несколько ярких ксеноновых ламп, на миг частично ослепив ее. По мере привыкания глаз изобретательницы к свету то, что прежде она лишь начала различать в полумраке, стало пугающе, ужасающе видимым.

— Приветствую тебя, дорогая моя Гаечка, — почти что ласково проворковал голос Айвэны из динамиков наверху. — Добро пожаловать домой.

Но Гайка по-прежнему стояла неподвижно, рассматривая открывшееся ее глазам зрелище и силясь сподобиться хоть на одну какую-нибудь мысль.

— Ну? — чуть подождав, еще раз проворковала из динамиков Айвэна, на сей раз с нажимом и явственно различимыми в голосе нотках любопытства. — Как тебе? Нравится? Я столько сил потратила на то, чтоб обустроить всё это специально ради тебя.

О, нет, — еле слышно прошептала Гайка, у которой душа ушла в пятки. Она не верила своим глазам.

Перед ней на дюжину футов вглубь комнаты, оказавшейся огромным складским помещением, действительно простиралось то, что Айвэна по праву назвала «домом». Это действительно был дом. По крайней мере, его часть. Часть старого дома Гайки, если быть точным, устроенного в списанном бомбардировщике на свалке близ аэропорта. Именно его имела в виду Айвэна, воссоздавшая, впрочем, его отнюдь не самую любимую мышкой часть. По правде говоря, из всех связанных с прежним жилищем воспоминаний эта его часть была самой ее нелюбимой даже несмотря на то, что она сама ее построила. Речь шла о полосе ловушек, обустроенной ею возле кабины самолета для отпугивания докучливых коммивояжеров, посещавших ее дом после смерти ее отца. Она включала практически не поддающееся подсчету множество ловушек, как безвредных, так и смертоносных, от простейших вроде утяжеленных сетей и присоскометов до смертельного полюса диапазона, представленного огнеметами, полноразмерным человеческим сейфом, шаром-бабой для сноса зданий и парой топоров, а также гарпунами, мечами, дротиками и разномастными ножами. Она превратила в ловушки всё, кроме кухонной раковины, которой всё еще пользовалась сама. Хотя этот метод отпугивания казался безумно чрезмерным, он определенно сработал, более чем поспособствовав удовлетворению ее желания побыть одной. Никто не осмеливался пересечь включавшее ловушки «минное поле» вплоть до того судьбоносного дня, когда к ней наведались Рокфор, Вжик, Чип и Дейл52.

Здесь, насколько могла судить Гайка, были представлены все имевшиеся в самолете ловушки. Однако эта внушавшая страх и трепет полоса препятствий не шла ни в какое сравнение с тем, что открылось взору мышки на ее противоположном конце. На вздымавшейся из «минного поля» высокой платформе, как и в кабине самолета, размещались еще две ловушки. Но не такие, как те, куда угодили, став ее легкой добычей, Чип, Дейл, Рокки и Вжик, и которые, похоже, были единственными не воссозданными Айвэной. Их место заняли две ловушки, отличавшиеся от всех остальных тем, что их, во-первых, в жизни не было в полосе, созданной Гайкой, а во-вторых, в них уже кто-то попался. Правая из установленных на платформе ловушек состояла из высоко подвешенного к потолку шара-бабы. Прямо под ним, на платформе, нервно глядя на мышку из отбрасываемой упомянутым шаром тени, лежал на спине грызун, удерживаемый на месте охватывавшими его руки тяжелыми скобами. Этим грызуном был Спарки, хороший знакомый Гайки, с которым она повстречалась в ходе одного дела, к которому оказался причастен профессор Нимнул53. Даже после переезда Спарки в МТИ для совместного с его напарником Дзынем участия в лабораторных экспериментах, они с Гайкой часто переписывались и всё это время поддерживали довольно-таки близкие отношения. Слева на той же платформе, примерно в футе от Спарки, стояла другая ловушка. Она состояла из очень глубокого окунательного бака мышиных размеров, аналогичного используемому в аттракционах, где участникам предлагается попасть в цель мячом, чтобы сбросить сидящего на подпружиненной платформе в воду. Эта самая платформа была занята еще более ужасным, чем находящийся в смертельной опасности Спарки, предметом. Это был… гроб. Перед стоящим на нем надгробием висела лупа, позволявшая Гайке издалека прочесть высеченное на нем имя. Согласно ему, в гробу находился… ее покойный отец, Гиго Хэкренч. По всему выходило, что последнее пристанище ее отца, прежде мирно покоившегося подле красивейшего дерева неподалеку от аэропорта, теперь лежало здесь, на этой платформе, словно какой-то комедиант с деревенской ярмарки.

— Что… — не сводя глаз с платформы, начала Гайка близким к шепоту голосом, с каждым произнесенным словом становившимся громче, пока не превратился в яростное высокое крещендо, — …ты… НАДЕЛАЛА?!!! — закричала она, с силой сжав вытянутые по швам руки в кулаки, при этом на ее лице отразилась гремучая смесь шокированного изумления, болезненной горечи и бешеной ярости.

— Тс! Тс! Тс! Успокойся, дорогая моя Гаечка! — умиротворяющее произнесла Айвэна. — У меня были все основания для создания этого непритязательного стенда, — выдержав короткую паузу, она продолжила: — Все они связаны с причиной, по которой я вообще тебя сюда привела, ибо я сделала это не просто так, а чтобы предложить тебе несколько вариантов на выбор. Надеюсь, нам удастся заключить небольшое деловое соглашение.

У не поверившей своим ушам Гайки отвисла челюсть. Она испытала еще более глубокое, чем считанные секунды назад, потрясение. Скептически посмотрев на динамики, испускавшие отдававшийся эхом от стен голос Айвэны, мышка ответила с неприкрытым раздражением, подчеркивая каждое слово указыванием на конкретную улику.

— Ты осквернила могилу моего отца, собираешься раздавить в лепешку одного из моих близких друзей, уже успела, не исключено, убить Чипа, часами мучила и истязала нас… и теперь предлагаешь мне ЗАКЛЮЧИТЬ С ТОБОЙ СДЕЛКУ?!

— Именно, — без затей ответила Айвэна. Сбитая с толку ее будничным тоном Гайка моргнула, глядя на динамик. «Она сумасшедшая!» — подумала изобретательница, качая головой. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула, призывая мысли к порядку. Поразмыслив пару секунд, она начала успокаиваться. Спарки взглядом умолял ее о помощи, но Гайка понимала, что может лишь стоять на месте. Она знала, что если ее ловушки от торговцев были воссозданы точно, она сможет преодолеть их, по сути, без проблем. Хотя она покинула свой старый дом сравнительно давно, расположение спусковых механизмов помнила по-прежнему прекрасно. Однако, зная о склонности Айвэны к беспощадности, Гайка понимала, что если, не выслушав ее «предложение», просто бросится через минное поле, чтобы выручить Спарки и своего отца, Айвэна просто возьмет и приведет ловушки в действие. Вздохнув, она повесила голову.

— Что всё это значит? — спросила она с нотками отвращения и усталости в голосе, указывая на ловушки, после чего, подняв шляпу Чипа, добавила: — И что ты сотворила с Чипом? Он где-то здесь?

— Позволь мне объяснить, — продолжила Айвэна. — Как видишь, я воссоздала твои ловушки от торговцев, используя те самые предметы, которые забрала из твоего старого дома-самолета.

— И что с того? — пожав плечами, спросила Гайка.

— Что с того?! — изумленно вскричала Айвэна. — Ты хоть понимаешь, насколько гениальна? Общая схема и большая часть орудий выбраны блестяще! Даже я вряд ли смогла бы построить что-нибудь получше, если бы…

— К чему ты клонишь?! — резко и ожесточенно перебила ее Гайка. Ей не нравилось, что Айвэна ставит ее на одну ступеньку с собой, пусть даже в плане искусности. Потрясенная, она стояла и смотрела на широкий ассортимент смертоносных предметов, которые сама же превратила в ловушки, словно видела их впервые в жизни, дивясь и недоумевая, насколько психически здоровой была, когда сооружала всё это. Разумеется, ее желание построить эту полосу ловушек основывалось в первую очередь на…

— Я в курсе, что изначально у тебя были очень хорошие основания построить всё это, Гаечка, — сказала Айвэна, чей голос снова стал зловещим и глумливым. — Ты построила их, так как…

— Не надо об этом! — моментально напрягшись, рявкнула Гайка. — И так очевидно, что тебе всё известно, поэтому, пожалуйста, не будем об этом, — тут же добавила она с явственно ощутимой болью в голосе и подумала с содроганием: «Она точно знает, какие кнопки нажимать…»

— Будешь следить за своим языком, и тогда я, возможно, буду следить за своим, — ядовито заметила Айвэна. — Не люблю, когда меня перебивают, особенно при проявлении мною щедрости.

«Спокойствие, Гайка! Спокойствие!» — мысленно повторила несколько раз Гайка, борясь с желанием съязвить в ответ на заявление Айвэны касательно «щедрости».

— Как я уже говорила, Гаечка, — продолжила Айвэна, — меня восхищают твои творения. Ты изобретаешь с отчетливым вкусом, особенно когда речь идет об оружии. Помнишь твою атаку на Буль-Буля и его подручных из Культа Колы? Изобретенное тобой тогда оружие было очень изящным!

— …Спасибо, — пробормотала Гайка, ощущая во рту неприятный привкус. Она не знала, что еще сказать, и подавила порыв еще раз приказать Айвэне переходить прямо к делу.

— На здоровье, — любезно произнесла Айвэна. — Поэтому, в знак признания твоего творческого таланта, я хочу сделать тебе предложение. Выслушаешь его?

«Не думаю, что у меня есть выбор!» — прокомментировала про себя Гайка, а вслух сказала:

— У меня вопрос.

— Да?

— Если ты всё это время планировала сделать мне это предложение, то почему заманила меня и всех остальных в тот аквариум с ледяной водой? Если бы я утонула, тебе б не удалось привести меня сюда.

Айвэна подняла ее на смех.

— О, Гаечка, дорогая моя, — сказала она тоном разговаривающего со студентом преподавателя, — ты и впрямь недооцениваешь свои способности! Вопреки тому, что я тогда сказала, та ледяная ванна была предназначена сугубо для того, чтобы гарантированно полностью разбудить тебя и твоих товарищей в преддверии игры. Я знала, что ты найдешь единственный оставленный мной выход. В конце концов, ты гений, как и я.

«С чего бы мне так хотелось выругать себя последними словами? — иронично подумала Гайка, испытывая аналогичное отвращение к хвастовству Айвэны. Она вздохнула про себя, а ее сердце сжалось от боли при взгляде на продолжавшего отчаянно смотреть на нее Спарки. — Заодно бы и покончили с этим…» Она понимала, что что бы Айвэна ей ни предложила, это будет очень неприятно.

— Так что же за «выбор» ты хочешь мне предложить? — опасливо поинтересовалась она.

— На самом деле — предельно простой. В обмен на беспрепятственный выход из здания и возвращение твоего отца и Спарки на места в целости и сохранности тебе надо всего лишь заманить в темноте своих друзей в эту комнату… и сделать так, чтобы ловушки их истребили. Я же со своей стороны помогу тебе не пасть жертвой ловушек самой.

— Что?! — вскричала Гайка, снова отказываясь верить своим ушам.

— В итоге бомба так или иначе прикончит всех вас, — с оттенком скуки в голосе продолжала Айвэна, словно не почувствовав сквозившего в выкрике изобретательницы неверия, — поскольку вам ни за что не удастся найти Чипа и выбраться отсюда за отведенное время. Это невозможно. Но есть одно «но» — такая смерть не несет в себе ни капли оригинальности и, опять-таки, изящества. Если же твои друзья примут смерть от тех же самых твоих самодельных ловушек, которых в прошлый раз едва избежали… О! Вот это будет по-настоящему изящно! Ирония будет такой, что пальчики оближешь! Как полный оборот круга истории. Неужто, дорогая моя Гаечка, ты не понимаешь? — голос Айвэны понизился до горлового шепота, звучавшего так, словно она пыталась искусить юную изобретательницу. — Я видела, как ты начинаешь действовать, если разгневать тебя по-настоящему. Помнишь Буль-Буля54? А Малыша Тадеуша55? А всех остальных? Я видела, сколь беспощадной ты можешь быть! А эти ловушки? Они говорят мне, что ты склонна к насилию не намного меньше меня! Почему бы тебе сейчас не применить этот талант на практике? Спаси себя, своего любимого усопшего папу и Спарки!

— Ты спятила! — закричала Гайка, больше не заботясь о том, что огорчительное для нее может сказать Айвэна. — Я никогда не брошу друзей и не совершу ничего, что может причинить им боль, а тем более убить! Они стали мне столь же родны, как был отец!

— Брось, Гаечка, — примирительно произнесла Айвэна всё тем же искушающим тоном. — Лучше спастись самой, чем сгинуть вместе со всеми, ибо выйти отсюда практически невозможно.

— Нет ничего невозможного! — выкрикнула Гайка. — Помимо того, что я точно знаю, что ни за что не смогу быть уверенной в выполнении тобой своей части сделки, хотя это отнюдь не означает, что я допускаю саму мысль о принятии такого предложения, я на самом деле не верю, что там действительно мой отец! Ты уже обманывала нас при помощи переодевания, так что это наверняка просто пустая деревянная коробка! Да, она выглядит точь-в-точь как гроб, который я сделала для своего отца, и да, надгробие тоже как у него, но оно тоже фальшивое! — еще во время той паузы, выдержанной для приведения мыслей в порядок, Гайка вспомнила о том, как Айвэна обвела их вокруг пальца, загримировав кого-то под Дезире Де Люре, а позже — нарядив врагом Дейла. Это привело ее к выводу о «гробе ее отца». А вот со Спарки было сложнее, поскольку мышка не могла обосновать, зачем Айвэне подвергать смертельной опасности кого-либо, кроме настоящего Спарки.

— Хорошо, — после сердитого и нетерпеливого вздоха ответила Айвэна. — Ты приняла решение и сделала первый свой выбор, а значит, настал черед делать второй. А именно: кого тебе, возможно, удастся спасти? — спросила она леденяще холодным и мрачным голосом.

Возможно? — переспросила Гайка, словно слова Айвэны застали ее врасплох, и перевела взгляд с динамиков на платформу.

— У этих ловушек двойное назначение. Раз ты не хочешь отправлять друзей преодолевать их… тебе придется преодолеть их самой, — пояснила Айвэна. — У тебя будет ровно десять секунд, чтобы пройти их и достичь платформы… если выживешь, — она выдержала многозначительную паузу. — Даже если тебе удастся забраться на платформу прежде, чем я запущу ловушки, скрытый в ней датчик давления активирует их автоматически. У тебя будет время на спасение только одного из них. Я знаю, Гаечка, — заметила Айвэна голосом, похожим на смертоносный рокот надвигающейся ударной волны, — как ты любишь повторять, что нет ничего невозможного, однако мне удалось придумать кое-что по-настоящему невозможное, ибо времени на спасение обоих у тебя не будет. У тебя будет всего лишь четыре секунды, чтобы добежать до Спарки, освободить его от оков и убрать из-под падающего шара, и те же самые четыре секунды на остановку цифрового таймера, который скинет гроб твоего отца в окунательный бак…

— Я уже сказала тебе, психопатка, что не верю, что там мой отец! — с вызовом заорала Гайка.

— Окунательный бак заполнен самой едкой из известных науке кислот, — невозмутимо продолжала Айвэна более смертоносным, чем описываемая ею кислота, голосом. — Она проест деревянный гроб и его содержимое так же легко, как папиросную бумагу… Да, кстати, — задумчиво вздохнув, продолжила она с подпущенной в голос ноткой жестокого юмора, — исключительно в силу того, что это может заставить тебя пересмотреть свой ответ на мое предыдущее предложение, хоть и ценой порчи восхитительной шутки, которую ты поняла бы, в конце концов всё узнав, я сочла, что справедливости ради должна сказать тебе, что ты можешь быть права. Я гарантирую, что гроб, вопреки твоим утверждениям, не пуст, однако ты можешь оказаться права в том плане, что там действительно находится не твой отец… Тебе не приходило в голову, — плотоядно продолжала она, — что там может находится Чип?! Разумеется, я не скажу тебе, жив ли он. В конце концов, ты меня по-настоящему оскорбила, назвав меня спятившей и прочими нехорошими словами… Итак, Гаечка, кого ты выберешь? — с издевкой спросила она. — Чья жизнь тебе дороже? Кого из друзей ты любишь сильнее? Чипа или Спарки? Ценишь ли ты жизнь друга дороже памяти об отце? Не забывай, я не сказала, что твоего отца там нет. Кого ты ценишь больше, Гаечка? Кого ты выберешь? Жизнь?.. Или Смерть? — спросила она, и при этих словах над каждой из установленных на платформе ловушек зажглось по прожектору, подчеркнувшему соответствующее слово. Выдержав еще одну паузу, она заговорила, и на сей раз в ее тоне явственно читалось пускай чуть преждевременное, но, тем не менее, огромное удовлетворение реакцией Гайки на ее «шуточку». — У тебя одна минута на то, чтобы либо передумать, либо начать игру. Если за это время ты не дашь мне знать, что выбираешь, я активирую ловушки… Пятьдесят девять… — Айвэна принялась отсчитывать секунды. — Пятьдесят восемь…

Ахнув при словах Айвэны о том, что в одной из ловушек может находиться Чип, Гайка целиком сосредоточилась на гробе на платформе, теперь уже постигнув вероятный смысл наличия здесь шляпы Чипа при его видимом отсутствии. Эту возможность она не учитывала, однако не могла не согласиться, что подобный ироничный фокус определенно соответствовал извращенному чувству юмора Айвэны.

— О, нет, — прошептала она, прижав ладони к губам. Буквально только что ее выбор был очевиден. Если верить, что гроб пуст, единственным логичным решением было спасать Спарки. Но теперь она буквально разрывалась между двумя вариантами. У них с Чипом как раз начались складываться отношения куда более глубокие, нежели обычная дружеская связь между «членами семьи» и соратниками по команде. Что важней: ее зарождающаяся любовь к нему или жизнь Спарки? С другой стороны, Спарки был втянут сюда совершенно невольно. Месть Айвэны, продиктованная одной ей ведомыми основаниями, была направлена против Спасателей; Спарки же была отведена роль пешки. Неужели жизнь невиновного и, по совместительству, друга предпочтительнее жизни Чипа? Самый первый вариант, сиречь предательство друзей, Гайка вообще не рассматривала и не собиралась. Она знала Чипа и Спарки достаточно хорошо и понимала, что они ни за что не согласились бы купить свое спасение за счет жизней других, тем более — ближайших друзей. Ее это тоже касалось. Она предпочла бы умереть первой, чем навредить товарищам. Давящие на психику вопросы Айвэны всё больше и больше сбивали ее с толку, делая выбор всё менее очевидным и заставляя лихорадочно переводить взгляд с одной ловушки на другую и обратно. Теперь вот начался отсчет. «Чип? Папа? Спарки?» — думала мышка. Как она может выбирать между ними? КАК? Что, если там действительно ее отец? Гайка очень дорожила памятью о нем и не знала, как отразится на ней повторная его потеря, да еще таким способом. Получается, что она больше никогда не сможет навестить его? Эта мысль также была практически невыносимой.

— Двадцать восемь… двадцать семь… двадцать шесть… — продолжала отсчитывать Айвэна.

«Как мне выбрать? — лихорадочно, отчаянно думала Гайка. — Что бы я ни сделала, всё равно потеряю кого-то, кто мне дорог!» От душевных мук у нее перехватило горло, разум стал затуманиваться. Она едва могла соображать. «Как мне…»

— Три… Дв…

— Я решила, — произнесла наконец Гайка тоном признающего поражение.

— И? — надавила Айвэна. Сделав глубокий вдох, Гайка подошла к краю постеленной поверх спусковых механизмов ловушек подстилки.

— В жизни не выберу первое, — вызывающе и горделиво объявила она.

— Хмм, — пробурчала неприкрыто разочарованная Айвэна. — Что ж, ладушки. Коль у меня не вышло уничтожить тебя, заставив пойти против собственной морали и достоинства, я уничтожу тебя по-другому… В любом случае, — прорычала она, — моя вендетта против Спасателей и особенно тебя осуществится! Счет будет сведен!

Меня?! — вскричала изумленная Гайка, поднимая взгляд на динамик. — Почему м…

Марш! — рявкнула Айвэна.

Свет погас.

Хотя комментарий Айвэны поставил Гайку в тупик, внезапное исчезновение света оглушило ее еще сильнее, заставив замешкаться. Привыкшую за короткое время к свету ксеноновых ламп мышку внезапно наступившая тьма прямо-таки подавила. Даже тусклый свет ламп аварийного освещения в коридоре не помогал ее зрению. Она не видела ни зги. Впрочем, у нее не было времени на все эти мелочи. «Вперед!» — скомандовала она себе, и бросилась бежать. Стояние в темноте отняло у нее по крайней мере полсекунды — на полсекунды больше, чем она могла себе позволить. Она не знала, сколько точно времени занимает преодоление «минного поля» бегом. Единственным, кто когда-либо проделывал это, был Рокфор. Гайке оставалось лишь надеяться, что ей удастся сделать это за девять или около того секунд, которые, по ее расчетам, оставались в ее распоряжении. Однако, хоть Рокфору, Чипу, Дейлу и Вжику удалось преодолеть часть «минного поля», не активировав ни одной ловушки, они могли видеть, где находятся, по крайней мере, некоторые спусковые механизмы. Гайка же могла опираться лишь на собственную память, закреплявшуюся в процессе прохождения «поля», а не пробегания. Стоит один раз не туда наступить или что-нибудь не рассчитать, и катастрофа неминуема. Ведь даже несмертельная для нее самой ловушка окажется неизбежно смертельной для Спарки и того, кто был в гробу. За время, на которое ловушка замедлит продвижение Гайки, они оба будут уничтожены.


Глава 2-я из 5-и

Подпрыгивая там, где считала нужным подпрыгнуть, и меняя направление движения там, где считала нужным сменить направление движения, Гайка вложила в бег все свои силы, а в качестве проводников положилась в равной степени на память и инстинкт. К ее большому удивлению, сработавшие ловушки можно было пересчитать по пальцам, а ее скорости, к счастью, с лихвой хватало, чтобы уходить из их зон поражения. Слыша звон вонзившегося рядом у нее за спиной в пол меча и свист рассекающих окружающий воздух стрел с присосками, Гайка, ощущавшая, что уже практически достигла платформы, задумалась, что делать, когда она туда доберется. Ибо она до сих пор не сделала выбор. Каждый вариант решения был слишком болезнен для принятия и предполагал последствия, с которыми будет очень больно жить. Также мышка понимала, что, не сумев принять решение секундами ранее, сейчас она даже не пыталась это сделать, поскольку предельно сосредоточилась на том, чтобы просто добраться до платформы.

Сработало еще несколько ловушек, пламя огнемета опалило ей волосы, и она наконец-то достигла платформы, врезавшись в ее опору и упав на пол.

— Пять… — снова начала отсчет Айвэна, — четыре…

Моментально придя в себя, Гайка пошарила руками по сторонам в поисках электрического кабеля, который должен был быть где-то поблизости. Впервые ступив на устилавшую «минное поле» подстилку, мышка специально встала точно напротив него, понимая, что это самый быстрый способ взобраться на платформу. Нащупав кабель правой рукой, она схватилась за него и шустро полезла на вершину платформы. «Кого мне выбрать? — вновь лихорадочно соображала Спасательница, стараясь думать быстрее времени. — И как мне их найти?»

— Один…

Забравшись на платформу, Гайка была вынуждена закрыть глаза рукой, защищая их от света снова вспыхнувших ксеноновых ламп. «Четыре секунды!» — исступленно думала она, силком открывая ослепленные ярчайшим светом глаза. Бросив взгляды налево и направо и убедившись, что ловушки находятся на одинаковом расстоянии от нее, Гайка за долю секунды осознала, что времени на раздумья больше нет… и в итоге сделала выбор. Мигом метнувшись вправо, она понеслась к лежащему Спарки, зная, что прямо сейчас сверху надвигается смерть. Взметнув руки к прижимавшим запястья крысы к полу оковам, она взялась за оба сразу и, со всей силы потянув, открыла их. Ухватив Спарки за руки, она рывком подняла его на ноги, по ходу этого движения слегка повернувшись и посмотрев налево… и сбросила их обоих с платформы на подстилку внизу. За миг перед прыжком с платформы она выбрала относительно свободный от спусковых механизмов ловушек участок подстилки, дабы гарантировать, что они со Спарки не попадут из огня да в полымя. В следующую секунду ее оглушил грохот досок, ломающихся под упавшим туда, где только что лежал Спарки, шаром-бабой, который продолжил полет, в итоге отскочив от пола под платформой. Приземлившись вместе со Спарки на подстилку, Гайка не могла не обратить внимания на раздающееся за спиной громкое шипение и бульканье, возвестившее о том, что подпружиненная платформа окунательного бака сбросила скрытый, но драгоценный груз в едкую кислоту. От этого звука у Гаечки сердце кровью облилось.

Бросив на платформу последний исполненный мучительной тоски взгляд, Гайка повернулась к Спарки, как раз перекатившемуся на бок и пытающемуся подняться. «Перво-наперво — самое важное!» — мрачно подумала она и, молниеносно запрыгнув на Спарки, прижала его к полу, одновременно стягивая его запястья хвостом и зажимая их рукой. Не обращая внимания на совершенно растерянный взгляд Спарки, неспособного ни понять, ни полноценно выразить удивление ее действиями, Гайка разорвала его всегдашний белый лабораторный халат и принялась, сохраняя суровую сосредоточенность взгляда, погружать пальцы в шерсть на груди, шее и лице ученого. Закончив проверку, в ходе которой выражение лица Спарки становилось всё более возбужденным и испуганным, мышка наконец заметно расслабилась. «Либо этому животному сделали пластическую операцию и пересадку шерсти, либо это действительно Спарки», — в итоге решила она, не найдя никаких скрытых признаков краев маски либо грима. Отпустив руки Спарки и плавно сойдя с его груди, Гайка помогла ученому снова встать на ноги. Тот снял закрывавший ему рот кусок изоленты и собирался заговорить, начав, судя по выражению лица, с вопросов, но Гайка печально призвала его к молчанию, понурив голову и мягко положив ладонь ему на грудь. Затем взяла его за руку и осторожно провела к небольшой совершенно свободной от спусковых механизмов площадке перед платформой в полуфуте или около того от места их приземления.

Оставив своего спутника там, мышка развернулась и еще раз взобралась на платформу по электрическому кабелю. Медленно, мучительно, под сочувствующим взглядом снизу вверх Спарки, Гайка приблизилась к окунательному баку. Несколько секунд понаблюдав, прерывисто дыша, за завихрениями образовавшегося в результате недавнего действия кислоты и клубившегося над ее поверхностью дымка, Гайка в конце концов подошла к краю бака и заглянула в наполнявшую его жидкость. Там не осталось ничего, кроме чистой кислоты. Сглотнув, мышка закрыла глаза и отвернулась от бака. «Мне… Мне лучше уйти… и попытаться найти остальных…» — подумала она с тяжелым сердцем, подавляя переполнявшие ее эмоции, вызванные сделанным ею выбором. Она попробует справиться с этим позже, когда воспоминания уже не будут столь свежи. В данный же момент она не могла позволить себе расклеиться. Только не сейчас, когда ее находящиеся где-то здесь друзья рассчитывают, что она поможет им всем вместе выбраться отсюда. Спустившись с платформы, Гайка приблизилась к Спарки, чье лицо хранило выражение печали и сопереживания боли, которую, как прекрасно отдавала себе отчет мышка, она была неспособна скрыть. Взяв его за руку, она осторожно повела его назад через «минное поле». Преодолев скрывавшую спусковые механизмы подстилку, Гайка на миг остановилась и, выпустив руку Спарки, закрыла глаза, после чего нагнулась и осторожно подняла оставленную здесь шляпу Чипа. Не в силах смотреть на нее, она протянула ее себе за спину. Спарки взял ее и, стесненно подержав в руках, переложил под руку с противоположной стороны от Гайки. Продолжавшая стоять Гайка повернулась к нему, не поднимая глаз.

— Идем, — наконец прошептала она близким к ровному голосом и сделала глубокий до содрогания вдох. — Остальным может быть нужна наша помощь.

— Одну секунду, дорогая моя Гаечка, — позвал Гайку голос Айвэны, когда та начала поворачиваться к двери. — Ты забыла свой приз за победу в этой игре.

Гайка и Спарки встревоженно посмотрели наверх, не зная, чего ожидать, и вдруг увидели отблеск света, обозначивший полет выпавших из окутывавшей высокий потолок темноты предметов. Они приземлились у ног Гайки, и та, подняв их, ахнула, узнав один из них, а именно медальон с прикрепленной к нему лентой, делавшей его похожим на олимпийскую медаль. Этот медальон был наградой ее отца за первое место в одной из самых престижных воздушных гонок мира среди пилотов-животных. Будучи одним из лучших, если не самым лучшим, пилотом своего времени, ее отец выиграл множество подобных состязаний, но Гайка знала, что данная конкретная медаль — самая первая его награда за первое место — всегда была предметом его особой гордости. Зная это, после смерти отца она в порыве чувств еще раз надела этот медальон ему на шею и похоронила вместе с ним. Чувствуя, как глаза начинают наполняться слезами, Гайка отделила ленту медальона от второго предмета, вокруг которого она была обвязана.

— Чипу бы хотелось, чтоб ты это получила, — без обиняков сообщила Айвэна, в ответ на действия изобретательницы. Предмет оказался рождественской открыткой мышиных размеров, но не одной из полученных Гайкой ранее — во всяком случае, Гайка ее не помнила, хотя сохраняла все получаемые открытки. Несмотря на всё еще стиснутое от осознания возможного смысла медальона горла Гайка нашла в себе силы открыть и прочесть великолепно выглядящую открытку. Она была датирована предстоящим Рождеством и, как и сказала Айвэна, написана Чипом. В ней бурундук при помощи красочных предложений, звучавших столь же мелодично, как самая прекрасная поэзия, выражал всю глубину своей любви к ней и своего восхищения нею. Содержащимися в открытке строчками он высказал всё, что думал и чувствовал касательно ее, поведал обо всех своих мечтах и желаниях. Гайка, само собой, уже и так знала, что он к ней неравнодушен, но это! «Но это!» — обливаясь слезами, подумала она, закончив чтение открытки, которое была не в силах прервать несмотря на причиняемую им теперь боль.

Тебе выбирать, кто там был, — обвиняющим тоном провозгласила Айвэна. Гайка стояла неподвижно, глазея на открытку и медаль. Спарки только собрался подойти и обнять ее, когда вдруг в комнату стремительно ворвались Рокфор, Дейл и Вжик. Практически не обратив внимания на стоящего рядом с мышкой ученого, Рокфор с расплывшимся в радостной улыбке лицом подошел к стоявшей спиной к дверям изобретательнице.

— О, Гаечка, дорогая! — с огромным облегчением воскликнул он при виде ее. — Слава богу, с тобой всё… в порядке? — неуверенным шепотом договорил он, увидев стекающие по искаженному страданиями лицу повернувшейся к нему мышки слезы. — Гаечка? — спросил он негромко.

Гайка, всхлипывая, бросилась в его объятия.

* * *

14:50…

В холодном и сумрачном закутке одного из городских музеев искусств стоял лидер команды Спасателей. Его спина была прижата к пьедесталу возвышающейся над ним статуи Геркулеса, а на обращенном кверху лице застыло выражение предчувствия надвигающейся гибели…

…Всего лишь несколько секунд назад он сидел у подножья статуи Геркулеса, читая свежую стихотворную подсказку. Одну из многих, доселе оставляемых ему Айвэной в ходе придуманной ею извращенной игры, невольными участниками коей стали Спасатели. В последнем оставленном ему сообщении Чип прочел следующее:

В найденном сэндвиче хлеб убери

и что получилось, то рассмотри.

Узнаешь известнейший факт об истории

и следующий пункт своей траектории.

Несмотря на серьезность ситуации, по ходу чтения странной записки Чип не смог удержаться от искривившей его губы полуулыбки, дополнившей озадаченно-пытливое выражение его лица. Но эта улыбка моментально исчезла, стоило его глазу упасть на кое-что, нарисованное в самом низу страницы. Стрелу, составленную из трех молний и указывающую на край листка. Заподозрив, что этот символ является прелюдией к очередной из фирменных и к этому времени уже ставших смертоносными кульминационных фраз Айвэны, похолодевший Чип перевернул листок и прочел на обороте короткое предложение: «Подобно всем этим статуям, неподвижная фигура может застыть перманентно…»

Резко оттолкнувшись ногами, Чип спиной вперед слетел со статуи за миг до того, как комнату озарила вспышка света, и в то место, где он сидел, откуда-то сверху ударила молния, разорвав ступню статуи на мелкие кусочки. В падении бурундук изогнулся, пытаясь приземлиться на ноги, но преуспел лишь частично, и ударился о твердый каменный пол боком. К несчастью, тем самым, что пострадал ранее в подорванной Айвэной публичной библиотеке. Чип закричал от боли, не видя ничего, кроме посыпавшихся из глаз искр и падающих на и вокруг него осколков взорванной статуи. Не дожидаясь прояснения зрения Чип, стиснув зубы от комбинированной боли, быстро перекатился на руки и колени и, оттолкнувшись от пола, встал на ноги. Проведя долю секунды в полуприсяди, он еще раз прыгнул спиной вперед, на сей раз пролетев около фута и врезавшись спиной в пьедестал статуи, при этом едва разминувшись с другой молнией, опять-таки ударившей туда, где он находился буквально только что. Когда следующая молния ударила в пол прямо перед ним, Чип снова заставил себя встать на ноги и неуклюже отошел за пьедестал статуи, ввиду слишком медленного возвращения зрения ориентируясь путем ощупывания кончиками пальцев гладкого камня. Нащупав угол статуи, бурундук остановился и, когда зрение вновь сфокусировалось, осторожно заглянул за угол каменного пьедестала. В ответ в него полетела еще одна молния, уничтожившая угловой фрагмент пьедестала, но Чип успел спрятаться обратно за угол и вжался спиной в камень. Как только мощный поток энергии иссяк, бурундук еще раз выглянул из-за угла и успел рассмотреть искомый объект прежде, чем тот метнул в него следующую молнию.

Хотя темнота и угол обзора мешали точно рассмотреть то, что в него стреляло, Чипу не надо было видеть это, чтобы понять, с чем он имеет дело. Это был молниеледомет, ранее бывший частью мобильной погодной установки профессора Нимнула56, установленный, по-видимому, на камере слежения под потолком над головой статуи Юпитера. «Как метко, — иронично признал Чип, — учитывая умение Юпитера “метать” молнии!» Последний раз он видел вышеупомянутую установку после битвы в банке, где Спасатели оставили ее и полузамороженного профессора Нимнула полиции57. Заключительная фраза Айвэны касалась взятых Спасателями из салона красоты фенов, при помощи которых они и одолели Нимнула. Насколько было известно Чипу, погодную установку поместили куда-то на склад вещественных доказательств, где она и хранилась наряду с прочими устройствами Нимнула, захваченными полицией по итогам предыдущих столкновений Нимнула со Спасателями. До тех пор, пока Айвэна каким-то образом не наложила на нее руки.

«Теперь она сваливает несколько дел в кучу. С чего бы это?» — задумался Чип под аккомпанемент череды молний, начавшей бить теперь уже в тело статуи, осыпая бурундука дождем осколков. К этому времени он уже догадался, что места, куда Айвэна отправляет его искать подсказки, имеют отношение к прошлым делам его команды. Музей искусств, где происходило дело, был связан с делом бывшего главного бандита города, Игната Рацеватски58, к которому был также причастен профессор Нимнул, точнее, одно из его изобретений, увеличительное ружье. Учитывая образ действий Айвэны, определить, почему она воспользовалась оружием Нимнула, было легко. А вот понять, почему она воспользовалась оружием Нимнула из другого дела, — нет. Чип знал, что увеличительное ружье, пусть даже слегка погнутое в паре мест, было извлечено из-под развалин особняка Рацеватски в целости, сохранности и работоспособном состоянии, что подтверждалось виденным бурундуком заключением криминалистов. Конечно, его, как и многие другие устройства Нимнула, частично разобрали для безопасности хранения на складе доказательств, но… «Почему бы Айвэне просто не выкрасть его, собрать и с его помощью уменьшить меня до пренебрежительно малых размеров? Если она хочет победить меня, почему не использует все доступные методы? Ей явно хватило бы беспощадности для этого!» Смысла в этом не было, но так или иначе ему придется отложить обдумывание этого вопроса на потом. В данный момент, осознал Чип, ему надо было выбраться отсюда в безопасное место и продолжить поиски друзей. Он понимал, что не сможет скрываться за статуей бесконечно. Еще пара ударов такой же мощности, какую демонстрировал молниемет, и эта груда мрамора обрушится всей массой прямо ему на голову. «По идее, уклониться от этих молний и убежать отсюда должно быть несложно, — подумал про себя Спасатель, набирая воздух в грудь. — Даже с моими травмами…» Он приготовился и уже собирался бросаться прочь от статуи, когда вдруг его уши уловили донельзя знакомый звук. Точнее, хор донельзя знакомых звуков, а именно громких жужжаний вращающихся пропеллеров…

Моментально узнав этот звук, Чип резко развернулся и вновь прижался спиной к каменному пьедесталу. Бросая взгляды то влево, то вправо, он, чувствуя сосание под ложечкой, надеялся, что уши его обманывают. Увы, они не обманывали. В нескольких дюжинах футов слева показалась яростно рассекающая воздух эскадрилья из пяти игрушечных самолетиков — точно таких же, как тот, в котором его чуть не угробила Баффи Рацеватски59. Посмотрев направо, бурундук увидел еще пять таких же самолетиков, кружащихся в воздухе на аналогичном расстоянии от него.

— О, Боже, — с дрожью в голосе прошептал Чип, оценивая ситуацию, и сглотнул. «Похоже, она не стала уменьшать меня, так как хотела избавиться от меня более веселым способом! Интересно, она именно это имела в виду под “сэндвичем”?» — обеспокоенно подумал он, по-прежнему осыпаемый дождем осколков обстреливаемой статуи. Стоило ему задаться вопросом, почему ни один из самолетиков его не атакует, как вдруг справа возник еще один самолетик, летящий отдельно от боевого порядка и направляющийся прямиком к телу статуи…

* * *

С принимающим выражение предчувствия надвигающейся гибели лицом Чип бросился вперед в отчаянной попытке спастись, надеясь успеть покинуть зону поражения. Погруженный на самолетик заряд взрывчатки при столкновении оного со статуей взорвался, закончив начатый молниеметом процесс уничтожения последней. Хотя Чипу удалось на бегу уклониться от разлетающихся во все сторону обломков, он понимал, что его шансы беспрепятственно покинуть не то что музей, но даже этот зал, радикально уменьшились, ибо стоило грохоту взрыва затихнуть, как самолетики с озверело жужжащими пропеллерами бросились за ним в погоню. Наряду с уклонением от разрядов из молниемета в надежде, что тот не поразит один из ближайших самолетиков, вызвав его детонацию, Чипу пришлось проявлять настоящие чудеса проворства, подныривая под и перепрыгивая через пикирующие на него самолетики, и этот акробатический воздушный бой начал быстро его утомлять. Он не мог укрыться за другими статуями, так как самолетики тут же выгоняли его обратно на открытое пространство. Он не мог даже начать приближаться к ведущим из зала дверям, так как всё те же атакующие самолетики неизменно преграждали ему путь.

Поиграв в эти смертельные салочки около минуты и успев множество раз едва не стать располосованной жертвой пропеллеров роя игрушечных самолетиков, Чип изо всех сил игнорировал боль заявивших о себе от перегрузки ранений, пытаясь сформировать связную цепочку мыслей. «Надо…»

— Ай! — вскрикнул он, в очередной раз опаленный близким попаданием молнии. «…надо найти хоть какой-нибудь выход отсюда! Эти самолетики не позволят мне уйти…»

— Вау! — воскликнул он, вновь уворачиваясь от самолетика. «…Но если я этого не сделаю, то либо они, либо та пушка…»

— Йой! — закричал он, когда пропеллер чуть было не снес ему голову. «…Уфф!.. либо разрубят меня на кусочки, либо поджарят до хруста! Возможно ли как-нибудь… — задумался он, но прервался, чтобы поднырнуть под один низколетящий самолетик и увернуться от второго, — …получить управление той пушкой?»

Но это казалось практически невозможным. Камера, на которой был установлен молниемет, располагалась невысоко над головой статуи Юпитера. Теоретически, Чип мог вскарабкаться по статуе и взять молниемет под свой контроль, но статуи были очень скользкими. Он не успеет преодолеть и половины расстояния до вершины скульптуры, как будет уничтожен либо взрывающимися самолетиками, либо тем же молниеметом. «Похоже, у меня… — в отчаянии подумал он, еще раз уклоняясь, — …нет никакого выбора. Ни единого варианта!» Оббежав в процессе уклонения очередную статую, он резко развернулся в сторону статуи Юпитера и уже хотел было начать осуществление практически самоубийственного плана, когда вдруг совершенно случайно стал свидетелем кое-чего примечательного. Испепеляющая молния, спасаясь от которой, он только что пригнулся, ударила в основание статуи за ним, отколов от угла пьедестала маленький осколок, который упал на пол и, беспорядочно вращаясь, отскочил на несколько футов. Уже успевший отбежать от поврежденной статуи на несколько футов Чип увидел, как ближайший к осколку самолетик ни с того ни с сего отделился от строя собратьев и спикировал на еще катящийся камешек. Врезавшись в него, он взорвался от удара об пол, и закрывший от полетевших во все стороны осколков глаза бурундук покатился, сбитый с ног ударной волной.


Глава 3-я из 5-и

Оправившись одновременно с восстановившими равновесие и возобновившими погоню самолетиками, Чип сразу же осознал важность события, свидетелем которого стал… и нашел возможный выход. «Конечно! — думал он теперь уже с проблеском надежды. — Этот осколок мрамора был примерно с меня размером! Эти самолетики наверняка наводятся на меня и всё соразмерное со мной посредством некоего развернутого в комнате поля, детектирующего движение! Правда, это не объясняет поведение самого первого самолетика, но если мне удастся обмануть остальные при помощи еще нескольких своих “подобий”, я смогу выбраться отсюда!» Вцепившись в эту робкую надежду, Чип немедленно приступил к реализации своего нового плана. На полу вокруг уничтоженной статуи Геркулеса и на ее большом пьедестале лежало множество подходящих «подобий». Бросившись со всех ног к разрушенной статуе, Чип, не прекращая уворачиваться от самолетиков и молний, запрыгнул на пьедестал и начал подкатывать к его краю подходящий обломок. Подгадав краткий миг, когда рядом не было ни одного самолетика, а молниемет как раз перезаряжался, Чип быстрым ударом ноги сбил осколок с пьедестала. «Теперь… — подумал он, одновременно спрыгивая с пьедестала и прячась за мраморным блоком, где молниемет не мог его достать, — …самое сложное. “Ничегонеделанье”. Пора выяснить, правильно ли я всё понял и верно ли выбрал момент…» Он знал, что какое-то время молниемет ему не грозил, однако самолетики по-прежнему могли засечь его. Затаившийся за пьедесталом статуи, сохраняя полную неподвижность и прекрасно сознавая, что к нему стремительно приближаются четыре самолетика, Чип не мог видеть ни как сбитый осколок скакал по полу, ни как два ближайших к нему самолетика сменили курс, устремившись к нему. Он мог лишь надеяться…

Стоило синхронному взрыву двух самолетиков сотрясти комнату, а его взрывной волне сбить с курса остальные летательные аппараты, заставив их немного попетлять, как Чип восторженно улыбнулся, не зная, когда в последний раз слышал столь милый его ушам звук.

— Да! — закричал он, закрыв уши руками. «Я был прав! Еще пара аналогичных отвлекающих маневров — и я свободен!» Пользуясь тем, что взрыв на секунду задержал ближайшие к нему самолетики, Чип снова запрыгнул на пьедестал статуи, спеша найти еще одно «подобие» и повторить процесс. Он проделал этот утомительный трюк пять раз… и самолетиков не стало. «Теперь займемся пушкой, — с мстительным удовлетворением подумал он, в заключительный раз начиная уворачиваться от молний. — Если здесь имеется охранник, то после всей этой шумихи он наверняка вызвал полицию, но хоть я и уверен, что эта пушка также настроена конкретно на меня, лучше не рисковать…» Когда он пробежал через ведущий в соседний зал дверной проем, молниемет резко прекратил стрельбу, словно почувствовав отсутствие мишени. Развернувшись, Чип достал из одного из основных карманов куртки кустарную пращу и зарядил ее вынутым из другого кармана маленьким металлическим шариком. Раскрутив пращу, будто пропеллер, и тщательно прицелившись, он метнул шарик, который пронесся по воздуху и врезался в антенноподобный наконечник пушки, отломав его. Осторожно вернувшись в зал через тот же проем, Чип увидел, как молниемет снова нацелился на него, готовясь к стрельбе. Однако теперь, в отсутствие фокусировавшей разряд антенны, он был способен лишь извергать во все стороны снопы электрических искр, и близко не достигавших пола. Быстро написав записку для полиции с указанием местоположения молниемета и оставив ее на уничтоженной статуе, Чип поспешно удалился из раскуроченного зала в более пустынную часть музея, более пригодную для размышлений о смысле последней подсказки…

14:57…

Слушая вполуха возню полицейских этажом выше, Чип сидел у стены в увешанном картинами зале, целиком и полностью уйдя в себя. Последняя полученная от Айвэны подсказка оказывалась столь же головоломной, как и все предыдущие. Учитывая, как глупо она звучала, бурундук не ожидал, что она будет настолько сложной, однако был вынужден нехотя признать, что введение в заблуждение относится к числу профессиональных навыков Айвэны. Больно уж много было тому доказательств… «Сэндвич… сэндвич…» — думал он, пытаясь нащупать какую-нибудь связь между текстами этой и найденных этажом выше подсказок.

В стихотворении фигурировали «сэндвич» и «хлеб». Чип сходу отбросил мысль о том, что эта строфа относилась к подсказке, которую следует искать в музейном кафетерии на нижнем этаже. Хотя Айвэна однажды уже обвела его вокруг пальца при помощи легкой подсказки, которую он расшифровал с большим трудом, поскольку сам же ее и усложнил, Чип склонялся к мысли, что в данном случае этого не было. Основывались его рассуждения на том обстоятельстве, что до сих пор Айвэна ни один трюк не использовала дважды. «И все же, — решил он, — если в течение нескольких последующих минут я ничего другого не придумаю, отправлюсь вниз проверить кафетерий…»

— Хлеб, — пробормотал он несколько секунд спустя. «Может, под этим словом подразумеваются деньги, которые музей берет со своих посетителей?» — бурундук мысленно пожал плечами и пришел к выводу, что эту версию стоит проверить. Поднявшись, он подошел к настенной карте музея, выяснил расположение кабинета директора/куратора и поспешил туда. «В конце концов, — думал он, — именно куратор должен распоряжаться средствами, поэтому у него в кабинете должен быть сейф. Единственное, что мне до сих пор непонятно: какое ко всему этому отношение имеет “история”. В смысле, понятно, что это музей, но как это связано со следующим пунктом?» Дойдя до кабинета куратора, Чип вынул из куртки лазательную веревку и набросил ее на ручку двери. Проворно вскарабкавшись на нее и взломав замок, Чип свесился с ручки, чтобы провернуть ее своим весом, и, оттолкнувшись ногами от косяка, открыл дверь. Съехав по веревке на пол, бурундук вошел в кабинет и, как и предполагал, обнаружил сейф под огромным столом в просторной комнате. С большим трудом взломав замок и приоткрыв тяжелую стальную дверь настолько, чтобы ее можно было заклинить, Чип вошел в сейф, достал фонарик и принялся изучать содержимое.

Спустя три минуты не нашедший никаких подсказок и разочарованный этим Чип вышел из сейфа, закрыл дверцу и запер его обратно. Вернувшись в коридор, он начал тянуть дверь, чтобы закрыть ее, собираясь направиться в кафетерий, расположение которого также запомнил по итогам изучения карты. Вслушиваясь в окружающую обстановку сугубо машинально, он, тем не менее, смог расслышать возню и голоса полицейских, эхом разносящиеся по коридорам безмолвного во всех прочих отношениях музея. Его мысли снова вернулись к чуть было не закончившемуся гибелью попаданию в хитроумно устроенный капкан наверху, воображение вновь нарисовало картины взрывающихся самолетиков и молниемета над статуей Юпитера…

Чип застыл. «Погодите-ка, — подумал он. — Айвэна заложила подсказки на четырех статуях: Купидона, Меркурия, Юпитера и Геркулеса. При этом статуи Меркурия и Юпитера логически располагались посредине между двумя другими! Зажаты, как начинка сэндвича между ломтями хлеба!» Развивая эту мысль дальше, Чип решил, что смог расшифровать первую часть стихотворения. «Если убрать “хлеб”, останутся только Меркурий и Юпитер. Но что между ними общего? — подумав еще немного, бурундук быстро нашел вероятный ответ. — Чем наиболее знаменит Юпитер? Лидерством, силой… и умением метать молнии. А Меркурий? Своей скоростью и ролью гонца. Гонца… Сообщения? Электрические или электронные сообщения? Электронная почта?!» Чип задумался. Скрытое значение этого стихотворения определенно вписывалось в его представление об образе мышления Айвэны. «Всё сходится!» — решительно подумал он, снова толкая дверь. Хотя в музее имелось множество кабинетов, оснащенных компьютерами, и наверняка большинство из них было подключено к электронной почте, Чип знал, что именно компьютер куратора — самое подходящее место для поиска подсказки. Его вывод основывался на том, что, раз Меркурий доставлял сообщения главе или своего рода директору богов, то и электронное письмо, содержащее адресованное ему сообщение или подсказку, будет отправлено именно директору или главе музея.

Включив компьютер, Чип вызвал меню со списком онлайн-систем, к которым был подключен компьютер. Обнаружив две, он выбрал одну из них и за неимением пароля приступил к взлому системы. Добившись в конце концов через несколько минут успеха, бурундук вывел на экран ожидающие директора электронные письма. Таковых было три. Прочитав каждое из коротеньких сообщений, Чип не нашел ничего подходящего — все три, похоже, касались дел музея. Спасатель вышел из первой системы и начал взламывать вторую.

Добившись в конце концов успеха, Чип вывел на экран второй набор электронных писем, коих на этот раз было восемь. Семь из них, опять-таки, касались дел музея. А вот насчет предпоследнего у него возникли сомнения. В «письме» содержалось лишь имя: Салли Бриггс. Но по-настоящему Чипа заинтересовал отправитель письма, поскольку его имя было написано, судя по всему, кириллицей. «Имя из шести букв…» — задумался Чип, размышляя, верны ли его подозрения. Найдя в системе таблицу перевода кириллических символов, он быстро нашел соответствующие буквам имени символы латиницы.

— Айвэна, — пробормотал он, невзирая на удовлетворение по поводу обнаружения подсказки нахмурившись при упоминании этого имени. «Теперь надо разобраться со второй частью стихо… — начал было рассуждать он, но тут же резко и раздраженно хлопнул себя по лбу. — Боже, Боже! Я определенно устал! Вторая часть уже давным-давно расшифрована! Очень умно, Айвэна, — съязвил он. — Очень умно…»

Отыскав в кабинете телефонный справочник, Чип поспешно разыскал номер посещенного ранее магазина «Острие прогресса». Найдя его, он переписал имя из электронного «письма», вышел из онлайн-системы, вызвал на экран меню компьютерного модема и позвонил с его помощью в магазин.

— Уфф! — облегченно вздохнул Чип, когда соединение установилось. «Похоже, кислотный душ не настолько повредил компьютер универмага, чтобы с ним нельзя было связаться», — подумал он. Взломав систему и получив доступ к базе данных заказов и наличных товаров, Чип вошел в раздел доставки цветов. «Известнейший факт об истории, — вспомнил он, — заключается в том, что история повторяется. А здесь повторяется то, что я уже успел понять раньше. Римский бог Меркурий уже встречался мне в “Острие прогресса” в качестве эмблемы их службы доставки цветов… а вот и она!» — ухмыльнулся Чип, дойдя до нужной формы заказа, в которой в качестве получателя значилась Салли Бриггс. Потом он посмотрел на другую часть формы заказа, и его челюсть несколько отвисла от изумления.

— Я не верю своим глазам! — произнес он, вытаращившись на экран. «Айвэна указала в качестве отправителя цветов меня!» Несколько смущенный этой шуткой, Чип на миг закрыл лицо рукой, после чего переписал адрес, по которому должны были быть доставлены цветы. Спрыгнув с терминала, он выбежал из комнаты и, преодолев множество лестничных пролетов, поднялся на верхний этаж музея. Прорезав дыру в смотревшем в нужную ему направлении окне, Чип выскользнул наружу и начал разворачивать вынутый из кармана бумажный планер. «Принимая во внимание, что Айвэна, скорее всего, животное, — подумал он, уже собираясь взлетать, — как она, интересно, оформила заказ на цветы? Возможно, отправила по электронной почте?» Пожав плечами, он поднялся в воздух и направился на юг к следующему пункту своего маршрута.

15:20…

Когда нужное Чипу здание оказалось в его поле зрения, он уставился на него, вспомнив свое последнее его посещение. Хотя оно было лишь кратковременным, Спасатель знал, что вряд ли когда-нибудь забудет это здание. «Нимнул, — подумал он, догадавшись, в чем состоит подразумеваемая Айвэной связь между этим местом и одним из прошлых дел его команды, — и фономелковатор60 Более того, в отличие от музея, связанного с их прошлым делом лишь опосредованно, данное здание было непосредственным местом событий, случившихся в ходе одного из их прошлых расследований. Оно привело к эскападе, в результате которой Вжик с профессором Нимнулом обменялись головами, а через какое-то время та же самая техническая неполадка в фономелковаторе привела к тому, что головами и телами обменялись уже все Спасатели. Чип точно знал, что это дело и этот случай не забудет никогда.

Приземлившись на подоконник на втором этаже, Чип сложил самолетик обратно в карман и заглянул внутрь. Офис, на внешней стене которого он приземлился, занимали лишь два человека, мужчина и женщина, к счастью, увлеченные беседой в противоположном конце комнаты и повернувшиеся спинами к использовавшемуся бурундуком окну. Вырезав подходящих для себя размеров дырку в стекле, Чип проскользнул внутрь, не произведя при всём при этом ни единого звука. Соскочив с подоконника, он прокрался мимо беседующей пары к двери. Однако перед тем, как выскользнуть в коридор, он ненадолго задержался, укрывшись за ближайшей корзиной для бумаг, чтобы прочесть имя на бэджике на лацкане пиджака женщины. Увидев, что оно не совпадает с именем, оставленным Айвэной, он быстро удалился. Но прежде женщина, которую, как выяснил Чип, звали «Ким», вопросительно взметнула брови и спросила у коллеги:

— Слушай, Рич, это у меня воображение разыгралось… или здесь действительно пахнет хот-догами?

Услышав этот комментарий, уже вышедший в коридор Чип шлепнул себя по лицу ладонью, закрыв ею глаза и густо покраснев от стыда. «Доколе этот запах будет меня преследовать? — раздраженно подумал он. — Если так пойдет и дальше, элементу неожиданности после обнаружения логова Айвэны можно будет помахать ручкой! Она унюхает меня за милю!» Простонав, он перешел в соседнюю комнату и приступил к поискам.

В ту давнишнюю судьбоносную ночь он мало что узнал о деятельности занимавшей здание фирмы по той простой причине, что к моменту исчезновения Нимнула и Вжика Спасатели успели обыскать всего лишь пару комнат. Можно было разве что заключить, что компания занимается главным образом высокими технологиями. Теперь же, переходя по коридору из комнаты в комнату, бурундук определил, что компания являлась частью телекоммуникационного конгломерата, имевшего отношение чуть ли не ко всем технологиям в этой отрасли, от компьютеров и телефонов до видеофонов, факсов, спутников и прочего в таком духе. Коридоры и комнаты пестрели дипломами и рекламными плакатами церемоний награждений, провозглашающих лидерство данной компании в своей отрасли. «Неудивительно, что Нимнул решил красть технику отсюда», — отметил про себя Чип, окидывая взглядом попадающиеся на глаза награды и мысленно возвращаясь к событиям той давней ночи.

Передвижение по этажу оказалось делом далеко не легким, причем отнюдь не из-за постоянно напоминавших о себе травмах, заставлявших Чипа то и дело морщиться от боли. Они были одной из его наименьших проблем. Дело было в том, что, в отличие от музея, где не было никого, кроме охранника, в чьем присутствии Чип и то не был уверен, в этом здании недостатка людей не было. Наряду с наградами, об успешности компании свидетельствовало и количество работавших здесь людей, буквально заполонявших весь этаж. Хотя за множеством ног было относительно легко укрыться, Чипу приходилось быть всё время начеку в силу необходимости читать имена на бэджиках всех встречавшихся ему женщин и всячески стараться не оказаться раздавленным. Впрочем, как и травмы, это было одной из его наименьших проблем. Бросив взгляд на ближайшие настенные часы при первой же с момента работы на компьютере директора музея возможности узнать время, Чип содрогнулся, поняв, сколь быстро утекают минуты. «Интересно, — задумался он, — сколько еще подсказок я должен найти, и хватит ли мне времени, чтобы найти их все и разыскать друзей до истечения срока?» Однако помимо количества оставшегося на выполнение задания времени, Чипа уже всерьез беспокоила еще одна проблема, а именно безопасность окружающих людей.

Имея за плечами опыт событий, несколько часов назад развернувшихся в библиотеке, бурундук был уверен, что какую бы ловушку Айвэна ему здесь не приготовила, жизни людей, могущих оказаться на линии огня, ее не волновали совершенно. Обойдя несколько комнат, он отказался от идеи воспользоваться для эвакуации здания установленными в каждой из них включателями пожарной сигнализации. Этот вариант был в худшем случае ненадежным, а в лучшем — временным. Мало того, что к этим включателям было сложно подобраться из-за постоянно сновавших мимо людей. Настоящая проблема заключалась в том, что, во-первых, хотя в случае пожара эвакуации подлежало всё здание, в случае включения тревоги расположенный где-то в здании блок приема сигналов датчиков моментально покажет, какой именно включатель был задействован. И если кто-нибудь сходит к месту «пожара» проверить его наличие или позвонит кому-то на месте с аналогичной просьбой и выяснит, что тревога ложная, эвакуация, скорее всего, прекратится, толком даже не начавшись. Во-вторых, даже если ему удастся найти включатель тревоги в безлюдной комнате, и в тревоге не усомнятся, и эвакуацию проведут в полном соответствии с установленной процедурой, проблема всё равно останется. Ведь если он не найдет подсказку и заготовленную для него ловушку до того, как приедут пожарные и зафиксируют, что «всё чисто», люди вскоре вернутся в здание, где их, вполне возможно, будет поджидать смертельная опасность. Более того, в ловушку может угодить также кто-то из прибывших проверить тревогу пожарных, а Чипа совершенно не прельщала перспектива подвергнуть адресованной ему смертельной опасности даже одного человека. Именно поэтому в «Крэнстон-Тауэр» он не ограничился простым включением тревоги… но он не был уверен, что записка от «Безумного бомбиста» сработает аналогичным образом и на этот раз. Здесь, если верить висящему в коридоре плану здания, в отличие от небоскреба, не было кухонь, поэтому Чип не знал, как привлечь внимание к своей записке столь же изящно, как он проделал это в «Крэнстон-Тауэр». Поэтому, не прекращая поиски, он продолжал размышлять, как удалить людей в безопасное место, надеясь, что сможет найти ответ достаточно быстро.

Не ограничиваясь рассматриванием бэджиков, Чип в каждой комнате устраивал наблюдательный пункт на лабораторном столе, конторке либо компьютерном терминале и внимательно осматривался в поисках цветов, которые, как ему было известно, должны были сюда доставить, в надежде на то, что они укажут ему верное направление. «Хорошо, что мне не надо осматривать всё здание… — благодарно подумал он, но сразу же исправился: — …Надеюсь…» Согласно электронному бланку заказа из базы данных «Острия прогресса», цветы следовало доставить Салли Бриггс на этот этаж, поэтому Чип надеялся отыскать ее достаточно быстро. Конечно, у нее могли появиться основания покинуть этот этаж… Пытаясь не обращать внимания на царящий во всех помещениях страшный шум, производимый оборудованием и переговаривающимися сотрудниками, методично двигавшийся по коридору Чип направился в следующую комнату.


Глава 4-я из 5-и

Только в комнате через одну дальше по коридору Чип наконец нашел то, что искал. Взобравшись на компьютерную рабочую станцию, он вновь начал было осматривать комнату и ближайшие бэджики, когда вдруг его взгляд наткнулся на упаковку с цветами на столе около центра комнаты. Спрыгнув обратно на пол, бурундук поспешил к искомому столу и вскарабкался на него. Прочтя прилагавшуюся к цветам открытку, Чип скривился и вновь ощутил прилив гнева. Из прочитанной им электронной формы заказа он знал, что это действительно заказ, отправленный Салли Бриггс. Однако букет скрывал в себе больше, чем казалось на первый взгляд, ибо, прочтя открытку, гласившую «Надеюсь, цветы придутся тебе по душе. Они будут смотреться лучше всего, преданные земле бок о бок с Мэйплвудом», Чип посмотрел на коробку свежим взглядом и понял, что цветы — очередная «черная» шутка Айвэны в его адрес. Фамилия Чипа была Мэйплвуд, а букет состоял из шафранов, тюльпанов и маргариток — цветов, символически ассоциировавшихся в первую очередь с похоронами и смертью. «Маргаритки смерти…» — сардонически подумал Чип, скривившись от неприятных ощущений, вызванных одной из макабрических шуток.

Тщательно проверив цветы и упаковку на предмет прочих подсказок и не обнаружив ни единой, Чип отошел от коробки и задумался, что делать дальше. «Итак, цветы на месте, — рассуждал он, переключая внимание с доставленного заказа на присутствующих в комнате женщин, — но где же Салли Бриггс? Мало того, какое она имеет ко всему этому отношение?» Уже собираясь покинуть стол и продолжить изучение бэджиков, Чип вдруг обратил внимание на яркую самоклеющуюся записку в центре стола. Она содержала короткое послание: «Марк, если мне придет еще какая-нибудь странная и неожиданная посылка, дай знать. Я пошла настраивать новое оборудование».

— Новое оборудование? О-о… — пробормотал себе под нос Чип. «Это может означать, что она вообще не на этом этаже! — обеспокоенно подумал он, но тут же успокоился и собрался с мыслями. — Впрочем, время написания этого сообщения определить невозможно, а поскольку цветы были доставлены утром, не исключено, что она уже закончила это и, вполне возможно, уже вернулась на этот этаж…»

Возобновив единственное, что пришло ему в голову, сиречь систематическую проверку бэджиков присутствующих в комнате, Чип затем перешел в следующую, последнюю в этом коридоре комнату. Однако только в четвертой комнате уже за углом, в следующем коридоре, Чипа ждала удача. Он оказался в огромной, минимум со школьную столовую размером немеблированной комнате без окон, на полу которой рядами стояли ожидающие внимания компьютерные корпуса башенного типа. Посреди этого огромного скопления техники одиноко лежала на боку на полу женщина в лабораторном халате, засунув голову и руки в открытый корпус и пытаясь установить в него плату. Когда Чип проскользнул в комнату, толстая металлическая дверь скрипнула, заставив женщину отвлечься от компьютера и повернуться на звук. Никого не увидев, она с несколько раздраженным вздохом встала и, обходя консоли, направилась к открытой двери.

— Ну, и кто это там не закрыл двери? — пробормотала она, высунувшись в коридор, чтобы оглядеться. Опять-таки никого не увидев, она пожала плечами, закрыла дверь и пошла обратно, но вдруг остановилась. — И с какой это радости мне пахнет хот-догами? — спросила она вслух, после чего еще раз пожала плечами. — Х-м-м, должно быть, из коридора потянуло, — заключила женщина, не ведая, что ее реплика заставила незримо присутствовавшего в комнате бурундука в очередной за сегодня раз густо покраснеть и закрыть лицо ладонью.

Когда изящная и привлекательная брюнетка проходила мимо компьютера, за которым прятался Спасатель, тот сумел прочесть имя на прицепленном к ее халату бэджике. «Что ж, Салли Бриггс, я всё же тебя отыскал, — подумал про себя Чипа, наблюдая, как она вновь углубляется во внутреннюю начинку компьютера, и глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Это… будет нелегко!» Чип начал скрытно перемещаться от компьютера к компьютеру, постепенно приближаясь к женщине. Поскольку Айвэна не дала Спасателю никаких зацепок помимо ее имени, ему не оставалось ничего другого как предположить, что Айвэна каким-то образом поместила предназначенную ему подсказку непосредственно на эту женщину. Попытка обыска кого-то совершенно незнакомого, тем более незнакомой женщины, не входила в перечень действий, которые бурундук считал хоть сколько-нибудь приличными. «Надеюсь, она любит грызунов!» — сглотнув, подумал он, когда до Бриггс оставалось лишь несколько дюймов. Он уже изготовился к попытке прыжка в карман ее лабораторного халата, теша себя надеждой, что объект его поисков не находится в другом кармане или где-либо еще на ее теле и он успеет найти его прежде, чем женщина выудит его из вышеупомянутого кармана, когда вдруг раздался напугавший их обоих стук в дверь. Метнувшись за компьютер, с которым работала и из которого как раз вылезла вновь Бриггс, Чип попытался перевести дух, пока женщина вставала и шла к двери.

— Привет, Марк, — поздоровалась Салли с оказавшимся за дверью мужчиной, которого Чипу под таким углом видно не было. — В чем дело?

— В еще одной странной посылке тебе, в чем еще? — беспечно ответил мужчина, протягивая руку через порог.

Пицца? — изумленно спросила Салли, забирая протянутую приятелем коробку. — …Кто-то прислал мне пиццу? Вообще-то, я пошутила насчет других странных посылок… — она улыбнулась и искоса посмотрела на него, будто в расчете на хохму. — Это ты купил ее мне, да?

— Без шуток, Сэл, — услышал ответ Марка предельно навостривший уши Чип. — Ее всего пару минут назад принесли, полностью оплачена и все дела. Посыльный понятия не имел, кто ее заказал. Его диспетчер ничего ему не говорил.

— В таком случае я не собираюсь есть присланное кем-то, кого я знать не знаю! — отрезала Салли, протягивая коробку обратно в коридор. — Этот кто-то мог что-то туда подсыпать! Тебя не затруднит выбросить это? — ее вопрос заставил Чипа ахнуть в ужасе и страхе, что важная подсказка вот-вот отправится в мусоропровод.

— Сожалею, Сэл, — ответил Майк, чей голос начал затихать по мере его удаления по коридору, — но мне уже давно пора быть в беспыльной комнате и начинать тестирование новых чипов. Я зайду позже, о’кей?

— О’кей, — слегка надувшись, ответила Салли. Высунувшись в коридор, она махнула на прощанье другу, после чего вернулась в комнату и закрыла дверь, так и держа пиццу на ладони.

— Я так опаздываю с настройкой этой телеконференционной сети, что у меня нет времени даже выбросить дурацкую пиццу, — проворчала она. Вернувшись на свое рабочее место, она уже собралась бросить пиццу на пол с глаз долой, но остановилась и задумалась вслух: — Интересно, кто ее прислал? А те цветы? Что ж, — сказала она себе, теребя коробку и пытаясь открыть ее одной рукой, — раз у меня завелся некий тайный воздыхатель, посмотрим, в курсе ли он, какая пицца мне по душе.

Разрезав ногтем клейкую ленту, Бриггс подняла крышку, в то время как Чип в молчаливом отчаянии наблюдал за ней, не оставляя надежды, что женщина по недосмотру не уничтожит адресованную ему драгоценную подсказку. Бриггс распахнула крышку… и ее реакция не заставила себя долго ждать. Глаза ужасно потрясенной женщины округлились до размеров блюдец, она вздрогнула и безудержно затряслась. Из ее рта вырвалась череда пронзительных писклявых звуков, которые, как рассудил Чип, были тем криком, который она в данный момент была способна издать. Так продолжалось около секунды, после чего глаза женщины закатились, и она безвольно упала в обморок на пол, уронив коробку. Подбежав к ней и подняв упавшую крышку, Чип узрел то, что так напугало женщину. На месте отломанных «ножек» пластикового диска, не дававшего коробке соприкоснуться с пиццей, лежала небольшая, чуть больше Чипа, морская свинка с коричневой шерсткой.

Дзынь?! — изумленно и испуганно воскликнул Чип, узнав мелкого грызуна, некогда бывшего несведущим ни о чем подельником профессора Нимнула. Нимнул использовал Дзыня в качестве «мозга» построенной им гигантской морской свинки-робота, запрограммированной подкапываться под банки и грабить их. Дзынь при этом пребывал в состоянии «простимулированности» до практически гипнотического транса, поэтому до случайного вмешательства Спасателей даже не подозревал, что они со Спарки, его коллегой по лаборатории, помогали Нимнулу совершать преступления61. Сейчас же, глядя на неподвижно лежащую с закрытыми глазами морскую свинку, Чип испугался, что та может быть мертва. Однако, быстро проверив признаки жизни и выяснив, что его былой знакомый всего лишь без сознания, он издал радостный вздох облегчения. Еще раз осмотрев пиццу, на которой лежал Дзынь, бурундук понял, что усыпавшие ее ломтики сырого картофеля служили очередной отсылкой к другому делу, также связанному с профессором Нимнулом, а именно его попыткой запечь весь урожай картофеля в стране за год в отместку за то, что представители отрасли подняли на смех изобретенное им нелепое устройство для запекания картофеля62. Взяв Дзыня на руки, Чип вынес его из курящейся коробки и, положив на холодный кафельный пол, принялся легонько шлепать по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Давай, Дзынь, давай! — вежливо упрашивал бурундук, надеясь, что для пробуждения морской свинки ему не понадобится ничего сильнодействующего навроде нюхательной соли, которой у него с собой не было. Наконец после нескольких секунд такого обращения Дзынь зашевелился.

— У-у-у… Чё? — бормотал он, пока Чип помогал ему принять сидячее положение. Протерев глаза, он с легким прищуром несколько секунд смотрел на Чипа, словно пытался сфокусировать зрение и соотнести лицо перед ним с конкретным именем. — Чип? — сказал он наконец с выражением растерянного узнавания на лице и во взгляде.

— Да, Дзынь, он самый, — улыбнулся в ответ бурундук. — С тобой всё в порядке?

— Не уверен, — ответил Дзынь, потирая затылок. — Где я? Это не моя лаборатория в МТИ, — сообщил он, оглядевшись. — Последнее, что я помню, это как ложился спать у себя в клетке. Как я сюда попал?

— Прибыл в коробке с пиццей. Боюсь, ты больше не в МТИ, — непринужденно ответил Чип, вставая с колен. — Передохни-ка пока, я буду рядом.

Видя, что Дзынь в общем и целом в порядке, Чип метнулся к распластавшейся на полу без сознания Салли Бриггс. Проверив наличие признаков жизни и сотрясения и убедившись, что она также более-менее в норме, он быстро вернулся к Дзыню.

— Говоришь, последнее, что ты помнишь — засыпание у себя в клетке?

— Ага, — кивнул Дзынь. — А что? И что происходит вообще? — спросил он, испытующе глядя на Чипа. Тот ненадолго отвернулся, размышляя над проблемой. «Не уверен, стоит ли дальше копать в этом направлении, но Айвэна снова смешала дела, и снова с участием Нимнула! Надо будет подумать, нет ли здесь какой-нибудь связи, но в данный момент есть парочка более насущных дел…» В истории с участием Дзыня его роль предполагала выполнение определенных заранее запрограммированных действий по стимулирующему сигналу, а именно звонку. «Могла ли Айвэна применить аналогичный подход? Могла ли она каким-то образом заложить следующую стихотворную подсказку Дзыню в мозг посредством нейропрограммирования таким образом, чтобы после стимулирующего сигнала он ее озвучил? Может ли это, как и в тот раз, быть звонок?» — спрашивал себя он. Пометив эту идею как вполне вероятную, Чип еще немного пообдумывал кое-что другое, после чего вновь повернулся к морской свинке.

— Видишь ли, Дзынь, всё очень запутанно, и я всё в меру сил объясню, но сперва позволь мне кое-что проверить, — сказал он и, обнадеживающе улыбнувшись собеседнику, побежал обратно к коробке с пиццей. Тщательно и всесторонне осмотрев пиццу и коробку на предмет спрятанных подсказок и ничего не найдя, Чип вновь посмотрел на лежащую без сознания Салли Бриггс. «Что ж, удобный случай, — подумал он, направляясь к ней и ухмыльнулся, вспомнив ее бурную реакцию на Дзыня, одновременно сочувствуя ей. — Похоже, она таки боится грызунов. Наверное, это даже к лучшему, что при виде Дзыня она упала в обморок. Существенно облегчает мою задачу…» В течение последующей минуты или около того Чип тихо осмотрел Салли с головы до ног, уделив особое внимание волосам и верхней одежде, где могло быть спрятано сообщение. Не найдя ничего и здесь, он сел на полу у ног Бриггс и задумался, что делать дальше.

«Осталось проверить последнюю зацепку — Дзыня, — размышлял он, — а на нем, в отличие от прошлого раза, даже одежды никакой нет, которую можно было бы обыскать. Следовательно, если я не упускаю еще какого-то звена, Айвэна и впрямь заложила следующее стихотворение ему в мозг, как я и предположил ранее. Но как мне это стихотворение достать? Можно попробовать включить пожарную тревогу. Ее звонок должен сработать, но если я ошибаюсь насчет стимула, Дзынь побежит на звук, и я потеряю кучу драгоценного времени, гоняясь за ним! Может, я всё-таки что-то упустил?» Задумавшись, Чип позволил своему взгляду поблуждать по комнате, скользя по компьютерам, по Салли Бриггс, по Дзыню и коробке с пиццей… Глаза Чипа озарились догадкой, и он щелкнул пальцами. «Вторая “странная посылка”! Цветы! — возбужденно подумал он. — Точь-в-точь как в прошлые разы. Подсказка, выполняющая сразу две роли, или подсказка в подсказке! Рокфор реагирует на запах сыра практически так же, как Дзынь с его рефлекторными и запрограммированными реакциями! Возможно, на этот раз стимулом выступает не звук, а запах!»

— Дзынь, послушай, — торопливо крикнул он через плечо, бросаясь к двери, — мне надо принести кое-что. Сиди здесь и присматривай за ней, ладно? — закончил он уже на пороге, показывая на Салли Бриггс.

— Конечно, — пожав плечами, с улыбкой согласился Дзынь, пусть и с неприкрытым непониманием на лице. — Ты надолго?

— Не, на пару минут, не больше, — улыбнувшись, заверил его Чип, после чего накинул лазательную веревку на дверную ручку. — Да, и не ешь эту пиццу, — напоследок предупредил он. — Думаю, она отравлена.

Открыв дверь, Чип вернулся в комнату, где находились цветы, и перекусил посередине стебли у одного экземпляра каждого вида. Осторожно выскользнув из комнаты, как обычно стараясь никому не попадаться на глаза, он, волоча за собой три цветка, вернулся к оставленному несколько минут назад Дзыню.

— Дзынь, будь другом, сделай одолжение, — обратился он к пересевшей поближе к лицу Салли Бриггс и пытливо следившей за ней морской свинке и протянул тюльпан. — Понюхай это.

— Зачем? — со свойственным ему дружелюбием полюбопытствовал Дзынь.

Пожалуйста, Дзынь, — настойчиво и с нажимом повторил Чип. — Это важно. Это нужно для моего расследования.

— Ну, ладно, — Дзынь опять пожал плечами, — но ты до сих пор не объяснил, в чем вообще дело.

— Объясню обязательно, — на голубом глазу заверил его Чип, наблюдая, как Дзынь нюхает цветок. Он понимал, что не может рассказать Дзыню правду о том, что происходит. Это противоречило установленным Айвэной правилам «игры», на которых, как на волоске, висели жизни его друзей. Но в данный момент он был слишком взвинчен, чтобы придумать какую-нибудь правдоподобную байку. Он уповал исключительно на то, что сможет потянуть время и добыть требуемую подсказку, после чего пообещать Дзыню рассказать всё позже. Пока же он пристально следил, как Дзынь нюхает тюльпан, высматривая малейшие признаки условнорефлексивных действий. Таковых не наблюдалось.

— Теперь попробуй этот, — сказал он, протягивая Дзыню маргаритку. Тот понюхал и ее, но никак не отреагировал. Чип занервничал еще сильнее и, посмотрев на последний цветок так, словно это могло каким-то магическим образом подействовать на Дзыня, протянул тому шафран.

— Теперь этот.

Дзынь понюхал последний цветок, и Чип ощутил, как его плечи пораженчески поникли, а лицо несколько опало от разочарования, так как реакции опять-таки не последовало никакой. «Может, здесь всё-таки нужен звонок… — подумал он, переводя взгляд с цветов на включатель пожарной тревоги на противоположной стене, но тут же вновь посмотрел на цветы. — Минуточку! Три дела… три цветка!» Взяв все три цветка сразу, он протянул их как раз собравшейся заговорить морской свинке и попросил с практически умоляющей улыбкой на лице:

— А теперь понюхай все три одновременно.

Дзынь придержал язык и удружил Чипу еще раз, ткнувшись носом в букет из трех цветков и стараясь вдохнуть как можно больше запаха каждого из них. На сей раз бурная реакция была налицо. Глаза Дзыня остекленели, будто он впал в транс или уснул, он резко вытянулся в струнку и заговорил отстраненным монотонным голосом:

— Что делает материя там, где она живет, покажет тебе, как тот давнишний полет к подсказке, ожидающей тебя здесь, приведет, но шансы, боюсь, призрачны твои разгадать код, — продекламировав заученное сообщение, Дзынь единожды моргнул, тряхнул головой и растерянно посмотрел на Чипа.

— Кажется, я на секунду отключился… Ты что-то говорил? — спросил он. Чип ответил озадаченному товарищу улыбкой, сочувствуя его растерянности и навязанной ему роли пешки в этой игре.

— Нет, ничего, — сказал он. — Но, думаю, тебе стоит немного полежать. Ты действительно на миг отключился. Должно быть, то, чем тебя вырубили, еще действует.

Дзынь последовал совету, а Чип, отложив цветы, встал и начал медленно ходить туда сюда по комнате, размышляя над стихотворением.

— Так ты скажешь, в чем дело? — вновь поднял щекотливый вопрос Дзынь.

— Кто-то… — начал Чип, отвлекаясь на придумывание отговорки, — …отравляет по городу пиццы и в качестве визитной карточки подбрасывает в коробки оглушенных грызунов, — поспешно выпалил он, не оборачиваясь, чтобы Дзынь не увидел, как он краснеет, произнося это. «Боже, Боже! Я даже Дейла обскакал в плане придумывания дурацки звучащих неправдоподобных отговорок!» — смущенно подумал он.

— И это называется «всё очень запутано»? — удивленно и с ноткой сарказма в голосе спросил Дзынь.

— Было бы запутано, если бы я объяснил абсолютно всё, — искренне ответил Чип. — Но в данный момент не могу. Надо разобраться с одной только что найденной зацепкой.

— Помочь? — с готовностью вызвался Дзынь.

— Спасибо, но я и так уже почти всё понял. Но мне действительно может понадобиться кое-какая помощь с твоей стороны, — повернувшись к нему, сказал Чип, прекрасно понимавший, что чья-либо помощь — это последнее, что ему сейчас нужно.

События в библиотеке совершенно четко показали, что Айвэна каким-то образом следит за ним, проверяя, соблюдает ли он правила «игры». Возможно, она следила за ним и в местах вроде библиотеки читала его разговоры по губам, а в таких местах, как это, установила скрытые камеры и микрофоны. Первую скрипку в этом предприятии играла Айвэна. А значит, он не мог позволить себе никому ничего рассказать. Он бы с радостью попросил Дзыня отправиться в штаб и ждать его там, но точного адреса следующего «уровня» игры он еще не знал, а в мозгу морской свинки могли быть скрыты дополнительные подсказки, могущие ему понадобиться. Поэтому Чип достал из карманов все собранные за сегодня в разных местах листочки со стихотворными подсказками, развернул их и притворился читающим, то и дело издавая задумчивые возгласы, дабы Дзыню казалось, что бурундуку действительно уже практически все ясно.

— М-м-м-хм! — пробурчал он и начал расхаживать туда-сюда, глядя на листочки и размышляя над словами Дзыня. «Что ж, приступим. Что делает материя там, где она живет? Материя?»

— А, точно! — пробурчал он, кивая и перелистывая записки для поддержания образа. «Я не великий ученый, но кое-что в физике и химии понимаю…» — Ага, вот что это значит… — «Пора вспомнить всё, что я знаю, и надеяться, что для разгадки этого хватит…» Не забывая периодически издавать задумчивые реплики, чтобы Дзыню не пришло в голову его беспокоить, бурундук начал припоминать научные факты. «Материя может пребывать в одном из трех состояний — твердом, жидком и газообразном… В жидком и газообразном состоянии материя примет форму контейнера… но что еще? Материя создается из энергии, а энергию можно создать или уничтожить… нет, больше ничего на ум не приходит… Энергия требуется, чтобы сдвинуть материю с места… нет… погоди-ка… — задумался Чип, чувствуя, как что-то начинает крутиться у него на языке. — Требуется, требуется… — думал он, раз за разом повторяя это слово, вызвавшее у него какие-то глубинные подсознательные ассоциации. — Что такое с этим словом? Материя требуется… энергия требуется… требуется…» Наклонив голову вперед, Чип плотно зажмурился и напряг все мускулы, максимально сосредотачиваясь. Он даже перестал издавать звуки для отвлечения Дзыня, бросив все силы на попытку ухватить то, что, он чувствовал, подсказывало ему подсознание. Сжав одну руку в кулак, а вторую приложив к голове, он продолжал раз за разом повторять это слово, ставшее чем-то вроде заклинания. «Требуется, требуется, требуется, тре-е-ебу-у-уе-е-е-ется-я-я-я…»

— Чип? — неуверенно спросил Дзынь, обеспокоенно наблюдавший за ним и решивший, что что-то не так. Прошло еще несколько секунд, и глаза Чипа широко распахнулись, вспыхнув озарением и ознаменовав, что ему всё же удалось ухватить неуловимую мысль за хвост. «Ей требуется пространство! Конечно! Всякая материя занимает пространство! Вот что она делает “там, где она живет”!»

Разгадав первую часть стихотворения, Чип практически сразу же расшифровал всё остальное. Стихотворение о пространстве, оно же космос, было отсылкой к одному из первых дел Спасателей, когда им пришлось возвращать с орбиты космоплан. Это случилось примерно полтора года назад, когда команда прилетела на космодром посмотреть на запуск космоплана и они с Дейлом нечаянно стали его пассажирами. После того, как Гайка, Рокфор и Вжик спасли бурундуков от голодной смерти в выброшенном в космос скафандре, всей команде пришлось спасать астронавтов космоплана, из которого после столкновения с метеором начал быстро утекать кислород63. «А раз в стихотворении говорится о космоплане и утечке кислорода…» — взгляд Чипа скользнул к далекому потолку и уперся в единственный источник кислорода во всей лишенной окон комнате — широкой вентиляционной шахте на стене в той части комнаты, где он находился.

— Я в норме, Дзынь, — рассеянно произнес бурундук, рассматривая решетку вентиляционной шахты. Подбежав к стене под ней, он набросил на нее лазательную веревку, быстро поднялся и легко проскользнул в широкий зазор между сегментами металлического жалюзи. А вот продвижение по трубе оказалось серьезным испытанием, так как, с учетом количества нагнетаемого в комнату по ту сторону решетки воздуха, напоминало ходьбу против ветра в самый ненастный из дней (или ночей). Кроме того, в трубе, несмотря на пробивающийся сквозь решетку из комнаты свет, было довольно-таки темно, и Чипу пришлось включить фонарик. Освещая лучом стены, пол и потолок трубы, бурундук начал искать признаки наличия стихотворной подсказки, которая, как он подозревал, должна была быть где-то здесь.


Глава 5-я из 5-и

Медленно углубляясь всё дальше и дальше в трубу, с ревом извергавшую оглушающий и ослепляющий поток воздуха, Чип пристально осматривал стены и в конце концов заметил что-то примерно в двух футах от решетки. Луч фонарика высветил тонкую практически неразличимую линию на стенке шахты. Приблизившись, Чип провел вдоль нее пальцем и обнаружил, что это не что иное, как стихотворная записка, закрепленная чем-то клейким и выкрашенная точно под цвет металла трубы, благодаря чему практически полностью с ним сливавшаяся. Отклеив записку, Чип перевернул ее обратной, незакрашеной и содержавшей длинное послание стороной к себе. Прочесть его, однако, оказалось даже тяжелее, чем найти, поскольку, даже повернувшись спиной к воздушному потоку, Чипу не удавалось удерживать левой рукой бьющийся на ветру листочек, подсвечивая себе фонариком в правой руке, достаточно крепко и ровно, чтобы прочесть текст. Наконец, вернувшись к решетке, Чип расправил листочек на двух сегментах жалюзи, использовав для удержания его на месте силу ветра. Основную часть сообщения в данный момент читать было необязательно. Единственным, что интересовало Спасателя, была…

— Кульминационная фраза, — с содроганием от нехорошего предчувствия прошептал Чип, заметив ее на обычном месте у нижнего края листочка. Она гласила: «Раз ты не в восторге от нашей игры, Чиппи, как насчет игры в кошки-мышки… точнее, в кошки-бурундучки?» Поспешно стащив листик с решетки, Чип так быстро, как только мог, стал выбираться из шахты, буквально выбросившись в промежуток между сегментами жалюзи. Но не успел он толком начать протискиваться между ними, как услышал отраженное металлическими стенами оглушительное эхо рева ракетных двигателей. Спрыгнув с решетки, он на лету ухватился за веревку и неуправляемо поехал на ней вниз, чувствуя, как трение жжет руки, и еле успел затормозить перед самым столкновением с полом.

— Чип! — побежав к нему, радостно закричал ставший свидетелем авантюрного и лишенного какой-либо изящности спуска Дзынь. Но едва ноги Чипа коснулись пола рядом с подбежавшей морской свинкой, как решетка с привязанной к ней веревкой влетела в комнату, будто сорванная взрывом, и врезалась в экран одного из телекоммуникационных мониторов. Грызуны подняли глаза и тут же поняли причину этого, равно как и смысл, вложенный Айвэной в концовку своего послания.

«Том?!» — изумленно подумал Чип, наблюдая за вылетевшим из вентиляционной шахты на открытый воздух механическим котом. Сделанный местным изобретателем-человеком из запчастей и бытовых приборов, Том был результатом попытки своего «отца» создать «улучшенную мышеловку». Когда Тому не удалось поймать Спасателей, рыскавших вокруг в поисках запчастей для своего оборудования, изобретатель выбросил Тома как не оправдавшего надежд. Гайка же, несмотря даже на то, что Том за ней гонялся, настояла на спасении его из утиля. Спасатели запрограммировали его на дружелюбность, но впоследствии Том угодил в лапы Толстопузу, который, опять-таки, перепрограммировал его в самую настоящую машину смерти и использовал для похищения редкой и бесценной рыбки, которой собирался отужинать. После второй схватки со Спасателями (первая была в мастерской изобретателя) и еще одного перепрограммирования Том помог спасти сына хозяина рыбки, вместе со Спасателями бросившегося в канализацию спасать ее, слитую Спасателями в раковину в логове Толстопуза. После этого хозяин рыбки взял Тома к себе, и он стал их с сыном любимцем64. С тех пор минуло более полутора лет, и Спасатели периодически навещали Тома… вплоть до его таинственного исчезновения несколько месяцев назад. Попытки найти пропавшего роботизированного кота оказались тщетны. Это было одним из немногих дел Спасателей, так и оставшихся нераскрытыми… до сегодняшнего дня. Судя по всему, Айвэна, как и ее предшественники, несколько усовершенствовала и перепрограммировала Тома. По бокам его были установлены какие-то ракеты, функционировавшие аналогично пропеллерам «Крыла Спасателей». Вынеся хозяина из вентиляционной шахты, они повернулись в вертикальное положение и стали быстро опускать его на Чипа и Дзыня, и без того чувствовавших себя неуютно под недобрым взглядом светящихся красным оптических рецепторов кота. Увидев вышедшие со щелчком из гнезд на лапах бритвенно-острые стальные когти, Чип сглотнул, но еще сильней его испугали слова, произнесенные Дзынем.

— Чип? — спросил тот практически шепотом, завороженно глядя в пронизывающие до костей красные глаза. — Эту штуку Нимнул послал? Ты именно это мне не хотел говорить? — прошлой отговорке Чипа он явно не поверил.

— Не знаю, — соврал Чип, поднимаясь на ноги и запихивая записку с подсказкой в карман.

— Есть идеи, как нам его остановить? — спросил Дзынь, озираясь вокруг в поисках идей или оружия.

«Нам?!» — с ужасом подумал Чип, резко оборачиваясь к Дзыню. Тот знал только одного создателя роботов-животных, Нимнула, так что его предположение было отнюдь не лишено смысла. Дзынь не знал и половины дел Спасателей, и уж точно не знал о Томе. Но гораздо важнее было другое: его стремление помочь Чипу в битве с перепрограммированным котом-роботом. Чип знал, что ни при каких обстоятельствах никакого «мы» в этом деле быть не может. Если Дзынь сделает хоть одно направленное против Тома движение, способное помочь бурундуку одолеть робота, Айвэна может счесть правила игры нарушенными и лишить остальных Спасателей жизни. Она недвусмысленно дала понять, что эта игра — его и только его. Помимо этого, Дзынь совершенно не был подготовлен к решению подобных задач, и Том, которому до земли оставалось всего пять футов, скорее всего, порвет его на клочки. Схватив Дзыня за руку, Чип развернул его к себе лицом и без обиняков заявил:

— Дзынь, тебе нужно убираться отсюда, сейчас же!

— Что?! — потрясенно вскричал Дзынь. — Почему?! Эта штука здесь, чтобы убить тебя! Я не могу оставить тебя одного!

— Я!.. — Чип осекся и с исступлением во взгляде мысленно взвыл от бессилия. Дзынь не подчинится ему без необычайно веского на то основания, а он не мог ничего ему рассказать! Учитывая, что Том должен был вот-вот приземлиться и, скорее всего, сразу же напасть на них, у Чипа не было времени придумать хоть какую-нибудь отговорку, даже дурацкую! «Надо убрать отсюда Дзыня! — в отчаянии подумал он. Мозг бурундука лихорадочно заработал и, стоило его взгляду упасть на веревку, почти сразу же выдал на-гора идею. — Вот оно…»

— Хорошо, — поспешно сказал он с напускной неохотой, — у меня есть план. Жди здесь, а я переброшу тебе веревку. Мы его подсечем и свяжем лапы. Это должно его остановить.

Дзынь понятливо кивнул, и Чип пулей сорвался с места ровно в ту секунду, как Том коснулся пола, и его ракеты отключились. Не успел Спасатель нырнуть в ряды компьютерных станций, как Том отследил его курс и тут же бросился следом, вмиг преодолев разделявшее их расстояние. Однако, несмотря на превосходство Тома в размере и скорости, он существенно уступал Чипу в проворности, и всякий раз его рассекающие воздух когти били мимо цели. Кроме того, вместо того, чтобы гоняться за Чипом вокруг компьютеров, Том, похоже, избрал более разрушительную тактику, запрыгивая на оказывавшиеся между ним и Чипом машины так, чтобы перевернуть их, и уже с них когтями вперед бросаясь на бурундука-жертву. Складывалось впечатление, что Том пытается разрушить всё, что могло послужить Чипу укрытием.

Бешеная гонка с участием Тома и петлявшего и уворачивавшегося на бегу от его выпадов Чипа продолжалась до тех пор, пока бурундук наконец не добежал до застрявшей в разбитом компьютерном экране металлической решетки. Подергав за веревку, чтобы высвободить «кошку», он взял ее в руки и снова бросился бежать в совершенно ином, нежели к ожидающему Дзыню, направлении, быстро сматывая веревку и надеясь, что Том не свалит его с ног, наступив на нее. Продолжая уклоняться от яростных взмахов когтей Тома и пропуская мимо ушей окрики удивленного его действиями Дзыня, Чип добрался в дальний конец комнаты. Сняв с руки уже свернутую веревку и уклонившись от колющего выпада Тома, он раскрутил конец с «кошкой» и, мастерски прицелившись, метнул ее в цель: включатель пожарной сигнализации. Как только рыболовный крючок зацепился за рычажок, Чип увернулся от еще одного броска Тома и изо всех сил потянул. Дзынь был уже близко, когда рычажок наконец поддался и щелкнул, включив сигнализацию. Дзынь тут же замер и повернулся на звук, судя по глазам, пребывая в очередном трансоподобном состоянии.

«Отлично! — с облегчением подумал Чип при виде реакции Дзыня. — Его исходный гипноз по-прежнему действует!» Для осуществления ограблений, в расследование которых оказались втянуты Спасатели, Нимнул натренировал Дзыня бежать на звук звонка сигнализации, которую включал оставленный Нимнулом в банке-жертве «запрограммированный» на это Спарки. После этого Дзынь в роботе бежал по канализации на звук, прокапывался в банк и похищал наличность. Сейчас, когда снаружи зазвенел звонок пожарной сигнализации, у Дзыня не было иного выхода, кроме как пойти на зов, и уже в следующий миг он выбежал в оставленную Чипом чуть приоткрытой дверь.

«Ничто не остановит стимулированную морскую свинку, — Чип ухмыльнулся, вспомнив правило, которому Спасателей по ходу того дела научил Спарки. — Что ж, — тяжело дыша, подумал он, возобновляя беготню среди рядов телекоммуникационных компьютеров в попытках скрыться среди них от Тома, — с Дзынем разобрались, пора останавливать Тома…» Вспомнив о том, что оптические сенсоры кота-робота были защищены лишь тонким стеклышком, Чип поспешно достал пращу. Зарядив ее и развернувшись, он метнул снаряд в пылающие глаза Тома. Тот был не настолько быстр, чтобы уклониться от летящего снаряда, но, как оказалось, этого и не требовалось.

Несмотря на огромную скорость полета, снаряд отскочил от левого «глаза» Тома, не причинив никакого вреда. Похоже, защитное стекло было каким-то образом усилено. Увиденное настолько поразило Чипа, что он застыл с раскрытым ртом, и следующий взмах лапы Тома едва не достиг цели, но бурундук вовремя очнулся, и погоня продолжилась. «Надеюсь, мне удастся придумать, как это сделать! — обеспокоенно заметил про себя Чип и снова принялся размышлять: — Можно попытаться добраться туда, где хранится картридж с личностной программой, но Айвэна, скорее всего, сделала так, что извлечь его невозможно! Стекло, картридж… она предусмотрела всё! Другого оружия у меня нет… Как мне остановить его?» В отличие от Дзыня, он не мог позволить себе попытаться скрыться бегством. Он должен был постараться остановить Тома здесь, где практически не было посторонних, которые могли пострадать или, того хуже, попытаться помочь ему. Бурундуку оставалось надеяться, что до того, как он придумает, как остановить Тома, никто из людей в ходе эвакуации не заглянет сюда и не…

— О, не-е-е-е-е-ет!!! — вдруг раздался перекрывший звон сигнализации крик. Застигнутый им врасплох Чип рефлекторно повернулся в ту сторону… и был вознагражден за беспечность острой жгучей болью. Когти Тома оцарапали бурундуку макушку, рассекли ухо и располосовали слетевшую с головы шляпу. К счастью, Чип краем глаза увидел приближающуюся лапу и, пускай немного, но всё же успел пригнуться. Удар заставил его покатиться по полу, но он сделал всё от него зависящее, чтобы встать на ноги прежде, чем Том нанесет новый удар, понимая, что теперь у него стало одной проблемой больше, ибо Салли Бриггс очнулась от обморока и явно была очень недовольна постигшим за это время вверенное ей оборудование разрушением. Поэтому бросилась к Чипу и Тому с явно выраженным на лице намерением прекратить разгром своего рабочего места. «Дамочка, — несколько раздраженно подумал Чип, — вы выбрали для пробуждения по-настоящему неподходящее время!» Воспользовавшись тем, что ее бросок в их сторону ненадолго отвлек Тома, Чип зарядил в пращу последний имеющийся у него шарик.

— Простите, — произнес он извиняющимся тоном, раскручивая пращу. Не обращая внимания на закапавшую на лицо из рассеченного уха кровь, он тщательно прицелился и метнул в женщину снаряд. Хотя тот, как и планировал Чип, лишь слегка чиркнул ей по виску, этого хватило, чтобы глаза Салли вновь закатились и она грохнулась на пол. «Так, на чем мы там остановились?» — с оттенком черного юмора подумал Чип, имея в виду моментально возобновившуюся погоню. По ходу убегания от скачущего по комнате, переворачивая и разрушая всё больше и больше телекоммуникационных компьютеров, Тома, Чипа вдруг осенило, как можно положить этой безумной игре в кошки-мышки конец. Заметив в нескольких футах от себя коробку с нетронутой пиццей, он вспомнил реплику Дзыня, решившего, что Тома построил Нимнул. Это, конечно, было не так, но слова морской свинки напомнили Чипу о построенных Нимнулом роботах-псах, с которыми Спасатели «познакомились» в ходе второго столкновения с безумным ученым. Помимо роботов-псов, в том деле фигурировали украденные кошки и…

«Статическое электричество!65 — воодушевился Чип. — Должно сработать!» Сменив направление погони в сторону включателя пожарной сигнализации, он оперативно забрал оставленную там лазательную веревку, после чего, вложив все остатки сил в резкое ускорение ради небольшого отрыва от Тома, привел свой план в действие. Развернувшись к Тому лицом и раскрутив над головой веревку, Чип метнул ее так, чтобы она, как бола, обернулась вокруг ног робота-кота, затем туго затянул, сведя их вместе, и, в полном соответствии с предложенным еще Дзыню планом, Том моментально потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол.

«Надо торопиться! — нервно подумал Чип, бросаясь к участку спины Тома, под которым скрывался картридж с личностной программой. — Он разорвет веревку с секунды на секунду!» Как и подозревал бурундук, Айвэна поработала­-таки со служившим хранилищем КЛП старым автоматическим тостером, и извлечь картридж было невозможно, равно как и непосредственно отключить Тома ввиду того, что выключатель был отломан. Однако у Чипа имелось подозрение, что он сможет выключить Тома и без всего этого. Всё, что ему было нужно, это… он сам. Том сучил металлическими ногами, пытаясь освободиться от путов, и Чип услышал, как волокна веревки начали лопаться от перенапряжения. Быстро потерев руки о собственное шерстяное тело для накопления заряда, он осторожно просунул их в тостер и коснулся пальцем находившейся в поле зрения платы. Раздался треск электрического разряда, тело Тома единожды содрогнулось и замерло, его голова с глухим стуком опала на пол.

Вынув руку из тостера и потерев ушибленный током палец, Чип обошел вокруг Тома и облегченно вздохнул, увидев, что его оптические сенсоры погасли. Электрический разряд, приложенный к открытой плате, привел к короткому замыканию и отключению робота. Достав из кармана куртки бандану и промокнув всё еще капающую на лицо кровь, Чип прижал ткань к уху, сморщившись от боли, и зашагал через всю комнату назад к коробке с пиццей. Оторвав от нее полосу картона, он подошел ко вновь лежащей без сознания Салли Бриггс. Достав у нее из кармана ручку, он еще раз проверил, всё ли с ней в порядке, чувствуя себя виноватым в том, что был вынужден причинить ей боль, хотя и понимал, что выбора у него не было. С ручкой и полосой картона под мышкой он направился к Тому, но прежде сделал остановку, чтобы осторожно поднять упавшую шляпу. Когти Тома разрезали ее на полосы, невосстановимо распоров фетр. Выразив свое сожаление по поводу ее кончины горьким вздохом, Чип направился к Тому, размышляя обо всех пережитых с этой шляпой прекрасных моментах и приключениях. Она была ему как друг. Почтительно отложив шляпу в сторону на пол, бурундук занялся полоской картона, на которой написал короткое письмо, сообщавшее, что Том — домашний питомец Джона Клайна. Написав адрес и номер телефона мистера Клайна, он присовокупил, что уже несколько месяцев Том числился пропавшим без вести, и что по этому поводу следует связаться с сержантом Спинелли из восемнадцатого полицейского участка. Чип хотел быть уверенным, что когда пожарные отследят сигнал тревоги к данному конкретному включателю и обнаружат погром, на Тома, на котором не было никаких бирок с указанием хозяина, не навесят всех собак и не зашвырнут в какое-нибудь хранилище улик. «Будем надеяться, — подумал Чип, наполовину засунув записку в рот роботу, — что мистеру Клайну удастся быстро забрать его и вернуть ему прежний характер…» Еще раз подняв шляпу и сняв с ног Тома многострадальную веревку, Чип, напоследок бросив взгляд на две новые пешки в игре Айвэны, вышел из комнаты.

15:51…

Он нашел Дзыня неподалеку в коридоре стоящим на месте и тупо уставившимся на ближайший звонок сигнализации. Выудив из куртки пару берушей, Чип запихнул их в уши морской свинке, которая, как и в прошлый раз, заморгала и начала неуверенно оглядываться, пока не заметила Чипа. Затем, вспомнив всё случившееся и то, как Чип обвел его вокруг пальца, Дзынь раздраженно нахмурил брови и уже хотел высказать Чипу всё, что он об этом думает, но бурундук приложил палец к губам, призывая его к молчанию, и указал сперва на беруши, а после — на звонок сигнализации. Затем, призвав взмахом руки следовать за ним, Чип привел Дзыня в ныне пустовавшую комнату, через которую он проник в здание, и, выбравшись наружу, разложил бумажный самолетик и махнул Дзыню залезать на борт. Забравшись туда сам, Чип взлетел и несколько секунд спустя посадил планер на карниз здания через дорогу, вне пределов слышимости Дзынем звонка сигнализации.

Зачем ты меня обманул?! — потребовал ответа Дзынь, вынув беруши.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — устало вздохнул Чип, опустив глаза.

— Это еще что за ересь?! — яростно взвился Дзынь и показал пальцем на раненое ухо Чипа, которое тот снова начал зажимать банданой. — Та штука могла тебя убить!

— Дзынь, послушай, — сказал Чип, с серьезным видом кладя руку ему на плечо. — Прости, что обманул тебя. Мне действительно жаль. Поверь, мне бы хотелось рассказать тебе, что происходит, что я делаю и зачем, но я не могу. Поверь, у меня есть на то все основания. Но если ты подождешь до вечера под штабом, обещаю, я все тебе расскажу.

«Если выберусь из этой передряги живым», — мысленно добавил он, решив не говорить этого вслух, дабы не подстегивать и без того не в меру разогретое любопытство Дзыня. — Единственное, что я еще тебя попрошу, это не входить внутрь до девяти вечера, и нет, я не могу объяснить, почему, — закончил он, упреждая вопрос Дзыня. Тот, судя по виду, задумался над словами Чипа, внимательно вглядываясь при этом в его лицо.

— Ты не позволишь мне пойти с тобой и помочь, так?

— Нет, — сказал Чип, мотнув головой. В его голосе явно читалось, что его самого этот ответ не устраивает. Дзынь нехотя вздохнул и пожал плечами.

— О’кей. С тобой точно будет всё в порядке? — тут же спросил он, еще раз показывая на ухо Чипа. Бурундук кивнул с выражением признательности Дзыню за беспокойство на лице, и морская свинка посмотрела вниз через край карниза, на который они приземлились. — Есть время подбросить меня? — спросил он, показывая на землю.

— Конечно, — ответил Чип. — Дзынь, можно попросить тебя об одной услуге?

— В смысле… могу ли я тебе чем-то помочь? — с шутливым сарказмом спросил Дзынь.

— Смешно, — усмехнулся Чип.

— Спасибо, — ухмыльнулся в ответ Дзынь. — Что тебе нужно? — искренне спросил он, определив по тону Чипа, что просьба будет серьезной.

— Присмотри за этим до моего возвращения, — попросил бурундук, вынимая из куртки и протягивая Дзыню шляпу. Морская свинка пораженно присвистнула, рассматривая изрезанный головной убор. Заметив в лице отдающего его ему Чипа пусть слабую, но всё же боль, он нежно взял шляпу и уверенно улыбнулся, благодаря за оказанное доверие. Поскольку Чип очень редко снимал шляпу, Дзынь понимал, что она многое для него значит.

— Само собой. До твоего возвращения, — уверенно провозгласил Дзынь, перекладывая шляпу в левую руку, чтобы протянуть правую Чипу. Улыбкой поблагодарив Дзыня за его убежденность, Чип тепло пожал ему руку.

— Да, еще один, последний вопрос, — с любопытством начал Дзынь. — Можешь объяснить, почему ты пахнешь, как…

— Это я тоже потом объясню, — сказал Чип, призвав его поднятием руки к молчанию и вымучив смущенную улыбку. Уже через четыре минуты он стоял, прислонившись к стене, на гораздо более низком карнизе того же здания у приготовленного к полету планера, читая последнюю стихотворную подсказку. Несколько минут назад Дзынь, прощаясь, пожелал ему удачи во всем, что бы он сейчас ни делал, и выразил надежду, что, что бы это ни было, оно завершится благополучно. «Я тоже на это надеюсь, — подумал Чип, эхом повторяя услышанные несколько минут назад теплые слова друга. — Я тоже…»

Тем временем, по мере того, как солнце продолжало свое судьбоносное путешествие к западному горизонту, в штабе Спасателей горящие фитили установленного Айвэной символического таймера всё укорачивались, а его подвешенные кинжалы нетерпеливо ожидали заката…

Остался один ход…

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ66

ИГРОКИ ПОД ШАХОМ


Глава 1-я из 6-и

16:04…

«Меньше трех часов…» — подумал Чип и перевел взгляд с солнца на западе вниз, на собравшуюся на противоположной стороне улицы толпу. Несколько минут назад к зданию, где он разжился свежей подсказкой, подъехали две пожарные машины, ответившие на сигнал поднятой бурундуком тревоги. Коротко вздохнув, Чип отвернулся от мигающих красных огней спецавтомобилей и посмотрел на само здание, нахмурив брови и нарушив тем самым установившееся прежде у него на лице сосредоточенное выражение. «Интересно, их уже обнаружили? — задумался он, ненадолго вернувшись мыслями к оставленной им в бессознательном состоянии Салли Бриггс и давнему другу-роботу Тому, с которым он был вынужден вступить в битву и отключить. — Надеюсь, с ними всё будет в порядке…» Обуреваемый этими мыслями, он отвернулся от происходящего через дорогу и поежился от налетевшего сильного холодного ветра, прокатившегося по его телу, пронзив созданную курткой теплоту. Ощутив, как ветер всклокочивает шерсть на макушке, Чип заметно скривился, поскольку это ощущение еще явственней напомнило ему о туго примотанной к кровоточащему уху бандане. Рана от коварного, практически смертельного удара стальными и бритвенно-острыми когтями Тома по-прежнему причиняла жгучую боль и в сочетании со свежим ветром в свою очередь напоминала бурундуку об отсутствии его порванной на клочки в результате всё той же атаки Тома любимой шляпы, заставляя, опять-таки, скривиться уже от огорчения. Держа трепещущийся на ветру листок обеими руками, Чип вновь сосредоточенно нахмурился и отринул все посторонние ощущения, изучая полученную наряду с последней стихотворной подсказкой информацию. Данная записка была гораздо любопытнее всех найденных им доселе и серьезно отличалась от них тем, что помимо стандартного подлежащего расшифровке стихотворного сообщения содержала еще и явно имевшую отношение к ее содержанию картинку.

Она состояла из отксерокопированных и уменьшенных до соответствующих листику размеров изображений шести монет: четырех серебряных долларов и двух четвертаков, шедших именно в такой последовательности слева направо. Дополнительную необычность изображениям монет придавали пририсованные к ним прямые линии, превращавшие их в обозначения шести музыкальных нот. Завершали картину еще две замеченные Чипом детали. Во-первых, монеты были отксерокопированы попеременно то с одной, то с другой стороны, причем сначала шел «орел», потом «решка», потом снова «орел» и так далее. Во-вторых, при помощи лупы Чип обнаружил, что на всех монетах-«орлах» стояла одна и та же дата: 1893. Частично переключившись на стихотворную подсказку, бурундук еще раз изучил ее, пытливо всматриваясь то в слова, то в изображения монет в попытках найти связь между ними. Стихотворение звучало так:

То, что с этой запиской проделано,

и ноты, которые здесь же приведены,

тебя приведут в такое местечко,

где закон экономики — всем бочкам затычка.

«Похоже, это место тоже сходу не определить, — разочарованно подумал Чип, разглядывая записку и импровизированные ноты. — Если Айвэна продолжает придерживаться прежней схемы, в подсказке должна быть какая-то отсылка к одному из наших прошлых дел, но даже это знание ничего мне не дает!» Чип имел все основания так утверждать, поскольку в данном случае выбор этих самых прошлых дел был чрезвычайно широк, и сказать наверняка, какое из них имелось в виду, было попросту невозможно. Большая часть прошлых дел его команды была так или иначе связана с деньгами, в которые практически всегда в итоге всё и упиралось. Однако, хотя некоторые из этих дел были связаны одновременно с музыкой и деньгами, ни изображение, ни стихотворение не содержали ничего, из чего можно было бы дедуктивно вывести указание на то или иное конкретное дело. Решив на время забыть о зацепке в виде отсылки к прошлому делу, Чип снова целиком и полностью сосредоточился на ксерокопиях монет.

«В предыдущем стихотворении, записанном в память Дзыня, утверждалось, что мои шансы разгадать этот код “призрачны”. Что это значит? Может ли это быть отсылкой к каким-нибудь редким монетам? — размышлял он. — Четвертак или серебряный доллар 1893 года, определенно, редки; но дело в том, что я не могу вспомнить ни одного нашего дела, имевшего отношение и к редким монетам, и к звукам, музыкальным или каким-либо еще. Правда, в нашем самом первом деле Алдрин Клордейн похитил золотые монеты из федерального золотохранилища при помощи звука67, — немного подумав, припомнил он. — Но на картинке изображены серебряные доллары и четвертаки, не имеющие никакого отношения к золоту, по крайней мере, на первый взгляд… С другой стороны, они наряду с золотом являются частью экономики страны… — подумал он и посмотрел на стих, но тут же нахмурился и прервал полусформированную цепочку рассуждений. — М-м-м-м, не-а. Это явно не то. Никакой связи с музыкой или звуком… а закон экономики? Если Клордейн какой закон и соблюдал, то только “золотое правило”! — заключил он68, слегка усмехнувшись собственной шутке. — Может, ноты здесь для создания каламбура со словом “банкноты”, то есть доллары? — продолжал рассуждать он. — Айвэна неоднократно подсовывала мне каламбуры, а во многих наших делах фигурировали банки, что может служить объяснением монетам…»

— Х-м-м… — пробормотал Чип. «Возможно. Эти ноты не “читаются” как отрывок какого-то конкретного музыкального произведения, что может свидетельствовать о том, что это не ноты вообще, но не знаю. Айвэна уже обвела меня вокруг пальца в музее, когда я решил, что под “хлебом” подразумеваются деньги. Она может иметь в виду как наличность, так и музыкальные ноты. Да, с каждым разом всё сложнее не начать подвергать свои собственные рассуждения сомнению… Что ж, — решил он наконец, — давайте посмотрим, удастся ли мне несколько сузить область поисков…»

Наморщив лоб в глубокой задумчивости, Чип начал медленно прохаживаться взад-вперед по парапету, размышляя об обоих элементах послания сразу. «Хорошо, начнем с самого начала. Что было проделано с этой запиской? — задумался он, щелкая пальцем по бумажке со стихотворением, и принялся медленно про себя перечислять: — На ней писали… ее дали мне… оставили для меня в вентиляционной шахте… приклеили изолентой… закрасили…» Чуть оступившись, Чип осторожно дотронулся рукой до головы, закрыв глаза от боли. Хотя когти Тома рассекли ему только левое ухо, удар остальной части кошачьей «лапы» пришелся ему на макушку и оказался достаточно сильным, чтобы заставить пролететь добрых полфута. Хотя в тот момент удар Чипа не нокаутировал и не так чтоб уж очень дезориентировал, его с лихвой хватило, чтобы наградить Спасателя страшно отвлекающей головной болью, и сейчас бурундук был вынужден изо всех сил стараться не обращать внимания на нее и все остальные ранения, а также на общую усталость, дабы полностью сосредоточиться на подсказке.

— Так, хорошо, — прошептал он несколько секунд спустя, возвращаясь к раздумьям. «Как быть с этим законом экономики? Я знаю два экономических закона: “время — деньги” и закон спроса и предложения, и оба указывают на то, что следующая остановка — банк. Но какой именно?»

Сев на карниз, Чип подпер голову рукой и стал глазеть на улицы, в преддверии часа пик уже начинающие переполняться транспортом. Взор его устремленных прямо перед собой глаз затуманился, стоило ему начать перебирать в уме все дела Спасателей, имевшие отношение к банкам и деньгам, но уже через полминуты он бурундук бросил эту затею. Благодаря огромному количеству проведенных в этом городе расследований Чип знал его практически вдоль и поперек, но, даже обладая обширной памятью, не мог вспомнить точное местоположение всех связанных с делами мест до единого. «В уме эту задачу не решить, — понял он и начал вставать, вспомнив, что по дороге в только что покинутое им здание видел в нескольких кварталах отсюда турагентство. — Мне нужна карта…» Аккуратно сложив стихотворную подсказку обратно в карман куртки, он взялся за планер, не переставая перебирать в уме потенциально имеющие отношение к последнему стихотворению места. Однако, уже собравшись взлетать, он кое-что заметил и застыл, как вкопанный, чтобы внимательней рассмотреть это. Объектом его внимания был фонарный столб на тротуаре; точно такой же, каким он воспользовался ранее, чтобы прервать свое падение с «Крэнстон-Тауэр». Однако при взгляде на него в мозгу бурундука как будто что-то щелкнуло.

— Столб, — пробормотал он тоном, прямо-таки сочившимся догадкой. — Объявление. Афиша…

«“То, что с этой запиской проделано”… — подумал он, вспомнив первую строчку стихотворения-подсказки. — Она была наклеена на стенку! Как афиша! Как постер! Мало того, — задумчиво продолжил рассуждать он, — кажется, я припоминаю кое-что важное, связанное с афишами и постерами. И что-то недавнее. Не помню, название это было, место или еще что-то, но я видел это совсем недавно. Я бы даже сказал, два дня назад от силы. Не знаю, почему, но у меня такое предчувствие…» Спустившись на планере на тротуар, Чип быстро сложил его и пробежал, несясь как на пожар, несколько кварталов, по пути залезая во все урны и перерывая их в поисках более старой, нежели сегодняшняя, газеты. В третьем квартале он таковую наконец обнаружил. Быстро пролистав ее, он нашел материал, о котором вспомнил, в середине раздела «местных» новостей. «Вот оно!» — подумал Чип, у которого при виде статьи екнуло сердце, и начал читать. Но не успел дочитать и до середины, как его лицо исказило выражение ужасного предчувствия, и он, мигом выскочив из урны, вновь поспешил на крышу, срочно готовясь к еще одному перелету.

* * *

Страх сковал льдом сердце Рокфора. Поймав всхлипывающую и дрожащую Гайку, австралиец нежно обнял ее могучими руками, словно имел дело с какой-то очень хрупкой вещью, и посмотрел сверху вниз на дорогую подругу обеспокоенно и почти испуганно. Стенающие всхлипы недвусмысленно указывали на то, что разговаривать она сейчас не в силах, но по выражению тревоги на лице Рокфора было видно, насколько сильно он жаждет как можно скорее получить ответы касательно происходящего. «Мать честная! — обеспокоенно думал он, нежно поглаживая волосы мышки, которую пытался утешить своими объятиями. — Что здесь произошло?! Последний раз ее так трясло, когда…» В этот момент он посмотрел на Спарки и обратил внимание на зажатый в руке подавленной крысы предмет. «О, нет…» — подумал он, моргая и чувствуя, что его рассудок от вида шляпы мутнеет. Дейл проследил за взглядом Рокфора, соотнес реакцию Гайки со шляпой в руках Спарки, и его лицо сделалось мертвенно бледным от ужаса. Вжик, севший на плечо Рокфора с таким же выражением беспокойства, какое буквально только что было у австралийца, тоже заметил шляпу в руках ученого. Некоторое время он молча моргал, разглядывая ее, затем потрясенно посмотрел на Спарки и, раньше других обретя дар речи, неуверенно прожужжал вопрос, ответ на который, если честно, он, как и Рокфор с Дейлом, не очень-то и хотел услышать:

— Спарки?.. Что здесь произошло?

Медленно, но не упуская ни единой подробности, Спарки вполголоса пересказал новоприбывшим происшедшее, начав со своего засыпания в клетке в МТИ и пробуждения в капкане, из которого его спасла Гаечка. По окончании рассказа, завершившегося демонстрацией «доказательств», которые Айвэна дала Гайке, оставив их в неведении касательно того, чью именно судьбу она свершила, лицо ученого выражало смешанное чувство, состоявшее из облегчения по поводу того, что он до сих пор жив, а также недоумения и грусти. Он не был знаком с отцом Гайки, но боль, которую этот вариант причинял изобретательнице, явно мучила и его тоже. Ему было невыносимо наблюдать ее страдания, а ведь Чип по результатам нескольких визитов ученого в штаб с целью навестить мышку и остальных Спасателей тоже стал его другом. Пусть не столь близким, как Гаечка, но всё-таки. И на тот случай, если в гробу находился именно он, Спарки было очень горько осознавать, что бурундук покинул этот мир столь изуверским способом…

— Э-э, ребята? — робко спросил Спарки почти сразу же по завершению рассказа, как только унялась охватившая его при воспоминании о баке с кислотой мелкая дрожь. — Понимаю, сейчас не самое подходящее время, но, может быть, кто-то всё-таки объяснит мне, что происходит? После моего пробуждения та леди так ничего мне, пока ждала Гайку, и не рассказала. Правда, я всё равно ни о чем ее спросить не мог, — добавил он, имея в виду служивший кляпом кусок изоленты, после срывания которого его лицо до сих пор побаливало.

Рокфор, Вжик и Дейл разом повернулись к Спарки с зеркально одинаковыми выражениями смятения и грусти на лицах. Они понятия не имели, как решить, кто именно находился в гробу. Они все узнали медальон, который сжимала в руке Гайка, так как просматривали вместе с ней ее семейный фотоальбом и видели снимок, сделанный в день победы ее отца в том состязании авиаторов. Они все узнали в этом медальоне тот, который, по словам Гаечки, она похоронила вместе с отцом. Что касается открытки, то, хотя Спарки сообщил, что она от Чипа, никто из них не знал ее содержания и не понимал, что именно заставило Гаечку так сильно разрыдаться. Спарки ее не читал и не мог сообщить, о чем там, а никто из Спасателей, даже Рокфор, и не думал пытаться вырвать ее из рук мышки. Они понимали, что, что бы там ни было, это явно было что-то очень душещипательное, если не интимное, и при этом достаточно убедительное, чтобы внушить ей мысль о том, что в гробу мог быть именно Чип. Спасатели уже были сыты по горло ложью и уловками Айвэны, но на сей раз она предоставила вещественные доказательства своего гадкого деяния. Однако доказательство сие, состоявшее из шляпы Чипа, написанной им открытки и принадлежавшего отцу Гайки медальона, указывало одновременно в разные стороны, и никто из друзей не знал, что и думать.

— Конечно, дружище, — коротко кивнув Спарки в знак признания правомочности его вопроса, мрачно произнес Рокфор, скорбно и сердито поджав губы и глядя на крысу затуманенным взором. — Мы тебе всё объясним по доро…

Он так и не закончил фразу. Свет в комнате снова резко погас, погрузив героев во тьму, а за их спинами раздалась череда стукоподобных звуков. Но не успели друзья толком на них среагировать, как вдруг Вжик удивленно вскрикнул, а спустя долю секунды австралиец почувствовал, что сидевшую на нем муху сдернули с его плеча. Встревоженно обернувшиеся на ошеломленный вопль насекомого Рокфор, Дейл, Гайка и Спарки не успели и пошевелиться, как лампы вспыхнули вновь, осветив комнату.

— Вжик! — позвали Спасатели, глядя туда, откуда донесся панический вскрик мухи. Их товарища нигде не было видно. А вот кое-что иное — было.

— Чтоб мне провалиться! — воскликнул потрясенный Рокки, посмотрев в том направлении, куда исчез Вжик. Вдоль противоположной от платформы, на которой был прикован Спарки, стены высились ряды стоящих друг на друге ящиков. Сейчас передние панели четырех самых нижних из них упали на пол, явив содержавшуюся внутри четверню одинаковых и очень знакомых лиц. — Рибит!

Рокфор и Вжик сталкивались с гигантской лягушкой-волом, известной как «Рибит», лишь единожды, но и одного раза с точки зрения силача было более чем достаточно, так как гигантская амфибия проявила себя практически неудержимой и достаточно прожорливой, чтобы пытаться проглотить целиком даже самого Рокки. Чудовищная лягушка оказалась столь же серьезным соперником, как и некоторые из сильнейших встречавшихся ему котов и собак. Однако в той битве, в ходе которой Вжик в итоге придумал, как одолеть исполина, тем самым спасши от полного истребления колонию водяных жуков, двум Спасателям противостояла одна гигантская лягушка-вол. Сейчас же перед ним было четыре аналогичных монстра. В данный момент Рокфору, впрочем, было на это плевать.

— Эй, грязные прыщи! А ну быстро выпустили моего дружочка! — закричал он, выпуская из объятий Гайку и бросаясь на жаб. Четыре Рибита ничего ему не ответили и его требованию не подчинились, продолжая глазеть на него с самодовольными улыбками. — Ах, вот вы как, вонючие кошелки, — видя отсутствие какой-либо реакции, продолжал Рокфор, приближаясь к ним со сжатыми кулаками. — Ну что ж, если вам нужна хорошенькая взбучка, чтобы освободить моего дружочка, вы обратились по адресу!

С этими словами Рокфор очертя голову бросился на одну из лягушек-волов, но их столкновение привело лишь к тому, что силач отлетел с глухим металлическим звоном.

— Рокки! — вскричал Дейл, резко меняя направленный на атаку одного из Рибитов курс и подбегая к силачу. — Рокки, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, наблюдая за неустойчивым вращением зрачков австралийца.

— Чтоб его перекосило! Чем эти хмыри питались? Бронелистами? — спросил Рокфор, пытаясь держать голову ровно.

— Думаю, Рокфор, всё дело в том, что это — роботы, — задумчиво провозгласил Спарки, когда они с Гайкой нагнали их с Дейлом. Чтобы проверить свою гипотезу, Спарки подошел к одной из нависавшей над ними лягушек и осторожно постучал по ней костяшками пальцев, прислушиваясь к издаваемому амфибией звуку. — Внутри пустота, но обшивка цельнометаллическая. Реалистичность, впрочем, невероятная, — заключил он, разглядывая металлических големов.

— Невероятная реалистичность и невероятная смертоносность, — отозвалась из динамиков над ними Айвэна. Гайка, Дейл и Рокфор подняли глаза к потолку, откуда раздался голос, но очень ненадолго.

— Какого Эйнштейна?! — удивленно вскрикнул Спарки.

— Спарки! — закричали Гайка с Дейлом. Повернувшись в его сторону, они увидели высунувшийся изо рта одного из Рибитов, причем не того, перед которым стоял ученый, а крайнего справа, змееподобный розовый механический язык, который обвился вокруг крысы, плотно прижав ее руки к телу. Бурундук и мышка бросились на помощь, но тут язык начал быстро втягиваться обратно, таща Спарки по полу к уже готовой принять его черной пасти механической лягушки-вола.

— Н-на помощь! — крикнул ученый двум спешащим к нему Спасателям с умоляющим и перепуганным выражением лица.

— Не волнуйся, Спарки! Мы с тобой! — заверил его Дейл, обхватывая холодный металлический язык и упираясь пятками в пол.

— Рокки! — закричала Гайка, хватаясь за полы лабораторного халата Спарки в отчаянной попытке вытащить его из механического захвата. — Нам нужна помощь!

Просить Рокфора, впрочем, не требовалось, так как Дейл еще только приступал к малоэффективным попыткам помочь Спарки, а австралиец уже, пошатываясь, встал на ноги и зашагал в их сторону. Но, увы, не дошел.

— Чтоб тебя! — вскричал он, когда вокруг его тела в мгновение ока обвился другой механический язык. — Пусти меня, ты, жаба в дирижабле! — неистовствовал он, пытаясь удержаться на ногах вопреки тянущему усилию языка, от которого он отчаянно пытался освободиться.

— Рокки! — забил тревогу Дейл, увидев, что еще один из его друзей угодил в аналогичный капкан.

— Дейл, берегись! — закричала Гайка, отпустив халат Спарки и сбивая бурундука на пол. Из двух средних лягушек вылетела еще одна пара языков, захватившая бы их с Дейлом, не оттолкни мышка его и не отпрыгни сама. Лежа под просвистевшими и обернувшимися вокруг пустого места языками, Гайка в ужасе посмотрела на Спарки и еще успела увидеть, как того засасывает в пасть крайней справа лягушки. Миг — и он исчез из вида.

— Его взяли, — прошептал Дейл, мигающим взглядом уставившись на лягушку, после чего повернулся к Рокфору, уже близкому к тому, чтобы быть затянутым в рот крайней лягушки слева. — Гайка, скорей! — позвал он, схватив мышку за руку и подняв ее на ноги, прежде чем броситься к Рокфору.

— Нет, ребята! Не подходите! — закричал Рокфор, энергично мотая головой. Не обращая на его предупреждения внимания, Дейл и Гайка продолжили движение и протянули к нему руки, при этом не спуская настороженных глаз с двух средних лягушек, мимо которых им пришлось пройти.

— Пригнись! — внезапно крикнул Дейл, заметив снова устремившиеся в их сторону розовые языки. Упав на пол за миг до того, как языки просвистели у них над головами, бурундук и мышка синхронно вытянули руки и, схватив Рокфора за щиколотки, стали отчаянно тянуть. При взгляде на пронесшиеся над головой механические языки в голове у Гайки начал складываться план. «Если… — думала она, изготовившись вскакивать на ноги, — если удастся заставить их обмотаться вокруг языка, затягивающего Рокфора, их взаимоперпендикулярное натяжение должно…»

— О-о… — внезапно неуверенно произнесла она. Взволнованный этой фразой и несколько обеспокоенным тоном соратницы Дейл тут же посмотрел сначала на нее, а затем туда, куда смотрела она. Металлические языки над ними остановились и вместо того, чтобы свернуться и убраться в металлические корпуса лягушек, поднялись вверх, приняв отдаленно напоминающую букву «S» форму, и стали медленно раскачиваться из стороны в сторону подобно паре готовящихся к броску кобр, словно выискивая добычу.

— Говорю же вам, ребята, спасайтесь! Убирайтесь ВОН отсюда!!! — вновь отчаянно закричал им Рокфор, также не спускавший глаз со зловещей картины. Но его крик запоздал, поскольку языки внезапно устремились вниз, метя в двух Спасателей. Поджав ноги, Дейл попытался изловчиться и перескочить через язык, но тот последовал за грызуном, резко развернувшись и в следующий миг обвив его. Трепыхаясь в металлических кольцах, уволакиваемый Дейл бросил исполненный надежды взгляд на Гайку, чтобы узнать, удалось ли ей избежать пленения. Как и он, Гайка откатилась в сторону от устремившегося к ней языка и практически сумела спастись от холодных стальных объятий конструкции. Но не успела она подняться на ноги, как язык плотно обвил ее щиколотки, сжав их будто тисками, и, прямо-таки выдернув из-под нее ноги, заставил мышку упасть на пол. Извернувшись, мышка бросила последний взгляд на Рокфора, став свидетельницей его затягивания в пасть левой лягушки, в которой он спустя секунду и исчез. Повернув голову, она с полубезумным выражением лица посмотрела на так же быстро затягиваемого в ожидающую его пасть Дейла, не сводившего с подруги исполненного беспомощности и ужаса взгляда. Бурундук открыл было рот, словно собираясь что-то ей сказать, но так и не сделал этого, поскольку язык резким рывком увлек его во тьму внутри лягушки.

— Нет! — исступленно закричала Гайка, поочередно потеряв из виду Рокки и Дейла. Продолжая бесплодные попытки сбросить кольца языка со щиколоток, она в следующий миг ощутила, что поднимается в воздух, после чего язык стал резко сворачиваться. Последним, что она увидела перед погружением, подобно остальным друзьям, во тьму, были лежащие рядом шляпа Чипа, его рождественская открытка и медальон ее отца. Глядя на эти безжизненные предметы, неудержимо увлекаемая в нутро робота мышка задумалась, не конец ли это.


Глава 2-я из 6-и

16:19…

Спустя семь минут показался театр. Сев на крышу, Чип поспешно спустился на веревке к ближайшему окну и прорезал себе лазейку внутрь. Коридоры элегантно спроектированного здания были пустынны, но никаких сомнений касательно присутствия людей не возникало. Воздух явственно доносил до бурундука веселый и теплый звук смеха, подтверждавший прочитанное им в газете. От этого звука у него мурашки по спине забегали. «Надо как можно скорее найти включатель пожарной сигнализации!» — лихорадочно думал про себя Чип, устремляясь вдоль по коридору. Найдя таковой, Чип набросил «кошку» на его рычажок и с мрачной решимостью потянул за веревку. С негромким хрустом рычажок отвалился и упал на пол к его ногам. Пораженно моргнув, Чип поднял рычажок и увидел, что пластиковая деталь была отрезана и приклеена обратно.

Нет! — выдохнул он, отбросив рычажок и бросаясь бежать дальше. Добежав до следующего включателя сигнализации, он вновь попытался поднять пожарную тревогу, но результат оказался точь-в-точь таким же. Второй рычажок еще только касался пола подле его ног, а Чип с зашкаливающим пульсом уже со всех ног несся к одному из балконов этого яруса. «Айвэна в буквальном смысле “отрезала” все пути к эвакуации здания! — в отчаянии размышлял он. — Что, черт побери, теперь делать?!» Стоило ему пробиться сквозь преграждавшую вход на балкон занавеску, как слышный в коридоре смех накатил на него волной, а разносившийся по открытому пространству величественного старинного театра звук буквально обволок его. Просунув голову под латунной решеткой, ограждавшей балкон сверху и снизу, Чип бросил взгляд вниз и по сторонам, осматривая обширный зрительный зал в надежде, что что-то из увиденного натолкнет его на идею плана дальнейших действий. Этого не случилось. Он видел лишь битком забившее театр скопище людей. «Здесь, по меньшей мере, тысяча человек! — сглотнул Спасатель. — И какую бы ловушку Айвэна ни приготовила, все эти дети вполне могут в ней оказаться!»

Шедшее в театре представление было не чем иным, как транслировавшимся в прямом эфире ежегодным концертом «Комедийной разрядки» — некоммерческой благотворительной организации комиков. Каждый год прославленные комики со всей страны собирались вместе и на общественных началах уделяли время непрерывному двадцатичетырехчасовому шоу в жанре стендап-камеди, вся прибыль от которого направлялась в помощь бездомным принимавшего данное шоу города. Но в посвященной представлению газетной заметке, помимо замечания о том, что оно было перенесено в Сан-Франциско в самый последний момент, сообщался и другой важный факт. В течение двух из двадцати четырех часов шоу его специальными почетными гостями были десять специально отобранных бездомных детей в возрасте от пяти до одиннадцати лет, которые в данный момент имели счастье сидеть в первом ряду партера, от души смеясь над остротами и ужимками комедиантов.

— Эпицентр, — мрачно предсказал Чип. Сидевшие у него за спиной занимавшие места на балконе мужчина и женщина бились в истерике, покатываясь со смеху. Воспользовавшись их отвлеченностью, Чип запрыгнул на пиджак мужчины, выдернул из его нагрудного кармана носовой платок и перескочил на перила ограждения. Мужчина еще толком не успел среагировать, а бурундук, крепко ухватившись за противоположные углы платка, спрыгнул с перил и, будто на парашюте, стал опускаться на пол. «Если повезет, — подумал он, — ловушка окажется в какой-нибудь безлюдной части театра, но, принимая во внимание дела, на которые ссылается Айвэна, не думаю, что это возможно…»

Планируя к центру партера по сотрясаемому очередной порцией хохота и аплодисментов воздуху, Чип чуть ли не с жалостью смотрел на веселую толпу под ним, спрашивая себя, успеет ли он предотвратить, судя по всему, скорую катастрофу. Не обращая внимания на ахи и вскрики, сопровождавшие его приземление на голову одной из зрительниц, он отбросил импровизированный парашют и поскакал по головам в направлении сцены. А через несколько секунд, когда он находился в пяти рядах от освещенной сцены, занятой очередным комиком, по залу прокатилась очередная волна смеха, которая начала постепенно стихать… сменяясь другим звуком, который Чип с удивлением и ужасом тут же узнал. Звук этот, раздававшийся из расположенных по всему театру динамиков, представлял собой заставлявший уши сворачиваться в трубочку пульсирующий в монотонном, практически гипнотическом ритме шум, который с некоторой натяжкой можно было назвать музыкой. В некотором смысле, это она и была. Очень особенная музыка, предназначенная для совершенно конкретного типа «ушей».

— О, нет! — ахнул паническим шепотом Чип, оглядываясь по сторонам прямо в процессе перескакивания на следующую голову. — Она активировала ловушку слишком рано!

К этому времени оглашавший театр смех полностью затих, быстро сменившись возгласами и криками ужаса. Первыми закричали работники сцены и ожидавшие за кулисами комики, разом в панике выбежавшие на сцену. Выступавший комик обернулся в их сторону и тут же присоединился к беготне, присовокупив к их крикам собственные. Далее крик подхватили зрители, увидевшие, что именно гналось за бегущими. Из-за кулис на сцену хлынул огромный черный рой, с яростным жужжанием вонзившийся прямо в центр зрительного зала прежде, чем люди успели опомниться. Прыгнувший навстречу стремительно приближающемуся рою Чип успел нырнуть в яму для телекамер за долю секунды до того, как черная туча пронеслась над ней и врезалась в толпу зрителей, оглашавшие здание крики которых звучали даже явственнее, чем предшествовавший им буквально только что хохот.

«Погодите-ка! — вдруг понял бурундук, провожая взглядом последнее пролетающее у него над головой облачко насекомых. — Это не пчелы!» На сей раз Айвэна достала из архива эпизод, когда дезинсектор по имени Ирвина Аллен изобрела машину, гипнотизирующую пчел своей «музыкой» и заставлявшую их повиноваться словам и жестам Аллен. С помощью машины Ирвина похитила рой местной королевы пчел, заставила их похитить музыкальные инструменты, пленила дававшую вечером в городе концерт рок-группу и вместе с пчелами заняла ее место на сцене69 в попытке пробиться в мир рок-н-ролла. Но если машина, контролировавшая загипнотизированных насекомых, явно была той же, сами насекомые, как понял по издаваемому роем звуку Чип, явно были другими. «Шершни? — удивленно подумал Спасатель, но, видя, как рой вгрызается в толпу, яростно и многократно жаля людей, решительно заключил: — Ладно, без разницы, шершни это, пчелы или кто-то еще. Надо отыскать и отключить эту машину!»

Вскарабкавшись на ближайшую телекамеру, Чип перепрыгнул на сцену и бросился к кулисам с левой стороны сцены, понимая, что рой, несомненно, в любую секунду бросится за ним. Его сердце бешено заколотилось при мыслях о том, как ему, ради всего святого, скрыться от них, не говоря уже о том, чтобы пережить их нападение, когда они его настигнут. Но Спасатель знал, что, несмотря на огромный риск, обязан попробовать остановить это безумие и горько сожалел о том, что из-за него страдает столько людей. «Если она, как и раньше, смешивает дела…» — лихорадочно думал Чип, бегом устремляясь за кулисы. Помимо эпизода с Ирвиной, лишь одно прошлое дело Спасателей происходило в театре аналогичных размеров — дело Сероноса да Бержерака. Этот аллигатор, любивший оперу и умевший на удивление хорошо петь на разборчивом английском, подобно Ирвине «затмил собой сцену», заняв место ведущего солиста оперы70 в попытке доказать, что он лучше человека, чьего статуса жаждал. Тогда Спасатели победили аллигатора, смыв его в служивший сценической декорацией действующий фонтан, который Гайка, Рокки и Дейл спешно соединили с туалетом в артистической уборной. Вот и сейчас, памятуя о том во многом повторяющем эпизод с Ирвиной деле, Чип несся по служебным коридорам, разыскивая туалет, где, как он считал, обнаружится машина Ирвины.

Заметив сквозь слегка приоткрытую дверь туалетную комнату, Чип бросился к ней, на ходу пронзаясь внезапным осознанием того, что роя нигде поблизости не было. «Что за?..» — подумал он, резко тормозя, чтобы бросить удивленный взгляд назад через плечо на сцену. Действительно, рой даже не думал его преследовать, всецело поглощенный нападением на зрителей. «Потом разберусь! — мысленно сердито рыкнул на самого себя Чип. — Люди по-прежнему в беде!» Стряхнув себя оцепенение, он отвлекся от вслушивания в жужжание шершней, перемежаемое паническими возгласами и криками зрителей, бурундук бросился в туалетную комнату и остановился посреди нее, прислушиваясь. Хотя было очевидно, что машина Ирвины каким-то образом подключена к системе динамиков театра, Чип помнил, что ее звук был достаточно громким, чтобы услышать его за много футов, если, конечно, она не была спрятана очень уж глубоко. Сейчас же он не слышал никаких издаваемых ею звуков помимо доносившихся из динамиков. «Она не здесь! — заключил он, удивленно подняв бровь. — Неужто в этот раз Айвэна не смешивает дела? Если так, она опять обвела меня вокруг пальца!.. Но если она строго придерживается обстоятельств дела Аллен, то машина должна быть в…»

гримерной. Помимо лаборатории Ирвины и собственно сцены, Спасатели непосредственно сталкивались с дезинсектором лишь в гримерной, в стенной шкаф которой она загнала и замуровала там рок-группу «Железные гуси». Подойдя к искомой комнате на расстояние пяти футов, Чип сразу же понял, что его вторая догадка верна, поскольку его уши уловили издаваемую машиной негромкую добавочную «музыку», не усиленную динамиками. Дверь в комнату была распахнута настежь, а все ожидавшие там своего выхода на сцену комики давно сбежали в страшном ужасе. Подбежав к стенному шкафу, Чип, как и ожидал, определил, что источник музыкального шума находится именно там. «Где пчелы-рабы Ирвины замуровали своим воском “Железных гусей”, — припомнил Чип и попытался открыть дверь. — Заперто…»

Забравшись по двери к ручке и взломав простой цилиндровый замок, Спасатель открыл дверь и проскользнул внутрь, по ходу движения на звук включив фонарик. «Музыка» раздавалась из-под деревянного пола шкафа. С трудом протиснувшись в едва-едва годившуюся по размерам крошечную трещинку, Чип осторожно спустился по крутому склону выкопанной под шкафом ямы и, пройдя около дюжины футов, в конце концов увидел диковинного вида устройство. К нему и вставленному в ямку около него беспроводному микрофону, посредством которого звук передавался в театральную систему динамиков, был приделан дистанционно управляемый выключатель. Кроме того, в гарнитуру устройства был вставлен крошечный радиодинамик пуговичного типа, какие носят «радиофицированные» офицеры полиции, работающие под прикрытием, позволявший Айвэне отдавать команды атаковать удаленно. Поняв это, Чип скривился — он надеялся, что обнаружит здесь Айвэну, а значит, и своих друзей. Но ее изначально здесь не было. Чип выключил передатчик и повернулся к микрофону.

— Прекратить атаку! — скомандовал он. — На втором ярусе с правой стороны в одном из окон имеется отверстие. Уходите через него!

Подождав несколько секунд, пока, как он надеялся, его инструкции не возымеют действие, он отключил питание устройства и поотсоединял все необходимые для его работы провода. «Не помешает. На случай, если мои команды не подействовали», — думал он, прибегая к этим дополнительным мерам. Обезвредив устройство и прихватив с собой радиопередатчик, Чип вскарабкался обратно по крутому склону, волоча передатчик за собой на веревке.

Вылазка обратно из-под пола оказалась очень болезненной, так как, протискиваясь сквозь щель, Чип подверг свое тело нагрузке, вызвавшей новые приступы внутренней боли. Преодолев наконец трещину, Чип вздохнул с облегчением, отвязал от себя поднятый из щели передатчик и поспешил на сцену, дабы узнать, какие последствия имели его усилия. Выйдя на сцену и осмотревшись, Чип застыл в ужасе. Шершней уже и след простыл, но неприятности на этом отнюдь не закончились. Нападение роя повлекло за собой массовое бегство к выходам на обоих ярусах, подстегиваемое возникшей в итоге всеобщей паникой. Чип не мог видеть, что происходит на лестницах и в коридорах, но подозревал, что картина там аналогична происходящему на его глазах в зрительном зале. Несколько сот человек до сих пор толпились в проходах, толкаясь ладонями и локтями и перелезая друг через друга в ожесточенных попытках выбраться наружу. У запасного выхода творилось то же самое, что и у главного. «Слишком много людей и слишком мало места. Прямо фильм-катастрофа какой-то! — подумал Чип, глядя на ныне пустующие места, где сидели бездомные дети, после чего посмотрел на толпу, из которой всё еще доносились крики, плач и оклики. — Надеюсь, хоть они выбрались в целости и сохранности!» Бурундук содрогнулся, подумав о тех, кто мог оказаться задавленным этой толпой. Скрепя сердце, он отвернулся и направился назад в гримерную, где мог предаться мыслям в относительной тишине, зная, что на данный момент сделал всё, что было в его силах.

16:36…

Выйдя из гримерной, Чип пешком вернулся на сцену и сел на ее край, разглядывая полностью опустевший к этому времени зрительный зал. В проходах повсюду лежали пиджаки, сумочки, еда, обувь и прочие разнообразные предметы — немые свидетели разыгравшегося здесь бедствия. «Непорядок, — скривился бурундук, имея в виду не оставленные людьми беспорядочно раскиданные вещи, а устроенное Айвэной светопреставление. — До сих пор не понимаю, какого рожна она активировала ловушку раньше срока?! — он тряхнул головой, так как эти мысли были эхом его размышлений в гримерной, и нахмурился, продолжая нить рассуждений. — И почему она опять сменила образ действий? Весь день она действовала по отработанной схеме: она прячет подсказку, а когда я ее нахожу и читаю намек на поджидающую меня ловушку, та приводится в действие, причем мишенью выступаю именно я. А теперь ловушка срабатывает вообще не против меня!.. Ловушка, к которой я был абсолютно не готов — и в качестве мишени Айвэна выбрала не меня? Ничего не понимаю!.. Более того, после второго пункта моего сегодняшнего маршрута она начала смешивать между собой наши прошлые дела. Сейчас она так же смешала дела, но по совершенно иному принципу!»

В эпизоде с Сероносом подземный ход, в который аллигатор скрылся после первого покушения на жизнь Кларенса Дадли, и куда за ним последовали Спасатели, вел в канализацию. Ход, прорытый Айвэной в качестве аллюзии на то дело, привел Чипа в спрессованный грунт под фундаментом театра. Хотя оный можно было считать имевшим отношение к подземной канализации, по крайней мере, в плане залегания глубже под землей, доселе Айвэна очень точно воссоздавала подробности смешиваемых эпизодов. Если учесть усердие, проявленное ею при создании прошлых отсылок к делам Спасателей, не оставалось никаких сомнений, что захоти она поместить прибор Ирвины именно в канализацию, она бы так и поступила, ведь Чип спокойно мог проникнуть туда через любой ближайший к театру ливнесток. «Нет, — решил бурундук, — эта подсказка означает что-то иное. Данная отсылка к прошлому делу не столь скрупулезно, как предыдущие, следует его подробностям, но что это значит?» Не сумев найти ответ на собственный вопрос, Чип издал вздох. «Дело становится по-настоящему запутанным!» — нахмурился он, бросая взгляд в ту сторону, где находилась гримерная и была спрятана музыкальная машина Ирвины. Он написал и наклеил на дверь короткую записку, в которой изложил всё, касавшееся находящейся под дощатым полом стенного шкафа машины, и сообщил, что именно она вызвала нападение насекомых. Чип не ведал, кто ее обнаружит — уборщик, актер, актриса или один из работников сцены, — но надеялся, что им станет благоразумия проверить факт существования указанной машины и вызвать в соответствии с приведенными в записке инструкциями полицию. «Будем надеяться, — подумал Спасатель, — что эту штуку надежно упрячут на склад вещественных доказательств, а то и вовсе полностью разберут или уничтожат». В ходе его предыдущей «встречи» с изобретением Ирвины оно оказалось максимум опасным. Но в руках обладателя достаточно извращенного ума вроде Айвэны эта машинка, как выяснилось, становится потенциально смертоносной.

Вновь посмотрев на сломанные, порванные и замусоренные сиденья партера, Чип задался вопросом, сколько людей пострадало, а то и погибло в ходе атаки шершней и последующей толчеи. С рассерженным взглядом он развернул крепко зажатую в руке записку со стихотворением, попутно бросив взгляд на принесенный с собой радиопередатчик. У него была идея отследить передаваемый Айвэной радиосигнал до ее логова, но потом он осознал, что для этого потребуется специальное оборудование. В мастерской Гайки можно было найти всё необходимое, но бурундук знал, что использование ее изобретений и снаряжения запрещено. И хотя ему были известны другие места, где можно было разжиться подобным оборудованием, он высчитал, что на полет туда, подготовку снаряжения и поиск логова Айвэны может уйти времени больше, чем имелось в его распоряжении.

«Не говоря уже о том, — разочарованно добавил Чип, снова обращая взгляд на стихотворную подсказку, — что она, скорее всего, уже прекратила передачу…» Расстелив листик на сцене, Чип осторожно лег рядом на бок, сморщившись от вызванных движением приступов боли в определенных участках груди и талии. Приняв наконец удобную позу и несколько расслабившись, он вновь вернулся к размышлениям над содержанием записки. «Мне по-прежнему надо найти следующую подсказку, — думал он, хмуро разглядывая листик, — но я не знаю, что искать!.. Ладно, Чип, — спокойно сказал он себе после нескольких секунд бесплодных и несколько рассерженных раздумий, — еще разочек. Пройдись по всему, что тебе известно об этой записке. Должно быть что-то, что ты упустил. Что-то, скрытое глубже, чем ты ищешь, и ты знаешь, что обнаружить это можно единственным способом — отсеять всё остальное…»

«Итак, я уже выяснил, что фраза “То, что с этой запиской проделано”, означает, что записка была наклеена на стену, как театральная афиша, что привело меня сюда, в театр. Соответственно, фраза “тебя приведут в такое местечко” либо самоочевидна, либо скрывает что-то, что я еще не выяснил. “И ноты, которые здесь же приведены” означает нотную запись, отсылающую к музыке машины Ирвины. Дела Ирвины Аллен и Сероноса де Бержерака были единственными в нашей практике, имевшими место в театре или концертном зале аналогичных размеров. Я не знал, какую именно ловушку она мне приготовила, но знал, что она будет иметь отношение к одному или обоим из этих дел. Строка “где закон экономики — всем бочкам затычка” относится к шоу “Комедийной разрядки”. В экономике действует закон “время — деньги”, и комики жертвовали своим временем ради сбора денег на нужды бездомных, их пропитание, одежду и содержание приютов, отсюда и “всем бочкам затычка”. Наконец, имеются монеты. Еще один аспект, с которым я разобрался не до конца. На монетах стоит дата 1893 год, а в статье я вычитал, что именно в этом году возведено это здание. Оно находится по адресу Пост-стрит, 450; именно этот адрес получится, если скомбинировать уже упомянутую отсылку к афишам, они же постеры, с суммой номиналов всех монет без учета их коллекционной стоимости, — Чип постучал по монетам указательным пальцем. — Осталось понять, почему три монеты отксерокопированы вверх орлом, а другие три — решкой…»

Что, я, упускаю, из, виду? — прошептал Чип, в такт словам тыкая пальцем в листочек. «“Тебя приведут” и монеты с орлами и решками, — подытожил он. — Приведут тебя к монетам? Приведут тебя к орлам? Приведут тебя к решкам? Это “тебя приведут” вообще хоть какое-то отношение к монетам имеет? Какое?!»

Взяв записку в руку, Чип склонил голову набок и пристально посмотрел на превращенные в ноты монеты. «Шесть монет, — задумался он. — Нас, Спасателей, тоже шестеро, но только Вжик меньше всех остальных; либо, если сравнивать с Рокфором, мы все меньше его, — отметил он, сравнивая размеры серебряных долларов с более мелкими четвертаками. — Скорее всего, соответствие количества монет количеству Спасателей — просто совпадение, но что тогда эта шестерка означает?... Монета, как и нота, это символ чего-то, — начал рассуждать Чип, размышляя еще более аналитически и пытаясь разложить эту подсказку на элементарные составляющие. — Монета символизирует денежную стоимость; что-то, за что можно приобрести товары или услуги, в то время как нота символизирует высоту на музыкальной или звуковой шкале. Одна и та же нота может обозначать разные высоты, в то время как одна и та же монета — разную стоимость. Также с нотами и монетами связаны определенные фразеологизмы, к примеру, “разыграть как по нотам”, “платить той же монетой”, “у монеты две стороны”… две… стороны?»

С засевшим в голове последним фразеологизмом Чип повернулся к залу с проницательной улыбкой на лице. Ответ всё это время находился в буквальном смысле у него под носом. На стенах зала были нарисованы маски Комедии и Трагедии. Символы театра и драмы, счастливая и грустная маски, действительно были двумя сторонами одной монеты. Два лица и две личности, которые, подобно свету и тьме, добру и злу и прочим существующим двойственностям и противоположностям, не могли существовать друг без друга. Перепрыгнув со сцены обратно на телекамеру, Чип увидел, что в зале имелось три пары масок. Одна была закреплена над сценой, еще две — на прилегающих к ней стенах. Итого шесть масок, что в точности соответствовало количеству использованных Айвэной монет и служило еще одним подтверждением его догадки. «Чтобы увидеть эти маски наверху, надо сидеть в зале, — догадался Чип, глядя вверх. — Музыку читают слева направо. Именно так надо читать “ноты”, а значит, и маски. Следовательно, будь я зрителем, первыми шли бы маски на левой стене, затем те, что над сценой, и, наконец, те, что на правой стене, а поскольку я смотрю в противоположную сторону, — заключил он, поворачиваясь налево, — мне нужны маски слева от меня!» Закончив мысль, он перепрыгнул с камеры через яму и со всех ног помчался к лестнице.


Глава 3-я из 6-и

«Это должно быть несложно», — думал Чип, привязывая веревку к одному из концов перил балкона. Маски были закреплены под потолком на том же расстоянии от балкона, что и участок нижнего яруса, где начиналась сцена. Чип знал, что у него более чем достаточно троса, чтобы допрыгнуть до них. Взяв в руки конец троса и отступив на противоположный край балкона, он прыгнул в пустоту, описал над партером дугу и грациозно взмыл вверх к маскам. В первый раз, правда, он их перелетел, так как неверно рассчитал требуемую длину веревки, поэтому залез обратно на балкон и со второй попытки смог схватиться за маску комедии. Просунув ноги в рот маски и обвязавшись вокруг пояса веревкой в качестве меры предосторожности на случай соскальзывания и падения, Чип включил фонарик и стал водить лучом в царившем в полой маске мраке.

В следующий миг он обнаружил, что искал. Записка была скручена в трубочку и приклеена по правую руку от него к стыку масок комедии и трагедии. Встав одной ногой на губу маски и держась рукой за угол рта, Чип плавно качнулся вперед, расторопно ухватил записку и, оттолкнувшись от внутренней стенки маски, вернулся в прежнее положение. «Непросто, — подумал он, восстанавливая равновесие и вновь опираясь второй ногой на губу маски, — но и не…»

—АЙ!!! — вскричал он, внезапно ощутив укол в спину. Оцепенев от неожиданного резкого удара, бурундук разжал руки, потерял равновесие, опрокинулся на спину и полетел к далекому полу. Но благодаря предусмотрительности, проявившейся в виде обвязанной вокруг талии страховочной веревки, он улетел недалеко, так как эта самая веревка натянулась, и он полетел спиной вперед обратно к балкону. Дугой полета он был управлять, увы, не в силах, и вместо бортика балкона прилетел под него. Последним, что он видел перед тем, как ударился об основание балкона и всё погрузилось во тьму, была его рука, отчаянно сжимавшая скрученный в трубочку клочок бумаги.

16:53…

Изможденно простонав, Чип открыл глаза, и окружающий мир мало-помалу начал фокусироваться.

— Вау! — воскликнул слегка покачивающийся из стороны в сторону бурундук, внезапно осознав, где именно находится, и глядя вниз с головокружительной высоты, на которой прервалось его падение. Ощутив болезненную сдавленность в области талии, он вспомнил о веревке, которой обвязался, и повернул голову, чтоб одарить ее благодарным взглядом, но буквально тут же его голова резко вернулась в прежнее положение, а беспокойный взгляд переметнулся на пустые ладони. Впрочем, Чип буквально сразу же издал громкий вздох облегчения, заметив взятую в маске записку — хотя в результате потери сознания при ударе о балкон его пальцы непроизвольно разжались, скотч, которым записка крепилась к внутренней стенке маски, приклеил ее к его шерсти. Чип вновь крепко ухватил листик, но выражение облегчения внезапно сползло с его лица, а глаза остекленели от невыразимого страха.

— Как долго я пробыл в отключке?! — в ужасе прошептал он. — О, нет, Господи… ГОСПОДИ, только бы не оказалось, что уже слишком поздно!!! — вслух взмолился он, в приливе адреналина запихивая листик в карман и взбираясь по веревке обратно на балкон. Протиснувшись под латунной решеткой, Чип бросился бежать, но внезапно повторно ощутил уже знакомую боль в спине, хотя и не столь сильную, как в прошлый раз. Сморщившись, он ощупал ягодицы и, обнаружив на правом бедре воткнутый в него какой-то маленький и металлический предмет, вытащил его и поднес к глазам. Предмет оказался смоляно-черным дротиком точно такой же формы и конфигурации, как его значительно больший по размерам аналог, сегодня днем пробивший парадную дверь штаба Спасателей.

— Похоже, за свое падение я должен благодарить Айвэну, — прорычал Чип, вспомнив всё, и, положив дротик, потенциально могущий оказаться подсказкой, в карман к запискам со стихотворениями, понесся по коридору к лестнице. В данный момент его единственной мыслью и заботой было выяснить, который час. Но стоило Чипу выбежать из-за угла и увидеть лестницу, как обстоятельства внезапно изменились, и он резко затормозил, ощутимо качаясь, а комната, где он находился, начала крениться и кружиться. Сделав несколько неуверенных шагов, Чип безвольно рухнул на колени, пытаясь обрести равновесие вопреки накатившей волне головокружения и тошноты. «Ч-что?..» — только и сумел внятно подумать он, закрывая от тошнотворных ощущений глаза. Его дыхание сделалось частым, неглубоким и прерывистым, и бурундука пробила дрожь, когда он ощутил, что сердцебиение стало неприятно аритмичным. «О, нет, — вяло подумал он, судорожно сглатывая в попытках вдохнуть больше воздуха, которого его резко слабеющему телу по-прежнему не хватало, — должно быть… она… отравила меня этим дротиком! Как… как мне теперь найти друзей, если я… н-не… зако… уже даже не способен ясно соображать…» Чип упал на бок безвольным кулем, слабо вскрикнув от пронзившей его тело от удара об пол боли. Ему казалось, что он целую вечность пролежал здесь, среди прочих усеивающих пол предметов, борясь со слабостью и заботясь лишь о том, чтобы набрать в легкие достаточно воздуха.

— Мне бы только узнать… время… — прошептал он, стиснув зубы. — Если у меня еще есть время, возможно, есть еще и… шансы.

Мало-помалу он начал ощущать, что головокружение и тошнота постепенно, прямо-таки неимоверно постепенно отступают. Открыв глаза, Чип медленно, но решительно заставил себя сесть. Осторожно встав на ноги, Чип ощутил, что малая толика сил к нему вернулась, но перевести дыхание по-прежнему не удавалось.

— Это еще не конец, — мрачно прошипел он, медленным шагом направляясь к лестнице. При виде показывавших 4:58 часов в элегантном фойе и струившегося сквозь открытые двери солнечного света, свидетельствовавшего, что речь идет о без двух минут пяти часах вечера, а не утра, по телу и разуму Чипа прокатилось волной чувство неимоверного облегчения. Бросив взгляд на мигалки полицейских машин, припаркованных перед зданием и преграждавшим вход, он прислонился к одной из стоявших здесь же украшенных резьбой скамеек и развернул свежеполученную записку. Она гласила:

В парк возвращайся, где с твоим дубом рядом

найдешь, я уверена, безо всякой преграды

фонтан небольшой; вы там отдыхаете

и о проблемах своих забываете.

Сегодня же там, в фонтана основании,

найдешь мое следующее тебе указание.

Чип около секунды смотрел на листик в замешательстве, затем развернулся и пошел обратно к лестнице настолько быстро, насколько в силу затрудненного дыхания позволяло ему тело. «Она прямым текстом сообщает мне точное местоположение следующей подсказки? — Чип покачал головой и недоуменно моргнул, на медленном бегу разглядывая листик. — Не понимаю! Означает ли это, что игра близка к завершению? Надеюсь, что да, а то она уже практически полностью сменила образ действий, не говоря уже о том, что у меня осталось мало времени! Пока что я столкнулся с двумя устроенными ею ловушками. Первая, предназначавшаяся не мне, сработала до того, как я нашел записку со стихотворением, а вторая сработала после того, как я нашел записку, но до того, как я ее прочел! Та первая ловушка, с шершнями, могла преследовать цель заставить меня поверить, что больше ловушек не будет, но тот дротик… До сих пор она всегда ждала, пока я не прочту записку, и только потом активировала ловушку. А теперь еще это! Место, не имеющее вообще никакого отношения к нашим прошлым делам, никаких скрытых подсказок в подсказках, никаких двойных значений, никаких каламбуров, ничего? Никаких загадочных посланий касательно дротика, которым она меня отравила, или ловушки с шершнями? Что она, черт подери, творит? Она больше не следует практически ни одному из своих же собственных шаблонов! Остались лишь записки со стихотворениями!» Преодолев ступеньки, Чип ощутимо содрогнулся, вновь подумав о распространяющемся по его кровеносной системе яде, подтачивающем его силу и заставляющем бурундука чувствовать себя практически беспомощным. «Интересно, сколько у меня еще времени…» — подавленно подумал Чип, спрашивая себя, не станет ли этот день рождения последним в его жизни…

17:11…

Показался парк. Наклонив самолетик вниз, Чип направил его в сторону штаба и фонтана, нарочно минуту спустя посадив его на траву перед огромным дубом, но с противоположной стороны от входных дверей. Привязав самолетик под кустом, бурундук преодолел разделявшие дуб и фонтан семьдесят с лишним футов и бросил взгляд на свой оставшийся позади родной древесный дом. С такого расстояния он без труда разглядел плоскую поверхность посадочной площадки и входную дверь, а на площадке перед дверью — еще кое-что, что заметил еще с воздуха, а именно силуэт своего друга Дзыня, лежащего в ожидании его и остальных Спасателей возвращения. «Хорошо, что я заметил его до того, как опуститься слишком низко, — заключил Чип, думая о том, что если бы морская свинка его заметила, то решила бы, что дело закончено, и снова начала бы задавать насчет него вопросы. — Хватит с меня отвлекающих факторов… Так, хорошо, — подойдя к фонтану, мысленно пожал он плечами, — в последней записке Айвэна написала, что следующая подсказка находится… Минуточку! — бурундук прервал нить рассуждений и поспешил к предмету, который, как показалось ему, он заметил. — Это случайно не?..»

Это оказалось именно оно. К основанию фонтана у каменного блока, использовавшегося детьми в качестве ступеньки к воде, был прислонен его потрепанный, с загнутыми углами томик «Полного собрания приключений Шерлока Джонса». Подняв его, Чип увидел, что он закрывал узкую ямку, уходившую под основание фонтана. Отложив книгу, Чип начал копать и вскоре обнаружил оставленную в яме электронную записную книжку — устройство размером с кредитную карточку из тех, на которые люди надиктовывали короткие сообщения, списки и напоминания самим себе. Вытащив устройство из ямы, Чип прислонил его к основанию фонтана и скептически осмотрел. «Она уже даже от записок избавилась!» — подумал он, нажимая кнопку воспроизведения. Устройство щелкнуло, негромко загудело и с жужжанием ожило.

— «Привет, Чип, — раздался из встроенного динамика ровный голос с легким славянским акцентом и после паузы продолжил: — Цель этого последнего сообщения — поставить тебя в известность, что теперь в твоем распоряжении есть всё необходимое для завершения игры. Посмотрим теперь, так ли ты искусен в составлении всей правды из отдельных крупиц, как твой герой Шерлок Джонс. Но не переживай. Даже если ты не сможешь решить эту головоломку, в чем я совершенно уверена, тебе не придется очень уж долго оплакивать свою неудачу и гибель друзей, ибо ты очень скоро к ним присоединишься. Как и они, ты умрешь вскоре после заката от яда, который я тебе ввела, и который постепенно лишает тебя жизни, взыскивая с тебя силы. Готов ли ты к финальному раунду игры жизни и смерти, Чиппи? Скоро узнаем…» — на этом сообщение со щелчком завершилось, оставив Чипа стоять с открытым ртом, потрясенно разглядывая диктофон выпученными глазами и совершенно утратив дар речи.

* * *

— Что ж, я хотел испытание, — саркастически пробормотал себе под нос Чип, вернувшись за планер и чувствуя, как вокруг поднимается ветер, — я его получил. Величайшее испытание в жизни… и к тому же последнее, — договорил он, явственно ощущая расползающийся по всему телу страх. Однако, наряду со всеми прочими эмоциями и ощущениями, он загнал его в долгий ящик. Если получится, он вернется к этому вопросу позже. В данный момент приоритет всецело принадлежал его друзьям, и беспокойство по поводу собственной неотвратимой смерти никак не могло помочь установить их местонахождение. Напротив, оно лишь помешает работе ума — самого ценного инструмента, имевшегося в его распоряжении.

Он проиграл сообщение Айвэны еще дважды, по большей части повинуясь оцепенелому рефлексу, однако по сравнению с первым разом не услышал ничего нового. Он даже не поленился вскрыть диктофон при помощи карманного ножика, чтобы проверить, не спрятала ли Айвэна чего-нибудь внутри устройства, но даже тщательный поиск не выявил ничего, что могло сойти за подсказку. Обыск ямы, в которой был спрятан диктофон, также не дал результатов. «Яд», — это снова вторгшееся в его мысли слово заставило Чипа содрогнуться. Он знал, что может попробовать добраться до звериной больницы, где ему проведут курс лечения от токсина в крови, но если учесть, что до заката оставался лишь час и сорок пять минут, это будет равносильно дезертирству и бросанию друзей на произвол судьбы. Тому, чего, Чип знал это совершенно точно, он не совершит никогда, даже если за это ему придется заплатить собственной жизнью. Дойдя до полицейского участка, Чип воспользовался проложенной в стенах системой вентиляции и вскоре добрался до камер предварительного заключения. «Очень уместно», — подумал он про себя, глядя на одну из камер, прежде чем войти в нее, и радуясь, что в данный момент она пустует. Это была та самая камера, где они с Дейлом получили свое первое дело. То самое, в ходе которого они последовательно познакомились с Рокфором, Вжиком и Гайкой.

Напарника-человека Платона, Дональда Дрейка, подставил его давний противник Алдрин Клордейн. Обвиненный в попытке украсть рубин мадам Клачкойн, Дрейк был помещен в эту камеру до разбирательства, поскольку подброшенные ему вместе с рубином авиабилеты указывали на риск его отлета в другую страну. Выведенный из себя кощунственным арестом напарника Платон также был брошен в эту же камеру. Именно здесь, на деревянной камерной койке они с Дейлом вызвались помочь Платону отыскать рубин и вернуть Дрейку доброе имя. Именно здесь по-настоящему началась его карьера Спасателя. Запрыгнув на койку, Чип посмотрел на то место, где стоял вместе с Дейлом в тот день два года назад. «Мы сделали это, потому что они в нас нуждались, а мы хотели им помочь», — подумал он про себя, окидывая взглядом остальную часть койки, припоминая, где именно сидели Платон и детектив Дрейк, и на миг возвращаясь в прошлое при помощи воображения и памяти. Он вспомнил лицо Платона, обеспокоенное постигшей их передрягой. Вспомнил хандру, отраженную на лице детектива Дрейка, заподозренного в одной из самых позорных вещей, о каких он только мог помыслить: в том, что он — бесчестный коп. Он вспомнил возбуждение, охватившее его, когда им с Дейлом удалось убедить Платона позволить им взять возвращение рубина на себя несмотря на то, что поначалу бульдог весьма скептически, если не сказать глумливо, высказался насчет их способностей совершить это.

— Мы сделали это, потому что они были нашими друзьями, и мы были их единственной надеждой, — закончил Чип, преклоняя колени на деревянную койку, когда видения прошлого рассеялись. — Что ж, сейчас моя помощь требуется моим лучшим друзьям и, как и в тот раз, я — их единственная надежда, — решительно объявил он, начиная выгружать из карманов все собранные за сегодня стихотворные подсказки. Он был рад, что пришел сейчас сюда. Получив последнее послание, он понял, что ему нужно укромное местечко для размышлений. Такое, где нет ветра, и можно изучить все записки со стихотворениями и вычислить, как они могут привести его к логову Айвэны. Сперва он намеревался просто прокрасться в свою комнату в штабе и заняться этим там, но потом понял, что по ходу дела ему может понадобиться компьютер, что привело его обратно в полицейский участок. Затем он вспомнил об этой камере, и ноги под действием дежавю прямо-таки сами привели его сюда. Как и в тот уже далекий день, эта камера должна была послужить для него источником вдохновения.

— Итак, — шепотом провозгласил бурундук, развернув и разложив перед собой все записки со стихотворениями, последнее из которых он переписал сам, — давайте разберемся с этим…


Глава 4-я из 6-и

17:40…

Одного вдохновения оказалось недостаточно. Прекратив расхаживать туда-сюда, Чип бросил взгляд в окно на угасающий в небе дневной свет, мучимый вопросом, сколько времени он уже ломает голову над последней подсказкой. Он сверился с часами, когда входил в участок, но с тех пор совершенно потерял счет времени в попытках сконцентрироваться на всех полученных от Айвэны разнообразных и запутанных подсказках. Издав утробный и очень усталый вздох, бурундук закрыл глаза и снова прислонился к холодной каменной стене камеры, на сей раз позволив себе съехать по ней и сесть на гладкое дерево койки. Осторожно подогнув ноги к груди, он положил согнутые в локтях руки на колени и мягко опустил на них голову. «Не думай о времени, Чип, — приказал он себе, начиная сосредотачиваться. — Думай только о подсказках…» Закрыв глаза и сделав еще несколько астматических вдохов, он вновь постарался мысленно представить слова и образы всех подсказок, пытаясь сделать на их основе какой-либо вывод, но ничего подходящего придумать не мог. Он тихо застонал, дотронувшись рукой до головы, раскалывающейся от мешавшей сосредоточиться боли. Он был практически полностью истощен. Он не знал, было ли тому причиной сочетание практически непрерывного физического и умственного перенапряжения последних нескольких часов с действием постепенно одолевающего его яда или сам яд. Он знал лишь то, что его разум все сильней затуманивается, а концентрация становится всё менее устойчивой.

— Айвэна использовала следующие наши дела, — пробормотал он сквозь зубы, открыв глаза и глядя на составленный и выписанный на отдельный листик список. — Фредди71, король лунатиков Хайнрих фон Шугарботтом72, Игнат Рацеватски и увеличительное ружье Нимнула73, погодная установка Нимнула74, картофелезапекатель Нимнула75, его же фономелковатор76, его же методика условнорефлексивного программирования77, дело о Томе и Толстопузе78 и дело Ирвины Аллен79. Оставленные подсказки: в нашем штабе: таймер и часы. В библиотеке: справочник, газеты на микрофильмах, книга о сохранении тропических лесов. В «Острие прогресса»: шоколадные чипсы и конфетки в форме сердечек, красная роза, грецкий орех в шоколадной глазури и бетонное сердце в коробке в форме сердца. В музее искусств: римские статуи. В коммуникационной компании: заказанные цветы, пицца и запрограммированная морская свинка. В театре: маски комедии и трагедии. Наконец, у фонтана: моя книга о Шерлоке Джонсе и электронная записная книжка. Устроенные мне ловушки: бомба или какое-то взрывное устройство в библиотеке, бетонное сердце и кислота из системы пожаротушения в «Острие прогресса», погодная установка и начиненные взрывчаткой радиоуправляемые самолетики в музее, Том в коммуникационной компании, шершни и отравленный дротик в театре… Как это всё взаимосвязано? — вновь спросил он самого себя и стал размышлять над этим вопросом, еще раз просеивая в уме все детали в попытке найти, что общего у элементов в каждой группе и у групп вообще. Что-то такое, что бросится в глаза, зажжется лампочкой или сложится в цельную картину и натолкнет на мысль о том, где именно находится последний пункт маршрута.

— Места, дела, подсказки, подсказки в подсказках, слова со многими значениями, шаблоны, ловушки… — Чип зарычал, буравя листик столь горячим взором, что, казалось, прожжет в нем дыру. — А потом она на каком-то основании стала отказываться от собственного шаблона. Сначала поместила ловушку перед подсказкой, причем ловушка предназначалась не мне. Затем отказалась от непосредственных отсылок к нашим делам, а именно к делу Сероноса. Затем перестала упоминать в записках ловушки, ни словом не обмолвившись о дротике, затем отказалась от каких-либо отсылок к нашим делам вообще, и, наконец, отказалась от стихотворений… — размышляя над этим, Чип начал трястись, а его дыхание — учащаться от безысходности.

— …а еще после «Острия прогресса» она отказалась от дежурной шутки с числом 86 и… это БЕССМЫСЛЕННО! — закричал Спасатель, ударяя кулаком по дереву. Он вскочил на ноги и принялся остервенело расхаживать взад-вперед по койке, молотя воздух зажатым в руке листиком. — Всё это бессмысленно! Какая безумная связь может быть между всем этим?! КАКАЯ?!! — зарычав, он смял листик обоими руками, свернул в шарик и яростно швырнул прочь через всю камеру. — Я не могу разгадать это!

С этими словами Чип закрыл глаза, сжал кулаки и издал протяжный ничем не сдерживаемый вопль бессилия, прокатившийся по всему телу и сотрясший воздух. Через несколько секунд, согнав злость, он опустился на колени, чувствуя, как в пересохшем горле гейзером кипят эмоции.

— Я не могу разгадать это, — прошептал он, склонив голову. Поднявшись через несколько секунд на ноги, Чип, уже не сдерживая слез, залез на подоконник маленького зарешеченного окошка в стене. Сев на его внешний край, он свесил голову, судорожно сглатывая слезы и чувствуя, как тело начинает сотрясаться от рыданий.

— Я подвел вас, ребята, — прошептал он в пустоту, подняв глаза к небу, — и самого себя, — закончил он и вновь повесил голову, после чего расплакался, глубоко всхлипывая и бессильно вонзая когти в камень, на котором сидел. «Даже будь у меня время ломать голову над загадкой Айвэны до следующей недели, я и то не нашел бы ответ!» Когда несколько минут спустя поток слез начал иссякать, Чип сунул руку в карман куртки и достал фотографию, на которой был запечатлен вместе с друзьями. Затем, вынув из куртки книгу о Шерлоке Джонсе, он положил на нее снимок и долго неотрывно смотрел на самого себя и свою жизнь, которую, как он считал, ничто никогда не изменит. «Всё это время, — думал он, — призвание Спасателя было для меня всем. Оно означало шанс быть сыщиком, переживать приключения и распутывать преступления. Помогать беспомощным… изменять мир к лучшему…» Это было, по сути, единственным, что он умел в жизни. Как если бы не существуй подлежащих выполнению заданий и подлежащих раскрытию преступлений и тайн, не будь испытаний и вызовов, его жизнь не имела бы особого значения. Не имела бы никакого смысла. Только сейчас, в полном соответствии с изречением «что имеем — не храним, потерявши — плачем», он осознал свою ошибку. Сколь бы приключение ни было умопомрачительным, дело — крупным, а тайна — захватывающей… «…без вас, друзья, они ничто», — подумал Чип, разглядывая снимок. Они были большим, чем просто командой Спасателей. Они были его жизнью. По одиночке каждый из них стоил большего, чем всё, о чем «Спасатели» только могли мечтать и с чем могли надеяться войти в историю борьбы с преступностью. Их совокупная ценность? Чип понимал, что для него эта потеря будет немыслима и непереносима.

— Если бы мне только удалось вычислить последний пункт маршрута Айвэны, — сказал он себе, — если бы мне только удалось спасти их до истечения срока… прежде, чем я умру.

«Мне очень не хочется умирать, — подумал он, — но если они будут спасены, я с этим кое-как смирюсь. Но если из-за того, что я не смог расшифровать подсказку Айвэны, мы все умрем, это будет бесполезная смерть. Безо всякого смысла…» Чип издал иронический смешок; он был уже почти счастлив, что уже вскоре всё для него будет кончено. Что максимум через несколько часов будет кончено вообще всё, и что терзающие его душу по поводу его провала муки закончатся раз и навсегда. Спрятав снимок обратно в куртку, он взвесил на руке книгу о Шерлоке Джонсе, одну из самых дорогих ему вещей на всём белом свете. Сейчас же при взгляде на любимую книгу его заплаканное лицо потемнело от гнева.

— Это всё из-за моего желания стать сыщиком, — пробормотал он, вспомнив слова Айвэны о том, чем была вызвана эта игра. — Я сделал профессию сыщика частью своей жизни. С этого началась новая глава моей жизни, и на этом же она и жизнь моих друзей завершится. Уши б мои не слышали этого слова.

Прорычав последнюю фразу зловещим голосом, бурундук встал и, отогнув одной рукой тисненную обложку, второй рукой схватил страницы и, коротко вскрикнув от ярости и бессилия, вырвал их из переплета. Отшвырнув обложку, он взял страницы обеими руками и порвал их на клочки, выдирая из креплений и раздирая на мелкие кусочки пальцами и когтями. Подбросив разорванные страницы в воздух, он равнодушно наблюдал, как ветер подхватил обрывки, пронес по переулку и уволок на улицу. Затем, посмотрев на оставшуюся лежать на подоконнике декоративную обложку, он с отвращением одним быстрым взмахом ноги сбросил ее на землю. Проследив за тем, как она, кружась, упала с громким всплеском в лужу грязной воды, он повернулся лицом к камере и еще раз достал из куртки фотографию друзей.

— Простите, — тоном смирившегося с приговором прошептал он, разглядывая снимок и чувствуя, как разрывается в груди сердце, а при взгляде на лицо каждого из товарищей перед внутренним взором возникают соответствующие воспоминания, сопровождающиеся всплеском различных оттенков любви и дружбы. Он уже собирался спрятать фотографию обратно в карман, но внезапно переменившийся ветер вырвал снимок у него из руки и занес в камеру вместе с несколькими принесенными назад обрывками уничтоженной книги. Чуть слышно ахнув в момент расставания с фотографией, в следующую секунду Чип переменился в лице, с интересом наблюдая за ее полетом. Мягко спорхнув на койку, снимок приземлился на ее краю на том же месте, где два года назад лежал раздосадованный и подавленный Платон, пару мгновений покачался и в конце концов соскользнул на пол, составив компанию остаткам изничтоженного сборника детективных рассказов.

Чип моргнул, глядя туда, куда снимок приземлился сначала, и припоминая еще кое-что, случившееся в тот первый памятный день. Они с Дейлом и Платоном как раз возвратились в участок после того, как помогли им с детективом Дрейком вернуть похищенное у мадам Клачкойн ожерелье. В ответ на просьбу Чипа обучить их премудростям полицейской работы, Платон дал несколько мудрых советов, один из которых сейчас крутился у него в голове. «А самое важное, парни, — провозгласил тогда бульдог, донельзя серьезно глядя на бурундуков, — запомните: каждое расследование предполагает собачье упорство. Вы никогда, НИКОГДА не должны…»

— …никогда не должны сдаваться, — прошептал вслух Чип, закончив произнесенное своим учителем предложение, являвшееся величайшим из преподанных им уроков. «Сколько раз мне самому приходилось воодушевлять команду?» — спросил он сам себя, вспоминая несколько эпизодов, имевших место в первые тяжелые месяцы. Сколько раз он брал на себя роль заводилы? В скольких опасных ситуациях его напористость служила вдохновляющим товарищей примером? В скольких казавшихся безвыходными положениях? Кто гнал друзей вперед, требуя никогда не сдаваться? Он даже Платона в том первом деле Спасателей убедил не опускать руки, преподав ему его же собственный урок. «Почему же сейчас ты сдаешься?» — словно спрашивал его некий внутренний голос.

— Мне не хочется сдаваться, — удрученно вздохнул Чип, снова садясь на подоконник, и ненадолго вспыхнувшее в его глазах при этих мыслях пламя замерцало и потухло, — но у меня практически не осталось времени. Я уже перебрал все мыслимые комбинации этих подсказок и не нашел ничего. Уж не знаю, какого рожна она назвала эту загадку «элементарной», — подумал он, вспоминая слова Айвэны, ныне звучавшие как особо циничная насмешка, а не бесхитростное сообщение. — Я банально не понимаю, какая между всем этим связь, — он опустил голову на руки, печально уставился на переулок внизу и покачал головой, признавая свое поражение. — Это попросту безнадежно.

Скользнув по заполнявшим переулок мусору и грязи, отсутствующий взгляд бурундука в конце концов на миг задержался на сброшенной им с подоконника обложке книги. Затем его взгляд переместился дальше, на другую часть переулка, но почти сразу же вернулся к книге, словно притянутый неведомой силой. На этом движение головы Чипа прекратилось, и он стал пристально и неотрывно вглядываться в обложку, с головой уйдя в созерцание профиля на вытисненном изображении. Оно словно приворожило его. Затем на его лицо наползло выражение пытливости, растопившей уже укоренившуюся было меланхолию, а в воображении начала возникать сцена из одного из рассказов, которую он превосходно помнил. По мере того, как он продолжал глазеть на изображение, окружающий мир словно исчезал, уступая место созданным внутренним взором образам. Подробности сцены как таковой были не важны. Шерлок Джонс и его верный напарник доктор Блотсон бились над одним из сложнейших на тот момент в карьере сыщика дел, казавшимся, с какой стороны ни посмотреть, принципиально нераскрываемым. По ходу рассказа дело приняло особо скверный оборот, и Блотсон, понятия не имея, может ли им вообще хоть что-нибудь помочь добиться успеха, и по силам ли гениальному уму Джонса придумать, что им делать дальше, вопросительно и с оттенком сомнения во взгляде посмотрел на друга и спросил: «Как думаете, надежда еще есть?» Ни на миг не терявший самообладания сыщик повернулся к нему и, сосредоточенно нахмурив брови, спокойно ответил: «Надежда есть всегда… покуда сохраняется способность мыслить».

На этом месте сцена, подобно наваждению, рассеялась, и Чип обнаружил, что так и стоит, глядя на обложку книги. Но хотя Джонс и Блотсон больше не стояли у бурундука перед глазами, последние слова сыщика продолжали звучать у него в голове, эхом отдаваясь во всех закутках. После этого Чип заметно расправил плечи, по телу прокатилось ощущение возвращения крупицы силы, а глаза вновь вспыхнули решимостью.

— Никогда не сдавайся, — торжественно провозгласил он, — ибо надежда есть всегда, покуда сохраняется способность мыслить.

Поднявшись на ноги, он бросил последний взгляд заблестевших глаз на покрытую пятнами грязи обложку и улыбнулся.

— Спасибо, — искренне прошептал он, обращаясь к ныне покойному Говарду Баскервилю, написавшему тот так и неопубликованный рассказ, и своему другу Макдафу, подарившему ему единственный экземпляр рукописи80. — И тебе, Платон, — тепло добавил он, похлопав по карману куртки, где хранилась фотография полицейского пса. — Не знаю, получится ли у меня, но я буду пытаться.

Развернувшись, он вернулся в камеру и соскочил на койку, а оттуда — на пол.

— Итак, — произнес он вслух, подняв фотографию друзей и бережно вернув ее на место в карман куртки, — рассмотрим задачу под другим углом зрения. Забудем на минутку о подсказках и шаблонах…

— Что мне вообще известно об этой даме, называющей себя Айвэна? — спросил он себя, начиная расхаживать по камере, заложив руки за спину и погрузившись в раздумья. — Во-первых, она списала образ с персонажа прочитанной мною книги. Она безжалостна, жестока вплоть до самого садизма, очень изобретательна и необычайно деструктивна. У нее извращенное чувство юмора, проявляющееся в предупреждениях о ловушках и каламбурах. Она, судя по всему, воспринимает борьбу не на жизнь, а на смерть, как игру, и обожает прятать вещи на виду, используя игру слов и прочие нетривиальные подсказки. Наконец, ей нравится облекать подсказки в стихотворную форму… кроме самой последней, — Чип задумался и продолжил: — Что ж, мне по-прежнему неясно, почему в тот раз она изменила своему шаблону, но давайте попробуем взять всё, что мне о ней известно, и посмотрим, удастся ли сопоставить черты ее характера с какими-либо подсказками, местами либо ловушками таким образом, чтобы вычислить местонахождение ее логова.

С этими словами Чип поднял выброшенный листик с перечнем всех известных ему доселе аспектов этого дела. В течение последующих нескольких минут он продолжал анализировать головоломку при помощи нового слагаемого, личности Айвэны, проверяя, не натолкнет ли оно его на какую-нибудь мысль. Увы, ничего такого на ум по-прежнему не приходило.

— По-прежнему ничего не понимаю, — сказал Чип, успевший к этому времени вернуться на койку, где и сидел, не отрывая глаз от листика и подавляя усилием воли некоторую деморализованность по поводу того, что до сих пор не сумел расшифровать последнюю подсказку. Продолжать попытки и не сдаваться.Что-то в этом всём должно быть, но пока я не вижу, куда оно ведет. Она писала, что «всё обосновано будет стихами», а по факту… черт, и тут обман! — бурундук саркастически усмехнулся. — Впрочем, — тут же исправился он, — это вписывается в шаблон отказа от всех шаблонов. Но если она отказалась от всех шаблонов, чему должен следовать я? Даже ее фирменное деструктивное поведение и то в последнем пункте прекратилось.

Вновь умолкнув, Чип продолжил мысленно перебирать все подсказки, но в следующий миг его глаза словно озарились искрой осознания. «Ее деструктивное поведение прекратилось, — подумал он про себя. — Все ее шаблоны прекратились, — снова подумал он, в этот раз глядя на сей факт другими глазами. — Она их убила. Общий знаменатель таки существует! — в голове у Чипа будто прозвенел звоночек, извещавший о выявлении скрытого доселе обстоятельства. — Смерть. Вот настоящий шаблон!» Пораженный догадкой бурундук моргнул, и его глаза заметались по выписанным на листочек фактам, наконец-то начавшим складываться воедино. «Это единственное, что осталось неизменным! — продолжал рассуждать он, изучая пункты маршрута. — В штабе она установила таймер, устроенный так, чтобы именно на закате убить символические представления меня и остальных. В библиотеке она “убила”, то есть уничтожила книги, плюс убила нескольких посетителей, но неизвестно, входило ли последнее в ее намерения. В “Острие прогресса” она убила растения и “убила” открытку. В музее она при помощи молниемета и самолетика со взрывчаткой “убила” статую, не говоря уже об “убийстве”, то есть прекращении использования дежурной шутки, связанной с числом 86. В коммуникационной компании она запрограммировала Тома так, чтобы он ломился напрямик через компьютеры, “убивая” тем самым проектное задание компьютерного инженера Салли Бриггс. В театре она посредством шершней “убила” выступление комиков и запись шоу “Комедийной разрядки” в целом. Наконец, начиная с тех масок, она начала “убивать” собственную шаблонную последовательность из стихотворений, подсказок и ловушек, постепенно наряду со всеми элементами шаблона, включая собственную “деструктивную натуру” Айвэны, отмиравшую, а в самом конце, у фонтана, уничтоженную полностью. Единственный шаблон, на продолжение которого можно рассчитывать — шаблон смерти и разрушения…»

— Минуточку! — воскликнул Чип вслух, когда по окончании анализа подсказок у него в мозгу вспыхнула еще одна идея. «Подсказка на виду! — подумал он, крепко сжимая конспект всех подсказок и опрометью выбегая из камеры. — Я знаю, как их найти!»


Глава 5-я из 6-и

18:08…

Чип воспользовался пронизывавшей весь участок вентиляционной системой и вскоре уже сидел на складе вещественных доказательств в оттенявшем его темно-коричневую шерсть от царившей в помещении темноты голубом свечении компьютерного дисплея. Как правило, этот терминал применялся исключительно для регистрации поступлений вещественных доказательств, однако на всякий случай был снабжен модемным разъемом, чем и воспользовался Чип для поиска необходимой информации, избавленный благодаря изолированному расположению терминала от необходимости отвлекать внимание полицейских от других часто используемых компьютеров. Вызвав при помощи пароля участка меню модема, Чип прокрутил список до нужного номера и нажал на «позвонить». На экране высветилась надпись «Набор номера», и бурундук нетерпеливо постучал пальцами по клавиатуре, ожидая установления соединения. Через несколько секунд дозвон состоялся, и на экране возникла широко известная эмблема наряду с кратким перечнем доступных команд и коротким заголовком над эмблемой, гласившим: «БАЗА ДАННЫХ СВС81». Чип быстро выбрал нужную команду и принялся за работу, с удовлетворением отмечая: «Именно сейчас иметь доступ к компьютеру, уже подключенному к сети федеральных правоохранительных органов полезно, как никогда!» Разумеется, ему хватило бы умения вломиться в федеральную базу данных с любого компьютера в городе, но на это потребовалось бы время, а на счету была без преувеличения каждая секунда.

«Укажите город для поиска», — попросил федеральный компьютер.

«Сан-Франциско», — напечатал Чип. Запрос отправился в обработку, и через несколько секунд содержание экрана изменилось, так как от федерального компьютера поступила новая инструкция:

«Укажите имя физического лица, название фирмы или другой критерий поиска».

«Вывести названия всех фирм, закрытых за уклонение от уплаты налогов в течение последних двух месяцев», — напечатал Спасатель.

«Идет поиск…» — ответил федеральный компьютер. Несколько секунд спустя на экране возник ответ на его вопрос, состоявший из единственного адреса.

— ДА! — исступленно вскричал Чип, победоносно улыбнувшись экрану. Вытащив блокнот и ручку, он начал записывать название и адрес искомой фирмы. Айвэна не соврала: найти последний пункт маршрута было элементарно, если знать, что именно искать. В данном случае сказанные им перед этим слова «единственный шаблон, на продолжение которого можно рассчитывать — шаблон смерти и разрушения» натолкнули его на мысль еще кое о чем, связанном с подсказками, и заставили вспомнить известную цитату. Крупицу проницательной мудрости, известную уже очень давно и содержащую правду, которую можно без труда проследить на всем протяжении истории цивилизации. «Единственный шаблон, на продолжение которого можно рассчитывать — шаблон смерти и разрушения» или, другими словами, неизбежно будут продолжаться только и исключительно смерть и разрушение. В тот момент Чип догадался, что даже необязательные составляющие этой гонки были частью одной общей схемы, ибо все они описывались фразой, в итоге позволившей ему обнаружить последний пункт маршрута игры. И звучала эта извечная истина…

Неизбежны только смерть, — с усмешкой пробормотал себе под нос Чип, закончив переписывать адрес, — и налоги82.

«Фирма, “умершая” вследствие налогообложения», — подумал Чип, глядя на экран, сообщавший, что имущество фирмы было «конфисковано». Подобно обоюдоострому мечу, этот факт идеально соответствовал цитате, одновременно предельно четко завершая головоломку. Бурундук покачал головой. Несмотря на причиненные ему игрой неприятности и страдания; несмотря даже на то, что из-за нее он умирал, он просто не мог не взглянуть на этот последний элемент и на всю головоломку в целом с чувством, граничащим с восхищением.

— Как картинка, которую надо собрать из кусочков. Всё скрыто на виду, — пробормотал он, разрывая модемное соединение. «Особенно отдельные фразы ее последнего сообщения, а именно “посмотрим теперь, так ли ты искусен в составлении всей правды из отдельных крупиц” и “который постепенно лишает тебя жизни, взыскивая с тебя силы”, ведь одно из значений слова “взыскание” связано именно с налогообложением. Значения разные, а слово одно и то же…» Чип ни капельки не сомневался, что Айвэна вложила в эти фразы именно такой смысл. «Как она и говорила, это “элементарно”, если знать, что искать…»

— Айвэна обладает извращенным умом, — пробормотал бурундук, — но чтобы выдумать всё это, надо быть либо гением, либо совершенным безумцем.

Узнав время при помощи компьютерных часов, Чип посмотрел на записанный адрес и, по-прежнему хрипло дыша, задумался еще кое о чем. Он примерно прикинул, сколько времени уйдет на дорогу к последнему месту назначения, расположенному на окраине города, и у него появилась идея. «Что-то подсказывает мне, что, когда я туда приду, Айвэна моих друзей не отпустит. Без боя. А принимая во внимание мое самочувствие… — он еще раз через силу вдохнул и вынужденно признал: — Я не в состоянии дать ей бой, по крайней мере, за счет лишь грубой силы. Чтобы победить в игре и поймать ее, мне понадобится козырь. И даже если я заскочу по дороге туда, — рассудил он, выключая компьютер и ускользая обратно в систему вентиляции, по которой намеревался добраться до катапульт на крыше, — времени, по идее, должно как раз хватить…»

* * *

Упав на пол, Вжик попытался встать, опустив глаза на туго обвившую его спираль. После отключения света в момент сдергивания с плеча Рокфора его знания об окружающем мире исчерпывались ощущением обернувшегося вокруг его тела и крыльев металла. Затем пришло ощущение падения, причем спираль падала вместе с ним, не позволяя полететь к остальным. Теперь, лежа на полу, Вжик понял, что настал его черед. На этом уровне — не исключено, что прямо в этой вот комнате, куда он свалился — состоится его персональная схватка-испытание с Айвэной. Ощущая распространяющуюся по телу нервную дрожь, Вжик огляделся, размышляя, в чем оно будет заключаться, и находится ли предназначенный для него «снаряд» в этой комнате. Свет не горел, не было даже тусклого отсвета аварийного освещения из коридора. Куда бы он ни упал, здесь царила такая же полная темнота, как и в доставившей его сюда трубе. Одновременно с отчетливым щелчком, сопроводившим закрытие выходного отверстия трубы какой-то наглухо запечатавшей его заслонкой, захват обвивавшей Вжика механической спирали ощутимо ослаб, вызвав у Спасателя отразившееся на лице чувство некоторого облегчения. «По-крайней мере, у меня будут свободны крылья», — приязненно подумал он, начиная стряхивать с себя спираль и размышляя, каким образом Айвэна могла управлять ею дистанционно.

— ЗДРАВСТВУЙ, ЖАЛКАЯ МУХА! — грозно прогремел у него за спиной низкий раскатистый голос. Вжик ахнул и немедля взмыл в воздух, услышав из того места, где только что стоял, негромкий щелчок будто от удара бичом. Спасатель не прекращал лихорадочный набор высоты, пока не уперся в потолок комнаты, и только потом обернулся и посмотрел вниз, откуда донесся голос.

— Рибит, — прошептал он, пытаясь разглядеть во тьме очертания врага.

— Привет, мой дорогой Вжик, — со зловещей ноткой в голосе обратилась к нему из ближайшего динамика Айвэна. — Как хорошо, что ты зашел.

Пока она говорила, всего лишь в дюйме от Вжика вспыхнула лампа, заставив того сморщиться и закрыть глаза рукой. Потратив некоторое время на смаргивание световых пятен, Вжик посмотрел на глядящую на него издалека снизу вверх огромную лягушку-вола. Затем Спасатель огляделся и обнаружил, что находится в очень длинном, но при этом узком офисе. Как и все прочие исследованные Вжиком и его друзьями помещения, он был полностью опустошен, если не считать стоявших у одной из стен 55-галлонной83 пластиковой корзины для бумаг и непритязательного шаткого письменного стола. Подлетев к закрытой двери, Вжик подергал за ручку и, как и ожидал, обнаружил ее запертой. Вентиляционная решетка также была недоступна в силу закрашенности. «Интересно, куда она дела остальных?» — мысленно поинтересовался Вжик, по-прежнему ощущавший горечь по поводу событий в комнате, откуда его забрала Айвэна. «Она даже не дала нам толком погоревать», — сердито подумал он, качая головой.

— Теперь займемся тобой, Вжик, — сказала Айвэна, причем мухе показалось, что ее голос прозвучал задумчиво и с некоторым оттенком сладостного предвкушения. — Ты готов взять на себя ответственность?

— Ответственность? — прожужжал Вжик, на лице которого отразились недоумение и раздражение. — За что?

— За жизнь твоих друзей, само собой, — без обиняков ответила Айвэна. — Видишь ли, дорогой мой Вжик, игра уже практически подходит к концу, и я приберегла огромную ответственность совершения последнего хода для тебя, ведь ты, несмотря на размеры, и так тащишь больший груз, чем тебе положен, а значит, годишься для избранной мной тебе роли. Как я уже говорила в самом начале, всё, что требуется от тебя и остальных для победы в игре — выбраться из этого здания до заката. Вы могли сделать это единственным способом — пережить и избежать уготованных мной для каждого из вас ловушек. Если бы никто из твоих товарищей не выбрался из своей ловушки живым, столь грандиозная задача сейчас бы перед тобой не стояла, но, уверена, ты бы в любом случае предпочел нести эту ответственность, — нараспев и с издевкой произнесла она. — Итак, мы с тобой вступаем в решающую стадию игры. Говоря по-простому, если ты пройдешь это испытание, если ты выживешь, ты и твои друзья вернетесь туда, откуда пришли. Если же нет, твои друзья разделят твою судьбу.

— Как насчет Чипа?! — требовательно спросил Вжик. — Он был в гробу, или ты отпустишь его тоже?

— Чипа невозможно отпустить, — крайне серьезным тоном заявила Айвэна.

— Он?.. — Вжик ахнул.

— Обстоятельства вынудили меня поступить с ним иначе, чем с вами, — как бы между прочим с бесчувственной небрежностью ответила Айвэна. — В конце игры вы с ним не встретитесь.

— Нет… — прошептал Вжик, которого словно кулаком в живот ударили.

— Однако сейчас время не для скорби, — объявила Айвэна, — а для игры. Пора начинать финальный раунд, — в ее голосе появилось издевательское лукавство. — Твоя задача: одолеть Рибита, лишив его возможности атаковать тебя. Если тебе это удастся, я выполню свою часть сделки. А теперь… начинаем!

— Сейчас, жалкая муха, — в следующую секунду вожделенно провозгласил Рибит и, издав негромкий зловещий смешок, громогласно проревел: — ТЫ УМРЕШЬ!

С этими словами гигантская лягушка-вол прыгнула прямо на Вжика, одним прыжком преодолев треть комнаты и более восьми футов разделявшей их высоты.

— Йай! — удивленно вскрикнул Вжик, едва успев спикировать и уклониться от вихрем пронесшегося над ним Рибита. Развернувшись в полете, Спасатель пораженно округлил глаза, увидев, как долетевший до противоположной стены Рибит не отлетел от нее, как должен был бы, а просто прилип к ней с громким стуком, держась так непринужденно, как если бы передвижение по вертикальным поверхностям было для него столь же естественным, как и по горизонтальным.

— О, Боже, — пробормотал Вжик, ощущая растекающуюся по всему телу смесь страха с адреналином и пораженно разинув рот, не в силах поверить собственным глазам. Но глазел он недолго, так как голова Рибита тут же повернулась к нему и выпустила точно в него длинный смертоносный розовый язык. Однако скорость и рефлексы Вжика снова спасли ему жизнь, и он ушел с траектории полета языка и рванулся в противоположный конец комнаты, в полете слыша, как Рибит с глухим стуком скачет вслед за ним по стенам.

— Ой, должно быть, я забыла упомянуть, — небрежно бросила Айвэна, обращаясь к Вжику, лихорадочно заметавшемуся по комнате в попытках оторваться от несущегося по пятам Рибита, то и дело бросая взгляд через плечо, чтобы уклоняться от выстрелов розового языка. — К большому сожалению, у меня не вышло пригласить для участия в нашей маленькой игре настоящего Рибита, но, полагаю, созданный мной невероятно реалистичный робот более чем компенсирует эту потерю. Согласен?

Отвечать Вжику было несколько не с руки. Он летал по комнате на максимальной скорости, лишь на секунду-другую опережая «Рибита», постоянно оборачиваясь, чтобы уклоняться от выстрелов розового языка, и его мысли были заняты более насущными проблемами. «Это робот! — тревожно кричал его разум, а на лице были хорошо заметны беспокойство и паника. — И как прикажете мне победить эту штуку? Да, все рассчитывают на меня, но даже настоящий Рибит и то был достаточно трудным противником! Мы с Рокки с трудом одолели его, а ведь этот робот гораздо более быстр, ловок и способен на большее, чем Рибиту когда-либо снилось!»

Вниз на ковер, с пола на стены, со стен на потолок и обратно на пол — куда бы Вжик ни полетел, «Рибит» неумолимо преследовал его. Какую бы комбинацию смен направлений движения Вжик ни применил, ему не удавалось оторваться от «Рибита» более чем на секунду. «Мне нужно оружие!» — понял он, лихорадочно оглядывая комнату в поисках такового. Перелетев к мусорной корзине, по пути продолжая маневры уклонения от ненасытных выпадов «Рибита», Вжик покачал головой, увидев, что на первый взгляд она содержала лишь огромную кучу измельченной бумаги. Спасатель не знал, было ли под бумагой еще что-нибудь, но проверять это не собирался. «Если я нырну туда, робот прыгнет следом и, скорее всего, загонит меня в угол», — понял он и, отказавшись от этой идеи, перелетел обратно в противоположный конец комнаты. Далее ему приглянулся единственный выдвижной ящик посередине стола. В очередной раз уклонившись от «Рибита», Вжик метнулся к нему и, поспешно, хоть и не без труда, полностью выдвинув его, взмыл обратно к потолку, прямо в полете изучая его содержимое, состоявшее из нескольких заточенных карандашей, фломастера, коробочки скоб для степлера, мотка скотча и маленькой бутылочки прозрачного клея. «Черт! — подумал он, стиснув зубы от разочарования и страха. — Будь я Гайкой, не исключено, придумал бы, как использовать один из этих предметов или их все, но я не вижу… эй, минуточку! Постойте-ка! — Вжик ухмыльнулся, а в его мозгу начал выстраиваться план. — Если эта штука не сможет меня видеть, мои шансы на победу существенно увеличатся!»

Поспешив к ящику, Спасатель взял бутылку клея. Водрузив ее на край столешницы и чуть не став по ходу дела жертвой робота, он привел свой план в действие. На всё про всё ушло два полета к столу. В ходе первого Вжик открутил выступавшую за край стола крышку бутылки, в итоге упавшую в корзину для бумаг. В ходе второго Вжик, разогнавшись от потолка, на максимально возможной скорости и с максимально возможным импульсом вертикально спикировал на бутылку так, что содержавшийся в ней клей мощным потоком брызнул в корзину. Сразу после этого Вжик нырнул в центр корзины, куда буквально сразу же последовал и «Рибит». Стремительно пролетев сквозь многослойный лабиринт из полосок нарезанной бумаги, виляя туда-сюда, будто на полосе препятствий, муха достигла дна корзины одновременно с грохотом, сопровождавшим нырок в корзину «Рибита». Перелетев, держась вплотную ко дну, к стенке, Вжик вдоль нее вылетел из корзины и, не рискуя тратить время даже на взгляд через плечо, снова вернулся на столешницу. Схватив лежавшую там бутылку клея, он занес ее над корзиной и стиснул изо всех сил, выдавливая клей в корзину практически одновременно с подобным ракетному старту вылетом из нее «Рибита». Робот приземлился на стол, а Вжик, отбросив бутылку, завис в воздухе, с удовлетворением созерцая результаты своей работы. Как он и рассчитывал, первая порция клея оросила несколько верхних слоев измельченной бумаги. Сам он был достаточно мал, чтобы просочиться между липкими полосками, чего никак нельзя было сказать о «Рибите». Стоило ему нырнуть в корзину, как бумага облепила его с ног до головы, а вторая, большая порция клея, выдавленная Вжиком, когда он выскакивал, повторно покрыла полоски бумаги клеем, сделав их слой еще плотнее. В результате, когда «Рибит» приземлился на письменный стол, он выглядел мумифицированным и походил скорее на шар из папье-маше, чем на свирепую и хищную лягушку-вола.

— Очень хорошо, Вжик, — почтительно прокомментировала Айвэна, — но, боюсь, чтобы победить эту лягушку-вола, тебе придется постараться еще лучше.

Даже не удосуживаясь пытаться снять застилавшие глаза полоски бумаги, робот зловеще открыл рот, разорвав налипшие поверх него полоски, и, безошибочно повернув голову точно в направлении Вжика, еще раз с практически смертельной точностью плюнул в него языком-плетью. Ахнув, Вжик увернулся от возобновившейся атаки, а радость на его лице вновь сменилась удивлением.

— Разве тепловые сенсоры не чудо? — удовлетворенно вздохнула Айвэна. Одновременно с ее словами «Рибит» превозмог сопротивление приклеивших его к столешнице полосок бумаги и взмыл в воздух, снова возобновляя погоню.


Глава 6-я из 6-и

Вновь кружа по комнате вместе с дышащим ему в спину «Рибитом», Вжик лихорадочно перебирал варианты, пытаясь придумать новый план. «Я должен одолеть эту штуку! — твердил он про себя с мрачной решимостью, насуплено поджав губы. — Ради остальных и в особенности, Чип, ради тебя!» От этой мысли его грудь и горло сжались от избытка чувств, а перед внутренним взором мелькнули черты друга. Еще до того, как Айвэна произнесла это вслух, он догадался, что для столь точной слепой наводки на него роботу необходимы либо тепловые сенсоры, либо датчики движения. «Что ж, раз он может видеть меня исключительно в силу выделяемого мной тепла, — понял он, и в его голове начал зреть новый план, — он не должен видеть, что именно я делаю, и… эй!» Возбужденно воскликнув, Вжик вновь устремился вниз, к выдвижному ящику письменного стола. Трюк, который он провернул с роботом и клеем, напомнил ему о ловушке, устроенной Айвэной Дейлу, и о продемонстрированной ей бурундуку «видеозаписи» его, Вжика, гибели от рук тарантула «Лу», в чью паутину он угодил. Этот и еще один элемент той же ловушки подсказали ему великолепную идею, которая, в этом он был абсолютно уверен, увенчается успехом.

На лету схватив руками моток скотча, Вжик улетел в тот конец комнаты, где находилось выходное отверстие трубы, и, оставив добычу там, перелетел к противоположной стене, где стал дожидаться «Рибита». Клей на теле робота несколько замедлял его, несильно приставая ко всем поверхностям, на которые тот приземлялся, поэтому теперь «Рибит» не дышал ему в спину, а отставал, по крайней мере, на три секунды. Как только робот запрыгнул на стену, где устроилась муха, и попытался поймать его механическим языком, Вжик повторно устремился к противоположной стене и принялся за работу. Схватив конец скотча и прилепив его на смежную стену, он быстро размотал катушку вдоль одной из узких стен перекрывающимся зигзагом, за пять секунд создав щербатую, но вполне функциональную на вид паучью сеть. Еще раз уведя приблизившегося было к паутине «Рибита» к противоположной стене, он вновь помчался назад и схватил еще один необходимый для осуществления его плана предмет — металлическую спираль, которой был прежде обвит. Разогнув жилу розового металла, он прижался к стене за паутиной и, крепко сжимая руками спираль, тяжело задышал, пытаясь перевести дух.

— Видишь ли, Вжик, — почти что сварливо заметила Айвэна, когда «Рибит» приземлился на пол и стал неуклонно двигаться к мухе, — бег — хороший способ на какое-то время остаться в живых, но битву таким образом не выиграть ни за что.

Вжик поднял взгляд на нависшего над ним робота. Хотя глаза лягушки были по-прежнему залеплены бумагой, Спасатель ощутил на себе ее холодный и почти что голодный взгляд.

— Выбился из сил? — поинтересовалась Айвэна, когда роботу остался один маленький прыжок, и разочарованно заметила: — Жаль. Полагаю, на этом игра окончена… для всех вас.

Вжик ничего не сказал, а только подлетел на полдюйма в воздух, ожидая хода робота.

— Что ж, Вжик, это было весело, — радостно объявила Айвэна, и робот сделал еще один прыжок по направлению к Спасателю… и запутался в сети. — Что за?!.. — вскричала Айвэна. Роботизированный «Рибит» попытался освободиться от скотча. Мечась из стороны в сторону и дергаясь назад, он сумел оторвать от стены несколько петель клейкой ленты, но оставшаяся часть «паутины» держалась прочно, в сочетании с приклеившим ноги «Рибита» к ковру клеем практически полностью обездвижив робота. Но Вжик не радовался победе и даже не улыбнулся попаданию противника в ловушку, а просто стоял, безмолвный и готовый к тому, что, как он предполагал, может воспоследовать, неотрывно глядя на рот робота.

— Неважно, — рассудительно произнесла Айвэна, — победа всё равно за мной.

Разинув мощные челюсти, робот сумел разъединить и порвать несколько полосок скотча. Затем раздалось шипение поданной под давлением на кончик его языка кислоты, прожегшей в «паутине» напротив рта лягушки зияющую дыру.

— Еще одна очень хорошая попытка, Вжик, — с налетом уважительности заметила Айвэна, — но, опять-таки, недостаточно хорошая. Ведь этому роботу необязательно двигаться…

«Надеюсь, получится…» — только и думал Вжик, нервничавший, как приговоренный на эшафоте.

— …чтобы сделать это.

И вновь изо рта «Рибита» вылетел нацеленный точно на Вжика язык. В то же мгновенье Спасатель, сбросив напускную изможденность, шустро уклонился от атаки, и смертоносное устройство лишь самую малость задело его, обвившись вокруг другой, нарочно подставленной мухой цели… а именно второй металлической спирали. Но еще до того, как язык робота начал сворачиваться, Вжик, не выпуская другой конец спирали, стремительно рванулся к стенной розетке, до которой был всего лишь фут, и без промедления воткнул в нее металлический стержень. Отброшенный ударом тока от розетки и врезавшийся в смежную стену Вжик упал на пол и, тряся головой, попытался побороть невольно возникший в ней гуд. Посмотрев с пола вверх, он ухмыльнулся при виде происходящего с роботом-«Рибитом». Его сжимавший металлическую спираль язык светился тусклым желтым светом от курсирующего по нему тока, а сам он бешено трясся в «паутине» Вжика, содрогаясь и начиная извергать изо рта искры и дым. Несколько секунд поиздавав хорошо различимое потрескивание и «лопанье» перегруженных электрических и механических компонентов, робот со всей силы непроизвольно откинулся назад и, вырвавшись из «паутины», перелетел через всю комнату, где врезался в стену и взорвался огненным шаром и облаком зеленой шрапнели.

Вжику понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и встать на ноги, мстительно разглядывая дымящиеся останки уничтоженного робота.

— Вот и нету Ри-бота… Это за тебя, Чип, — негромко произнес он вслух, сморщившись и склонив голову в память о друге.

Превосходно, дорогой мой Вжик, — окликнула его Айвэна, аплодируя. — По-настоящему впечатляюще. Использовать против меня мое же оружие. Восхищена твоей изобретательностью и скоростью.

Вжик уныло посмотрел на потолочные динамики, не испытывая по поводу комплиментов ни малейшей гордости.

Заткнись, Айвэна, — пробурчал он себе под нос.

— А теперь, как я и обещала, тебе и твоим друзьям будет дарована свобода вернуться туда, откуда вы пришли, — объявила Айвэна. — Как-никак, уговор есть уговор.

Вжик увидел, как секция ковра возле доставившей его в комнату трубы с гудением повернулась, явив взору мухи еще один ведущий вниз проход. Подлетев к нему, Вжик завис на месте и, стиснув зубы, посмотрел на динамик испепеляющим взглядом.

— Это еще не конец, Айвэна! — крикнул он, показывая пальцем на динамик, и торжественно поклялся: — Ты поплатишься за то, что сделала с Чипом! Даже не сомневайся!

Сказав это, он улетел в тайный лаз. Скрытая ковром металлическая дверца с тихим гудением медленно вернулась на место, запечатав проход, а Айвэна негромко хихикнула себе под нос.

— Не знаю, маленький мой Вжик, как там насчет расплаты за сделанное с Чипом, — весело заметила она, — но в одном ты совершенно прав. Это еще не конец.

Вжик летел сквозь непроглядную темень трубы, слегка касаясь руками холодной металлической поверхности для ориентирования. Создавалось впечатление, что всё его тело ощутимо обвисло под давившей на мозг тяжестью, на постижение которой в полном объеме у него прежде не было времени. «Чип, — печально думал он, вновь мысленно представляя себе товарища по команде, — его взаправду больше нет…» К его горлу подкатил небольшой комок, а зрение несколько расфокусировалось, так как он больше внимания уделял мысленным образам, нежели окружавшему его черному тоннелю. «Без него Спасатели будут совершенно не теми…» Затем его мысли, выдержав короткую паузу, переключились на оставшихся друзей, с которыми он наконец воссоединится в конце тоннеля. Ему претила роль гонца, принесшего ужасную весть, реакцию на которую остальных он как раз себе представил, после чего еще некоторое время летел молча.

— Понятия не имею, как мы будем жить без тебя, Чип, — печально прошептал Вжик, размышляя, слышит ли его дух друга. — Но точно знаю, как мне будет тебя не хватать…

По прошествии еще нескольких секунд траурного молчания Вжик наконец увидел струящийся из-за угла трубы свет, но скорость не увеличил ни на йоту, и никакого облегчения на его искаженном болью лице не отразилось. Поскольку один из членов команды сгинул в садистской западне этой сумасшедшей, тот факт, что для всех остальных этот кошмар наконец-то закончился, его практически совершенно не тешил. Вжик вылетел на свет, и, когда труба закончилась, его быстро приспособившиеся к смене освещения глаза расширились от удивления.

— Что?! — вскричал Спасатель, резко тормозя и еле-еле не врезаясь в собственное зеркальное отражение. Он завертел головой, оглядываясь по сторонам. Его друзей здесь не было. Выхода отсюда не было тоже. Была лишь… «Очередная ловушка!» — понял Вжик, и попытался вернуться туда, откуда прилетел. Но хотя и это осознание, и это действие были практически мгновенными, они всё равно запоздали, и труба оказалась перекрытой быстро опустившейся и с хорошо различимым щелчком зафиксировавшейся заслонкой. Почти полминуты Вжик изо всех сил ее дергал, но в итоге, коротко вскрикнув от досады, бросил бесплодные попытки выбраться.

— Твой страх необоснован, Вжик, — насмешливо промурлыкала Айвэна откуда-то сверху. — Твои друзья тоже здесь.

Повернув голову, Вжик посмотрел вверх. Он был заключен в просторную стеклянную тюрьму. При этом стекло было обработано так, что все окружающие его поверхности до единой были зеркальными, создавая иллюзию, что камера была заполнена толпой Вжиков с одинаково вытаращенными глазами. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но тут его уши уловили новый звук, а именно гидравлический гул. Повернувшись на звук, Вжик увидел, что левая стенка его камеры начала ни с того ни с сего подниматься, обнажая скрытое доселе зеркалом прозрачное стекло. Чуть ли не бумажной толщины стеклянные пластины ушли в потолок не только его, но и открывшихся его взору соседних расположенных в ряд камер, в которых сидели Рокфор, Гайка и Дейл. Спарки, однако, отсутствовал. Внезапно обнаружив, что они не одни, все Спасатели закрутили головами с явственными выражениями удивления на лицах. Но стоило им заговорить, как Вжик, увидевший безмолвные жесты и бессловесно движущиеся губы товарищей, понял, что не может слышать их голоса. Буквально тут же с потолка раздался резкий треск помех, и поднявший голову Вжик услышал удовлетворенный голос Айвэны:

— Вот, совсем другое дело. Интерком включен. Можете свободно говорить друг с другом.

— Где Спарки?! — посмотрев на динамик, обеспокоено спросила не обнаружившая ученого Гайка.

— Видишь ли, Гаечка, — непринужденно сообщила Айвэна, — хоть я и включила его в нашу игру, у меня к нему нету особых претензий. Он был всего лишь инструментом. И справился с этой ролью блестяще. Я лишила вашего приятеля сознания и устроила его доставку обратно в лабораторию в МТИ. Пока мы говорим, он в целости и сохранности перемещается туда. Вы же больше никуда не пойдете.

Гайка моргнула, а на лице у нее отразилось как облегчение, так и недоумение. Она очень надеялась, что Айвэна говорит правду насчет Спарки, что он действительно в безопасности, но…

— Но что мы сделали такого, за что ты нам теперь так мстишь?! — потребовал ответа Дейл, озвучив мысли изобретательницы раньше ее самой.

— Ага. Что это за чертовы счеты, которые, как ты утверждаешь, тебе надо с нами свести? — добавил Рокфор.

— Я бы сказала, если б захотела, — ответила Айвэна, — но тот, за кого я мщу, тоже так и не узнал, кому обязан своей смертью. Вот я и сочла, что вы сполна заслужили аналогичное отношение.

На лицах всех без исключения Спасателей отразился неописуемый ужас.

— Ты утверждаешь, что мы кого-то убили? — прошептала Гайка.

— Именно, — совершенно серьезно заявила Айвэна. — Вы несете за это ответственность.

— Наглая ложь! — воскликнул Рокфор, вставая на защиту друзей. — Мы в жизни никого не убили!

— Да ну? — парировала Айвэна. — А как вы тогда объясните всё это?

Она откашлялась и заговорила, словно зачитывая список:

— Серонос де Бержерак. Психическое расстройство, вызванное актом сливания его вами в театральный фонтан, заставившим его пережить полученную в детстве психологическую травму. Перестал есть и совершенно зачах. Умер в одиночестве в канализации. Вы хоть раз проверяли, что с ним стало? Я проверила. Скажете, что не несете за это ответственности?

— Но это было… — начал Дейл.

— Что? — ахнул Вжик.

— Я не знала… — прошептала Гаечка.

— Разве мы?.. — потрясенно спросил Рокфор.

— Капитан Фин и вся его команда, исключая осьминога Многоручку. Унесены в «Наутилусе» в пустыню84, где приземлились безо всякой возможности вернуться. Ни воды, ни кислорода. Можете представить, что произошло. Вы проверили, что с ними стало? Я проверила.

— Мы защищали… — слабо начал Вжик. Его друзья оспорили это обвинение аналогичным образом.

— Крокодил, которого вы привязали к парашюту и отправили летать над тропическим лесом в Бразилии85. Знаете, где он приземлился? Возле шоссе. Его спуск заметил ехавший на грузовике браконьер. Я опросила наблюдавших его полет животных и проследила маршрут бедной рептилии до самого конца. И обнаружила там весьма неприглядную картину.

— Но… иначе… он… бы… — начала Гайка, но тут же осеклась, поняв, к чему клонит Айвэна.

— …самооборона, — заявил Дейл.

— Рэт Капоне, Арнольд Мышенеггер и Шугар Рэй. Все трое съедены пираньей, которую выпустил ты, Дейл86.

При напоминании об этом инциденте Дейл виновато сглотнул. Они не могли спасти их. Все судна разбились в результате столкновения. Друзья не видели собственно момент их гибели, так как троица скрылась в канализационной трубе, но они знали, что у них не было практически никаких шансов уцелеть. Он не хотел выпускать пиранью, но…

— Гарольд. Давний хахаль Дезире де Люре. Известно ли тебе, Рокфор, — осуждающим тоном спросила Айвэна, — пес какой породы находился в контейнере, куда ты его запулил87? Это был доберман. У Гарольда не было ни малейшего шанса. Я села на тот самолет, но к тому времени, как тот контейнер загрузили, было уже слишком поздно.

— Я… Я не хотел… — запинаясь, пролепетал Рокфор.

— Ну Чо и оба его босса, которых ты, Гаечка, уменьшила вместе с автомобилем88, — продолжала Айвэна. — Их кот не настиг их, но они так и не успели найти воду, чтобы обратить процесс. Обитатели Кошачьей улицы нашли их раньше.

— Они… в смысле, я?.. — спросила мышка, не в силах подобрать слова.

— Были и другие, но, думается мне, вы и так всё поняли, — холодно провозгласила Айвэна. — Понимаю, что, как и у полицейских, в вашей работе подобные ведущие к смертельным исходам происшествия неизбежны. Пусть даже вы этого не желали, вы всё равно несете за них ответственность… Не знаю, что вы себе думали, но Спасатели отнюдь не невинны. И мне придется заставить вас заплатить за всё сотворенное вами.

Гайка посмотрелась в зеркало, избегая встречаться с собой взглядом, в то время как ее друзья молча и ошарашено переглядывались. Складывалось впечатление, что никто из них не знает, что сказать по этому поводу.

— Ты мстишь нам за кого-то из них? — какое-то время спустя наконец спросил Вжик, до сих пор шокированный этими обвинениями. — Но ты же говорила, что отпустишь нас!

В ответ изрядно позабавленная Айвэна рассмеялась.

— О, нет, нет, нет, Вжик. Ты очень заблуждаешься. Во-первых, мои действия не имеют к этим делам никакого отношения. Во-вторых, я словом не обмолвилась о том, что отпущу вас. Я сказала, что если ты выиграешь в свой персональной игре, то вместо того, чтобы стать жертвами построенных мной роботов-«Рибитов», цитирую, «ты и твои друзья вернетесь туда, откуда пришли». А я именно это и сделала.

Вжик молча недоуменно моргнул.

— Оглянись, Вжик! — воскликнула Айвэна. — Ты и твои друзья начали игру в этом аквариуме на верхних этажах. Именно отсюда вы пришли, и именно сюда я вас вернула… чтобы закончить игру.

Рано или поздно всему должен настать…

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ89

ЭНДШПИЛЬ


Глава 1-я из 6-и

18:15…

В смешанном с горькой иронией ужасе оглядевшись, Дейл, Рокфор, Гайка и Вжик сразу же поняли, что Айвэна говорит правду. Она действительно сыграла с ними жестокую шутку, вернув в тот же или точно такой же на вид аквариум, что служил первой из устроенных ею на верхних этажах ловушек. Таким образом, пройдя до конца цикл мучений, друзья, по всему выходило, вернулись к самому его началу. Никто из Спасателей понятия не имел, зачем ей понадобился этот казавшийся символическим акт, но касательно намерений Айвэны двух мнений быть не могло. Айвэна ясно дала понять, что собирается «закончить игру», и ее слова настойчивым эхом отдавались в ушах всей четверки.

— У тебя и в гребаных мыслях не было позволить нам найти выход отсюда, верно?! — осуждающе рыкнул на встроенный в стеклянный потолок его камеры Рокфор.

— Ну конечно же, нет, Рокки! — прыснув, ответила Айвэна таким тоном, словно это предположение ее покоробило. — Ты действительно думаешь, что я приложила бы столько усилий… чтобы потом позволить вам уйти? Скажи я вам сразу, что шансов выбраться отсюда нет, вы бы не сражались так отчаянно и не доставили бы мне столько часов удовольствия, разве не так?

— Ах ты хладнокровная… — начал Рокфор, покрыв потоком грязных австралийских ругательств всю родословную Айвэны. Он яростно стукнул кулаком в зеркальную стеклянную панель перед собой, страстно желая хотя бы на миг оказаться на расстоянии вытянутой руки от их мучительницы. Однако на стекле от могучего и исступленного удара не появилось ни трещинки.

— Спокойствие, Рокки, только спокойствие! — саркастически отчитала его Айвэна, судя по всему, нисколько не обидевшись на адресованные ей оскорбления. — Что бы ты там обо мне ни думал, есть гораздо более заслуживающие обсуждения вопросы… Не так ли, Вжик? — с многозначительным нажимом поинтересовалась она. При упоминании своего имени Вжик будто бы несколько скукожился, но ничего не сказал.

— Ну же, Вжик, — поддразнила муху Айвэна, — не заставляй друзей мучиться неизвестностью!

Рокфор, Гайка и Дейл разом повернулись и посмотрели сквозь стеклянные перегородки на муху с еще более встревоженными, чем до того, выражениями на лицах. Но Вжик по-прежнему молчал, словно стесняясь, страшась, и избегая встречаться глазами с озабоченными взглядами друзей. Из динамика над ним донесся глубокий нетерпеливый вздох Айвэны.

— Вжик, ты же понимаешь, что если не скажешь им сам, это сделаю я, — констатировала она.

— В чем дело, дружище? — мягко подстегнул товарища Рокфор. — Что она собирается сделать?

Вжик тяжело вздохнул, расслабил крылья и, впав в глубокую депрессию, спланировал на пол камеры,

— Дело не в том, что она собирается сделать, — потупив взор, пропищал он, — а в том, что она уже сделала, — медленно подняв взгляд, он посмотрел мимо Рокфора в камеру, где содержалась Гайка, и, глядя в напряженные от волнения голубые глаза мышки, ощутил, как язык отказывается повиноваться, а грудь сжимается от переизбытка чувств. — В гробу… был Чип, — в конце концов успел произнести он, прежде чем начать запинаться, и, вновь опустив глаза, прошептал: — Его… больше нет.

Спасатели надолго замерли с застывшими на лицах выражениями ужаса, безмолвно глядя на друга.

— От… откуда ты знаешь, Вжик? — слегка дрожащим и пронизанным страхом голосом спросила наконец Гайка. Прошли секунды, прежде чем судорожно сглотнувший Вжик собрался с духом, чтобы ответить на этот вопрос.

— Она сказала.

— В конце концов, — непринужденно встряла в разговор Айвэна, — ты же не думаешь, что, не будь Чипа в том гробу, я не устроила бы так, чтобы он сейчас был здесь и вместе с вами участвовал в завершающей фазе игры?

Вздрогнув всем телом, Гайка резко отвернулась от динамика на потолке и опустила взгляд. Ни ей, ни, как она прекрасно понимала, никому из ее друзей нечего было противопоставить этой убийственной логике. Она отчаянно пыталась не думать о том ужасном мгновении, когда услышала сопровождавший падение гроба в чан с кислотой зловещий шипящий всплеск, но его образ неумолимо возник перед ее внутренним взором, заставив пережить этот чудовищный эпизод еще раз. Она выставила руки, чтобы опереться на одну из зеркальных стенок, не в силах более сдерживать эмоции, вызванные сменившим в ее воображении чудовищную сцену удалым и статным образом Чипа.

— Это был ты, — прошептала она, обращаясь к возникшему перед внутренним взором портрету. — …Прости, Чип… Я…

Остаток предложения застрял у нее в горле, и она закрыла глаза, пытаясь сдержать вновь хлынувшие слезы. Дейл прижался спиной к одной из зеркальных панелей и съехал на пол, незряче глядя в пустоту. Его мозг отрешенно фиксировал всхлипывания находившейся в соседней камере Гаечки и тихий плач содержавшихся в камерах дальше по ряду Рокфора и Вжика, стоявших со склоненными головами. «Ты был моим лучшим другом, Чип, — думал бурундук, чьи глаза также быстро наполнились жгучими слезами скорби, ручьями побежавшими по темно-коричневой шерсти лица. — Ты был мне как брат. Я не хочу умирать… но жалею, что не погиб вместе с тобой, — его губы задрожали от страдальческого всхлипа, и он, стиснув зубы, посмотрел на динамик на потолке, добавив про себя: — Или что не в силах хотя бы отомстить этому чудовищу за то, что она с тобой сделала…» Рокфор, Гайка и Вжик всецело разделяли его мысли. Они понимали, что в ловушке, что выхода нет. Знали, что Айвэна собирается убить их… но даже это фатальное знание не могло заставить их думать исключительно о себе. К их страху примешивались мысли об участи, постигшей Чипа. О том, что его больше нет с ними.

«Прости меня, Чип, что я так поступила, хоть я и не могла знать… Я только начала сближаться с тобой…» — с нежной грустью думала Гайка.

«Ты всегда был превосходным лидером и одним из лучших друзей, о каких только может мечтать муха…» — думал Вжик, по-своему тепло прощаясь с товарищем по команде.

«Это было прекрасное время, дружище Чиппер, — улыбнулся про себя Рокфор, вспоминая непоколебимого и отважного соратника. — Я гордился тем, что состою вместе с тобой в команде Спасателей. Ты даже научился расслабляться, отвлекаться от постоянного одержимого поиска дел. Жалею лишь, что тебя нет сейчас с нами… пусть даже ты был… и я не могу как следует попрощаться…» Стерев с лица слезы, Рокфор обратил ненавидящий взгляд на динамик над ним, дабы опробовать еще одну посетившую его идею. Отчаянную. Последнюю.

— Выходит, ты возьмешь и убьешь нас, так просто вот, да? — спросил он уничижительным, вызывающим тоном. — После всех этих чертовых игр всё это закончится вот так? Ни единого шанса погибнуть, сражаясь, да, грязная интриганка?! Где в этом сатисфакция для нас или для тебя?! Это всё равно, что угодить в гребаную мышеловку! — продолжал он, отчаянно надеясь сыграть на высокомерном чувстве превосходства и гордыне Айвэны. — Это неинтересно! А я-то думал, ты этим всем гордишься!.. Тю, — пробормотал он себе под нос, скрестив руки и сердито глядя в пол. — Так эту игру любой сосунок может закончить!

— Хорошая попытка, Рокки, — ответила несколько позабавленная Айвэна, — но, боюсь, я не в силах устроить вам больше никаких игр… не говоря уже о том, что ты, должно быть, считаешь меня круглой дурой, раз надеешься, что я клюну на столь примитивную уловку. Ты, надо понимать, рассчитывал, что я выйду из себя и вызову всех вас на дуэли, один на один? — она злорадно рассмеялась. — Признаться, я была о тебе гораздо лучшего мнения… Нет, боюсь, игра действительно окончена, и после всех одержанных побед Спасатели в конце концов потерпели поражение… в последний раз.

— Выходит, это всё? — боязливо, словно смирившись с судьбой, прожужжал Вжик. — Это конец?

— О, пока еще нет, — отозвалась Айвэна, чей голос на сей раз прозвучал задумчиво. — Видите ли, еще пока что не совсем время. Прежде надлежит дождаться заката. Так что некоторое время вы еще поживете.

— Заката? — несмотря на сдавленный голос, смогла спросить Гайка, чье любопытство пересилило скорбь. — Почему заката?

— Потому, дорогая моя Гаечка, что так было объявлено на старте игры! — пояснила Айвэна. — Пусть я и лгала вам насчет возможности найти выход из здания, мои слова о том, что игра завершится в 18:45 — время сегодняшнего заката — были чистой правдой, а я всегда соблюдаю собственные правила. Считайте это отсрочкой приведения приговора в исполнение. Воспользуйтесь возможностью попрощаться друг с другом, подумать о том, сколь прекрасными были ваши жизни и карьеры… и сколь прекрасными они могли бы быть и впредь. Отведенный вам скудный отрезок времени промелькнет слишком быстро.

Сразу после этих слов из динамика раздался короткий треск помех, возвестивший об уходе Айвэны. Коротко взглянув на невидимый и недосягаемый источник звука, Гайка посмотрела по сторонам на друзей и нерешительно заговорила:

— Ребята? — неуверенно спросила она.

— Что, дорогая? — первым отреагировал Рокфор, несколько обнадеженный фактом подачи ею голоса. Гайка повернулась к нему, издав неестественно громкий вздох облегчения, от которого сама же нервно вздрогнула. Она подозревала, что в качестве последней жестокой шутки Айвэна не даст им возможность в эти последние мгновенья близости переговариваться, но эти опасения не оправдались. Айвэна не шутила насчет возможности попрощаться друг с другом, пусть даже полученной исключительно благодаря приходу к финишу игры раньше назначенного срока. Посмотрев на австралийца, мышка беспомощно пожала плечами, после чего обратила извиняющийся взгляд на Вжика, а затем — на находившегося с другой стороны Дейла.

— Простите, ребята, — объявила она, — но я совершенно не представляю, как нам отсюда выбраться. Стенки слишком гладкие и находятся слишком далеко друг от друга, чтобы забраться наверх, и даже если бы мне удалось добраться до заслонки трубы, не знаю, смогла ли бы я открыть ее или найти способ добраться до хоть одной из ваших камер. Судя по звуку, сопровождавшему закрытие трубы, я бы сказала, что заслонки герметичные.

— И что это значит, дорогая? — подавленно спросил Рокфор, для которого пессимизм изобретательницы в данный конкретный момент был смерти подобен.

— Это значит, что для их открытия требуется, по крайней мере, монтировка, — ответила Гайка, — а у меня с собой нет ничего, даже отдаленно напоминающего инструмент, — на миг опустив глаза, она снова посмотрела на трех дорогих друзей и, не в силах избавиться от неприкрытых пораженческих ноток в голосе, сказала: — Похоже, Айвэна была права… невозможное бывает.

— Ну, Гаечка… — сочувственно произнес Рокфор, сожалея, что не может пробиться сквозь разделяющую их прозрачную перегородку и утешить ее, еще раз крепко обнять напоследок. — Ты не виновата. Практически любое долбаное дело можно сделать невозможным.

— Ага, — добавил Дейл с противоположной стороны. — Это был вовсе не честный поединок. Айвэна устроила так, чтоб абсолютно всё играло против нас.

— Точно, — вставил свои пять центов Вжик.

— …Спасибо, ребята, — после секундной паузы благодарно ответила Гайка, посмотрев на Рокки, Дейла и Вжика с насилу вымученной слабой улыбкой, быстро сменившейся прежним выражением безысходности. — По… по всему выходит, это действительно всё. Господи, ребята… — продолжила она, прижавшись к стеклу рядом с Рокфором, и в ее взгляде начал понемногу просматриваться неподдельный ужас. — Я боюсь.

— Я тоже, — пробормотал Дейл с точно таким же выражением неподдельного ужаса на лице. Обернувшись, Рокфор обменялся взглядами со Вжиком. Им не надо было ничего говорить. И так было понятно, что они оба тоже напуганы. На какое-то время воцарилось молчание, оставив Спасателей наедине с собственными мыслями, затем опять заговорила Гайка.

— Ребята?.. — начала она, вновь привлекая к себе внимание остальных трех товарищей. — Помните, Айвэна говорила о прощании?.. Я… Думаю, вы все и так знаете, как я к вам отношусь, но… Господи… я… я хочу сказать это… пока еще есть возможность.

* * *

Всё это время в футе или около того над сверхнадежным на вид стеклянным узилищем Спасателей одиноко стояла облаченная в свободно ниспадающий плащ со скрывавшим все до единой черты лица капюшоном фигура, молчавшая и… наблюдавшая. На просторной металлической платформе перед фигурой располагался длинный ряд приборов. Бросив взгляд на один из индикаторов, фигура, ни словом, ни жестом не дав понять, что означали его показания, вновь повернула скрытую капюшоном голову к череде венчавших пульт управления маленьких жидкокристаллических телевизоров. На всех, кроме четырех, изображение периодически менялось, показывая различные помещения здания, по которому порознь или вместе путешествовали Спасатели. На оставшихся четырех крайних экранах изображение не менялось — они были подсоединены к камерам, с близкого расстояния следивших за Спасателями через односторонне зеркальные стеклянные лицевые стенки аквариума, бока которого были покрыты толстым слоем плотного пластика и металла.

Скрестив руки под ярко-синим плащом, фигура, сохраняя неподвижность, слушала и смотрела, как каждый из Спасателей прощается с товарищами, рассказывая, сколь много значила для него их команда вообще и каждый из ее членов в частности, и как они неимоверно и несравнимо ни с чем обогатили их жизнь. В подтверждение своих слов разделенные неподатливым стеклом четверо товарищей в меру сил демонстрировали свою привязанность друг к другу. Нежные ласковые взгляды, выразительные улыбки, прижатые к стеклу напротив друг друга ладони, поцелованное напротив губ адресата стекло — этими и многими другими пусть простыми, но очень содержательными жестами обменивались заточенные в аквариум Спасатели под пристальным взглядом бессловесной и неподвижной фигуры на платформе. Затем, когда беседа плавно перетекла на обсуждение совместно пережитых за время уже успевшей прославить друзей деятельности захватывающих приключений и душераздирающих несчастий, фигура бросила взгляд на электронные часы, извлекла руку из-под плаща и отработанным движением щелкнула одним из переключателей на пульте, отдельно порадовавшись явственно ощущавшейся в голосах четверки выжидательной нервозности.


Глава 2-я из 6-и

— Что ж, — снова раздался из динамиков голос Айвэны, заставив Спасателей поднять головы. — Надеюсь, вы сполна воспользовались временем наедине? — спросила она, делая вид, что не ведает, о чем шла речь.

После нервного веселья, охватившего Спасателей в процессе полного душеизлияния, когда они, под впечатлением сказанного Гаечкой постарались выразить словами все свои чувства друг к другу, внезапное вторжение в этот деликатный миг сближения Айвэны подействовало на них, как ушат ледяной воды, заставив переключить внимание с теплых чувств и воспоминаний на вновь возникшее адресованное Айвэне озлобленное омерзение. Состроив при звуке ее голоса хорошо заметные товарищам гримасы, Спасатели подняли глаза на «свои» динамики. Никто из них не потрудился удостоить реплику Айвэны ответом. После нескольких секунд молчания, когда стало очевидно, что какой-либо реакции на свой вопрос она не дождется, Айвэна с язвительной насмешливостью поинтересовалась:

— Отрабатываете на мне молчанку? И правильно делаете. Ведь ровно через пятнадцать минут, — прошипела она со зловещим гортанным акцентом, — вы все только это и сможете делать! Таймер взрывчатки, которая обрушит это здание прямо вам на головы, заведен и установлен, и очень скоро здание, несколько последних часов служившее вам домом, станет вашей могилой. Жаль только, — с ноткой презрительного торжества добавила она, — что Чип отсутствует и не в состоянии разделить с вами последние мгновенья вашей жизни.

— Я бы так не сказал, — внезапно прорычал из динамиков знакомый голос.

* * *

Это был сознательный риск. Он знал, что время на попытку реализовать возникшую на складе вещественных доказательств идею ограничено, но, если вдуматься, разве у него был выбор? Ослабленный введенным ему в организм Айвэной ядом, он ощущал, что выдыхается всё сильнее и сильнее. Бешено участившееся сердцебиение и частое отрывистое дыхание свидетельствовали, что без оружия, не зависящего, в отличие от хлыста, целиком и полностью от физической силы, у него нет ни малейшего шанса выстоять против Айвэны, вооруженной, такое впечатление, уловками на любой вкус. Единственная проблема заключалась в том, что «правила» игры запрещали ему пользоваться каким-либо оружием, созданным для команды Гаечкой. Поэтому, возвращаясь в штаб, он понимал, что из этой ситуации существует один-единственный выход…

— Так-так, Чип, — медленно, хрипло и меланхолически заметила облаченная в плащ фигура на платформе, даже не вздрогнувшая при неожиданном звуке нового голоса, и медленно обернулась. — Вижу, ты всё-таки пришел.

— Чип?!! — раздались из динамиков на приборной панели крики потрясенных Спасателей.

— Отойди от пульта, Айвэна! — приказал Чип, одновременно напряженно всматриваясь в скрывавшую лицо под капюшоном темноту. Разглядеть, однако, ничего не удалось, и всё, что он мог сказать о своей противнице, это что ростом она была примерно с Рокфора. Фигура даже не подумала двигаться с места, вместо этого слегка склонив голову набок, изучая нацеленное на нее устройство в руке бурундука.

— Ай-ай-ай! Ц! Ц! Ц! — отругала она Спасателя, погрозив ему пальцем. — Оружие Гаечки, Чиппи? — спросила она с преувеличенно до приторности разочарованным тоном. — Ты ведь в курсе, что нарушил правила! И это после стольких приложенных для попадания сюда усилий! Фу! Я разочарована, — с нажимом произнесла Айвэна, качая скрытой капюшоном головой, и уже спокойным голосом продолжила: — Как бы там ни было, прежде, чем я убью твоих друзей за нечестную игру с твоей стор…

— Отойди от пульта, Айвэна, и… подними руки вверх… БЫСТРО! — предупредил Чип, сделав несколько учащенных вдохов и напрягая палец на спусковом крючке. — Ты больше никогда никого не убьешь.

— Как скажешь, — непринужденно произнесла фигура, поднимая руки вверх на уровень плеч и медленно переходя на другую сторону платформы размерами фут на фут. Держась точно напротив Айвэны, Чип осторожно двинулся к пульту управления, заметив по дороге, что под плащом на преступнице надето еще одно рясоподобное одеяние. Чип не мог определить, что за оружие было скрыто под ним и было ли скрыто вообще, и от этого чувствовал себя еще более неуютно. Он старательно не спускал глаз с противницы и отвел их лишь на краткий миг, чтобы взглянуть на грызуньих размеров металлические ступеньки. Половина — именно такое, во всяком случае, создавалось впечатление — лестницы терялась во тьме; всё служившее, как предположил бурундук, подвалом помещение, исключая аквариум, также было погружено в холодную тьму, и Чипу оставалось лишь молиться, что там не прячется больше ничто и никто, с чем или кем ему придется иметь дело. Он вынул и включил фонарик, но его луч прорезал сумрак лишь на очень небольшое расстояние, не далее находившегося в нескольких футах впереди внизу аквариума. Бросив взгляд на тусклый свет, пробивавшийся сквозь стенки стеклянно-металлического бака, где томились его друзья, бурундук преодолел оставшееся до пульта управления расстояние, опять-таки пристально следя за Айвэной. Та, в свою очередь, так и стояла с поднятыми руками, глядя, такое впечатление, не на Чипа, а на веревку у него за спиной, свисавшую на заднюю часть платформы с многофутовой высоты из вентиляционной шахты, посредством которой Спасатель незаметно проник в здание. Дойдя до пульта, Чип, по-прежнему не спуская глаз с противницы, наклонился к микрофону, в который, как он успел заметить во время спуска, говорила Айвэна. Всё прошедшее с момента первого выкрика его имени время динамик над пультом не смолкал, непрерывно транслируя бойкую речь его потрясенных и не верящих своим ушам друзей, наперебой требовавших объяснить, что происходит.

— Ребята… вы в порядке? — озабоченно осведомился Чип, прерывисто дыша и глядя на телеэкраны, показывавшие его товарищей, глядящих на невидимые с этого ракурса динамики в их камерах.

— Чип?! — потрясенно спросил Дейл.

— Чип, это действительно ты?! — с восторженной надеждой поинтересовался Вжик.

— Но как… — начала Гайка.

— Одну, черт подери, минуточку! — сердито вскричал Рокфор. — Откуда нам знать, что это взаправду Чип? Один раз, Айвэна, ты уже обманула нас имитацией его голоса, не говоря уже о голосе Дезире, которым провела меня! И как тогда быть с твоим утверждением, что в том гробу был не Гиго, а именно Чип? А с рождественской открыткой от него?.. Знаешь, Айвэна, это как раз в твоем стиле: даже после всего, что ты заставила нас пережить, еще разочек напоследок посмеяться за наш счет, подарив нам надежду и тут же прикончив!

— Ага! — поддержал его Дейл, подумавший о том же, и подозрительно потребовал: — Если ты и вправду Чип, докажи это!

— Правильно, Чип, — поддакнула явно наслаждавшаяся происходящим Айвэна, — докажи. Учти только, что я продемонстрировала такие познания в ваших биографиях как до, так и в составе команды Спасателей, что это будет очень непросто.

«Гроб? Папа Гаечки? Моя рождественская открытка?» — потрясенно думал Чип, храня молчание и ощущая на себе взгляд наблюдающей за ним Айвэны. Размышляя над новой дилеммой, он почти физически ощущал насмешливый взгляд ее скрытых темнотой под капюшоном глаз. Игра была окончена. Он захватил Айвэну, и теперь ему оставалось лишь освободить товарищей, причем до взрыва было еще очень много времени. Единственная проблема заключалась в том, что, как он только что понял со слов Рокфора, не только он, но и его друзья пережили за сегодня еще не прекратившуюся череду сотворенных этой юродивой самкой кошмаров. В голосах товарищей бурундук слышал напряжение и боль, вызванные тем, что Айвэна каким-то образом смогла заставить их поверить не только в то, что всё это время он находился в этом здании, но и, если он правильно понял слова австралийца, в его смерть. Хотя он понимал, что уже вскоре действительно умрет, суть дела заключалась в том, что сейчас ему хотелось хоть немного облегчить страдания друзей. Дать им знать, что он вот-вот положит конец их мучениям и жестоким планам самки, называвшей себя «Айвэна М. Киллджой». Однако теперь возникал вопрос: как это сделать? За день Чип убедился, что Айвэне известно очень многое о делах команды, и имелись все основания предполагать, что она знает все их дела. Учитывая это, а также то, что она нашла его дневник и рождественскую открытку Гаечке, Чип понимал, что, пожалуй, ничто известное ему из совместной жизни Спасателей не поможет ему доказать, что он именно тот, за кого себя выдает. Исходя из действий и высказываний Айвэны, она явно уделила большое количество времени изучению и исследованию их биографий. Что он может сказать такого, что никак не может быть известно Айвэне, но при этом хотя бы один из его друзей вспомнит? Мозг Чипа лихорадочно заработал, однако он вовсе не был уверен, что сможет найти ответ на этот вопрос, пока еще раз не посмотрел на показывающие друзей экраны, и его взгляд не остановился на его лучшем друге.

— Ну же… — нетерпеливо протянула Айвэна, тут же резко сменив тональность голоса, отчего он зазвучал точь-в-точь, как Чипов. — Мы ждем!

Услышав из невидимого рта Айвэны собственный голос, Чип бросил на нее ошарашенный взгляд, после чего, поняв причину подозрительности друзей, вполоборота повернулся к микрофону.

— Знаю, Дейл, — слегка извиняющимся тоном произнес он, — что когда-то давно пообещал больше никогда тебя так не называть, но тебе о чем-то говорит прозвище «Неоновый Нос»?

Рокфор, Гайка и Вжик как-то странно и недоуменно посмотрели на Дейла, который при упоминании по-детски звучащего обзывания потрясенно моргнул, после чего его глаза озарились экстатичным ликованием.

— Чиппер! — радостно закричал он. — Это действительно ты! Я…

Голос Дейла резко оборвался; одновременно погасли все до единого огни на пульте управления, телеэкраны и флуоресцентные лампы в аквариуме внизу. Единственным источником света в окружающей чернильно-черной тьме остался освещавший металлическую платформу висящий над ней фонарик. Чип, чьи все до единого нервы натянулись, будто струны, еще плотнее прижал палец к спусковому крючку своего оружия, готовясь в любую секунду выстрелить в Айвэну.

Что ты сделала?! — грозно спросил он. Шустро достав фонарик из кармана сменившего куртку тренча, Чип беспокойно направил луч света поверх пульта на содержавший его друзей аквариум, не переставая то и дело бросать взгляды на Айвэну, проверяя, не делает ли она каких-нибудь резких движений. Насколько он мог судить, с заточенными в стеклянно-стальной конструкции Вжиком, Рокфором, Гайкой и Дейлом всё было в полном порядке; они беспокойно озирались и несколько раз безуспешно попытались поговорить друг с другом, прежде чем поняли, что связывавший их камеры интерком также отключился. Вновь повернувшись к Айвэне, Чип увидел, что та ни на йоту не сдвинулась с места, где находилась в момент отключения света, и так и стояла с поднятыми руками — ни дать ни взять, образцовая пленница.

— Еще раз спрашиваю: что ты только что сделала?!! — рявкнул на нее заждавшийся ответа Чип.

— Всего лишь привлекла твое внимание, — без обиняков, в неторопливой деловой манере ответила Айвэна, добавив после небольшой паузы: — …и организовала некоторую уединенность. Буквально сразу после твоего прибытия я запрограммировала пульт на отключение, — надменно сообщила она. — Я знала, что ты здесь. Неужели ты и впрямь полагал, что можешь попасть в здание втайне от меня? — она разочарованно покачала головой. — Уверяю, сколь осторожным ты бы ни был, это было невозможно. Так или иначе, в данный момент детонатор также отключен, так что спешить некуда. Сперва я разберусь с тобой, а уже после займусь ими.

— Ты больше никем из нас не займешься, Айвэна, — строго сообщил Чип. — Твоя игра окончена.

Айвэна не ответила, вместо этого принявшись медленно расхаживать взад-вперед по своему концу платформы, словно обдумывая что-то.

— Хм-м-м… — через некоторое время произнесла она с неприкрытым любопытством. — «Неоновый Нос». Очень занимательно. Еще одна неизвестная мне страничка ваших биографий. Надо понимать, это из вашего с ним детства? — предположила она, глядя на Чипа, и задумчиво заключила: — Должно быть, это прозвище было употреблено всего пару раз, а то я наверняка услышала бы о нем в ходе интервью с вашими родителями. Не беспокойся, — небрежно бросила она, отмахнувшись от встревоженного упоминанием его и Дейла родителей взгляда бурундука, — они в полном порядке. Объект моей вендетты — только ты и прочие члены-основатели команды Спасателей. Считаю себя обязанной, однако, отдать должное глубине твоей памяти, Чип, — добавила она после небольшой паузы. — Я искренне полагала, что знаю о каждом из вас практически всё, что только возможно… Придется навести об этом справки… проверить, не найдется ли еще что-то, что я упустила.

— Из тюрьмы СБМЖ90 на острове Алькатрас, Айвэна, много справок о нас не наведешь! — парировал Чип. Айвэна остановилась и посмотрела на него, слегка наклонив голову, словно взвешивая его слова.

— Ну-ну, — только и ответила она и, выдержав паузу, сменила тему: — Скажи-ка, Чип, ты понимаешь значение факта помещения мной твоих друзей именно в такую тюрьму?

— Зеркала комнаты смеха, — чуть подумав, уверенно ответил Чип. — Из дела Абба-Даббы и мошенника-держателя карнавального аттракциона с метанием дротиков. Полное совпадение обстоятельств того дела с твоей ловушкой. А что?

— Очень хорошо, Чип, — такое впечатление, что искренне похвалила его Айвэна и кивнула, пропустив его вопрос мимо ушей. — Я думала, при виде аквариума ты упомянешь капитана Фина и «Наутилус»91. Ты хорошо натренировался. Помнится, в том деле был эпизод, когда благодаря твоим друзьям, а в данном случае — одному из них, тебя также сочли погибшим, но быстро обнаружили, что это не так. Никто из твоих товарищей не распознал отсылку к тому делу, и это притом, что они находятся непосредственно в ней. Я бы тебе поаплодировала, если бы ты позволил мне опустить руки, — насмешливо заметила она, слегка пожав плечами. Чип ответил ей убийственно серьезным взглядом и покачиванием головы. Айвэна еще раз бесстрастно пожала плечами и возобновила хождение из стороны в сторону, опустив взгляд на пол.

— Похоже, ты усвоил урок игры, Чип, — с интересом отметила она и, немного помолчав, резко остановилась. — Давай-ка проверим, насколько хорошо.

Вновь подняв голову, Айвэна посмотрела из тьмы капюшона прямо на Чипа, и тусклый свет фонарика на миг отразился от ее холодных глаз, после чего ее лицо вновь полностью ушло под капюшон, и ее очи снова поглотила тьма. — Ты говорил, — бесстрастно напомнила она, — что я больше никогда никого не убью. Ответь же мне, Чип Мэйплвуд, лидер «Спасателей», — она зловеще сплела поднятые руки, с вызовом хрустнула костяшками пальцев, от чего по обширному помещению эхом разнесся громкий щелчок, и поинтересовалась со злобным вожделением, обнажив в жестокой искривленной усмешке сверкнувшие из-под капюшона зубы — ты готов к эндшпилю?

Чип вздрогнул и чуть отстранился от пульта. Хотя он взял Айвэну в плен и держал ее под прицелом оружия, ему вдруг ни с того ни с сего начало казаться, что это его загнали в угол. Пытаясь прогнать это ощущение, он сунул руку в другой карман за парой наручников. Он знал, что будет чувствовать себя гораздо лучше, зная, что руки Айвэны скованы. Как раз когда он думал эту мысль, у него за спиной на невидном ему пульте единожды вспыхнула и тут же погасла красная лампочка.

— Сказал же: в твои игры я больше не играю, — заявил Чип, злобно нахмурившись. — Ты проиграла.

Как только Чип начал вынимать наручники, не сводившая с него взгляда Айвэна резко повернула голову и еще раз посмотрела на свисавшую на платформу веревку.

— Ну-ну, — чуть ли не радостно повторила она и после паузы вновь повернулась к нему. — Скажи-ка, Чип, где конкретно ты раздобыл это новое Гаечкино оружие, которое я имею удовольствие созерцать? Я знаю, что детали взяты из ее мастерской. Я видела их все там сегодня утром, но, боюсь, непостижимым образом не заметила собранный экземпляр. Скажи, где он был так надежно спрятан, что я его не увидела?

Уже наполовину доставший наручники из кармана бурундук остановился. В силу неведомой и неподдающейся определению причины, несмотря на всё им пережитое, он испытывал прямо-таки иррациональную нужду доказать Айвэне, что он не нарушал правила и закончил эту жестокую игру, бросившую вызов его уму, воле, мужеству и физической силе, совершенно самостоятельно. Тут же бросив наручники обратно в карман, Чип сунул свободную руку в еще один внутренний карман, вытащил небольшой бумажный листочек и, скомкав его в некое подобие шара, швырнул в ноги Айвэне.

— Я не нарушал правил, — с суровой уверенностью провозгласил он, наблюдая за Айвэной, с любопытством взглянувшей на скомканный листок и вновь посмотревшей на него. — Это не Гаечкино изобретение, а мое.

…Всё началось с идеи. Она, если уж на то пошло, посетила его еще несколько месяцев назад и была скорее лишь диковинной причудой, нежели реально рассматривавшимся проектом. Однако с течением времени и по мере того, как он начал всё чаще помогать Гаечке в мастерской, эта расплывчатая концепция оружия, в отличие от прочих высказанных им мышке идей изобретений, упрямо отказывалась исчезать. Концепция предусматривала создание грызуньих размеров дистанционного электрошокового оружия, среди людей больше известного как «тэйзер».

Набравшись в ходе совместной с Гаечкой работы опыта обращения с инструментами и чтения чертежей, он понял, что задуманное им устройство построить несложно, но он так никогда даже и не начал рисовать его чертеж, опасаясь того, что может сказать мышка, если его обнаружит, или если он хоть заикнется о нем. С самого момента ее вхождения в команду Спасателей Чип замечал, что Гайка приняла негласный обет не изобретать оружие, способное причинить противнику чрезмерную боль. Само собой, бывали исключения. Например, в Трамплонском деле, когда она пыталась нокаутировать свирепого быка Эль Эменопио при помощи человеческих размеров «матадора»92. Та взбучка неизбежно должна была нанести чудовищу множество травм и ушибов, но Гайка всё равно старалась намять ему бока как можно быстрее и безболезненнее. Даже в деле о культе Ку-Ку-Колы93, когда Гайка пришла в ярость, узнав, что Буль-Буль обманом заставил ее поверить, что она кончена как изобретательница. Даже тогда избранные ею методы возмездия, несмотря на грубые выпады со стороны врага, всё равно были направлены в первую очередь на обезвреживание противников, а не на болезненное им отмщение. Складывалось впечатление, что она к насилию чуть ли не отвращение питает. И хотя Чип знал, что Гайка осознает необходимость эпизодического применения насилия в их работе — а она, как и все остальные Спасатели, временами выходила из себя, что приводило к всплескам ярости вроде того, что охватил ее во время их схватки с крошечным злодеем Малышом Тадеушем94 — Чип также видел, что она всегда старается свести применение насилия к абсолютному минимуму. Электрошокер, однако, вряд ли можно было счесть тем самым минимумом. Даже если в нем будет использоваться минимально необходимый для лишения противника сознания ток, Чип, имевший горький опыт слишком тесного общения с электричеством, понимал, что это устройство будет причинять сильную боль и намного превзойдет в плане жестокости всё, что он, а тем более Гаечка, считали допустимым взять на вооружение. Но сейчас, когда чья-либо помощь или изобретения были под строгим запретом, а никаких других собственных проектов оружейных систем он так и не разработал, и принимая во внимание, как быстро иссякали его силы, и что он понятия не имел, не придется ли ему иметь дело с еще кем-то, помимо Айвэны, он в кои-то веки даль волю своей фантазии и перенес старую идею на чертежную доску…


Глава 3-я из 6-и

— Понятно, — сухим саркастическим тоном произнесла явно не поверившая его словам Айвэна, после чего, словно делая бурундуку большое одолжение, спросила: — А это что?

— Доказательство, — односложно ответил Чип, прислоняясь к пульту, чтобы не упасть. Медленно нагнувшись, Айвэна подняла лежащий у ее ног скомканный листочек и, начав быстро разворачивать его, бросила взгляд на по-прежнему держащего ее на мушке электрошокера бурундука.

— Вижу, ты всё-таки нашел внесенные мной в твою куртку усовершенствования, — глумливо произнесла она, заметив отсутствие на Спасателе всегдашней уменьшенной копии летной куртки. Ее реплика заставила Чипа слегка поморщиться и мысленно вернуться в совсем недавнее прошлое, а именно к моменту, когда он впервые вошел в штаб после посещения полицейского участка. Проскользнув внутрь через выходящий на кору дерева дымоход, дабы скрыть свое прибытие от Дзыня95, он по имевшей выход на втором этаже горке из шины попал в Гаечкину мастерскую и начал на скорую руку набрасывать чертеж тэйзера, когда вдруг его осенило. В течение всего сегодняшнего полного опасностей дня он размышлял, как Айвэне удается отслеживать его перемещения. Он понимал, что Айвэна была обязана каким-то образом следить за ним, дабы быть уверенной, что он никому не рассказал об «игре» и ни попросил, ни получил помощи со стороны, включая использование Гаечкиных изобретений. Проблема заключалась в том, что, так и не сумев заметить слежку, Чип решил, что «хвост» просто слишком хорошо прячется. В некотором смысле так оно и было, исключая одну мелочь, осознанную им благодаря внезапно затрезвонившим, будто пожарная тревога, инстинктам. Преследующий его «хвост» не был живым существом. Преследующий его «хвост»… был неодушевленным предметом.

«Айвэна буквально помешана на механизмах и технике, — подумал про себя Чип, отвлекаясь от черчения ради продолжения новой нити рассуждений. — Именно с их помощью она устраивала мне ловушки всюду, куда меня направляла. С ее стороны было бы верхом глупости лично следить за мной при помощи бинокля или нанять для этого кого-то другого, когда можно с легкостью установить во всех посещенных мною местах скрытые камеры, что гораздо больше соответствует ее стилю. Единственное “но”: хотя камера сможет засечь, как я прошу кого-то о помощи посредством рукописного сообщения или чего-то такого, как она сумеет “услышать” то, что я буду говорить или шептать, повернувшись к ней спиной? В этом случае Айвэна не сможет прочесть мои слова с экрана по губам и понять, о чем идет речь. Как она может застраховать себя от непонимания со своей и уловок с моей стороны? Без установленного непосредственно на мне “жучка” она ни за что не смогла бы услышать ни один из моих прошлых разговоров, но после приземления в тележку с хот-догами96 я осматривал куртку на предмет “жучков” и ничего не обнаружил. Если только…»

Сняв куртку, Чип разложил ее на верстаке и аккуратно вскрыл все швы при помощи ножа для выживания, отделив внешний слой от ватной подкладки. Заглянув внутрь, он расплылся в довольной улыбке, одновременно испытывая сильное желание дать себе пинка за то, что не догадался обо всём раньше.

«Подсказка в подсказке, спрятанная на виду», — подумал он про себя. Хотя каждая встретившаяся ему на пути загадка Айвэны была построена по этому принципу, он как-то не додумался применить этот шаблон к самому себе, точнее, к своей одежде. Он осмотрел куртку и всё остальное на предмет «жучков» снаружи, однако не додумался поискать спрятанное на виду внутри, а ведь именно внутри его верной и бессменной куртки скрывалось по-настоящему удивительное зрелище. Под прокладкой и толстым слоем противоударной изоляционной набивки скрывалась весьма обширная гибкая электрическая схема, простиравшаяся сверху донизу вдоль всей спины. Итогом молчаливого изучения этого высокотехнологичного усовершенствования его наряда стало обнаружение еще кое-чего, а именно двух крошечных оптоволоконных кабелей, выходивших из вшитых в куртку проводов, что тянулись вдоль нижней кромки куртки, затем шли снизу вверх вплотную к половинкам «молнии» и в итоге оканчивались в верхней части куртки скрытым в меховой оторочке воротника крошечным микрофоном. «Говори громче, Чип, а то плохо слышно! — подумал он, кисло насупившись. — Мой рот находился так близко, словно я гарнитуру под шляпой носил!» С отвращением тряхнув головой, он вернул подкладку на место, сшил куртку обратно и быстро вернулся в полицейский участок, где оставил ее на своем привычном наблюдательном пункте на потолочном вентиляторе. «Теперь, — думал он про себя, возвращаясь в штаб и приступая к работе над собственным изобретением, — она, по крайней мере, не сможет отслеживать мои перемещения и, если повезет, не поймет, где я, пока не станет слишком поздно…»

— Они были не в моем стиле, — ответил он на комментарий Айвэны. Если прежде он радовался тому, как обнаружение «жучка» помогло ему застать противницу врасплох, то сейчас начал нервничать, размышляя, почему, Айвэна позволила ему это сделать, если она знала, что он вошел в здание.

Закончив разворачивать листочек, Айвэна принялась изучать его содержимое, вращая головой из стороны в сторону. Потратив на это около полутора минут и рассмотрев листок со всех возможных углов зрения, она в конце концов подняла голову и вновь посмотрела на Чипа, после чего, скомкав по его примеру листик, швырнула его обратно, на сей раз в ноги бурундуку.

— Всё так, — заявила она, вновь поднимая руки. — Доказательство. Чертеж далеко не столь подробный, каким был бы, сделай его Гаечка, но всё равно годный. Похоже, ты действительно не нарушал правил, — признала она не без удивления, после чего непринужденным, но всё так же вызывающим тоном заметила: — Ты же прекрасно понимаешь, Чиппи, что если выстрелишь в меня из этого, то убьешь меня.

— Понимаю, — со знанием дела ответил Чип, вспомнив собственную неуверенность при подсчете необходимой величины электрического заряда. Так как он не был уверен, к какому биологическому виду принадлежит Айвэна, и не мог исключать, что она — кошка, он счел, что лучше перестраховаться, чем потом жалеть. — Ток слишком сильный.

— Именно, — несколько надменно ответила Айвэна. — Ты действительно уверен, что, зная это, сможешь им воспользоваться? — ее голос стал еще более вызывающим, практически провокационным, и она медленно сделала шаг вперед. — А, изобретатель?

— Ошибочка вышла, — бесчувственно пожал плечами Чип, не переставая держать Айвэну на мушке. — Раз это игра… то сейчас твой ход, Айвэна, — холодно провозгласил он. — Вперед, это значительно упрощает мою задачу.

Айвэна остановилась и, такое впечатление, посмотрела на Чипа еще пристальнее, словно изучая, измеряя его. Чуть склонив голову набок, отчего на краткий миг стали видны фрагменты ее лица с чересчур сильно затененными и скрытыми, чтобы различить их, чертами, она устремила на бурундука отливавший сталью взгляд снова отчасти видимых глаз. Со своей стороны Чип всё так же плотно прижимал палец к спусковому крючку, а выражение его лица по решимости ничуть не уступало его тону. Исполненное напряжения противостояние длилось еще некоторое время, и его исход был отнюдь не очевиден, пока наконец…

— Понятно, — кивнув, произнесла в итоге, судя по тону, одновременно позабавленная и несколько впечатленная Айвэна, в кои-то веки отворачиваясь от бурундука. Будь у того возможность видеть при этом ее лицо, он бы заметил, как в уголках ее губ заиграла улыбка. С той же скоростью, с какой она приближалась к Чипу, Айвэна вернулась назад, обратно к металлическим перилам, у которых стояла прежде, и снова развернулась.

— Раз так, пожалуй, я останусь здесь, — сообщила она. Никак не отреагировав внешне, внутренне Чип облегченно вздохнул и расслабился. Его идея сработала. Он встретил ее вызов без страха, противопоставил ее жестокой тьме собственную имитацию оной, и Айвэна отступила. Он был готов применить тэйзер в случае, если бы она продолжала наступать, однако был рад, что необходимости в этом не возникло. Летальность электрошокера была единственным, что удержало его от выстрела в Айвэну, когда в результате ее действий отключилась подсветка пульта и аквариума. Ему претила идея об убийстве кого бы то ни было, даже если речь шла о ком-то вроде Айвэны, одержимом и жаждущем его и его друзей смерти. Он прекрасно отдавал себе отчет, что по ее вине жить ему осталось меньше пятнадцати минут, но даже это пугающее осознание не прибавляло ему желания отнять чью-то жизнь. Настолько далекоидущая месть противоречила его натуре. Разумеется, убей Айвэна его друзей, он вряд ли испытывал бы аналогичные чувства, но так как ему удалось найти их вовремя, вскоре они будут на свободе и в безопасности. Только это имело для него сейчас значение.

— Я только одного не понимаю, Чип, — сказала Айвэна, как только бурундук вновь начал доставать из кармана наручники. — Ты интересуешься криминалистикой и никогда не проявлял ни малейшего интереса к науке в плане изобретательства. Да, знаю, ты многократно ассистировал Гаечке в мастерской, но мне всегда казалось, что это вызвано исключительно твоим желанием быть с ней. Однако сейчас ты наглядно доказал, что я ошибалась, — провозгласила она, показывая жестом на изобретение Чипа. — Не увидь я собственными глазами сделанные твоей рукой чертежи, в жизни бы не поверила, что это — творение твоего разума. Откуда это новое увлечение?

— Звери меняются, — уведомил ее Чип, сохраняя суровое выражение лица.

— Воистину, — подтверждающим тоном ответила Айвэна. — Доказано тобой только что.

— В таком случае, раз я ответил на все твои вопросы… — рыкнул Чип, бросая ей наручники, — заведи руки за спину и надень браслеты.

Пока он говорил, Айвэна без труда поймала наручники и, на миг опустив на них взгляд, снова посмотрела на Спасателя и тэйзер.

— Еще удивительнее то, — продолжила она уже вопросительным тоном, начиная распутывать и расстегивать наручники, — что прежде ты никогда в жизни не пытался что-либо изобрести. Ты не обмолвился об этом ни единым словом, не написал ни строчки в своем дневнике, ничего. Если у тебя действительно возникло новое увлечение, почему о нем не было ни намека? Зачем держать его в такой тайне? — спросила она, застегивая один из браслетов на запястье.

— Никакой тайны не было, — ответил Чип. — Каждому увлечению нужен какой-нибудь стимул, который приведет его в действие. У меня никогда не было достаточно сильного побуждения изобрести что-нибудь свое… до сегодняшнего дня.

— И это побуждение вызвала я, — уже с неприкрытой веселостью отреагировала Айвэна. — Какая изумительная ирония.

— Кончай тянуть резину и надевай браслеты… Айвэна, — глубоко и тяжело вдохнув, поторопил остановившуюся противницу Чип.

— Как скажешь… — произнесла та, бросив быстрый взгляд на наручники и вновь подняв глаза на Чипа, — но сперва мне бы хотелось предложить… тост.

Она порывисто взмахнула в воздухе правой рукой, и в ее ладони невесть откуда взялся элегантный бокал для шампанского. Резкое движение и неожиданное появление бокала заставило Чипа невольно вздрогнуть и вновь предельно напрячь лежащий на спусковом крючке палец, повторно изготовившись немедленно открыть огонь.

— Айвэна!.. — предупредил он.

— Успокойся, дорогой мой Чип, — умиротворяюще произнесла Айвэна. — Это всего лишь поздравление.

Подняв перед собой пустой на вид бокал, Айвэна посмотрела на стоящего на противоположном краю платформы противника, после чего повернула голову сперва налево, а затем направо, будто обращаясь к полному залу народа. Скосив глаза в стороны синхронно с движениями головы Айвэны, Чип напрягся еще сильнее, размышляя, не скрывает ли тьма действительно полный зал невидимого ему народа. «Ой-ой», — подумалось ему. При мысли о том, что на него сейчас бросятся, его глаза слегка расширились, а по всему телу ни с того ни с сего распространился страх.

— За тебя, Чип, — вновь повернувшись к бурундуку, восхищенным тоном провозгласила Айвэна. — Ты прошел мою игру и одолел меня в честной борьбе. Я приветствую проявленную тобой искусность, позволившую тебе разгадать все мои подсказки, и сноровку, благодаря которой ты избежал гибели и преодолел все мои ловушки… за исключением последней, конечно, — тут же исправилась она. — Ты, Чип Мэйплвуд, по-настоящему достойный противник, и для меня была большая честь играть против тебя. Покойся с миром, зная, что сделал всё возможное для спасения друзей, — завершила она и поклонилась, словно произнесла надгробную речь, и как будто Чип отсутствовал. «О, Боже…» — бурундук нервно сглотнул, а ощущение страха усилилось при мысли о том, не стоит ли ему резко развернуться и посмотреть, что происходит у него за спиной.

— А сейчас, — с некоторой мелодраматичностью в голосе продолжила Айвэна, быстро подняв голову и посмотрев на Чипа, — как обычно говорят в завершении тостов… до дна.

Не успела она произнести эти слова, как служивший им единственным источником света фонарик у них над головами погас, погрузив их во тьму. Рефлекторно среагировав на исчезновение света выстрелом из тэйзера, Чип упал на живот и откатился оттуда, где стоял, отрывисто вдохнув от пронзившей его при этом боли. Фиксируя исключительно периферийным зрением электрические искры заряда тэйзера, на долю секунды осветившие небольшой участок платформы около него, Спасатель вскатился на ноги и, бросив тэйзер, принял оборонительную стойку. Стоя во тьме, Чип резко мотнул головой и развернул тело сначала влево, затем направо и обратно, и так несколько раз, одновременно до предела напрягая слух в попытках услышать хоть какой-нибудь звук, могущий указать ему местоположение Айвэны в том случае, если он промахнулся, и дать знать, не приближается ли к нему кто-либо еще. В течение многих секунд он стоял, приготовившись драться за жизнь, но слышал исключительно нервирующую тишину, поэтому сделал несколько осторожных шагов по платформе, по-прежнему напрягая зрение и слух, пытаясь уловить признаки хоть чьего-то присутствия и предвкушая нечто ужасное, отчего сердце у него в груди колотилось громче прежнего.

— Ты кое в чем ошибся, Чип, — внезапно донесся со стороны пульта управления голос Айвэны, и свисавший с потолка фонарик снова ожил. — Для тебя и твоих друзей эта игра отнюдь не окончена.

Резко повернув голову в сторону также ожившего пульта, Чип увидел, что Айвэны там нет, а ее голос звучит из встроенных в приборную панель динамиков. Переместив взгляд туда, где он видел Айвэну в последний раз, бурундук тотчас же понял, куда она делась. Там, где несколько секунд назад стояла Айвэна, теперь зияло отверстие опускного люка. Вспомнив ее предшествовавшие исчезновению слова, Чип сжал кулаки и исторг сквозь зубы короткий рык бессильной ярости. «До дна!» — подумал он, понося себя последними словами за клевок на подобную удочку и на подспудный блеф Айвэны, заставившей его поверить в нападение сзади. Подбежав к люку, Чип устремил взгляд в черные глубины провала, как вдруг его внимание привлек еще один раздавшийся у него за спиной звук. Он тоже шел из динамиков и представлял собой…

Всем телом развернувшись к пульту, Чип ахнул от ужаса при виде открывшейся его взору картины. Два установленных над пультом телеэкрана вместо прежних изображений внутренних помещений здания показывали красные электронные цифры, обозначавшие оставшиеся до подрыва заложенной в здании взрывчатки минуты и секунды…

и таймер отсчитывал время с, по меньшей мере, втрое превышавшей нормальную скоростью.

Картинка на четырех оставшихся мониторах оказывала ничуть не менее шокирующее воздействие. На их экраны, как и прежде, выводились изображения из камер, где содержались его друзья, но был один чудовищный нюанс — в данный момент камеры были практически полностью заполнены… водой. Из труб, по которым его друзья попали в камеры, теперь бурным потоком хлестала вода. Именно ее грозный рев и крики товарищей услышал бурундук несколько секунд назад.


Глава 4-я из 6-и

Мгновенно, еще даже не добежав до приборов, Чип осознал, что всё это время Айвэна отвлекала его внимание от покинутого ею пульта управления. Пока она тянула время, большие звуконепроницаемые камеры заполнялись водой, подвергая его друзей двойной опасности — утонуть и погибнуть от взрыва, который должен был произойти уже не через пятнадцать, а всего через восемь минут. Глаза бурундука лихорадочно забегали по приборам в надежде найти какой-нибудь выключатель, отменяющий эти страшные события, но к своему ужасу Спасатель обнаружил, что ни одна из кнопок не подписана. Взглянув на экраны, он увидел, что Вжик, Рокфор, Гайка и Дейл уже полностью погрузились под воду, уровень которой достиг потолка камер, а излишки выливались из тонких разрезов в стеклянной крышке. Его время только что истекло. К тому моменту, как он разберется с пультом, который также вполне мог оказаться заминированным, его друзья вполне могут утонуть. Чип понимал, что действовать необходимо немедленно.

Осторожно забравшись на пульт так, чтобы не наступить на какую-нибудь кнопку или переключатель, Чип перемахнул через мониторы и ограждение и пролетел два отделявших его от аквариума фута. Приземлившись, он достал из тренча стеклорез и вонзил его кончик в стекло у дна аквариума со стороны камеры Вжика. Времени «вырезать» друзей поодиночке не было. Прежде, чем освобождать хоть кого-то из них, требовалось дать им всем немного воздуха. Чип двинулся вдоль аквариума, делая один сплошной длинный надрез на стенках всех камер, а дойдя до противоположного конца, где находился Дейл, развернулся и побежал обратно, вырезая в стекле продолговатый овал. По ходу дела его сердцебиение зашкаливало, а глаза не сходили с друзей, бивших и царапавших крышку в рефлекторных и напрасных попытках выбраться. В дело вступили все их основные инстинкты выживания до единого, и даже знай они, что выхода нет, всё равно не смогли бы воздержаться от этих жестов отчаяния. «Держитесь, ребята!» — мысленно воззвал Чип, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, и понимая, что его друзья никак не могут знать, что он находится за стенкой их тюрьмы, изо всех сил пытаясь вызволить их. Выражения их лиц красноречиво свидетельствовали, что их легкие начинают надрывно требовать воздуха. Они вряд ли прожили бы еще пять секунд, но Чипу требовалась всего одна.

Не успел он, чуть отступив в сторону, завершить разрез, как участок стекла под огромным давлением жидкости вылетел, как пробка из бутылки, освободив дорогу бурному потоку воды. Навострив уши в попытках расслышать приглушенный ревом воды звук из динамиков оставшегося наверху пульта, Чип переключился на заточенных в стеклянном контейнере друзей. Его сердце прямо-таки воспарило от облегчения при виде быстро спадающего уровня воды и звуках, которые издавали Вжик, Гайка и Рокфор, глубоко и часто хватая ртами вожделенный их легкими и вновь ставший доступным воздух. Но стоило ему посмотреть на камеру Дейла, как облегченье враз разбилось на мелкие кусочки.

Дейл больше не барахтался. Он вообще не двигался. Он даже не дышал. Его безвольно обмякшее и на первый взгляд безжизненное тело прямо на глазах у Чипа погрузилось ниже уровня воды и стало опускаться на дно камеры даже быстрее, чем убывала вода.

Нет!! — вскричал в ужасе Чип и, полуобезумев, бросился к камере Дейла, не разбирая дороги и продираясь напрямик через едва не сбивший его с ног стремительный поток воды. Достигнув аквариума и удерживая равновесие вопреки неослабевающему напору, он вонзил стеклорез в нижнюю часть уже вырезанного отверстия и провел им вверх и вправо, прорезав в стекле дыру в форме скругленного дверного проема. На этот раз по завершении разреза бурундук не успел отступить, и еще остававшийся значительным объем воды обрушился на него через расширенный выход, окатив с головой и впечатав в него вырезанный кусок стекла.

Очень быстро, всего за пару секунд оправившись от вызванного двойным ударом оглушения, по-прежнему захлестываемый водой Чип обнаружил, что лежит на расстоянии чуть больше фута от аквариума и чувствует себя выброшенным на берег мощной волной. К этому времени из камеры Дейла вытекла вся вода кроме небольшой порции ниже дна первого разреза, однако состояние Дейла не изменилось ни на йоту. Он так и лежал лицом вниз в небольшой лужице на металлическом полу и по всем внешним признакам был совершенно мертв.

— Ну, нетушки! — решительно воскликнул Чип, заскакивая в камеру и переворачивая друга на спину, чтобы взять его на руки. — Так легко ты от меня не отделаешься!

Подняв Дейла, Чип бросил мимолетный взгляд через плечо, чувствуя на себе взгляды прижавших лица к стеклу и наблюдавших за ним с расширенными от удивления глазами Вжика, Рокфора и Гайки. Его уши фиксировали доносившиеся до него сквозь дыру в их камерах и из динамика на пульте управления их возгласы касательно его внезапного появления и текущего состояния Дейла, но в данный конкретный момент ему было не до них. Сейчас значение имел исключительно Дейл. Вынеся друга из аквариума и положив его на спину, Чип начал делать ему искусственное дыхание, и мысли не допуская, что может быть уже слишком поздно.

— Давай, Дейл! — кричал он на товарища в промежутках между вдохами и насильным, несмотря на собственную одышку, выдыханием всего имеющегося воздуха в легкие Дейла. — Давай!.. ДЫШИ!.. Ты не покинешь меня вот так вот!.. Не после всего этого!.. Дейл, ты меня слышишь?!! — закричал он во весь уже начавший ломаться от натуги и мук голос. Прекратив отпускать комментарии, Чип продолжал изо всех сил выдыхать воздух в рот Дейлу, сконцентрировавшись исключительно на этом занятии и утратив счет времени и способность размышлять. Его голова была занята исключительно попытками вдохнуть жизнь в друга и напарника, в то время как остальные Спасатели с тревогой вслушивались и всматривались в происходящее.

Чувствуя, что начинает выбиваться из сил, Чип упорно продолжал делать Дейлу искусственное дыхание, с надеждой ожидая хоть какого-нибудь знака со стороны друга, что он в порядке. Таковых не было, и он выдыхал вновь и вновь, отказываясь сдаться. По прошествии, как показалось Чипу, целой вечности, когда у него самого начало от перенапряжения заметно сбиваться дыхание, Дейл под его руками наконец вздрогнул и, выкашляв целый фонтан и сдавленно заглотав воздух, вновь задышал самостоятельно, еще долго не переставая откашливать воду. Опрокинувшись спиной вперед на правый локоть и умопомраченно пытаясь перевести, насколько возможно, дыхание, Чип перевернул Дейла на бок, чтобы облегчить ему откашливание остатков воды, глядя перед собой с экстатически радостным удовлетворением и наслаждаясь звуками дыхания товарища. За спиной он слышал бурное ликование, аплодисменты и поздравления восхищенных его доблестным и успешным свершением друзей, которым через несколько секунд передышки ответил слабой, но благодарной улыбкой.

— Молодчина, парень!! Ты спас его, Чиппер!! — поприветствовал его Рокфор, чей бас позволял ему перекрикивать всех остальных.

— …Чип? — неуверенно спросил слабым голосом Дейл, будто пробуждаясь ото сна. Услышав голос лучшего друга, Чип улыбнулся еще шире и, оттолкнувшись руками, вновь склонился над ним.

— Чего, Дейл? — приязненно спросил он, увидев, как глаза красноносого бурундука чуть приоткрылись.

— Чип… это действительно ты… — еле слышно произнес Дейл после очередного приступа кашля, тепло улыбнулся другу и протянул к нему руку. Увидев это, Чип крепко взял ладонь товарища своей и осторожно стиснул.

— Да, Дейл, это я, — сообщил он, улыбаясь в ответ.

— Ты жив, — с радостным облегчением вымолвил Дейл. На лице Чипа не дрогнул ни один мускул, и улыбаться он не прекратил, но ощутил мощный прилив отчаяния. «Это ненадолго», — подумал он про себя, вновь почувствовав, как его сердце сжимается от вернувшегося страха. Он знал, что ни за что не сумеет выбраться отсюда и найти кого-нибудь, кто сможет дать ему антидот от медленно убивающего его яда. Не за десять минут. Хотя бурундук был рад, что его друзья находятся в безопасности, он понимал, что ему самому скоро конец. В данный момент, однако, он не собирался сообщать этот ужасный факт Дейлу. Не после того, как его друг сам чуть не погиб и до сих пор толком не оклемался. Однако Чип знал, что остальных друзей поставить в известность обязан, поэтому бросил на них исполненный нервного предвкушения взгляд, после чего снова повернулся к Дейлу.

— Ты тоже, — сказал он, рассматривая друга с облегчением. — Я вытащил тебя как раз вовр…

Чип запнулся, и его улыбка вмиг исчезла без следа, глаза округлились, а голова резко запрокинулась и повернулась к показывавшим оставшееся до подрыва здания время мониторам на пульте управления наверху. Те, будто нарочно напоминая ему и его друзьям кое о чем позабытом ими от переизбытка чувств, как раз развернулись экранами к аквариуму, демонстрируя друзьям источающие красное свечение электронные цифры.

2 минуты 10 секунд.

Выпустив из рук голову Дейла, Чип метнулся к ведущей на платформу лестнице и взлетел по ней, по дороге наблюдая, как отсчитывающие время экраны, словно ведая о его присутствии, поворачиваются вокруг осей обратно к панели управления. «Две минуты десять секунд! — не обращая внимания на медленно вращающиеся экраны, подумал Чип, подбегая к пульту. — При такой скорости отсчета это всё равно, что тридцать секунд, а то и меньше!» Повторно окинув взглядом пульт и убедившись, что он по-прежнему без понятия, что за что отвечает, Спасатель принялся щелкать всеми переключателями и жать на все кнопки подряд, поставив всё на карту и надеясь, что эти отчаянные меры каким-то образом оправдаются. Скорее всего, внутренности пульта содержали механизм отключения таймера, и Гайка, не исключено, обнаружила бы его за несколько секунд, но, опять-таки, у него уже практически совсем не оставалось времени. Освобождение Гайки и снятие с пульта крышки (можно подумать, у него было, чем ее снять) вкупе с последующим обнаружением и перерезанием нескольких могущих спасти их проводков заняло бы гораздо больше имевшихся в их распоряжении тридцати секунд… коих к этому моменту осталось всего двенадцать. В течение следующих девяти секунд Чип перенажимал все кнопки и перещелкал всеми переключателями, но это не возымело никакого действия ни на часовой механизм бомбы, ни на что-либо еще. «Должно быть, отключив пульт в первый раз, Айвэна блокировала все органы управления!» — догадался он, ударяя кулаками по пульту.

«Десять секунд…» — показал таймер.

«Осталось примерно три секунды», — подсчитал Чип и, бросив последний взгляд на стремительно сменяющиеся цифры, снова вскочил на приборную доску и, перемахнув через пульт, прыгнул на пол, где сел на колени подле Дейла. Раз уж им всем суждено погибнуть, ему хотелось, по крайней мере, быть рядом с друзьями, когда это случится.

«Четыре секунды…»

— Простите, ребята! — упавшим голосом крикнул товарищам Чип с застывшим на лице выражением страха и печали, бросив на них еще один, на этот раз последний взгляд.

— Чип! Взрывчатка?! — в ужасе спросила Гайка, поняв причину возвращения Чипа и смысл его фразы. Бурундук взглянул на снова развернувшиеся к нему экранами мониторы и, вспомнив всё, что пережил сегодня ради спасения друзей, ощутил, как в эту заключительную секунду его жизни его в последний раз охватывает чувство бессилия. «Это нечестно! — горестно возмутился он про себя. — Не после всего этого!»

«Одна секунда…» — показал таймер.

Чип закрыл глаза.


Глава 5-я из 6-и

— Чип? — недоуменно позвал Вжик. Услышав голос друга, Чип сперва слегка, а потом и полностью открыл глаза, вслушиваясь в окружающую тишину. «Взрывов нет?» — подумал он, с удивленным выражением лица переводя взгляд со Вжика и остальных друзей на окружающую обстановку. Подняв глаза на экраны-таймеры наверху, он увидел, что они остановились на отметке «0:00», однако, вопреки его ожиданиям, оглушающие взрывы не грохотали, а сверху не сыпались куски бетона и стали, отколовшиеся от здания, которое по всем прикидкам должно было как раз обрушиваться им на головы.

— Что случилось? Неужели я как-то отключил эту бомбу? — вслух удивился Чип, вставая на ноги и пытаясь как-то объяснить постигшую их всех удачу.

— Вряд ли, — внезапно ответил ему сверху разочарованный голос Айвэны. — Даже странно, что ты до сих пор не догадался… — ее скрытая капюшоном фигура без объявления войны возникла из-за пульта и посмотрела на поднявших головы потрясенных звуком ее голоса и появлением Спасателей, — но, полагаю, это делает игру еще интереснее, не так ли? Как насчет продолжения погони, Чиппи? Игра всё еще не доиграна, — объявила она и, развернувшись, вновь скрылась за пультом.

Чип метнулся было за ней с вернувшимся решительным видом, но тут же развернулся, схватил лежавший на некотором отдалении стеклорез и уже с ним подбежал к ближайшей камере.

— Держи, Гайка, — торопливо сказал он, просовывая инструмент в камеру через прорезанную ранее длинную и узкую щель, и быстро проинструктировал мышку: — Освободи остальных, позаботься о Дейле и уходите. Возможно, она попытается взорвать здание еще раз. Вентиляционная шахта над платформой выведет вас из здания. Уходите! Маршрут я пометил. Я — за Айвэной.

— Чип, постой! — нервно позвала Гайка, когда бурундук бросился прочь от дыры в стене камеры Дейла. — Она хочет, чтобы ты последовал за ней! Это наверняка ловушка!

— Гаечка, я знаю, что это ловушка, — уверенно крикнул в ответ Чип, разворачиваясь на середине лестницы, чтобы посмотреть на нее, не исключено, в последний раз. — но это не значит, что я в нее попадусь. Я буду осторожен.

«Кроме того, — добавил он про себя, продолжая подъем по короткой лестнице на платформу, — я ни за что не позволю этой маньячке уйти. Не во второй раз…» Осторожно подняв обеими руками тэйзер, Чип быстро осмотрел его. На первый взгляд все его компоненты, от позаимствованного у двух шариковых ручек спаренного пружинного механизма и всё так же торчавших из смежной с платформой стенки электродов с присосками до питавшей устройство девятивольтовой батарейки и всего остального, выглядели нетронутыми. Всё, казалось бы, было в порядке и работоспособно, но…

Подбежав к зияющему в платформе зеву опускного люка, бурундук швырнул свое изобретение туда и без промедления сам прыгнул следом. «Когда дело касается чего-то, созданного или находившегося рядом с Айвэной, — логически рассуждал он, проскальзывая в дыру, — всё не так, как кажется на первый взгляд. Она могла сотворить с ним что угодно, а я не собираюсь рисковать, используя оружие, способное взорваться у меня в руках. Я придумаю другой способ остановить ее. Жаль только, что в прошлый раз мне это не удалось, иначе не пришлось бы сейчас заниматься всем этим…»

Сейчас, когда его друзья были в безопасности, он знал, что мог выбрать остаться с ними и попрощаться перед тем, как яд окончательно возымеет действие. Но он также знал, что пока Айвэна жива, ни о каком отдыхе и речи быть не может. Даже если он потерпит неудачу, ему хотелось, чтобы последним делом его жизни стала остановка или попытка остановить самку, отнявшую его жизнь, равно как и остановка или попытка остановить самку, которая могла повторно напасть на его друзей и заставить их страдать по новой. По его собственным ощущениям, его шансы победить Айвэну были практически нулевыми, но он чувствовал, что так или иначе обязан попытаться.

Начинавшаяся от опускного люка труба шла вниз под острым углом, и Чип около десяти секунд летел со вселявшей опасение скоростью, но тут труба сперва выровнялась, а затем и вовсе резко закончилась, и бурундук, несколько раз перекувыркнувшись, вылетел на холодный каменный пол, где в итоге и остановился. «Канализация», — заключил он, всмотревшись в стремительный водный поток неподалеку. Встав на ноги и оглядевшись, Чип, ступая тихо и осторожно, навострив уши и то и дело озираясь, двинулся на свет, единственным источником которого в кромешной тьме было тусклое мерцающее свечение где-то вдалеке. Его светло-оранжевый свет неуклонно становился всё ярче по мере продвижения бурундука по каменной дорожке, через минуту приведшей Спасателя на пересечение канализационных стоков. Здесь воды дренажного канала, вдоль которого шел Чип, смешивались с водами другого канала, шедшего с противоположной стороны, и уже вместе вливались в новое, гораздо более широкое ответвление, уводившее общий поток влево. Каменная дорожка доходила до угла и тоже поворачивала влево, продолжаясь уже вдоль основного канала. Прижавшись спиной к холодной каменной стене, Чип медленно приблизился к повороту и осторожно выглянул из-за угла, желая узнать, что ждет впереди.

— О, Чиппи, — позвал его отразившийся зловещим эхом от стен тоннелей голос Айвэны. — Как мило с твоей стороны составить мне компанию.

Открывавшееся при взгляде в общий тоннель зрелище впечатляло. За много футов от угла, где попытался притаиться Чип, высился мост, освещаемый привязанным к его перилам факелом. Сделанный, насколько мог судить Чип, целиком из бамбука, мост полностью пересекал широкую сливную канаву главного тоннеля, соединяя тянувшиеся вдоль противоположных стенок две параллельные каменные дорожки. Мост, однако, был не простой, а громадный; его пролет отделяло от потолка тоннеля лишь около фута, и Чип прикинул, что его высота составляет целых двадцать пять, а то и тридцать футов. С дорожками тоннеля пролет соединялся растянувшимися на многие футы вдоль обеих стенок зигзагообразными мостками, составлявшими хоть и несколько крутоватый, но в целом более чем преодолимый пандус, по которому можно было добраться на самый верх. На самой вершине этого грандиозного сооружения, почти посередине моста стояла всё так же одетая в плащ с капюшоном Айвэна, искоса глядя сверху вниз на далекого противника.

— Итак, как по обыкновению выразился бы ты сам, игра началась, — вновь заговорила Айвэна, наблюдая, как Чип движется по каменной дорожке к мосту. — Кстати, с твоей стороны было мудро бросить свою милую игрушечку, — саркастически прокомментировала она, когда бурундук приблизился к пандусу. — Она бы лишь облегчила мою задачу.

На лице медленно, но целеустремленно поднимавшегося по пандусу Чипа, то и дело опасливо озиравшегося, одновременно краем глаза следя за Айвэной, плясали свет и тени от мерцающего пламени факела. Прежде, чем сделать очередной шаг, бурундук осторожно проверял мост, ожидая, что рано или поздно тот обвалится у него под ногами, не забывая попутно осматривать мост на предмет скрытых спусковых пружин и растяжек, приводящих в действие ловушки. Из-за этого ему понадобилось почти две минуты, чтобы добраться до пролета моста, и в конце подъема его грудь вздымалась как никогда тяжело вследствие усилий и всё усугубляющейся слабости. Здесь, в конце пандуса, заканчивались также и перила. На пролете моста не было никаких препятствующих падению ограждений, а сам он был лишь чуточку шире ширины плеч Чипа. Возможно, как ширина плеч Рокфора, но бурундук подозревал, что окажись австралиец на этом мосту, он был бы вынужден перемещаться по нему боком, чтобы чувствовать себя хоть немного уверенно. Айвэна стояла на середине моста, вложив ладони в рукава балахона и глядя на него из непроглядной тьмы под капюшоном плаща.

— Здесь всё закончится, Чип, — не допускающим возражений тоном объявила Айвэна, когда Спасатель остановился на конце пандуса. — Здесь ты умрешь. Либо от яда, либо от моей руки. Так или иначе, твоя жизнь подошла к самому концу.

Храня самое невозмутимое выражение лица, на которое был способен, и изо всех сил стараясь не выдать Айвэне свой страх, Чип осторожно ступил на мост и двинулся к ней, приняв характерную для боевых искусств защитную стойку готовности.

— Посмотрим, — только и ответил он.

Пока Чип осторожно, но неуклонно двигался в ее сторону, Айвэна не двигалась с места и даже не вынимала руки из складок сутаны и плаща, а просто стояла, как истукан, ожидая, пока бурундук приблизится.

— Полагаю, для большей спортивности мне стоило бы дать тебе оружие… — произнесла Айвэна. И тут же ни с того ни с сего что-то тонкое, но твердое ударило Чипа вдоль спины, причинив ему острейшую боль и толкнув вперед, от чего он не просто влетел в Айвэну, но пролетел вообще сквозь нее.

— …так я и сделаю, — объявила Айвэна, зловеще возвышавшаяся у Чипа за спиной. Пытавшийся выпутаться из одежд приманки Чип поднял глаза и откатился подальше от Айвэны, увидев, что она ударила его чем-то вроде боевого шеста. Сбросив плавно упавшие в далекую воду плащ и сутану, Чип понял, как был устроен манекен, в который он врезался. Его тело состояло из множества кусков бамбука разной длины, скрепленных через различные промежутки, причем главным его элементом, отвечавшим за высоту манекена, был точно такой же деревянный шест, как тот, что был в руках у Айвэны.

— Искусство чревовещания — такая веселая штука, — заметила она со зловещим озорством и оперлась на уткнутый в мост шест, весело наблюдая, как Чип, пошатываясь, пытается снова встать на ноги. Сгорбившись и уперев руки в колени, неуверенно пытаясь сохранять равновесие и превозмогая жжение поперек спины, бурундук с перекошенным от ненависти лицом исподлобья взглянул на Айвэну, громко и резко дыша вследствие новообретенной боли. Затем он перевел взгляд на переплетение деревяшек и бамбука у его ног, размышляя, успеет ли поднять шест, чтобы отразить следующий удар Айвэны. Та проследила за его взглядом, но вместо удара убрала оружие под мышку левой руки и отошла на несколько шагов, показывая правой рукой и наклоном головы на шест.

— Ни в чем себе не отказывай, — очень веселым тоном заявила она. — Я в том числе и для этого установила здесь эту куклу… Да, чуть не забыла, — сунув руку в плащ, она вынула наручники, каким-то образом снятые с запястья. — Не думаю, что это нам еще понадобится, согласен? — съязвила она, игриво покрутив наручники на пальце, после чего перебросила их через край моста.

Подняв шест, по ходу дела ни на секунду не спуская глаз с Айвэны, Чип опасливо осмотрел его. Полученное из рук Айвэны оружие, даже столь примитивное, с трудом можно было назвать заслуживающим доверия. Однако, насколько Чип мог судить, манекен на самом деле состоял из нескольких деревяшек и отрезков бамбука, а шест казался совершенно цельным. Ради своих друзей он уповал, так оно и есть. Держа шест перед собой, Чип попытался отвязать от него два куска бамбука, но обнаружил, что они привязаны туго. Слишком туго для него.

— Проблемы? — саркастически поинтересовалась Айвэна, после чего произнесла с игривой доброжелательностью: — Одну секунду.

Настолько быстро, что превратилась в неясное пятно, ее правая рука нырнула во тьму под плащом и появилась обратно уже с кинжалом, и прежде, чем Чип успел хоть как-то среагировать на происходящее, Айвэна бросилась вперед, вмиг преодолев разделявшее их расстояние. Инстинктивно отшатнувшись, бурундук еле успел выставить перед собой шест в попытке защититься, но Айвэна, держа кинжал в опущенной вдоль тела руке, резко сделала шаг назад.

— Разреши-ка, — произнесла она с видимой в свете факела за спиной Чипа смертоносной улыбкой. Чип опустил взгляд и вздрогнул, пораженный, узрев, как оба кусочка бамбука вкупе со связывавшей их бечевкой падают в далекую воду. Айвэна двигалась столь быстро, что он даже не заметил момент перерезания веревки. Чип потрясенно поднял на соперницу глаза, но быстро скрыл замешательство и зафиксировал шест в положении готовности. Кивнув, Айвэна непринужденно, выбросила кинжал в воду и, тоже взяв шест обеими руками, несколько секунд покрутила его в ладонях с умением, свидетельствовавшим о высоком, если не мастерском, уровне владения этим оружием, после чего, улыбнувшись еще шире, приняла аналогичную стойку готовности.

«У меня нет ни единого шанса», — нервно подумал Чип, и оказался совершенно прав. Со скоростью, которой он в силу недостатка опыта владения шестом и ослабленного состояния не мог даже попытаться добиться, Айвэна взмахнула шестом и выбила его двойник из рук Спасателя, отправив тот вслед за балахоном и кусочками бамбука вниз. Чип еще только начал принимать боевую защитную стойку, призванную помочь ему в сражении со слишком близкой для использования хлыста Айвэной, когда ее шест описал нацеленный ему в ноги полукруг, и чуть ли не прежде, чем бурундук успел хоть что-нибудь сообразить, он уже лежал навзничь на мосту.

— Я сказала, что дам тебе оружие, — констатировала Айвэна, прижав плоский кончик шеста к основанию шеи Чипа, дабы обездвижить его, — но не говорила, что дам тебе шанс им воспользоваться, — она выдержала паузу, словно изучая Спасателя, после чего объявила с игривым беспокойством и любопытством: — Ты выглядишь слегка усталым, Чиппи. Не хочешь прилечь? — шутливо поинтересовалась она и добавила уже с фирменной примесью жестокости: — Скажем… навсегда?

С этими словами она отвела шест на заметное расстояние от шеи внимательно следившего за ним Чипа, и из его кончика резко высунулось длинное тонкое лезвие, устремившееся к бурундуку со зловещим щелчком. Чип сделал попытку отползти, но Айвэна сделала резкий выпад, и острое, как бритва, лезвие мягко вдавило кожу у него на шее.

— День, когда ты родился, Чиппи, — жестоко улыбнулась Айвэна. — Именно он как нельзя лучше подходит для твоей смерти, согласен?

«Простите, ребята. На этот раз я подвел вас по-настоящему», — обреченно подумал про себя Чип. Он лежал, напрягшись всем телом и сосредоточив все усилия на дыхании, разглядывая отблески пламени висевшего позади факела на сделанном из отражающего свет металла длинном лезвии. Оно казалось охваченным огнем, отчего выглядело еще смертоноснее. Чип понимал, что это всего лишь отблески, но мог поклясться, что чувствует исходящий от лезвия прожигающий шею жар. Оторвав удивленный и испуганный взгляд от приставленного к горлу жала, Чип посмотрел на Айвэну, изо всех сил стараясь, чтобы его взгляд был вызывающим, хотя и знал, что не сможет полностью скрыть от нее страх, отражающийся, он чувствовал это, у него на лице.

— Даже если ты сейчас меня убьешь, что это изменит? — слабо спросил он. — Меня через пару минут так или иначе прикончит яд.

Чуть склонив голову набок, Айвэна какое-то время стояла молча, будто обдумывая слова бурундука. Затем, немного отведя лезвие от его шеи так, чтобы он по-прежнему ощущал прикосновение металла к покрывавшей горло шерсти, она отняла одну руку от шеста, снова сунула ее в скрытый под плащом балахон и достала маленький стеклянный пузырек. Когда она поднесла его к свету, Чип разглядел, что сосуд закупорен кусочком пробки, а внутри содержится какой-то несколько мутноватый раствор.

— Это, Чип, — выразительно произнесла Айвэна, крутя пузырек в пальцах и поглядывая то на него, то на Спасателя, — противоядие от убивающего тебя яда. Полагаю, я могла бы дать его тебе, чтобы иметь удовольствие сознавать, что прикончила тебя собственноручно. Ничто не мешает мне набрать его в имеющийся у меня при себе шприц, впрыснуть тебе и удовлетворенно наблюдать, как твое дыхание и сердцебиение нормализуются… чтобы тут же прикончить тебя, — закончила она, вновь сменив тон с задумчивого на мрачный и зловещий. — Спася тебя, — вновь задумчиво продолжила она после небольшой паузы, — я могу доставить себе удовольствие от осознания, что твоя жизнь всецело принадлежала мне… что я могла распоряжаться ей по своему усмотрению!.. Но!.. — внезапно игриво произнесла она, небрежно отшвырнув пузырек в воду под мостом, — не думаю, что мне этого хочется, — она пожала плечами и продолжила серьезным тоном, вновь вдавливая металлическое лезвие в кожу на шее Чипа: — Тут ведь, Чиппи, вот какое дело: в этом никакой необходимости. Твоя жизнь уже сейчас в моих руках.

Всё время, пока Айвэна разглагольствовала о важности пузырька, Чип неотрывно смотрел на него, а когда она сбросила его с моста, всем телом содрогнулся от удивления и проводил его взглядом. Ему хватало отчаяния надеяться, что Айвэна даст ему противоядие, и когда силы к нему вернутся, у него появится шанс отнять у Айвэны превратившийся в копье шест. Но теперь он пал духом ниже, чем когда-либо. «Прощайте, ребята, — грустно подумал он, тепло вспоминая друзей в, как он считал, последний раз в жизни. — Мне будет очень вас не хватать…» Отвернувшись от Айвэны и закрыв глаза, Чип мысленно представил друзей, размышляя о связывавших их последние два с лишним года узах и ожидая, когда это ужасающе томительное ожидание закончится и Айвэна нанесет смертельный удар…

но никакого удара не последовало.

— Чип, Чип, Чип, — весело отчитала его Айвэна. — Открой глаза, а то пропустишь самое интересное!

В конце концов любопытство переселило, и Чип, приоткрыв глаза, посмотрел на Айвэну. Она по-прежнему стояла над ним с копьем, но при этом вновь держа его одной рукой и свесив другую вдоль тела.

— Другое дело, — удовлетворенно произнесла она. — Видишь ли, Чип, перед смертью тебе следует уяснить кое-что. Мне не нужно было давать тебе противоядие… поскольку никакого противоядия в том пузырьке не было, а даже если бы было, — качая головой, продолжала она таким голосом, будто преподавала ему важный урок, — пользы от него всё равно не было бы ни малейшей. Ты не отравлен. Вообще.

— ЧТО?! — вздрогнув, потрясенно вскричал Чип, когда до него дошел смысл фразы, и спросил, недоуменно моргая: — А м-мое сердцебиение? Одышка? Ослабление? Если ты меня не травила, — продолжал он, усиливая натиск, — то что же тогда со мной сделала?

— Вещество, которое я ввела тебе при помощи того дротика, действительно имеет множество неприятных побочных эффектов, — ответила Айвэна, — но ни один из них не был бы смертельным, знай ты, что это не яд. Дело в том, Чип, — выразительно произнесла она, — что я внушила тебе мысль об отравлении. Вот что имеет значение. Я была уверена, — продолжила она после паузы, — что к этому времени ты и сам догадаешься, что восприятие — всему голова.

С этими словами Айвэна поднесла свободную руку к капюшону и, чуть помедлив, чтобы обхватить пальцами ткань, убрала плотные складки капюшона с головы, позволив ему грузно опасть себе на плечи. Чип пристально вгляделся в более ничем не скрытое лицо. Стоящая перед ним самка явно была старше него, лет эдак на шесть. Она обладала черно-коричневой шерстью, пронзительными изумрудно-зелеными глазами, короткими черными волосами и красивым с изящными чертами лицом, которое, казалось, категорически отрицало саму возможность наличия у его обладателя ярко продемонстрированной Айвэной в течение дня извращенной натуры. Порывшись в памяти, Чип пришел к выводу, что практически стопроцентно видит эту самку впервые в жизни.

— Я не сообщила этого никому из твоих друзей, — начала Айвэна, — но так как ты — лидер, именно ты должен знать правду. Чуть больше двух лет назад ты и твоя команда расследовали одно дело… Дело, начавшееся в полицейском участке и приведшее вас сперва в Кошачий переулок, а оттуда — к профессору Нимнулу. Одно из самых первых ваших дел. Помнишь его? — с нажимом спросила она.

Припомнив искомое дело, Чип медленно кивнул. В тот раз Спасатели расследовали пропажу принадлежавшего маленькой девочке котенка по имени Храбрец. Чип отправил Дейла и Рокфора в «кошачий переулок» искать кого-нибудь, кто мог что-то знать о котенке, но вместо кошек его друзья обнаружили по указанному адресу еще одну загадку: «кошачий переулок» превратился в «мышиный». Он был битком забит счастливыми мышами, показавшими, что по обыкновению населявшие переулок кошки уже два дня как исчезли; куда именно, мыши не знали и знать не хотели. Эта информация и идея Дейла выяснить, что стало с кошками, при помощи импровизированного костюма кота, привели друзей сперва к столкновению со странным роботом-псом, а потом — в лабораторию на вершине горы, построенную профессором Нимнулом. Он, как обнаружилось, применял механических псов для ловли кошек, которых затем использовал в качестве источника статического электричества для питания гигантского генератора молний, при помощи которого собирался взять в заложники весь город. Команде удалось не только сорвать планы чокнутого профессора, но и освободить сотни наловленных им кошек…97


Глава 6-я из 6-и

— Возвращение кошек в Кошачий переулок и другие места обитания, — продолжала убийственно серьезным тоном предаваться воспоминаниям Айвэна, — застало мышей практически врасплох. Вдобавок кошки умирали с голоду. Нимнул, пока держал их у себя, ни разу их не покормил. В ту ночь, когда коты вернулись в свои прежние логовища, было съедено множество мышей. Среди них… — Айвэна холодно и бесстрастно посмотрела на Чипа, — …был мой брат.

Постигнув смысл сказанного, бесстрастно смотревший на Айвэну Чип ответил после длинной паузы, чувствуя, как в нем вновь начинает закипать злость.

— Я сожалею о том, что случилось с твоим братом, — холодно провозгласил он, всё еще клокоча от озлобленности на Айвэну за все страдания, перенесенные им, пока он считал, что умирает от ее так называемого «яда», — но это не оправдывает твоих попыток убить меня и моих друзей! Мы не могли просто так уйти, оставив кошек в руках Нимнула! Если ты знакома с обстоятельствами того дела, то знаешь, что он с ними делал! К тому же, после того, как Рокки освободил кошек из клеток, мы были не в силах управлять ими!

— Это Гаечка надоумила тебя сделать это, — гораздо холоднее, чем Чип, ответила Айвэна.

— Откуда ты знаешь?! — потрясенно спросил вспомнивший об этом Чип. — Не помню, чтобы записывал это в наш журнал!

— Не записывал, — подтвердила Айвэна. — Я нашла кота, которому достался мой брат. Я его изловила и… спросила, куда он и его сородичи уходили и откуда потом возвратились. Прежде, чем я его, выражаясь человеческим языком, усыпила, — продолжила она, еще раз сверкнув смертоносным оскалом, — он поведал мне удивительную историю о том, как ему и остальным помогли сбежать четверо грызунов и крупная муха, и о самочке-мышке, сказавшей, что они должны освободить всех кошек. Узнав об этом, я выяснила, кто вы такие, после чего стала собирать о вас всю информацию, какую могла. В конце концов, — заметила она, чуть сильнее вдавливая копье в податливую плоть на горле Чипа, — чтобы победить врагов, их надо сначала узнать.

— Мы не могли бросить кошек там! — в свое оправдание прорычал Чип, морщась от причиненной наконечником копья боли. — Сама сказала, что Нимнул их не кормил! Мало ли для какого еще безумного плана он мог их использовать! Гайка была права, когда говорила, что надо спасти их всех!

— Она ошибалась! — с кровожадностью во взгляде огрызнулась Айвэна. — Кому какая разница, что тот человек с ними сделал бы?! Главное, чтобы наш вид был в безопасности! Ты же грызун, Чип! Как ты мог помогать кошкам?!

— Мы помогаем всем и каждому, кто нуждается в помощи, — непоколебимо ответил Чип. — Вид для нас не имеет значения.

— Ты думал, что поступаешь правильно, — прокомментировала Айвэна, с отвращением качая головой. — Ты считал, что делаешь доброе дело, в то время как на самом деле в итоге навредил своим же сородичам, — она сделала паузу, и было видно, что она буквально клокочет от ярости. — Кошки — твой враг! — прошипела она с практически фанатичной убежденностью. — Ослеп, что ли?!! Любая кошка при встрече тебя убьет! Хорошая кошка — мертвая кошка!

Чип смотрел на возвышающуюся над ним самку-мышь со смесью отвращения и сочувствия. Эта возвышающаяся над ним самка, эта… «Айвэна М. Киллджой» была настолько одержима ненавистью и жаждой мщения, что, казалось, кроме этого в ее уме и сердце не осталось больше ничего.

— Не всякая кошка, — убежденно ответил он. — Я знаю, что в большинстве своем кошки едят нас, но… даже у кошек есть свое место в мире, — провозгласил он со степенной незыблемой убежденностью, вспомнив идеал, который Гайка в ходе их второго дела помогла ему привить команде раз и навсегда.

— Хватит!! — выпалила Айвэна и опасно засмеялась, с отвращением глядя на бурундука. — Ты псих. Считаешь, у всех существ, включая кошек, есть свое место в мире?! Прекрасно. В таком случае, сейчас ты окажешься на своем! — она окинула Чипа яростным взглядом. — Будучи лидером, ты несешь ответственность за действия всей команды. Вы с Дейлом создали Спасателей. Пришла пора расплаты за сделанное вами. Покончив с тобой, я продолжу игру до тех пор, пока не отомщу всем вам, и в первую очередь твоему лучшему другу и девушке, в которую ты столь нежно влюблен. Я собиралась еще много чего тебе рассказать, но твое общество быстро переполнило чашу моего терпения, — умолкнув, Айвэна огляделась по сторонам, будто изучая огромный канализационный тоннель, в котором они находились. — После всей твоей помощи кошкам… — рассеяно произнесла она, после чего вновь повернулась к Спасателю и улыбнулась. — Канализация, Чип… как нельзя более подходящее для твоей смерти место, тебе так не кажется? — задав вопрос, она резким и ожесточенным движением отвела копье, приготовившись немедля проткнуть им Чипа насквозь. Именно в этот краткий миг между двумя ударами сердца Чип пришел в движение.

«Единственный шанс…» — отчаянно думал он, в миг скатывания с моста и начала падения ощутив прилив адреналина. Достав из тренча хлыст, он искусно взмахнул им и с поразительной точностью набросил его конец на одну из плоских балок, шедших, как он успел заметить, крест-накрест под основным пролетом моста. Намотав другой конец хлыста на руку и стремительно описав под мостом дугу, Чип шустро сунул свободную руку в тренч и достал лазательную веревку — последнюю из взятых им с собой в здание фирмы-банкрота; остальные остались висеть там-сям в разветвленной многоуровневой вентиляционной системе. Эту он не использовал потому, что именно ею в ходе битвы с Томом связывал ему ноги, и попытки механического кота освободиться сильно ее истрепали98. Но Чип понимал, что ничем другим не располагает. Достигнув высшей точки траектории полета, находившейся практически вровень с пролетом моста с противоположной стороны от той, откуда он упал, Чип метнул загодя раскрученную веревку. Увидев, как булавка и веревка обмотались вокруг скрытых балахоном ног его очень удивленной противницы, уже начавший двигаться вниз Чип с силой потянул за веревку, резко сдернув Айвэну с моста к себе в воздух. Намотав на руку часть лазательной веревки, на миг ослабевшей в момент слета упустившей копье в воду под ними Айвэны с моста, Чип приготовился к тому, что должно было последовать за этим. Когда веревка и хлыст натянулись, остановив падение Айвэны, и потащили их обоих обратно вверх, Чип закричал, ощутив, как его руки тянутся в противоположные стороны, едва не выскакивая при этом из суставов. Закрыв глаза и стиснув зубы от боли, он медленно просунул веревку между ног и плотно сжал ее ступнями и коленями, после чего медленно поднял всё еще непроизвольно трясущуюся от внезапной перегрузки левую руку и взялся ею за удерживаемый правой рукой хлыст.

— У тебя входит в привычку удивлять меня, Чиппи, — сардонически проворчала разочарованная Айвэна, когда Чип начал медленный мучительный подъем на руках, имевший целью вытащить их обоих обратно на мост. — Буквально только что я собиралась тебя убить, а проходит секунда — и вот я уже твоя пленница, висящая вниз головой и подтягиваемая вверх, будто рыба на крючке… вернее… рыба на булавке, — продолжала брюзжать она, хмуро разглядывая закрывшуюся у нее на щиколотках булавку. Чип продолжал подъем, никак не комментируя язвительные реплики снизу. Он слышал звук и, возможно, даже понимал смысл фраз, но совершенно на них не реагировал. И не смог бы реагировать даже при большом желании. Каждая клеточка его тела была подчинена подъему и попеременной переставке рук на долю сантиметра за раз. Крепко обхватив хлыст, Чип ворочал плотно прижатыми к грудной клетке бицепсами, прислушиваясь к производимому вдыхаемым и выдыхаемым сквозь нос и стиснутые зубы воздухом свисту и сопровождая каждый рывок судорожными вдохами, завываниями и кряхтением, при этом совершенно не имея понятия, сколько еще сможет продержаться.

Наконец по прошествии нескольких тянувшихся неимоверно долго минут, когда его мускулы уже криком кричали, требуя избавить их от перенапряжения и нестерпимой боли, Чип приоткрыл щурящиеся глаза и увидел, что до верхнего края моста в кои то веки в буквальном смысле рукой подать. Вытянув трясущуюся руку и надеясь, что в самый ответственный момент она не соскользнет и силы его не подведут, он дотянулся до края полотна и крепко вонзил пальцы и когти в бамбук. Шустро развернувшись, он схватился за мост второй рукой, медленно подтянулся и выцарапался на мост, после чего занялся по-прежнему зажатой между ног и ступней веревкой. Из последних сил подтянув к мосту ее крошечный отрезок, он привязал его надежным узлом к одной из выступавших над поверхностью моста боковых опор и обессилено рухнул навзничь на бамбук безвольным кулем, жадно хватая ртом воздух и изо всех сил стараясь не потерять сознание и побороть головокружение, от которого окружающий мир ходил ходуном. Так он и лежал, давая передышку мускулам, которые после всех выпавших на их долю испытаний, усугубленных ослабленностью по сравнению с нормой, будто огнем горели, когда вдруг его уши уловили доносившиеся снизу и эхом разносившиеся по тоннелю негромкие аплодисменты.

— Браво, Чип, — похлопав еще некоторое время, крикнула Айвэна. — Вынуждена признать, это было воистину впечатляющее свершение.

С огромным трудом перевернувшись на живот, Чип высунул голову из-за края моста и, охнув, чуть слышно позвал:

— Айвэна! Хватайся за веревку и подтягивайся!

Продолжавшая висеть вниз головой Айвэна невозмутимо скрестила руки на груди и с любопытством воззрилась на него.

— Знаешь, Чип, я вот никак не пойму одну вещь, — сообщила она недоуменным и отчасти возмущенным тоном. — Почему после всего, что я сделала, ты сохранил мне жизнь? Было бы гораздо проще просто позволить мне упасть в воду и утонуть.

— Айвэна, — сказал Чип, помотав головой и сделав глоток воздуха, — в данный момент это не имеет значения! Вне зависимости от того, умираю я или нет, я еще слишком слаб после подъема, чтобы вытащить тебя, да к тому же веревка не настолько прочна! Ты должна попытаться залезть на мост до того, как она порвется!

Сверху Чипу были видны несколько мест на веревке, где после его циркового номера с обезоруживанием и захватом Айвэны и без того истерзанные Томом волокна особенно ослабли. Кое-где большая их часть лопнула, и от смертельного падения Айвэну удерживала лишь малая и тонкая их толика. У Чипа в голове не укладывалось, как веревка вообще пережила процесс пленения Айвэны, но было очевидно, что долго она не протянет. Более того, прямо у него на глазах по ходу продолжавшегося медленного раскачивания Айвэны из стороны в сторону на одном из тонких участков лопнули еще два истончившихся волокна, и Чип не мог сказать, отсутствие скольких волокон на одном участке может пережить веревка…

— Как скажешь, — спокойно произнесла Айвэна и стала под пристальным наблюдением Чипа тянуться вверх к веревке. Однако она смогла поднять корпус и вытянутые руки лишь на половину необходимого расстояния и после нескольких секунд отразившихся на ее лице и всем теле напряженных усилий устало упала в исходное вертикальное положение. Через несколько секунд она повторила попытку, потом через другие несколько секунд еще раз, но результат всякий раз был одинаков. Похоже, она была не в силах подтянуться к веревке.

— Не могу! — раздосадовано констатировала она, повиснув с опущенными ниже головы руками. — Не могу так далеко подтянуться.

— Ты должна попытаться еще раз! — настоятельно крикнул Чип. После каждой попытки Айвэны, сопровождавшейся ее падением в исходное положение и натяжением веревки под тяжестью ее тела, на разных участках веревки лопалось несколько волокон, а остальные начали изнашиваться под возросшей на них нагрузкой. — Веревка долго не выдержит!

— Так почему бы не позволить ей лопнуть? — меланхолически произнесла Айвэна. — Не лучше ли будет избавиться от меня раз и навсегда?

— Что?! — вскричал Чип, захваченный врасплох репликой, которую можно было истолковать как просьбу Айвэны позволить ей умереть.

— Подумай, Чип, — спокойно продолжала та. — Помнишь Буль-Буля? — спросила она, глядя на бурундука снизу вверх ледяным пронизывающим взглядом. — Понимаешь, о чем я, или развернуть мысль?

Чип моргнул и застыл, сразу догадавшись, к чему клонит Айвэна. Несколько месяцев назад Спасатели снова столкнулись с Буль-Булем. Жестокая мускулистая мышь с непомерной жаждой собственной империи богатства и славы, он разработал практически безупречный план. Желанные богатство и власть он собирался обрести посредством в буквальном смысле слова силового захвата мышиного культа Ку-Ку-Колы, члены которого жертвовали все свои пожитки на «запузыривание», сиречь уничтожение с целью духовного роста. Буль-Буль аккуратно собирал все «запузыренные» деньги, драгоценности и прочие вещи и складировал их в месте, ведомом только ему и членам подручной ему небольшой банды мышей-ниндзя. В тот раз, больше года назад, Гайка единолично схватила его прежде, чем он успел убить истинного лидера культа вкупе с Байроном — последователем культа, прознавшем о планах Буль-Буля, и остальными Спасателями, к которым Байрон обратился за помощью99. Но несколько месяцев назад Буль-Буль сумел сбежать из тюрьмы Алькатрас с твердым намерением отомстить той, которая его туда упекла, а также всем остальным приложившим руку к его краху. Он выкрал Гайку прямо из Штаба, дабы убить ее за расстройство его планов насчет культа, одновременно использовав в качестве наживки для остальных Спасателей, с которыми также планировал покончить. И ему бы это удалось, если бы не своевременное вмешательство новейшего члена команды, Фоксглав, о которой Буль-Буль не знал. Намек Айвэны, тем не менее, был совершенно прозрачен. Да, он может упечь ее в тюрьму СБМЖ на острове Алькатрас, но если оттуда удалось сбежать Буль-Булю, Айвэна тоже сделает это, причем в мгновение ока. Учитывая ее способности и хитрость вкупе с только что прозвучавшим намеком, она вполне могла уже загодя подготовить все необходимое для побега на случай поимки. И если она сбежит, кто знает, удастся ли поймать ее снова и до того, как она отнимет жизнь у кого-нибудь из Спасателей, если не у всех.

— Даже если ты отправишь меня в тюрьму СБМЖ на Алькатрасе, — с нажимом продолжила Айвэна, видя отразившийся на лице Чипа калейдоскоп эмоций, — я сбегу оттуда, причем очень скоро. Не питай на этот счет иллюзий. Я проверну это играючи. Сколько бы раз ты ни упекал меня за решетку, я буду возвращаться снова и снова. Сам знаешь, что я не остановлюсь, пока не уничтожу всех вас до единого. Кроме того… в следующий раз мой подход будет далеко не столь… игривым. Спросишь, чем отличается сегодняшний день? К чему все эти игры со стихами и ловушками для твоих друзей? Всё это — дань уважения моему брату. В детстве он обожал игры. Его любимыми были прятки и всевозможные игры в стихах. Даже повзрослев, он продолжал играть в них с другими детьми.

Айвэна тяжело вздохнула. Чип обратил внимание на еще одно лопнувшее волокно.

— Впрочем, за сегодня я сполна воздала должное памяти этого аспекта его юношеской натуры, — объявила Айвэна. — В следующий раз не будет никаких игр и ни малейшего шанса, что я совершу ошибку, позволив вам победить. Останется одно лишь отмщение за моего брата. Может, я подложу вам в штаб бомбу? Пущу, пока вы спите, отравляющий газ? Я могу убить тебя и твоих друзей бессчетным количеством способов, и никто из вас в жизни не распознает опасность, пока не будет слишком поздно… Даже будь ты в силах поднапрячься и втащить меня на мост до обрыва веревки, уверен ли ты, что тебе бы этого хотелось? — серьезно спросила она. — Почему бы тебе не позволить мне упасть?

При этих ее словах Чип застыл, глядя в хладный нефрит ее глаз. «Позволить ей упасть?..» — задумался он. Пожалуй, принять ее предложение и оставить ее умирать не будет тождественно ее убийству. Перспектива, мягко говоря… заманчивая. Более того, в этом выборе определенно имелась своя логика. После всего, что Айвэна натворила за сегодня, было совершенно очевидно, что ей всё равно, кого и в каких количествах ей потребуется убить, чтобы добраться до него и его друзей. По ее вине в библиотеке погибли животные, а в театре пострадали и, не исключено, погибли люди. Если Айвэна вновь придет по их души, кто знает, сколько будет пострадавших, а то и убитых среди тех, кто на свою беду окажется в непосредственной близости от него и его друзей. Впрочем, даже если не пострадает и не погибнет никто, кроме его друзей, это будет ужасно. Сегодня он лишь чудом спасся сам и спас друзей. В следующий раз им всем может повезти гораздо меньше. Почему бы не послушаться ее и не покончить с этим безумием здесь и сейчас, обеспечив себе и друзьям хоть какое-то спокойствие в будущем? Разум Чипа был настолько перегружен этим сверхсерьезным выбором, подобных которому у него не то что в жизни, а даже в мыслях никогда не было, что, казалось, на миг отключился и погас, заставив бурундука впасть в еще большую неподвижность.

Порвались еще два волокна.

«Нет», — с заново обретенной убежденностью решил наконец Чип, отклонив гнусное предложение Айвэны и стряхнув оцепенение. Айвэна была права: он был не только лидером команды Спасателей, но и одним из ее творцов, исходивший при этом из основополагающего принципа, гласившего: служить и защищать. Таким образом, Спасатели исповедовали тот же принцип, что руководил и направлял деятельность полиции Сан-Франциско и других полицейских департаментов по всей стране. Задачей полицейских и Спасателей было сохранение мира и поддержание правопорядка, но никак не исполнение ролей судьи, присяжных и палача. Позволить Айвэне упасть при наличии времени спасти ее было равносильно ее непосредственному умышленному убийству, противоречившему всем принципам и нарушавшему все аспекты доверия к полицейскому значку, которого их с Дейлом удостоил Платон, и которого они в свою очередь удостоили всю свою команду в качестве символа своего предназначения.

Нет. Чип не знал, сумеет ли спасти Айвэну, но знал, что если не попытается, то одновременно поставит себя над законом и отринет практически все, во что верил. Как ему после этого смотреть в глаза друзьям, верившим в те же принципы, что и он? Бурундук медленно встал на ноги. «Если мне удастся вытащить Айвэну, доставим ее в Алькатрас, — убежденно думал он про себя. — И как-нибудь, каким-то образом, даже если Гаечке придется сконструировать для нее специальную побегоустойчивую камеру, за все содеянное ею она останется там на всю жизнь. Никогда больше она не вырвется и никому не причинит вреда!»

— И не мечтай, Айвэна, — неумолимо продекламировал Чип, вытягивая руки и берясь за веревку. — Спасатели не бросают умирать никого. Даже таких, как ты. Пока есть хоть малейшая возможность спасти их. Ты понесешь наказание согласно закону.

— Нет, Чип, — столь же неумолимо ответила Айвэна. — Это ты не мечтай. Даже если ты соберешься с силой, чтобы вытащить меня до обрыва веревки, я этого не допущу.

С этими словами она на глазах изумленного Чипа резко отстегнула упавшие вниз капюшон и плащ, после чего быстро распоясала и стряхнула отправившийся следом балахон. Стоило Чипу увидеть, что скрывалось под ней, его глаза округлились от удивления и ужаса. На Айвэне было закреплено нечто, очень похожее на бомбу, состоявшую из светящегося электронного таймера у нее на груди и небольших серо-белых брусков, покрывавших все ее тело за исключением рук, ступней, шеи и головы.

— Пластиковая взрывчатка особого типа, — зловеще пояснила Айвэна. — Более чем достаточно, чтобы взорвать тебя вкупе с мостом. Я могла взорвать ее в любой момент, пока висела здесь, но перспектива забрать с собой лишь одного из вас меня не удовлетворяла. Я хотела, чтобы умерли вы все, и моя месть строилась по принципу все или ничего. Видишь ли, я искренне рассчитывала победить в этой битве и продолжить свою вендетту, прикончить твоих друзей, но, как ты опять же имеешь возможность видеть… — продолжила она, широко раскинув руки, чтобы всецело охватить размах ситуации, — …я предпочитаю быть готовой к любому исходу. Я надеялась перед смертью получить хоть какую-то сатисфакцию, поэтому, как и в случае с Гаечкой, попыталась разложить твои тошнотворно ханжеские моральные ценности, но так как, к моему большому сожалению, ты выдержал и это небольшое испытание с моей стороны… — Айвэна нажала кнопку на таймере, и цифры на дисплее резко увеличились с нуля до пятидесяти секунд. — Лучше уйти быстро, чем медленно умереть от утопления… если веревка не порвется раньше, — закончила она. Зрелище этого безумного на вид проявления деструктивной манеры Айвэны заставило глаза Чипа округлиться еще сильнее.

— Но… — он запнулся, совершенно сбитый с толку происходящим. — Ты же сказала, что сможешь сбежать из Алькатраса. Если так, зачем вот так вот запросто губить свою жизнь?! — спросил он, качая головой в попытках разглядеть хоть малейших смысл в последнем деянии Айвэны.

— Затем, Чип, — убежденно произнесла Айвэна, — что когда-то давно кое-кто, мной уважаемый, научил меня, что лучше с честью умереть, чем позорно сдаться… Adieu100, Чип, — провозгласила она, подняв голову и сделав рукой нечто среднее между прощальным помахиванием и отданием чести. — Хоть я и проиграла, но удовольствие от игры получила. Да, мой тебе совет: беги, если можешь, и пока можешь, — запустив нажатием кнопки отсчет, она разогнула спину, закрыла глаза, расслабленно свесила руки и голову и договорила: — Пора воссоединиться с братиком.

Не спуская глаз с Айвэны, Чип быстро перебрал варианты. Возможности спуститься вниз и попытаться обезвредить бомбу не было. Их обоих веревка явно не выдержала бы, и он сомневался, что у него хватит сил залезть под мост за хлыстом, который в любом случае был слишком коротким, чтобы добраться до Айвэны. Вдобавок ко всему, его познания в области разминирования взрывных устройств были весьма ограничены. Даже если он доберется до бомбы, та могла взорваться при попытке обезвреживания, либо же Айвэна могла вручную подорвать ее прежде, чем он успеет вмешаться. Одним словом, Чип понял, что другого выхода нет. Он сделал всё, что мог. Оторвав взор от продолжавшего обратный отсчет таймера, Чип бросил последний изумленный взгляд на Айвэну и так быстро, как только мог, пошел, спотыкаясь, на квелых ногах по мосту к пандусу, по которому сюда поднялся.

Лопнули еще два волокна…

По прикидкам мысленно отсчитывавшего по ходу спуска по пандусу оставшееся до взрыва время Чипа выходило, что в его распоряжении еще около тридцати секунд, чтобы добраться до относительно безопасного смежного коридора, и зигзаговидная конфигурация пандуса отъедала драгоценное время. Проскользнув под перилами, бурундук обхватил одну из поддерживающих пандус бамбуковых балок и съехал по ней практически до самого низа, на последнем отрезке разжав лапы и последние два остававшиеся до земли фута преодолев в падении. Сумев развернуть тело так, чтобы жестко приземлиться на руки и ноги, он после секундного замешательства двинулся дальше, при каждом шаге испытывая острые приступы боли в руках, ступнях и лодыжках и отстраненно размышляя, не сломал ли он себе чего-нибудь.

Двенадцать…

Узрев промежуток в стене, возвещавший о смежном тоннеле, Чип счел, что успеет добраться до цели вовремя, как вдруг неуклюже споткнулся о собственные заплетающиеся ноги и снова упал, растянувшись во весь рост на жестком и холодном каменном полу.

Одиннадцать…

«Подъём!» — скомандовал он самому себе, жадно глотая ртом воздух, чтобы восстановить сбитое падением и без того спертое дыхание. Пытаясь вновь привести в действие свои практически бесполезные конечности, он поднял голову и увидел, что второй тоннель находится не так уж и далеко. «Сложно сказать, является ли расстояние, на которое я отошел, безопасным. Надо… добраться… до… того… тоннеля!!!» — мысленно заорал он и, заставив себя встать на руки и колени, шатко пополз вперед.

Десять…

«Еще чуть-чуть…» — понукал он себя, не обращая внимания на полностью пересохший рот и сопровождавшую свистящее дыхание боль в груди.

Девять…

«Ты почти у цели!..»

Не успел он додумать эту мысль до конца, как истощенные мускулы и сухожилия дрогнули, и его руки подломились, не в силах более поддерживать даже вес верхней части его тела.

Семь…

«Под… подъём!..» Приняв сидячее положение и прислонившись к каменной стене, Чип вновь подогнул ноги, неуверенно поднялся и двинулся вперед, опираясь на стену и чувствуя себя на грани обморока.

Пять…

«Есть! — победоносно подумал он про себя, поворачивая за угол тоннеля и оборачиваясь через плечо. — Теперь осталось лишь…»

— Ого! — вдруг раздался чей-то вскрик прямо по курсу. Не успевший ни развернуться, ни затормозить Чип на полном ходу врезался в источник голоса и вновь рухнул на пол, слыша, как кто-то падает рядом.

Три…

— Чип! — вдруг раздался сверху изумленный возглас Вжика, тут же продублированный голосами Рокки, Дейла и Гаечки.

— Назад! — строгим, но слабым голосом крикнул Чип, перевернувшись на бок и глядя снизу вверх на зависшего в воздухе Вжика и стоящую рядом с ним на полу Гайку.

Два…

Там… — упавший в результате столкновения обратно в основной тоннель, Чип рефлекторно повернул голову туда, куда смотрел до того… на мост.

Один…

Порвалось последнее волокно.

— …бомба!!!

Прикипевший взглядом к мосту бурундук увидел, как смутно очерченная фигура Айвэны начала падать в далекую воду.

Ноль.

Чип не сумел вовремя отвернуться, и отблески взорвавшегося огненного шара застыли в его исполненных потрясения и ужаса глазах.

Даже по окончании приключения всегда есть возможность добрать…

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ101

ПОСЛЕДНИЕ БАЛЛЫ


Глава 1-я из 9-и

Первым, что он услышал, был голос.

— …ип?.. Чип? — чуть слышно звал откуда-то негромкий голос, его тон вопросительный и призывный. Затем он ощутил легкое прикосновение чего-то к своему лицу и лбу и рефлекторно ответил на него слабым стоном. Даже в этом промежуточном полуобморочном состоянии, пока его рассудок еще только всплывал на поверхность сознания, его затуманенный ум уже начал задаваться вопросом идентификации природы и источника искомых голоса и ощущения.

— Рокки, он приходит в себя, — со вздохом и оттенком облегчения произнес голос, в котором бурундук узнал Гаечкин. Медленно открыв глаза, он зафиксировал слегка размытые и затененные образы глядящих на него сверху вниз Рокфора и Гайки. Чипу хватило нескольких быстрых взмаргиваний, чтобы сфокусировать зрение, но лица друзей по-прежнему были практически полностью скрыты густыми тенями. Оглядевшись, Чип сразу же понял причину. Если бы не свет единственного источника освещения — его собственного фонарика в руках Рокфора, — он бы их вообще не увидел.

— Как самочувствие, парень? — озабоченно поинтересовался Рокфор, склоняя голову набок. Чип взглянул влево на лицо Гаечки и понял, что лежит головой у нее на коленях, а пробудившее его ощущение было вызвано нежным касанием ее руки к его щеке и лбу. Сейчас же, бережно обняв его пострадавшую голову правой рукой, мышка ласково гладила его лицо второй нежно поднесенной рукой.

«Как самочувствие? Абсолютно чудесно!» — с сонным блаженством улыбнулся про себя Чип, наслаждаясь ощущением нежного Гаечкиного прикосновения к своему лицу и чувствуя, как ее улыбка озаряет его светом. «Вот бы каждый раз так просыпаться…» — с вожделением подумал он, еще на миг задержавшись глазами на ее лице, после чего, переключив внимание на оценку ощущаемой им боли, несколько неуверенно ответил:

— Неплохо, Рокки… В смысле, учитывая все обстоятельства.

Собравшись с духом, он при содействии Гайки попробовал сесть, но буквально сразу же крошечный доступный его зрению кусочек мира закружился у него перед глазами. Увидев, что Чип начал раскачиваться из стороны в сторону, испытывая прямо-таки на лице написанную дурноту, Гайка нежно обняла его и уложила обратно к себе на колени. Закрыв глаза и дождавшись, когда неприятное ощущение пройдет, Чип выдохнул набранный в грудь воздух и благодарно посмотрел на изобретательницу.

— Спасибо, — с приязненной улыбкой сказал он и, расслабившись, огляделся по сторонам…

— Эй, — озабоченно произнес он по прошествии нескольких секунд, чуть приподняв голову, чтобы осмотреться, — а где Дейл и Вжик? Они в порядке?

— Дейл, дружище, прямо здесь, — ответил сидящий в полуфуте от них с Гайкой Рокфор и опустил фонарик так, чтобы его луч осветил лежащего у него на коленях Дейла. — Правда, он пока что вне игры, — сочувственно произнес он.

— Вжик недавно полетел за помощью, — успокаивающе произнесла Гайка, когда Чип снова повернулся к ней. — Надеюсь, вскоре он приведет Фоксглав и еще кое-кого.

Понимающе кивнув, Чип перенастроил уши на недалекий сильный шум и вслушался в гул бегущей рядом воды, в сочетании с ощущением окружающей холодной влажной тьмы быстро напомнивший ему, где они находятся и что, по большей части, произошло.

— Вас тоже вырубало? — полюбопытствовал он.

— Да, парень, — кивнул с места Рокфор. — Я первым после того бахнутого взрыва оклемался. Потом отправил Вжика, когда тот очнулся, за помощью, а уже после проснулась Гаечка и стала помогать мне присматривать за вами.

— Взрывная волна обогнула угол тоннеля и ударила по нам, — непринужденно пояснила Гайка. — Но у нас была хоть какая-то защита в виде угла стены. У вас не было и этого, так что вам пришлось хуже всего.

— Вот это точно, — закончил за нее Рокфор. — Когда я очнулся и нашел тебя, ты лежал, наполовину свесившись с дорожки, и уже готов был упасть в воду!

— Верю, — ответил Чип, вновь изнуренно закрывая глаза, делая глубокий вдох и проигрывая в памяти происшедшее. Пламя взрыва его чуть-чуть не достало, однако жар, ударная волна и рев расширяющегося огненного шара обрушились на его изможденное тело в полном объеме, перегрузив его органы чувств и вызвав потерю сознания еще до того, как начать отбрасывать его назад. Чип понимал, что ему крайне повезло не пролететь еще совсем чуть-чуть, в противном случае он, так и не придя в сознание, утонул бы в вонючей тошнотворной воде. Несмотря на царившую в канализации вонь, его опаленное тело всячески приветствовало здешнюю прохладную тьму.

— Так, — слабым голосом и слегка раздраженно произнес он, рассерженный на друзей, подвергших свои жизни риску буквально сразу же после спасения от верной гибели, — а теперь объясните, какого черта вы тут делаете? Кажется, я сказал вам взять Дейла и всем вместе выбираться в безопасное место! Вы же после несостоявшегося утопления в аквариуме еле на ногах держались! Если б вы меня нагнали, вы могли не успеть вернуться в тоннель! Вас бы затронуло взрывом так, как чуть было не затронуло меня! — закончил он, строго посмотрев на Рокфора и Гайку.

Знаем, Чип, — провозгласила Гайка, ответив на доброжелательную выволочку напарника спокойными и решительными голосом и выражением лица, — но как бы слабы мы ни были, мы просто не могли взять и бросить тебя одного. Ты знаешь это… и знаешь, что на нашем месте поступил бы точно так же. Никто из нас не бросил бы никого наедине с опасностью.

Глядя на полускрытую чрезвычайно тусклым освещением Гайку, Чип понимал, что, как бы ему ни хотелось сказать, что принятое ими решение ошибочно, ему нечего противопоставить ее аргументации. Он действительно поступил бы точно так же, окажись на их месте. Его черты заметно смягчились, и он, неохотно кивнув в знак согласия, со вздохом признал:

— Пожалуй, ты права.

— Кроме того, парень, — ухмыльнулся ему Рокфор, — мы не могли позволить тебе удрать и по-свински захапать всё веселье!

Эти слова заставили вспомнившего, в чем именно заключалось вышеозначенное «веселье», бурундука слегка поморщиться. Он знал, что Рокки всего лишь пытается подбодрить друзей после всего, что случилось, но всё равно…

— Эт-т то-о-очно, — несколько саркастически ответил он, с усталой улыбкой поворачиваясь к другу, и продолжил уже заинтересованно: — В таком случае, что же вас задержало?

— Ну, дружище, мы бы спустились гораздо раньше, — пояснил Рокфор, — но едва ты исчез, как тот люк захлопнулся крепче, чем Толстопуз держался за лодку с икрой. Гаечке пришлось помучиться, чтобы снять крышку с приборной панели и выяснить, что надо закоротить, чтобы гребаная штука отворилась, — закончил он, жестом указывая на юную изобретательницу.

— Надо было видеть те ловушки, которыми был нафарширован тот пульт, — устало произнесла Гайка, качнув головой. — Пришлось повозиться, чтобы обойти их все.

— Могу себе представить, — со всей серьезностью ответил Чип, припомнив все ловушки, которые ему самому пришлось преодолеть в ходе его личной сегодняшней эстафеты.

— Что касается Дейла, — продолжила мышка, — то к моменту вскрытия панели он был еще несколько слаб, но стоял на ногах и настоял на том, чтоб идти со мной и Вжиком…

— …отказавшись от моего предложения нести его, — вклинился Рокфор. — А так как я считал, что моя помощь в схватке с Айвэной тебе тоже может пригодиться, спорить настроен не был, — силач пожал плечами. — Поэтому мы все отправились тебя искать.

Услышав это, Чип обратил взор на до сих пор лежащего без сознания рядом с ним лучшего друга.

— Он спорил, как лев, парень, — проинформировал его Рокфор, заметив смену направления его взгляда. — Даже слабый, будто обезжиренный творог, он хотел удостовериться, что с тобой всё нормально, и что так оно будет и впредь. Повторял, что после того, как он считал, что потерял тебя, мысль о твоей всамделишной гибели от рук Айвэны ему невыносима… Он по-настоящему переживал за тебя, парень. Мы все переживали, — под конец его голос стал нехарактерно спокойным, серьезным и неприкрыто эмоциональным.

— Определенно, переживали, — несколько напряженно подтвердила Гайка, чей тон предельно четко свидетельствовал, насколько она разделяет сказанное Рокфором. Чип повернул голову, чтобы вновь посмотреть на нее, и она опустила глаза, глядя на него с нежностью. Затем, увидев возникшее на лице бурундука при виде затуманивших ее глаза слез беспокойство, она сменила выражение лица на жизнеутверждающее. — Мы так рады, что с тобой всё в порядке, — проникновенно пояснила она, отвечая на незаданный Чипом вопрос насчет оснований для ее плача.

Глядевший на нее снизу вверх бурундук несмело поднял руку и легонько дотронулся пальцем до щеки и края глаза Гаечки, стерев начавшую было стекать слезинку. В свою очередь мышка подняла свободную руку, обхватила его ладонь и прижала к своей щеке, после чего, уже не сдерживая слезы, посмотрела Чипу в глаза и, вновь улыбнувшись, наклонилась к нему и нежно поцеловала в лоб. Ответить на это проявление ласки Чип, увы, не успел, так как внезапно донесшееся из глубины тоннеля жужжание крылышек возвестило о возвращении Вжика.

— Гайка! Чип! Вы очнулись! — радостно воскликнул он, пролетев и приземлившись между ними и Рокфором. — Как Дейл? — обеспокоенно пропищал он, переведя взгляд на второго бурундука и увидев, что тот до сих пор без сознания.

— Он просто отдыхает, дружище, — непринужденно, но с заметным оттенком беспокойства в голосе ответил Рокки. — Ты привел помощь?

— Так точно, — кивнул Вжик, показывая рукой во тьму, откуда прилетел. — Фокси и остальные ждут у люка, готовые поднять спущенные носилки. Мы взяли «Крыло Спасателей».

— Ну что ж, дружочек, — с ноткой срочности объявил Рокфор, передавая Вжику фонарик, прежде чем осторожно взять Дейла на руки и подняться, — пора вам с Дейлом отправляться на осмотр в больничку, — он опустил взгляд на Чипа. — Жди здесь и отдыхай, парень. Как погрузим Дейла в «Крыло», спустим носилки обратно и следующим я отнесу уже тебя.

— Не стоит, Рокки, — решительно ответил Чип, делая глубокий подготовительный вдох и чуть привставая. — Если Гаечка согласится поддерживать меня, я смогу идти, — пробормотал он сквозь слегка стиснутые зубы. — Не хочу откладывать отправку Дейла к врачу на дольше, чем нужно.

Уверен, дружище? — с сомнением произнес Рокфор и посмотрел на Гайку, ответившую ему лишь взволнованным пожиманием плечами и аналогичным неуверенным выражением лица. Чип в ответ лишь коротко кивнул и, закрыв глаза, заставил себя встать на задние конечности. Непрестанно обнимая бурундука одной рукой и положив одну из его рук себе на плечи, Гайка помогла Чипу медленно подняться, в процессе неотрывно наблюдая за его лицом на предмет каких-либо признаков нестерпимой боли, сигнализирующих, что его надо класть обратно на пол. Не увидев таковых, она взяла из рук Вжика фонарик и кивнула Рокфору, чтобы тот шел первым. Кивнув в ответ, австралийская мышь проворно зашагала по тоннелю, практически тут же исчезнув вместе с Дейлом во тьме.

— Уверен, что с тобой всё в порядке? — еще раз спросила изобретательница, когда Чип слегка навалился на нее, явно испытывая трудности с поддержанием равновесия.

— Бывало и лучше, — выдохнул Чип, кривясь и делая первый пробный шаг, перенеся при этом большую часть массы на подругу, — но я справлюсь. Главное, что всё это наконец-то закончилось.

— Кстати, Чип, — после небольшой заминки несмело выпалил зависший рядом с ним Вжик, чей тон выдавал снедающее его жгучее любопытство, — а что случилось в том втором тоннеле? Как ты узнал, что там бомба, и что надо убираться оттуда?

Бросив мимолетный взгляд на Вжика, Чип тут же отвел взгляд, а его лицо исказила гримаса боли.

— Она мне сообщила, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

— Она тебе сообщила? — недоуменным эхом повторила Гайка, испытующе глядя на бурундука. — Зачем? Чтобы не дать тебе поймать ее?

— Нет, — мрачно прошептал Чип, понурив голову, затем остановился и тяжко вздохнул.

— Чип? Что стряслось? — обеспокоенно спросила Гайка. Не говоря ни слова, Чип протянул свободную руку и ненавязчиво взял из мышкиной ладони фонарик, затем убрал опиравшуюся ей на плечи руку и неуклюже потопал в противоположную сторону к углу, где они с Гайкой ранее столкнулись.

— Чип! — закричала удивленная и встревоженная внезапными действиями друга Гайка, тотчас же бросившаяся следом, чтобы поддержать его. — Что ты творишь?! — обеспокоенно спросила она, помогая ему дойти до угла, к которому он по неведомой причине стремился. Чип продолжал хранить гробовое молчание и просто шел вперед, опираясь на Гайку, в то время как Вжик летел следом, растерянный и обеспокоенный странным поведением товарища по команде. Достигнув угла, трое Спасателей повернули и прошли несколько футов по опаленному и почерневшему тоннелю, пока луч фонарика Чипа не высветил лежащий впереди на полу предмет, а именно обугленный кусок бамбука. Обшарив лучом пол вокруг и посветив туда, где прежде высился построенный Айвэной мост, Чип не увидел ничего, кроме пустоты. За вычетом нескольких беспорядочно раскиданных по бетону пепельного цвета кусочков бамбука, от моста не осталось ничего. Чип вновь снял руку с плеч Гайки и, полуковыляя, полупадая, прислонился к каменной стене коридора.

— Чип?! — уже настойчивей спросила озадаченная его загадочным поведением Гайка, встав непосредственно перед ним. — Пожалуйста! Скажи, в чем дело!

Тут у нее за спиной возник затормозивший после стремительного спринта Рокфор.

— Я как услышал твои крики, дорогая, — сообщил он, глядя сверху вниз на Чипа, — так сразу уложил парнишку на носилки и примчался. Чиппер, ты в норме? — озабоченно спросил он, видя, что привалившемуся к стенке бурундуку еле хватает сил сохранять вертикальное положение. По-прежнему недоумевающая насчет загадочных действий Чипа Гайка повернулась к силачу и уже собиралась пересказать ему происшедшее, но неотрывно глядевший туда, где прежде высился мост, бурундук ее опередил.

— Здесь случилось вот что… — приглушенным от потрясения голосом произнес он, переводя вновь сделавшийся затравленным взгляд с несуществующего более моста на друзей. — Айвэна сообщила мне о бомбе… Она закончила игру… Насовсем.

Какое-то время все молчали, и по мере того, как друзья Чипа впитывали мрачный смысл его слов и интонаций, на их лицах проступало такое же шокированное выражение, как у их лидера.

— Хочешь сказать, она… — дрожащим голосом начал было задавать вопрос Вжик.

— Подробности сообщу по дороге, — устало перебил висящего в воздухе друга Чип и тяжело вздохнул. — Но сперва… давайте просто уйдем отсюда, — попросил он с отчасти умоляющими нотками в голосе и взгляде, при этом заметно дрожа всем телом, будто замерзая.

— Хорошая мысль, Чиппер, — кивнул Рокфор, понимающим и, такое впечатление, столь же усталым и измученным, как у его юного соратника, тоном. Подойдя к бурундуку, он аккуратно взял у него из руки фонарик и, передав его Гайке, повернулся, чтобы взять Чипа на руки и отнести к носилкам.

— Ну-ка, парень… — начал было он.

— Ребята, у вас всё в порядке? — ни с того ни с сего спросил раздавшийся у них за спинами нежный голосок, сопровождавшийся тихими хлопками крыльев и шорохом коснувшихся земли ног. Обернувшись, Рокфор и Вжик увидели подсвеченную Гайкой знакомую фигуру их новейшего члена, Фоксглав, приближавшейся к ним с поднесенным к глазам крылом и попросившей: — Эй, Гайка, ты б не могла направить это в другую сторону? Мы, летучие мыши, к столь яркому свету, знаешь ли, непривычны.

— Прости, Фокси, — виновато улыбнулась Гайка, отворачивая фонарик.

— Спасибо, — ответила Фоксглав, подходя ближе и озабоченно разглядывая друзей. — Мы с Дзынем и Тамми как раз затащили Дейла на платформу, и я спустилась посмотреть, в чем дело, — сообщила она, глядя на Гайку.

— Все нормально, Фоксглав, — с благодарной улыбкой вздохнула Гайка. — Ну, более-менее. Мы как раз собрались уходить.

— Точно так, дорогая, — угрюмо присоединился к дискуссии Рокфор и вздохнул с ноткой неотвратимости, хоть и не без оттенка утешения: — Пойдемте домой… Этот кошмар позади.

Чип заключительную фразу, однако, не услышал. Стоило Гайке вновь посветить фонариком в его сторону, как она ахнула и бросилась… к бесчувственному телу бурундука, бесформенной кучей лежавшего на холодном каменном полу канализационного тоннеля.


Глава 2-я из 9-и

Проснувшись, Чип обнаружил, что лежит в необычной кровати, стоящей в необычной комнате. Ноздри щекотал запах цветов и антисептиков, а приглушенные голоса время от времени выкрикивали незнакомые имена. Открыв глаза, он увидел сидящую на стуле у его кровати Гайку. Сидела она, правда, спиной к нему, наблюдая, как установил проследивший за ее взглядом бурундук, за тем, как Фоксглав кормит лежащего на второй кровати в этой же комнате Дейла чем-то могущим сойти за завтрак. Именно Дейл первым заметил, что его напарник очнулся… пусть и исключительно в силу того, что повернул голову в его сторону, уворачиваясь от очередной поднесенной к его лицу полной ложки бежевой комковатой каши.

— Эй, Чиппер! — радостно воскликнул он. — Наконец-то ты изволил проснуться! Чего так долго?

Гайка тут же развернулась и, увидев, что Чип в сознании, радостно обняла его за плечи и потерлась щекой о его щеку.

— С возвращением, Чип! — восторженно произнесла она с широкой улыбкой и сияющими глазами и добавила, повернувшись к напарнице: — Фоксглав, надо сказать доктору Озофи.

Кивнув с адресованной Чипу аналогичной счастливой улыбкой, юная фруктовая летучая мышка поставила овсянку на столик у кровати Дейла и вышла из комнаты. Дейл тут же как бы между прочим протянул руку к практически нетронутой миске и стал пальцем подталкивать ее в направлении края стола и скрытого им мусорного ведра. Однако, поймав на себе иронически строгий взгляд Гайки, бурундук остановился, разочарованно надулся и, несколько пристыженный безмолвными укорами изобретательницы, шустро отдернул руку.

— Кто такой доктор Озофи? — спросил Чип, вновь обращая внимание Гайки на себя.

— Здешний главврач. Ты в больнице ВСПОМоЖенцев в здании Ветеринарного центра святого Франциска. Вас с Дейлом привезли сюда две ночи назад, и всё это время ты был без сознания, — пояснила мышка и озабоченно спросила: — Как ты себя чувствуешь, Чип?

Бурундук ненадолго сосредоточился, инвентаризируя собственное самочувствие.

— Далеко не так худо, как когда вы нашли меня в канализации, — задумчиво ответил он. — Усталость уже отнюдь не такая сильная и боли практически нет. Поверить не могу, что пробыл в отключке целых два дня…

— Зато я могу, молодой бурундук, — произнес новый голос, принадлежавший вошедшей в палату в сопровождении Фоксглав и полевого командира ВСПОМоЖенцев Рика высокой серой мыши в лабораторном халате и со стетоскопом на шее. — Вам, если уж на то пошло, досталось сильнее, чем, по идее, бурундук вообще способен пережить, — врач подошел к кровати Чипа и встал напротив Гайки. — Я — доктор Филип Озофи, главный врач, — представился он, протягивая лапу. — Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Мэйплвуд. Рик утверждает, что если бы не ваша помощь, нескольких наших пострадавших при том пожаре пациентов уже не было бы в живых.

— Я просто делал свою работу, доктор, — сказал Чип, пожимая ладонь мыши. — И спасибо, что позаботились о нас с Дейлом. Если Спасатели могут вам чем-то помочь, только скажите.

— Мне от вас, молодой бурундук, нужно только одно: чтобы вы соблюдали постельный режим, пока не заживут раны, — с нажимом произнес врач. — А их у вас порядочно, — непринужденно констатировал он и принялся перечислять доставшиеся Чипу по итогам устроенных Айвэной испытаний «трофеи»: — Ушиб головы и рассеченное ухо. Три треснувших ребра. Отравление дигиталисом, пускай и, хвала небесам, в нелетальной дозировке. Кислотные ожоги первой степени на ступнях. Сильное растяжение связок запястий и щиколоток. Вывих левого плеча первой степени расхождения. Многочисленные порезы, ушибы и царапины, а также полное физическое истощение и общее потрясение организма в целом.

— И часовню тоже ты развалил, — не совсем в тему брякнул Дейл. Остальные присутствующие простонали и одарили его несколькими игриво раздраженными взглядами, хотя на самом деле были рады слышать это после всех ужасов, через которые пришлось пройти Спасателям. В кои-то веки всё выглядело возвращающимся на круги своя.

— В любом случае, — продолжил доктор Озофи, — нам придется подержать вас здесь под наблюдением еще пару дней, дабы удостовериться, что у вас с мистером Оукмонтом не возникнет никаких осложнений. После этого, думаю, вас выпишут для завершения восстановления уже дома. У вашего друга на это уйдет неделя, а вот ваше выздоровление, скорее всего, затянется недели на две-три.

— Ну, здорово, — пробурчала Фоксглав на ухо Рику. — Насколько я знаю Чипа, после трех недель ничегонеделанья у него крыша поедет! Он просто не может без дела!

— Настоящий трудоголик, да? — спросил Рик.

— Нельзя исключать, что его портрет помещен в словаре рядом с определением этого слова, — ответила летунья. Рик пожал плечами и снова посмотрел на Чипа, чью правую руку держал, проверяя пульс, доктор Озофи, а левую нежно обнимала своими ладошками Гайка.

— Что-то мне подсказывает, — с добродушной ухмылкой заметил Рик, — что Гайка найдет, чем занять его в период выздоровления… равно как и ты не дашь соскучиться Дейлу, — игриво добавил он.

— Ну, есть у меня кое-какие соображения, — с улыбкой призналась Фоксглав. — Кстати, о птичках… — она оставила Рика и вернулась к кровати Дейла. — Милок, ты не доел овсянку, — закончила она начатую фразу с обходительной ухмылкой на лице. С протяжным стоном и высунув, изображая тошноту, язык, Дейл зарылся глубже под одеяло и накрылся с головой.

* * *

Назавтра поздним вечером Чип лежал в кровати и читал один из принадлежавших Дейлу сборников анекдотов, принесенных из штаба Рокфором для поднятия духа друзей. Кроме спящего Дейла больше никого в палате не было. Дверь была приоткрыта, и из холла долетали обрывки разговоров. Долгое время Чип пропускал их мимо ушей, но затем они встали торчком, уловив, как двое санитаров обмениваются совершенно обыденными для них фразами.

— Это в двенадцатую палату, Мэл? — спросил первый голос.

— Ту с рыженькой милашкой? Да, этой ей, — последовал ответ.

— Передай ей, ежели ей интересно, что я раздобыл билеты на матч «Шаркс» на этот уикенд, — с ноткой надежды попросил первый голос.

— Джек, приударять за жертвами пожара нечестно, — отчитал приятеля Мэл.

— Брось, кто-то же должен заставить ее отвлечься от книжек, — с энтузиазмом произнес Джек. — Ничего лучше хоккейного матча для этого и придумать нельзя.

— Ага, настоящий спорт для умственно отсталых, — парировал Мэл.

— Эй! Попрошу без оскорблений!

— Проси, сколько влезет. Ладно, пока, мне надо поскорей принести ей лекарства. Да, Джек, еще одно…

— Чего?

— Дашь знать в пятницу, если те билеты будут еще свободны?

Чип отложил книгу и сидел, прикипев взглядом к двери. Голоса санитаров затихли вдали, но их слова уже будто ударили его ниже пояса, а сердце заставили налиться свинцом. Николь была здесь! А значит, пришел час расплаты. Ибо в самом начале устроенной Айвэной игры, когда он искал подсказки, спрятанные в местном филиале городской библиотеки, рыжеволосая мышка-библиотекарь мгновенно более чем заинтересовалась им. Стремясь как можно скорее отделаться от нее из страха, что Айвэна или ее подручные сочтут их разговор просьбой с его стороны о помощи (что было бы нарушением правил игры и повлекло бы незамедлительную гибель остальных Спасателей), он согласился пригласить ее в тот же вечер поужинать102. Ему претило лгать ей таким образом, но тогда он не смог придумать иного необидного для нее выхода из ситуации. Сейчас, однако, он должен был сказать николь всю правду. Не только о том, что солгал ей, но и о том, почему он так поступил. Это будет нелегко и, не исключено, причинит ему не меньшую боль, чем ей, но Чип знал, что обязан это сделать.

Встав с кровати, он решительно надел принесенные Гайкой из штаба Спасателей банный халат и тапочки. Подойдя к двери, он высунул голову и оглядел коридор. Никого. Выскользнув из палаты, бурундук осторожно и целеустремленно двинулся по коридору… но, увы, не туда. Не успел он понять свою ошибку и развернуться, как увидел в противоположном конце коридора изумленно наблюдающую за ним Фоксглав. Та тотчас же поспешила к поносившему себя за поимку бурундуку.

— Ты почему не в постели, Чип?! — с тревогой прошептала летунья. — Ты еще слишком слаб, чтобы ходить!

— Зато достаточно окреп, чтобы навестить кое-кого, — нервно ответил Чип. — Фокси, почему бы тебе не пойти и не проверить, как там Дейл, а?

— И не подумаю, пока не объяснишь, почему не в постели! А если ты настроен куда-то идти, тебе понадобится кто-то, на кого можно опереться. Я хоть и не Гайка, но, думаю, моим плечам это по силам, — ответила Фоксглав. С этими словами она обвила одним крылом талию Чипа, а при помощи второго закинула его руку себе на плечи, явно демонстрируя, что ответ «нет» ее не устроит. — А теперь говори, куда мы идем и зачем? — с нажимом спросила она.

Смирившись с неизбежностью, Чип коротко объяснил, что ему нужно повидаться с пострадавшей девушкой, которую он повстречал в свой день рождения, и рассказать ей, что произошло в тот день. Они нетвердой походкой двинулись в направлении палаты №12, а когда через несколько минут оказались перед нужной дверью, Чип убрал руку с плеч Фоксглав, приосанился и тихо постучал.

— Войдите, — раздался изнутри девичий голос.

— Мне уйти? — спросила Фоксглав.

— Нет, — ответил Чип по итогам напряженных раздумий и прислушивания к своим чувствам. — Не хочу начинать хранить от тебя и остальных Спасателей секреты. Кроме того… мне не помешает компания.

Он открыл дверь и вошел, неотступно сопровождаемый Фоксглав. Николь лежала в кровати в благопристойной ночной рубашке. Увидев, кем был ее посетитель, она посветлела лицом, но стоило ей оценить полученные Чипом травмы, как у нее озабоченно и сочувственно отвисла челюсть. Она быстро поднялась и препроводила бурундука к ближайшему стулу, на который тот благодарно хлопнулся. Фоксглав села в углу палаты, а Николь — обратно на кровать, лицом к Чипу.

— Не ожидала встретить тебя здесь, Чип… во всяком случае, в качестве пациента. Что с тобой стряслось? Это из-за того пожара?

— Отчасти да, а остальное — долгая история. Кстати, — непринужденно произнес Чип, указывая жестом на спутницу. — Это Фоксглав, одна из моих соратников.

— Соратников? — с любопытством переспросила Николь, повернув голову к кивнувшей летунье и вновь посмотрев на Чипа.

— Именно, — кивнул тот. — Видишь ли, я член группы, которая называется «Спасатели». Надо понимать, ты о нас слышала? — спросил он с еле заметной ухмылкой, увидев, как глаза Николь расширились от изумления.

Разумеется, слышала! — с горячностью ответила Николь. — Чуть ли не каждую неделю кто-нибудь из посетителей рассказывает мне о предотвращенном вами преступлении или спасенном животном. Вы, фактически, знаменитости! — она немного помолчала, рассматривая Чипа с еще более страстным пламенем энтузиазма в глазах, и, лучезарно улыбнувшись, воскликнула: — Поверить не могу, что меня пригласил поужинать Спасатель!

Чипа ее реплика заставила еле заметно поморщиться, а Фоксглав бросила на него изумленный взгляд, который, впрочем, успела скрыть прежде, чем миловидная библиотекарша обратила внимание. Неловкость бурундука, однако, от Николь не укрылась.

— О, с этим придется подождать до твоего выздоровления, да? — спросила она, пытаясь смягчить то, что сочла основанием выражения его лица, и улыбнулась: — Не беспокойся, дело терпит.

— Нет, Николь, — тяжко вздохнув, ответил Чип и угрюмо продолжил: — Не терпит. Я должен кое-что тебе сказать.

Лицо рыжеволосой мышки вытянулось.

— Ты… Ты же не… В смысле, с тобой же всё будет в порядке, правда?

«Это зависит от твоей реакции», — подумал про себя Чип и удрученно улыбнулся.

— Да, доктор говорит, что я полностью выздоровею. В опасности не я, а наши отношения.

— О… О чем ты, Чип? — спросила Николь, чье лицо выражало беспокойство уже иного рода. Чип снова вздохнул и, закрыв глаза, откинулся головой на спинку стула.

— Николь, мне очень жаль говорить это и очень жаль, что всё так вышло, но ты опоздала. Задолго до встречи с тобой мое сердце уже принадлежало другой девушке. Ее зовут Гайка. Она тоже моя соратница… и я люблю ее сильней собственной жизни, — произнес он с искренним и проникновенным чувством. На миг Николь застыла, потрясенная до глубины души, затем ее лицо исказила злоба с легкой примесью уничижения.

— Раз так, зачем же ты меня так продинамил? — собравшись с мыслями, спросила она дрожащим от печали и ярости голосом. — Ответ «нет» меня бы вполне устроил! Я думала, между нами что-то есть, а ты, выходит, лгал мне… ПОЧЕМУ?!

Чип стоически перенес излитый на него яд и печально посмотрел на нее.

— За мной следили, — пояснил он. — К тому же, мои мысли были несколько спутаны, пусть даже я этого не показывал. Согласиться на свидание с тобой было первым пришедшим мне в голову способом побыстрей закончить наш разговор, не ранив твоих чувств… хотя сейчас они задеты гораздо сильнее. Я не хотел лгать тебе, Николь, но я был вынужден. Если бы я от тебя не отделался, мои друзья вполне могли погибнуть.

На лице Николь отразилась растерянность.

— Не понимаю, — сказала она, качая головой. — О чем ты вообще?

Тогда Чип стал рассказывать ей об Айвэне, ее «игре»-возмездии и оговорке, запрещающей использование посторонней помощи при разгадывании ее подсказок.

— Я не знал, что Айвэна подслушивает мои разговоры при помощи электроники, — пояснял он, — поэтому решил, что кто-то следит за мной на расстоянии. А раз так, они могли находиться слишком далеко, чтобы услышать, о чем мы разговариваем. Я до смерти боялся, Николь, что чем дольше мы будем беседовать, тем большей опасности подвергнутся остальные Спасатели. Ты ведь понимаешь меня? — спросил он с ноткой надежды в голосе. Библиотекарша кивнула.

— Думаю, да, — ответила она, обдумав логику его слов. — Ты поэтому не спросил меня, где найти нужную тебе книгу?

— Да, — кивнул Чип. — Сделай я это, Айвэна практически наверняка в ту же секунду убила бы моих друзей за то, что я нарушил ее правила.

Обдумав всё, Николь обратила взор блестящих глаз на Чипа и посмотрела на него долгим немигающим взглядом.

— Ты же не выдумал всё это для отмазки, правда ведь? — спросила она с еле заметной ноткой неверия в только что услышанную невероятную историю.

Эй! Не будь он по-настоящему ранен, не носил бы все эти бинты! — встала на защиту Чипа несколько разгневанная этим обвинением Фоксглав. — Айвэна чуть не убила его, а ты смеешь сомневаться в его честности? Да я сейчас…

— Всё в порядке, Фокси, — быстро сказал Чип, спокойным, вежливым и исполненным понимания подозрений Николь взглядом заставляя напарницу умолкнуть. — Николь, в конце концов я так или иначе всё рассказал бы тебе вне зависимости от моего физического состояния… ну, то есть, если бы Айвэне не удалось меня убить. Как я уже говорил, мне было очень тяжело врать тебе, и я пообещал себе объясниться с тобой при первой же возможности. Ты заслужила знать правду.

— И то, что именно эта «Айвэна» заложила бомбы в библиотеке, — добавила мышка.

— Верно, — кивнул Чип. — Мне очень жаль, что так вышло, и что тебе и остальным пришлось всё это пережить, — искренне сказал он. — Я даже подумать не мог, что она выкинет настолько беспощадный номер.

Николь помотала головой.

— Не кори себя. Ты не виноват. Полагаю, за время работы вы, Спасатели, нажили себе кучу врагов, жаждущих любой ценой отомстить вам. Кроме того, — отметила она, — я слышала, что ты спас больше оказавшихся в ловушке посетителей, чем все остальные.

— Да, я немного помог Рику и ВСПОМоЖенцам, — скромно признал Чип.

— А что насчет той «Гайки», которую ты упомянул? Ты действительно так сильно ее любишь? — спросила Николь с практически откровенной непринужденностью, которая, впрочем, не полностью скрыла оптимистичную надежду, которой был продиктован этот вопрос. Чип кивнул головой.

— Да, Николь, люблю, — подтвердил он, отвечая на ее взгляд мягкой улыбкой. — Я полюбил ее почти сразу же, как увидел впервые, более двух лет назад. И все пережитые с тех пор вместе с ней приключения, опасности и просто повседневная жизнь мою любовь к ней лишь усиливали.

Возникла пауза, во время которой Николь постигала услышанное.

— Она красивая? — спросила наконец мышка из чистого любопытства и просто потому, что не знала, о чем еще спросить. Чип улыбнулся.

— Разве это имеет значение? — простодушно спросил он, пожав плечами и слегка качнув головой. Встречный вопрос заставил Николь моргнуть, отвести взгляд и слегка покраснеть от осознания, что ее вопрос против ее воли прозвучал несколько самовлюбленно. Прочтя в ее лице, что она не имела в виду того, что ему почудилось, Чип ощутил укол вины и быстро продолжил, совершенно искренне ответив: — Да, красивая. Очень даже. В принципе, как по мне, вы обе одинаково привлекательны, как внешне, так и внутренне, и если б мое сердце уже не принадлежало Гаечке, я бы непременно пригласил тебя на свидание, — совершенно серьезно кивнул он. — Но факт остается фактом: первой я встретил именно Гайку и полюбил ее как за физическую красоту, так и за превосходные личные качества. Пожалуйста, Николь, попытайся понять: ты мне очень нравишься, но хоть я и чувствую, что у нас с тобой настолько много общего, что я был бы счастлив быть твоим другом, боюсь, быть твоим возлюбленным я не могу. Я уже занят.

— Ты обручен? — изумленно спросила Николь.

— Ну, нет, — застенчиво ответил Чип, на миг отведя взгляд, — и, по правде сказать, я понятия не имею, что Гайка чувствует в отношении меня. Но для меня это не важно. Я люблю ее… и это, считаю, единственное, что действительно имеет значение.

И снова Николь помолчала, впитывая сказанное Чипом.

— Это я могу принять… — после длительной паузы сказала она наконец, — тем более, что чувствую примерно то же самое, хоть мы и едва знакомы… Ты невероятный парень, Чип. Ты красив, смел, чуток, и… — она на секунду умолкла и посмотрела на него, будто раздумывая, стоит ли продолжать, и в итоге продолжила: — С момента нашей встречи и после всего, что я о тебе услышала в больнице от Рика и остальных, я, кажется, сама в тебя влюбилась. Пару раз мне снилось, как мы с тобой… вместе проводим время, — она остановилась, так как смысл ее слов был предельно прозрачен, и посмотрела на Чипа, чьи глаза после ее признания заметно округлились. Бурундук дважды моргнул, будто пытаясь постичь масштабы сказанного ей. На миг опустив глаза, Николь снова встретилась взглядом с Чипом, нежно улыбнулась и бесхитростно подвела черту: — Надеюсь, Гайка понимает, как ей повезло.

Несколько смущенный ее словами Чип опять неуютно заерзал.

— Итак… когда тебя выписывают? — спросил он.

— О, м-м-м… где-то через пару дней, — будничным тоном ответила Николь, которую резкая смена темы застала врасплох. — Буду работать в филиале на Бейкер-стрит, пока взамен сожженной библиотеки не построят новую.

— Ух ты, я знаю это место! — вмешалась Фоксглав. Бурундук и мышка повернулись к ней, и она продолжила: — Уинифред время от времени ходила иуда читать пыльные старые книги о магии и колдовстве.

— Колдовстве? — недоверчиво переспросила Николь. — Это просто сказки!

— Скажи это ее летающему пылесосу, — самодовольно улыбнулась позабавленная летучая мышь. Николь с еще сильнее округлила глаза и повернулась к Чипу. Тот кивком подтвердил слова Фоксглав и ухмыльнулся, припоминая те события.

— Нам то и дело попадаются очень необычные дела, — заметил он.

— Это точно, — озадаченно согласилась рыжеволосая мышка. — А я-то думала, что профессия библиотекаря позволит мне встречаться с интересными особами.

— Не унижай свой выбор, Николь, — искренне произнес Чип. — В этой работе очень много плюсов.

— Ага, — поддакнула Фоксглав. — К примеру, не надо оплачивать страховку на случай сумасшествия.

Чип и Николь рассмеялись, так как у каждого из них были свои причины считать такую страховку очень полезной в их работе. Этот смех словно взломал наконец лед, и мышка и бурундук, раскрепостившись, заговорили при участии Фоксглав на другие темы. Когда же длительность продолжительной и становившейся все более приятной беседы перевалила за час, Чип бросил многозначительный взгляд на соратницу.

— Ну что ж, — в конце концов несколько неохотно сказал он, — полагаю, мне стоит вернуться в постель, пока санитары меня не хватились.

С этими словами он начал толчками подниматься на ноги. Фоксглав поспешила ему на помощь, к ней присоединилась Николь, и вместе две самки помогли ему принять вертикальное положение. Слегка опираясь на Фоксглав, Чип уже собирался покинуть палату, когда вдруг Николь остановила его.

— Чип? — позвала она. Бурундук обернулся, и прелестная рыжеволосая мышка улыбнулась. — Спасибо, что зашел, — сердечно поблагодарила она. — Знаю, тебе ничто не мешало просто выпасть из моей жизни, оставив меня на бобах. С твоей стороны очень мило все мне объяснить. Когда наша библиотека вновь откроется, пожалуйста, заходи в гости и приводи друзей. Мне бы хотелось познакомиться с ними с всеми… и особенно с Гайкой. Буду вам рада в любое время.

Чип улыбнулся в ответ и благодарно ответил:

— Спасибо, Николь, это многое для меня значит. Мы скоро зайдем, и не переживай, — добавил он с доброжелательно знающим видом, — ты уже очень скоро встретишь кого-то особенного. Поверь мне — в конце концов, я же встретил. Береги себя, Николь.

— Ты тоже, Чип, — сердечно кивнула та. — Спокойной ночи.

И Чип с Фоксглав отравились назад в палату бурундука, затворив за собой дверь. Николь некоторое время смотрела на нее, затем выключила свет и легла на кровать. Какое-то время она сидела, думая о Чипе… затем тяжело вздохнула и свернулась калачиком, чтобы заснуть, а по ее щекам скатилось несколько слезинок. Они с Чипом так и останутся друзьями, но терять любовь всегда тяжело…

— Ты поступил очень хорошо, Чип, — по пути в палату похвалила соратника Фоксглав.

— Она заслуживала знать правду, — бесхитростно ответил признательный за ее слова бурундук.

— Э-м-м… хочешь, чтобы это было нашим маленьким секретом? — спросила летунья. — Ты, как-никак, попал в донельзя щекотливое положение…

Они остановились перед дверью палаты Чипа, и тот решительно помотал головой.

— Нет. Но я также не хочу, чтобы ты рассказала об этом остальным. Лучше я сам расскажу им чуть позже. Если им доведется узнать об этом… уж лучше пусть узнают из моих уст.

Фоксглав понимающе кивнула, помогла другу лечь обратно в постель и, уходя, погасила свет. Несколькими минутами позже, летя домой сквозь туманную сан-францисскую ночь, юная летучая мышка размышляла обо всем увиденном и услышанном, спрашивая себя, смогла бы ли она быть столь же открытой и искренней с тем, кого любила сама. «Может быть, без этого любовные отношения не наладить никак, — думала она. — Раз так, возможно, мне пора перестать ходить вокруг да около и рассказать Дейлу о своих к нему чувствах. Проблема в том, что я знаю, как сильно ему нравится Гайка. Что, если он не ответит мне взаимностью? Я хочу знать, но одновременно и не хочу знать…»

— И почему, черт побери, любовь обязательно должна быть настолько сложным делом? — глубоко вздохнув, пробормотала она себе под нос.


Глава 3-я из 9-и

— Так, посмотрим-ка… клевер-четырехлистник, кроличья лапка, волшебная подкова… Да, походу все мои приносящие удачу талисманы со мной.

Сидевшая рядом с Рокфором Гайка снисходительно посмотрела на него.

— Рокки, я тебе уже сто раз говорила, что удачи не существует, — она тяжело вздохнула и призналась: — С другой стороны, если она всё-таки существует, сегодня я буду рада любой помощи со стороны твоих талисманов.

Две мыши летели на «Крыле Спасателей» в сторону Международного аэропорта Сан-Франциско, находившегося в нескольких милях от штаба. Стояло чудесное утро, в небе не было ни облачка, но настроение пары Спасателей было отнюдь не безоблачным. Они летели в аэропорт с печальной и очень личной миссией, которую предпочли осуществить сами, без общества друзей, что само по себе уже было необычно. Пункт назначения: одинокое дерево неподалеку от списанного в утиль бомбардировщика Б-25, некогда служившего домом Гайке Хэкренч… и ее отцу.

В течение всего минувшего после окончания игры Айвэны времени Гайке не давали ни малейшего покоя события ее персонального испытания, в ходе которого ей пришлось выбирать между спасением жизни ее друга Спарки и предотвращением уничтожения предмета, выглядевшего как гроб ее отца, вместе с содержимым. Она приняла единственное решение, которое сочла допустимым, и спасла Спарки (во всяком случае, она надеялась на это, поскольку Спасателям приходилось полагаться на слова Айвэны, что она отправила его в целости и сохранности обратно в клетку в МТИ), но звук растворения гроба в кислотной ванне аналогичным образом въелся Гайке в самую душу. К ее невообразимому облегчению, выяснилось, что Айвэна лгала насчет того, что в гробу находился Чип, однако она давала гарантию, что тот невзрачный ящик из сосновых досок не был пуст. А это значило, что пара Спасателей вынуждена была рассматривать совершенно душераздирающий вариант…

И вот они, дочь Гиго Хэкренча и его старейший друг, отправились в полет с целью выяснить, оправданы ли их наихудшие опасения… и как жить дальше в случае положительного ответа на этот вопрос. Особенно сгорала от нетерпения узнать правду Гайка — не из-за того, что именно она могла узнать, а из-за желания просто узнать и точка. Для нее неведение было хуже любой правды, с которой она могла столкнуться. Она заранее ожесточила свое сердце и эмоционально была готова принять факт осквернения Айвэной могилы отца. А вот вопрос, была ли она готова к этому потрясению физически, оставался открытым… что было одной из причин, почему Рокфор составил ей компанию. Австралиец поклялся Гиго на его могиле присмотреть за его дочуркой, и это обещание еще никогда не было столь актуальным…

Долго ли коротко ли, хотя с точки зрения героев слишком уж быстро, «Крыло Спасателей» достигло пункта назначения. Аккуратно посадив конвертоплан в тени прежнего дома Гайки, пара спрыгнула на землю. На миг Гайка запрокинула голову и с тоской вгляделась в плексигласовый нос видавшей виды боевой машины, вспоминая счастливые моменты их с папой жизни здесь. Затем, взяв Рокфора за руку, она повела его к искомому дереву. Обвешанный болтающимися талисманами толстяк обнял ее за плечи мясистой рукой и прижал к себе. Гайка закрыла глаза и прильнула к нему, взбодренная его присутствием. Рокфор всегда был ей как дядя, и Гиго считал его не просто другом, а кровным братом — настолько близким семье Хэкренчей, насколько это было вообще возможно. Вот и сейчас, вместе с Гайкой начиная подъем на невысокий холм, где росло дерево, Рокфор бросил беспокойный взгляд на его лиственную крону, ища в окружающей их красоте хоть что-нибудь, могущее послужить утешением после ожидаемой им находки. Связанный со сменой времени года цикл смены листвой цвета зашел уже далеко, и некоторые листья уже даже опали, но крона до сих пор служила защитной кровлей некогда священной пяди земли.

Внезапно Рокфор замер и уставился туда, где находилась могила его друга, моргая и, можно сказать, не веря собственным глазам. Неужели такое возможно? Он даже не сразу обрел дар речи.

— Гаечка… дорогая, открой глаза! ГЛЯДИ!! — закричал он. Напуганная тоном его голоса мышка распахнула глаза, посмотрела в указанном направлении… и потрясенно ахнула. Вихрем сорвавшись с места, она подбежала к вкопанному в землю камню, пала пред ним на колени, закрыла лицо ладонями и зарыдала… от счастья. Подошедший Рокфор сел на колени рядом с ней, обняв и разглядывая могильную плиту. На ней отчетливо, во всеувиденье, была высечена незамысловатая эпитафия: «Гиго Хэкренч. Без него наша жизнь уже не будет прежней». Камень… трава… вообще всё вокруг было незапятнанно и нетронуто. Всё-таки Айвэна не оскверняла могилу! Последнее пристанище Гиго Хэкренча было цело и сохранно!

Однако, как вскоре выяснила Гайка, Айвэна М. Киллджой здесь всё-таки побывала, поскольку, когда отказывающаяся верить своему счастью мышка провела руками по краям плиты, она нащупала что-то пластиковое. Присмотревшись внимательнее, она разглядела прикрепленную к тыльной части камня сложенную записку, обернутую прозрачной погодостойкой пленкой. Гайка вынула листик и прочла его содержимое вслух:

Дорогая моя Гаечка.

Если ты это читаешь, значит, я каким-то образом умудрилась проиграть свою игру и, скорее всего, уже мертва. Даже если так, я должна спросить тебя кое о чем. На основе записей организации, наградившей твоего отца, а также его сохраненных тобой бортовых журналов, равно как и твоих собственных дневников, я узнала о существовании медальона, который ты похоронила вместе с отцом, о его внешнем виде и значении для твоего отца. Ты, конечно же, должна понимать, что, имея в своем распоряжении все эти факты, я могла изготовить копию этого медальона с такой же легкостью, как и копии могильной плиты и гроба. Теперь, когда ты знаешь это, я не могу не поинтересоваться…

«…ты понимаешь?» — закончила чтение Гайка. Она и остальные члены команды Спасателей собрались вокруг стола в больничной палате бурундуков. Практически весь день ушел у них на обмен рассказами об их приключениях в ходе игры и заполнение неизвестных остальным пробелов. Сухое перечисление Чипом выпавших на его личную долю испытаний и свершений заворожило и потрясло его друзей до глубины души. Чип, в свою очередь, с огромным интересом слушал, через что Айвэна заставила пройти их; особенно его заинтересовал бой Дейла в виртуальной реальности и, само собой, Гаечкин вариант дилеммы Хобсона103. История мышки естественным образом перетекла в рассказ об их с Рокфором утреннем полете к могиле Гиго и обнаружении письма от Айвэны. Около получаса Спасатели при участии Тамми, бывшей, как-никак, запасным членом команды, обсуждали возможный смысл прощального вопроса Айвэны, но не продвинулись ни на шаг.

В конце концов, в палату вошел лидер оперативной группы ВСПОМоЖенцев — мышь, известная Спасателям под именем Рик.

— Готов отправляться, Чип? — спросил он. Обернувшись, бурундук увидел, что тот указывает жестом на привезенную инвалидную коляску. — Одна коляска, без очереди.

— Уже пора уходить? — Чип улыбнулся в ответ и добродушно скривился. — Но я буквально только что сюда попал!

— Мне очень жаль, — шутливо ответил Рик, — но мы должны освободить эти койки для животных, которым они действительно нужны. Ты же чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы самостоятельно закончить выздоровление дома.

— Елки-палки! Страшно представить, как выглядят те, кому эти койки нужны сильнее, чем в свое время нам, а, Чип? — с ухмылкой отпустил колкость Дейл и вопросительно посмотрел на Рика. — Мне тоже такую дадут? — спросил он, так как знал, что их с Чипом должны были выписать одновременно.

— Твою коляску вот-вот подвезут, Дейл, — обходительно сообщил Рик, пока Чип поднимался на ноги (без посторонней помощи, что было хорошим знаком) и садился в коляску, улыбаясь остроте друга. — Как бы там ни было, — продолжил Рик, — я понимаю, что тебе хочется поскорее вернуться к работе, но, как и доктор Озофи, я настоятельно рекомендую тебе устроить хотя бы недельные, а лучше двухнедельные каникулы, дав треснутым ребрам шанс зажить. Я буду наведываться к вам и проверять, как ты выполняешь предписания врача, если, конечно, ты не решишь провести отпуск в другом месте.

Чип посмотрел на свой забинтованный торс и остальные части натерпевшегося сверх всякой меры тела, покачал головой и посмотрел на ВСПОМоЖенца выражавшим полное согласие взглядом.

— Не беспокойся, Рик, — сказал он, расслабленно откидываясь на тканевое сиденье инвалидного кресла. — С меня надолго хватит преступлений и тайн. После всего, что учинила мне Айвэна, я буду счастлив взять от всего этого небольшой отгул!

Находившаяся по другую сторону стола Гайка чуть вздрогнула, словно встревоженная реакцией бурундука, но тут же скрыла свое замешательство. Ее сидевшие рядом товарищи скосили глаза, исподтишка одарив ее вопросительными взглядами, ускользнувшими от внимания Чипа.

— Что ж, приятно слышать, — ответил Рик, вставая за спинкой коляски и адресуя остальным аналогичный в плане недоумения и неуверенности касательно выражения лица Гайки взгляд. Тут как раз привезли коляску для Дейла. Когда бурундуков провезли мимо регистратуры к выходу в переулок, где их дожидалось «Крыло Спасателей», дежурный-мышь прилежно отметил время выписки. Часы показывали 16:50…

* * *

— Вот мы и дома, — радостно вздохнул Чип, когда прямо по курсу «Крыла» показался росший в парке «Золотые ворота» огромный дуб, и хихикнул: — Знаете, после всех тех проверок, которые врачи решили мне устроить за эти три дня, я уже начал сомневаться, что попаду домой не то что на этой неделе, а в этом месяце!

— Чип, — настолько непринужденно, насколько могла, начала Гайка, готовившаяся посадить машину на посадочную площадку перед штабом, — ты был серьезен насчет того, что на какое-то время с тебя хватит преступлений и тайн?

Сидевшие на заднем сиденье Дейл, Фоксглав и Тамми, равно как и занимавший временно сменившее гарпун ковшеобразное сиденье Рокфор, ясно различили в голосе мышки нотки нерешительности и неуверенности, которые та так старалась скрыть. «Крыло» медленно и мягко опустилось на посадочную платформу, и Чип улыбнулся изобретательнице.

Совершенно серьезен, — с неприкрытым облегчением произнес он. — Нет, конечно же, я по-прежнему обожаю разгадывать тайны и помогать беспомощным, но после этого дела действительно будет лучше взять небольшой отгул. Более того, думаю, нам стоит как минимум на неделю или около того куда-нибудь съездить и устроить себе настоящий отпуск. После всего, что нам довелось пережить, мы его заслужили, — он еще раз умиротворенно вздохнул, предаваясь размышлениям о желанном отпуске. — Сказать по правде, в ближайшие несколько дней я даже думать не хочу ни о чем, имеющем хоть какое-то отношение к преступлениям и тайнам.

С этими словами Чип осторожно встал с сиденья, вышел на крыло самолета и с осторожностью спустился на дубовую твердь под ним. Пока он это делал, Гайка обменялась нервными взглядами с Фоксглав и Вжиком, после чего перемахнула через борт конвертоплана и оббежала вокруг него, чтобы перехватить как раз спустившегося с крыла бурундука.

— Э-э-э, Чип? — спросила она несколько торопливым и необычно взволнованным тоном, кладя руку ему на плечо, чтобы не дать сделать более ни шагу ко входу в штаб Спасателей. — Знаю, ты говорил, что очень хочешь вернуться домой и всё такое, но… мы… Господи, вечер просто изумительный. Почему бы нам не погу…

Ага, Джонс, старина, вот ты где! Да будет тебе известно, что весь Скотланд-Ярд с ног сбился, разыскивая тебя! — ни с того ни с сего раздался голос, заставивший Гайку сжаться и подумать: «Слишком поздно…» Чип резко развернулся и увидел вышедшего из двери и частично скрытого пытающейся спровадить его Фоксглав офицера Джонни О’Бри из Службы безопасности мелких животных (СБМЖ)104. Самым странным во всём этом было то, что О’Бри был одет по моде Викторианской Англии, а его всегдашний ирландский говор сменился сильным британским акцентом.

— Джонни? — спросил Чип, чей голос зеркально отражал его удивление и любопытство… не говоря уже о раздражении, вызванном поведением Фоксглав, которая поспешно пыталась укрыть Джонни от глаз Чипа, быстрым шепотом призывая его к молчанию и показывая крыльями в сторону открытой двери. — Фоксглав… — Чип помотал головой и вежливыми жестами попросил летунью отойти от обычно носившего полицейскую униформу самца-белки. Когда Фоксглав нехотя отступила, бурундук наконец сумел разглядеть в неясных лучах закатного солнца, что Джонни был одет как детектив в штатском конца ХІХ века. Будучи благодаря рассказам о Шерлоке Джонсе фанатом этой эпохи, Чип мгновенно узнал, каким именно историческим отрезком датируется этот костюм, а манеры офицера подсказали ему, какого именно персонажа тот пытается изображать.

— Джонни, что происходит? И какого рожна ты вырядился инспектором Лесострадом из рассказов о Шерлоке Джонсе? — стал допытываться он. Джонни учел чрезвычайность, с которой Фоксглав буквально секунду назад наказала ему молчать, но он также не мог не учитывать, что скрыть свой наряд у него нет ни малейшей возможности, поэтому стоял, несколько сбитый с толку, переводя взгляд с Фоксглав на Чипа и пытаясь понять, что делать дальше.

— Э-м-м… Насколько я могу судить, мисс Гайка, что-то пошло не так? — сняв шляпу, с невинным недоумением спросил он наконец нормальным голосом, глядя за спину Чипа на Гайку, стоявшую, закрыв ладонью покрасневшее лицо.

— О, Боже, — пробормотал Дейл, обращаясь к Рокфору и бросая на него неуверенный и нервный взгляд, когда они вместе с Тамми сошли с «Крыла» и присоединились к остальным.

— Гайка? — спросил Чип, оборачиваясь к мышке. Как и у Джонни, его лицо было воплощением недоумения. — Что здесь творится?

Убрав руку от лица, по-прежнему красная как рак изобретательница оперлась для надежности на крыло самолета и робко улыбнулась подошедшему Чипу.

— Ты поверишь, если я скажу… что это вечеринка-сюрприз? — спросила она. Чип застыл как вкопанный, а выражение его лица стало еще более скептическим.

Вечеринка-сюрприз? — эхом повторил он.

— Угу, — кивнув, подтвердила Гайка. — Я целый месяц ее планировала. Но дело в том, что у меня была идея провести ее в духе «театра и ужина»105, — сказав это, она жестом указала на Дейла, Рокфора, Фоксглав, Тамми и Вжика. — Общими усилиями мы написали оригинальный детективный рассказ о Шерлоке Джонсе, в котором он раскрывает очередную тайну. Само собой, тебе отводилась роль Шерлока Джонса, — закончила она и снова повернулась к Чипу. Тот стоял перед ней, потрясенный до глубины души, и в ответ на ее слова мог только моргать.

— Мы знали, что ты будешь в восторге, — продолжила мышка, отталкиваясь от крыла конвертоплана и подходя к бурундуку. — В смысле, на нашу долю уже очень давно не выпадало никаких по-настоящему запутанных тайн, и я понимала, что тебя это несколько раздражает, пусть даже ты ни словом не пожаловался, — она пожала плечами. — Само собой, это было еще до истории с Айвэной. Я не знала, что после нее тебе захочется какое-то время держаться подальше от тайн, хотя после всего, что ты нам рассказал… в общем, я прекрасно тебя понимаю. Как бы там ни было, — Гайка вздохнула с некоторой обреченностью, — я действительно не знала о твоем желании отдохнуть от тайн и преступлений, пока ты не сказал об этом в больнице. Когда я услышала, как сильно тебе хочется взять эту передышку, я решила ненадолго отвлечь тебя, пока остальные будут снимать костюмы и прятать декорации и бутафорию…

Потрясение моргнувшего Чипа было заметно невооруженным глазом.

— Вы изготовили ДЕКОРАЦИИ?! — спросил он, окончательно ошеломленный.

— И бутафорию, — хором добавили Дейл и Фоксглав, при этом с улыбками посмотрев друг на друга.

— …но, как видишь, ничего не вышло, — договорила Гайка и пожала плечами, одарив Чипа искренне извиняющейся улыбкой. — Прости меня, Чип, — попросила она, склонив голову набок. — Сюрприз не получился, но вечеринка всё равно удастся на славу, — добавила она кротким, просительным тоном, и повернулась к Джонни. — Давайте-ка уберем костюмы и всё остальное, распечатаем торт…

— Эге-гей, Гаечка! Минутку!! ПОСТОЙ!! — радостно закричал Чип, вытягивая руку, чтобы остановить ее, и расплываясь в счастливой улыбке. — Говоря о желании отдохнуть от тайн и преступлений, я имел в виду реальную жизнь! А вовсе не развлечения!

— Но ты же говорил… — начала было Гайка, недоуменно тряхнув головой.

— …что в ближайшие несколько дней и думать не хочу ни о чем, связанным с тайнами, — кивнул бурундук. — Да, говорил. Но я ни за что не упущу возможности поучаствовать в чем-то подобном, особенно после всех приложенных вами ради меня усилий! Новый детектив о Шерлоке Джонсе?! Да как я могу отказаться?! — вскричал Чип, ликующе хохоча от радости по поводу столь приятного и совершенно неожиданного сюрприза, приготовленного к его дню рождения.

— Надо понимать, пьеса таки состоится? — шутливо спросил друзей Джонни, пожимая плечами.

Всенепременно! — с энтузиазмом воскликнул повернувшийся в его сторону Чип.

— Эй, Шерлок! — шутливо позвал Дейл. Чип посмотрел на него и поднял руки, чтобы поймать небрежно брошенный товарищем с «Крыла» небольшой сверток. Дейл широко улыбнулся: — С днем рождения, друг!

— Что это? — полюбопытствовал Чип.

— Есть только один способ выяснить! — ответила Гайка, глядя на него с обнадеживающей улыбкой. — Открывай!

Сорвав непритязательную коричневую оберточную бумагу, Чип открыл скрывавшуюся под ней небольшую коробку и обнаружил… свои плащ и шляпу Шерлока Джонса. Те самые, привезенные им из Баскервиль-Холла и использованные Айвэной в качестве символизировавшего его центрального элемента служившего таймером для «игры» мобайла. Шляпа, однако, была не в том состоянии, в каком он видел ее в последний раз. Дырка, проделанная Айвэной для фитиля свечи106, была зашита, а восковые пятна сведены. Плащ также был вычищен.

— Мы собирались отдать тебе это в больнице, дружище, — сообщил Рокфор, прислонившись к фюзеляжу «Крыла Спасателей», — но после твоих прошлых слов мы сочли за лучшее придержать их, пока не убедимся, что это хорошая мысль.

— Кроме того, — с ухмылкой добавил Дейл, вставая рядом с лучшим другом, — тебе бы не хотелось войти в штаб «голым», без костюма, верно?

— Абсолютно верно! — ухмыльнулся в ответ Чип, снимая летную куртку и с апломбом и энтузиазмом облачаясь в знаменитые крылатку и войлочную шляпу. Тотчас же, словно переродившись, он непринужденно, в уверенной и собранной манере, полностью скрывшей полученные им травмы и идеально шедшей его любимому выдуманному сыщику, подошел к «инспектору Лесостраду» и обратился к нему с хорошо отработанным британским акцентом: — Итак, инспектор, в чем проблема?

— О, в таком случае, Джонс, — с аналогичным акцентом произнес «инспектор», вели — если мне будет позволено войти в ваши чертоги, я поведаю вам об имевшем место буквально только что ужасном происшествии.

Вежливо кивнув «инспектору», «Шерлок Джонс» именно так и поступил…


Глава 4-я из 9-и

Вечеринка, как и ожидалось, имела оглушительный успех. «Актерский состав» пьесы, как оказалось, насчитывал, помимо Тамми, Джонни и Спасателей, чуть больше дюжины участников — близких друзей Спасателей, навещавших бурундуков в больнице ВСПОМоЖенцев. Несмотря на недостаток репетиций, труппа в плане взаимного отыгрыша ролей сработалась довольно-таки гладко, и в этом была заслуга не только их, но и старательно выписанного сценария. Все реплики каждого персонажа сопровождались наглядными описаниями и подсказками, благодаря которым каждый участник точно знал, что от него требуется. Небольшая неизбежная импровизация, порою намеренно спровоцированная определенными личностями, лишь добавляла веселья. Более того, четыре дня вызванной госпитализацией Чипа и Дейла отсрочки предоставили всем дополнительное и проведенное с пользой время для тренировок, в сочетании с дополнительным инструктажем и режиссурой со стороны Гайки позволившее устранить всяческие недоработки.

После до предела задранной Айвэной планки сложности и серьезности сюжет пьесы, к большому облегчению Чипа, оказался гораздо проще и приятнее, при этом, однако, всё равно будучи в соответствии с его исходными желаниями гораздо сложнее, чем нудные рутинные дела, которыми он и его друзья занимались на протяжении последних нескольких месяцев. Чип был единственным, кому сценария не полагалось, и для него загадки начались буквально сразу же после пересечения порога «квартиры Шерлока Джонса». Задники и декорации, несколько дней скрывавшиеся среди хлама в комнате Рокфора, существенно усиливали увлекательность пьесы. Декорации и бутафория были размещены во всех комнатах и на всех уровнях штаба, позволив «Шерлоку» и игравшему роль его верного помощника «доктора Блотсона» Рокфору по ходу расследования побывать в Скотланд-Ярде, темном складе, приморском отеле и прочих самых разнообразных местах.

Стержнем сюжета было расследование убийства правительственного чиновника со связями в высшем свете, совершенного, на первый взгляд, в ходе абсолютно заурядной кражи со взломом. Однако проведенное «Шерлоком Джонсом» расследование показало, что и ограбление, и убийство были лишь прикрытием для истинного преступления: кражи инкриминирующих документов, указывавших на существование широкомасштабного заговора против безопасности и благополучия королевства. Имея на руках несколько улик и отрывочную информацию о характерах и биографиях большинства персонажей, Чип в нужное время с поразительной точностью вычислил посредством дедуктивного метода не только стоявшего за всеми преступлениями злодея, но и весь его нечестивый замысел… само собой, так и не осуществившийся благодаря вовремя раскрывшему и предотвратившему его знаменитому сыщику.

Венчало состряпанную Спасателями и Тамми историю посвящение «Шерлока» в рыцари королевой Англии в награду за верную службу короне, итогом корой стало предотвращение втягивания Англии в ненужную и завершившуюся бы катастрофой войну. Роль «Королевы», естественно, играла единственная знакомая Спасателям королева — возлюбленная Вжика королева Алисия, правительница гнездившегося здесь же в парке роя медоносных пчел107. Хотя Вжик передал ей приглашение заранее, королева Алисия была настолько занята, что вплоть до предшествовавшего «игре» Айвэны дня не знала, сможет ли принять его и сыграть свою роль108. Однако, прознав о ранении Чипа, она в знак признательности другу, каковым считала бурундука, выкроила в своем расписании на этот день необходимое время.

По окончании пьесы пришло время начать праздновать по-настоящему. Торт, пирожные, пунш и прочие вкусности в сочетании с музыкой, смехом и подарками создали обстановку пиршества горой. Время шло, но никто не обращал на это ни малейшего внимания. Еда, танцы и беседы на всевозможные темы, от эксцентричных и дурашливых до мрачных и гротескных — вечеринка продолжалась…

* * *

22:35…

— Эй, Чип? Ты не заснул там часом?

Минули часы. Вечеринка закончилась, последние гости давно ушли, и умиротворенно усталый Чип сидел на диване, устремив взор в сторону одного из подарков. На нем вновь была привычная летная куртка, которую Гайка избавила от набитой Айвэной электроники, заодно подлатав, а костюм Шерлока Джонса занял соответствующие места на преподнесенной Рокфором и Вжиком деревянной статуе. Мастерски вырезанная фигура Чипа и так была облачена в резной рельеф в виде этой же самой одежды, а после добавления настоящих крылатки и шляпы она, казалось, зажила отчасти собственной жизнью, и Чипу чудилось, что он смотрит на собственное одноцветное зеркальное отражение. Вокруг пьедестала выполненной в натуральную величину статуи были разложены остальные столь же дорогие ему подарки вперемешку с многочисленными поздравительными открытками как от пришедших на вечеринку лично, так и тех, кто отправил пожелания по почте. Внимание Чипа как раз начало рефлекторно переключаться на открытки, которые он сам туда поместил, в первую очередь на полученную от Платона — настоящего Платона109, когда бурундук резко сообразил, что так и не ответил на оклики Дейла.

— Прости, Дейл! — крикнул он через плечо в сторону кухни, стряхивая сопровождавшийся затуманиванием взора транс. — Ты что-то сказал?

— Я спрашивал, не хочешь ли ты еще кусочек именинного торта? — терпеливо веселым тоном отозвался Дейл, высунувшись из коридора. — А то я как раз достал его, чтобы отрезать себе еще кусочек.

— Нет, Дейл, спасибо. Ешь на здоровье, — помотав головой, ответил Чип и снова отвернулся. «Уму не постижимо, — улыбнулся он себе под нос, погружаясь в раздумья и снова впадая в полугипнотический транс, на сей раз не глядя ни на что конкретно. — Пять больших ломтей сыра, шесть кусков моего ананасово-орехово-желудевого именинного торта, полбадьи пунша, всё, что было на обед — а он всё уплетает! И это только то, что я сам видел! Куда он всё это девает?! — размышлял он, еще раз поражаясь метаболизму друга. — Что ж, — решил он, — мы оба практически ничего не ели в те дни, что лежали в больнице. Не то чтобы еда была плохой или что-то в этом роде, пусть Дейл и сетовал на овсянку. Просто мы, как говорится, подрастеряли аппетит со всем этим постоянным лежанием и прочими “радостями”…»

Он как раз додумал эту мысль, когда в комнату вернулся Дейл с куском торта на тарелке и плюхнулся на диван рядом с другом. Чип посмотрел на него, подперев голову ладонью и опершись локтем на подлокотник.

— Наверстываешь недоеденное, я погляжу, — заметил он с ухмылкой.

— Ну, мне же надо восстановить силы, — промычал с набитым тортом ртом Дейл и улыбнулся в ответ. — В конце концов, я три дня не ел, как обычно.

— И то хорошо. А то в больнице в первую же ночь еда б закончилась, — саркастически ответил Чип.

— Да, наверное, — хохотнув, согласился Дейл, — хотя овсянку я им, пожалуй, оставил бы.

Тут отворилась входная дверь, возвестив о возвращении Рокфора и Тамми.

— Хорошая новость, парни! — с жаром провозгласил обнимавший белочку за плечи толстяк. — Мама Тамми сказала, что раз Фокси сегодня ночует здесь, она может остаться на ночь тоже!

— Класс! — радостно воскликнул Дейл, проглотив весь торт, что был у него во рту.

— Это здорово, — с улыбкой произнес Чип, глядя на гордо шагающую к ним Тамми.

Итак, Чиппи, — поддразнила его в несколько распутной манере белочка-подросток, перегнувшись через спинку дивана, обхватив Чипа сзади за шею, положив головку ему на плечо и потершись щечкой о его щеку. — Мы с тобой проведем целую ночь под одной крышей. Не приревнует ли Гаечка? А? — с ухмылкой спросила она, искоса глядя ему в глаза из-под прищуренных век.

— Угу, приревнует определенно, — промурлыкал Чип, издав смешок. Нежно погладив пальцем носик белочки, бурундук коварно ухмыльнулся и без объявления войны поднял руку и хорошенько потрепал ее за волосы.

— Эй! — вскричала Тамми, в то время как все остальные пытались сохранять каменные выражения лиц. Выражение лица белочки, само собой, было каким угодно, кроме каменного.

— Я рад, что мама разрешила тебе остаться, — ласково добавил Чип. Тамми распрямилась и широко улыбнулась ему, одновременно небрежно проводя рукой по длинным рыжим волосам, приводя прическу в порядок.

— Привет, Тэм! — радостно окликнула ее Фоксглав, входя в гостиную из арки. — То-то мне казалось, что я слышу твой голос. Вернулась на ночевку?

— Ага! — с энтузиазмом ответила Тамми, с улыбкой поворачиваясь к прелестной летучей мышке, ставшей для нее кем-то вроде старшей сестры. Вообще за те шесть месяцев, что Фоксглав прожила с семьей Тамми, девушки очень сблизились.

— Чудесно! Раз так, идем — устрою, чтобы тебе постелили рядом со мной, в комнате Гайки! — ответила Фоксглав, призывно махнув белочке крылом и разворачиваясь туда, откуда пришла.

— Сейчас иду! — отозвалась Тамми, махнув в сторону летуньи рукой и вновь поворачиваясь к парням. — Ребята, а вы спать скоро ложитесь? — спросила она.

— Через минуту, дорогая, — с усталой улыбкой ответил Рокфор, в чьих глазах уже наблюдались признаки сонливости.

Очень скоро, — добавил Чип.

— Ыгы, — согласно кивнув, промычал с вновь набитым тортом ртом Дейл.

— Тогда я, пожалуй, тоже отправлюсь на боковую, как только устроюсь, — сказала Тамми, поочередно задерживая взгляд на каждом из них. — Слушайте, я знаю, что уже говорила это, но… я действительно рада, что вы дома и в полном порядке, — с глубокой искренностью сообщила она. Затем, тепло улыбнувшись всем троим, она шагнула вперед и с энтузиазмом обняла сперва Рокфора, затем Дейла и, наконец, Чипа. Австралиец и поднявшиеся ей навстречу с дивана бурундуки крепко и столь же нежно обняли ее в ответ. — Ребята, вы — одни из лучших друзей, которые были у меня в жизни, — без затей произнесла Тамми. — Мне бы очень не хотелось, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое.

— Спасибо, дорогая, — просиял Рокфор. — Ручаюсь, что среди присутствующих есть как минимум один малый, кто совсем не против слышать подобное более одного раза… ну и, понятное дело, мы тебя, Тэм, тоже совершенно невообразимо обожаем, — закончил он и еще раз тепло обнял белочку, ощущая, как екает сердце от легкого приступа отеческой любви.

— Это относится ко всем нам, Тамми, — негромко, но искренне добавил Чип. Стоявший у него за спиной Дейл согласно закивал.

— Спасибо, ребята, — ответила Тамми, слегка покраснев и сияя от счастья. — Ладно, пора идти помогать Фокси застилать мою койку, — глядя на них, несколько неохотно произнесла она после паузы, когда Рокфор выпустил ее из объятий. — Спокойной ночи, ребята, — пожелала она, подходя к Рокфору и Дейлу и целуя их в щеки. Однако, подойдя к Чипу и остановившись перед ним, она вместо поцелуя в щеку резко потрепала шерсть у него на макушке, взлохматив ее так же, как он — ее волосы. Чип среагировал на это, взметнув руки, чтоб ухватить ее за запястья, но белочка шустро отдернула руки… после чего тут же положила их ему на плечи, закрыла глаза и подалась вперед, игриво, но гораздо основательнее поцеловав бурундука прямо в ничего не подозревающие губы!

— Вау! — потрясенно ухмыляясь, вскричал Дейл.

— Чтоб меня! — воскликнул Рокфор, среагировавший почти аналогично.

— Эй! — в полушоковом состоянии возопил Чип, удивленно моргая и резко отстраняясь от Тамми, едва та прервала поцелуй. Отскочив и шаловливо уплясав на безопасное расстояние, белочка с игривым смешком ухмыльнулась бурундуку. Несмотря на потрясение от хитростью сорванного поцелуя, Чип не мог не улыбнуться с несколько отвисшей челюстью, восхищаясь ее живой напористостью.

— Спокойной ночи… Чиппи! — кокетливо пожелала Тамми, обернувшись на пороге ведущего к спальням и мастерским арочного прохода и хлопая ресницами, и исчезла из виду, напоследок еще раз посмотрев на бурундука с шаловливой улыбкой на лице.

— Ва-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — издевательски протянул Дейл, посмотрев на Чипа и закатив глаза, для пущего эффекта обмахиваясь ладонью будто веером.

— Хо-о-о-о-о-о-о! — эхом отозвался Рокфор, также закатив глаза и обмахиваясь ладонью.

— Ох, ёлки, — Чип смущенно улыбнулся, качая головой и закрыв ладонью багровеющее лицо. — Подите прочь, — еще шире улыбнулся он и отмахнулся от друзей свободной рукой, выглянув из-под пальцев и увидев, что оба хлопают ресницами и хохочут.

Дождавшись, когда Рокфор и Дейл прекратят дразниться, Чип добродушно вздохнул, убрал руку с лица и, невысоко подпрыгнув, сел обратно на диван. Устроившись поудобнее, он обернулся к арке, в которой исчезла Тамми, чувствуя, как кровь мало-помалу отливает от лица. «Она — чудо», — улыбаясь, восхищенно подумал он, мысленно представляя себе юную белочку, игриво хлопающую ему ресницами. После встречи Спасателей с Тамми и ее семьей в ходе погони за Толстопузом по Чайнатауну110, у едва достигшей подросткового возраста белочки выработалось к Чипу нечто вроде сильного влечения, граничащего с героепоклонством. Хотя со временем ее постоянное и неприкрытое обожание, по счастью, поутихло, и хотя она заслужила огромное уважение Чипа и остальных Спасателей в качестве «запасного члена» команды, время от времени ходившего вместе с ними на задания, факт оставался фактом: ее влечение никуда не делось. Иногда — и, как было продемонстрировано только что, весьма неожиданно — она выражала свои чувства так, как сейчас, буквально осыпая его проявлениями любви. И пусть даже Тамми делала это в игривой и несколько шутливой манере, было очевидно, что она всё еще считает его очень привлекательным и «милым», как она до сих пор часто его называла, по-прежнему порой воображая их вместе в веселом и романтическом свете фантазий.

Таким образом, Тамми представляла собой для Чипа совершенно иной тип «женской проблемы», нежели Николь. Библиотекарша, в конце концов, была взрослой и обладала необходимой зрелостью, чтобы принять его любовь к другой, а именно Гаечке, как данность. Тамми, однако, будучи юным подростком, обладала более хрупким эго, требовавшим, так сказать, бережного обращения. В тот самый первый раз111 он попытался ее игнорировать и вообще пресечь ее влечение, но его товарищи по команде тут же отчитали его за невольно бесчувственное поведение и открыли ему глаза на то, сколь жестоким его поведение показалось Тамми. В итоге Чип, сам несколько повзрослевший, применил иной, гораздо более щадящий чувства юной белочки подход. Он не поощрял ее заигрывания, однако и не препятствовал им, вместо этого рассудительно решив позволить делам идти своим чередом и вести себя как можно лучше и мягче.

На практике это означало, что иногда он, как несколько секунд назад, слегка подыгрывал ее флирту. Однако делал он это лишь тогда, когда белочка понимала — а он всегда так мягко, как только мог, давал ей понять — что его игривость — не более чем шутка. Подобные проявления служили упрочению их отношений как друзей, но никоим образом не наводили Тамми на мысль и не внушали ей надежду на осуществление ее мечтаний. В конце концов, дабы четко обозначить перспективы ее чувств к нему, он уже как мог мягко говорил ей, что его сердце принадлежит одной лишь Гаечке. Тамми вроде бы смирилась с этим и именно поэтому, возможно, ее раболепное обожание сменилось более ветреным и дружественным, за что лично Чип был ей очень признателен. В противном случае ему было бы слишком тяжело столь долго выносить проявления внимания с ее стороны, а это было чревато переполнением чаши его терпения с потенциально катастрофическими последствиями.

Был в этом всем, конечно, еще один момент: возраст Тамми. Чип никогда не педалировал этот вопрос, тем более что в ходе совместных со Спасателями операций рыжеволосая белочка своим зрелым поведением, смекалкой и храбростью непреложно доказала, что «она не ребенок». Тем не менее, она лишь едва-едва достигла подросткового возраста, в то время как Чип был старше на целых десять лет. Из-за разницы в возрасте Чип в плане привязанности к Тамми не мог не воспринимать ее кем-то большим, чем приемной «младшей сестрой», и уж никак не потенциальной подружкой. «Кроме того, — думал бурундук, — уверен, стоит ей перерасти влечение ко мне и начать смотреть по сторонам, как она тут же обнаружит кучу парней, которые будут из кожи вон лезть, чтобы получить шанс пойти с ней на свидание. Из нее, как ни крути, вырастает необычайно привлекательная девушка». Да, время от времени его посещали мысли о том, что «могло бы произойти», будь Тамми в момент их первой встречи чуть постарше… но он тут же отбрасывал эти грезы, мысленно пожимая плечами. Сложившаяся реальность его вполне устраивала…


Глава 5-я из 9-и

Вернувшись обратно в реальный мир, Чип повернул голову на звук вращающейся дверной ручки. Рокфор и Дейл сделали то же самое, и троица увидела вошедшего через входную дверь и закрывшего ее за собой Вжика. Друзья тепло поприветствовали муху.

— Проводил Алисию? Нормально добрались? — спросил Чип. Рокфор похлопал себя по плечу, приглашая маленького товарища сесть туда, что Вжик и сделал, после чего кивнул и ответил: — Ага.

— Ты пропустил всё самое интересное, Вжик! — вклинился в разговор Дейл, бросая иронический взгляд на Чипа. — Тамми остается ночевать, и надо было видеть поцелуй на ночь, которым она наградила старину Чиппи! — договорил он, слабо и игриво пихнув лучшего друга в плечо кулаком.

— Ну вот, опять, — простонал Чип, покачивая головой, закатывая глаза и иронически улыбаясь Дейлу в ответ.

— У-у-у-у-у-у-у! — протяжно пропищал тоненьким голоском Вжик, хитро улыбаясь Чипу и присоединяясь к поддразниваниям. Кокетливо сощурившись, он сложил губы бантиком и послал соратнику несколько воображаемых поцелуев. Чип, скрестив руки, вздохнул и снисходительно посмотрел на Вжика с аналогичной ироничной ухмылкой, не говоря ни слова и дожидаясь, пока муха не выведет все дразнилки из организма.

После того, как Вжик угомонился, в гостиной воцарилась неожиданная и дезориентирующая тишина, поскольку четверка, такое впечатление, не знала, что делать и говорить дальше. Услышав звук со стороны комнаты Гайки, три грызуна рефлекторно повернулись туда. Когда же секунду спустя Дейл посмотрел на Чипа, то заметил, что его взгляд направлен уже в другую сторону. Дейл проследил за ним и увидел, что он направлен на Вжика, мечтательно глядящего через плечо на входную дверь с затуманенным взором и счастливым выражением лица. Перехватив устремленные на его плечо взгляды бурундуков, Рокфор повернул голову и тоже заметил выражение на лице Вжика… а уже в следующий миг муха стряхнула с себя забытье и обернулась лицом к друзьям. Однако, заметив, что все трое глазеют на него, Вжик тут же покраснел и отвел взгляд, поняв, что был пойман с поличным.

— Уж я-то знаю такие взгляды, — ухмыляясь, с хитрецой заметил Чип.

— Угу! — эхом отозвался Рокфор. — Полагаю, Алисия тоже как-то по-особому пожелала тебе «доброй ночи», а, дружище? — спросил он, широко улыбаясь товарищу.

— Ну… — пожав плечами, признался Вжик, — после всего, что мы рассказали нашим гостям о событиях в день рождения Чипа, она была очень рада, что нам всем удалось выжить.

— И особенно тебе, а, Вжик? — улыбнулся Дейл, понимающе глядя на муху.

— Милый скромный подарочек из серии «добро пожаловать домой», да, Вжик? — слегка поддразнил Чип, радуясь, что на сей раз все желуди летят не в него.

— Ага, — ответил Вжик, застенчиво хихикнув и краснея пуще прежнего.

— Хорошо, что она смогла прийти. Спасибо, что пригласил ее, — искренне поблагодарил его Чип.

— Ну, парни, — многозначительно произнес Рокфор, перелезая через спинку дивана, съезжая по ней на сиденье между бурундуками и обнимая их за плечи. — Я чертовски рад, что все мы выжили. И за это мы в долгу перед нашим дружочком, — продолжил он после небольшой паузы, опуская благодарный взгляд на Чипа и чуть сильнее прижимая его к себе. — Спасателям пришлось бы очень несладко, прихлопни Айвэна кого-то из нас… а шлепни она тебя прежде, чем ты нас нашел, она бы в конце концов покончила с нами со всеми, — отметил он. Остальные трое Спасателей переглянулись и мрачно кивнули в ответ. Хотя всё это уже говорилось в больнице, особенно трогательно эти слова звучали сейчас, после вечеринки, бывшей одновременно торжеством по поводу того, что после всех перипетий «игры» они выжили и сохранили способность рассказать об этом, и наградой Чипу по случаю целиком и полностью заслуженного дня рождения.

— Я тебе вот что скажу, Чип, — продолжил Рокфор восхищенным тоном и с выражением уважения и любопытства на лице, — у меня до сих пор голова пухнет от того, как ты разгадал последнюю подсказку и нашел нас. Фирма, ни дна ей ни покрышки, убитая налогами? Не знаю, додумался бы ли я… и додумалась бы ли сама Гаечка, если уж на то пошло, — откровенно пробормотал он, скрестив на груди руки, качая при этом головой и пожимая плечами.

— Спасибо, Рокки, — ответил Чип, улыбаясь другу-австралийцу. — Вообще-то, я и сам не был уверен, что мне удастся это разгадать, — задним числом признался он, пожав плечами. — Айвэна так резко отбросила прежний шаблон, что на какое-то время совершенно сбила меня с толку. К тому же дело осложнялось моей неспособностью сконцентрироваться из-за той гадости, что мне ввела Айвэна, и смертельной усталости. Мне уже начинало казаться, что шансов найти вас нету, и мне приходилось заставлять себя не думать об этом. Ну, то есть… Я просто не мог допустить, чтобы с вами что-то случилось, ребята, — сказал он, глядя на товарищей по команде, также скрестив руки и наклоняясь вперед до упора локтями в колени. — Вы, ребята, и Гаечка… — продолжил он, сперва посмотрев каждому из присутствующих в глаза, а после повернувшись в направлении мастерской, где находилась Гайка, — вы — моя семья, столь же родная, как и моя собственная. Это относится и к Фокси, и даже к Тамми. Если бы с кем-то из вас что-нибудь случилось… ну… не знаю, что бы я сделал. Вы значите для меня всё, — признался он с бесхитростной и исполненной незамутненных чувств улыбкой, и его тон и выражение лица сказали Дейлу, Рокфору и Вжику столько, сколько во век не выразить словами.

— Спасибо, Чиппер, — несколько сдавленным голосом поблагодарил Дейл, перегибаясь через Рокфора, чтобы положить руку на плечо лучшего друга. — Для меня вы все тоже значите всё, — сказал он, переводя взгляд с Чипа на Вжика, а после — на Рокфора.

— Аналогично, ребята! — с энтузиазмом произнес Вжик. Подлетев к Чипу, он горячо обнял его за щеку, после чего проделал то же самое с Дейлом.

— Оу, парни, подите-ка сюда! — радостно взревел неспособный более сдерживаться Рокфор. Вновь упоенно обхватив бурундуков за плечи мускулистыми руками, он прижал их и Вжика впридачу к своим бокам, заключив в сокрушающие групповые объятия. Остальные Спасатели охнули, но в меру сил ответили силачу тем же и с полностью аналогичным эмоциональным накалом. Телесный контакт выразил их чувства без слов, и каждый ощущал себя в кругу близких.

— Э-э, Рокки? — через какое-то время выдавил из себя Чип. — Прости, что напоминаю, но… поосторожней с ребрами, ладно?

Здоровяк тут же ослабил захват, и Чип принялся благодарно хватать ртом воздух.

— Мама дорогая, позабыл напрочь! Оу, парень! Прости меня! Как ты там, Чиппо?! Я ж ничего тебе не сломал, правда ведь? — обеспокоенно вопрошал он.

— Я в порядке, Рокки, — ответил Чип в промежутках между вдохами, ощупывая поврежденные ребра. — Сам знаешь поговорку: «мы всегда причиняем боль тем, кого любим». Такую боль я готов испытывать хоть каждый день, — добавил он с ухмылкой. Взгляд Рокки несколько смягчился, но в выражении его лица по-прежнему присутствовала изрядная толика беспокойства.

— Чип, ты уверен, что всё в порядке? — нервно спросил Дейл.

— Раз мне под силу пережить пожар, кислоту, отравление, взрывы, молнии и падение с восьмидесятого этажа, простые объятия, Дейл, вряд ли могут причинить мне ощутимый вред, — по-дружески съязвил Чип. — Со мной всё будет в порядке. Просто чуть сбавим накал, ладно? — он ухмыльнулся Рокфору.

— Это будет непросто, приятель, — с широкой улыбкой ответил Рокфор, — но я постараюсь, по крайней мере, когда мишенью будешь ты.

После этих слов в гостиной снова воцарилась внезапная конфузная тишина.

— Подумать только, Айвэна ведь практически убила нас всех, — тихим, нервным, проникнутым благоговейным страхом голосом произнес наконец Вжик, вновь усевшись на плечо австралийской мыши. — В смысле, Толстопуз, конечно, тоже пару раз был близок к этому, но… то не шло ни в какое сравнение с ЭТИМ.

Знаю, — уныло отреагировал Чип, скривившись при воспоминании о врезавшихся ему в память последних мгновениях жизни Айвэны. — Она поставила на эту карту всё… а в итоге, проиграв, просто взяла и покончила собой. Она настолько зациклилась на жажде отмщения… что это стало единственным смыслом ее жизни.

— Да уж, — мрачно согласился Рокфор, чье лицо также приняло угрюмое выражение при воспоминании о рассказанных Чипом в больнице подробностях его последней схватки с Айвэной и последнего взгляда на злодейку. — Мы, друзья, имели дело с совершенно отмороженной девахой.

— Угу, — пробормотали Вжик и Дейл, кивая в знак согласия с утверждением Рокфора.

— ЭТО точно, — скривившись, признал Чип, нервно почесывая заднюю часть перебинтованного левого уха и размышляя, будут ли его и этой ночью мучить кошмары на тему последних мгновений жизни Айвэны. Во время пребывания в больнице они снились ему постоянно, а первые пару раз напугали по-настоящему. К счастью, всякий раз рядом оказывались либо Гайка, либо Фоксглав, которые помогали ему успокоиться, но вопрос, как долго они продлятся, уже начинал бурундука волновать. Пожалуй, его сознанию потребуется время, чтобы оправиться от вызванного той сценой и прочими выводящими из равновесия вещами, на которые он насмотрелся по ходу «игры», потрясения настолько, что ночные кошмары исчезнут.

— Слушайте, парни, — подняв давно опустевшую тарелку, подал голос Дейл, решивший сменить угнетающую тему и заставить друзей забыть о недавнем прошлом и сосредоточиться на будущем, — раз мы всё равно собрались устроить себе каникулы, но еще не выбрали, куда именно отправиться, может, устроим завтра пикник? Что скажете?

Чип мгновенно просветлел лицом и посмотрел на лучшего друга с сияющей улыбкой.

— А вот это, Дейл, ОТЛИЧНАЯ идея!

Дейл ухмыльнулся в ответ.

— Ага, они у меня периодически возникают.

— Должно быть, ты хотел сказать, что то и дело на них натыкаешься, — иронически отреагировал Чип.

— Эй, попрошу без обрамлений!

— Похоже, всё наконец-то возвращается на круги своя, а, Вжик? — прошептал Рокфор на ухо мухе, которая в ответ лишь улыбнулась и кивнула. Затем австралиец повернулся к Дейлу и произнес уже во всеуслышанье: — Ты же знаешь меня, приятель. Рокфор никогда не пропускает пикников! В том случае, конечно, если в меню есть сыр! — добавил он, и его усы рефлекторно закрутились, сигнализируя о легкой форме «сырного приступа».

— Ну, — непринужденно поведал Дейл, — у нас еще куча всего после вечеринки осталась. Пожалуй, единственное, чего у нас нету, так это коктейльных сосисочек… — он запнулся, и его лицо приняло задумчивое выражение. — Знаете, все время, пока я лежал в больнице, мне почему-то безумно хотелось хот-догов, — добавил он, с понимающей улыбкой глядя на Чипа. Тот ответил ему саркастическим взглядом прищуренных глаз, а Вжик и Рокфор громко рассмеялись шутке.

— Не стоило мне рассказывать тебе о том эпизоде, — горестно покачав головой, сказал Дейлу Чип… которому всё же не удалось сдержать пробившуюся сквозь показушную мрачность и растянувшую губы во всю ширь улыбку.

— Ладно, парни, — с предвкушением произнес Рокфор, вставая с дивана, — пожелаю я вам, пожалуй, спокойной ночи. Я так набегался за эти пару дней, что мое тело уже готово без задних ног завалиться на койку. В общем, ребята, добро пожаловать домой, — завершил он тираду, улыбаясь сверху вниз бурундукам. Сидевший у него на плече Вжик долго, протяжно и изнуренно зевнул, также демонстрируя готовность и потребность отправляться на боковую.

— Спасибо, Рокки, — в унисон ответили бурундуки, искренне и благодарно улыбаясь ему.

— Спокойной ночи, ребята! — сонно пожелал Вжик. — Добро пожаловать домой!

— Спасибо, Вжик. Спокойной ночи! — ответили оба и, повернув головы, проводили взглядами ушедших в арку и направившихся в свои комнаты Рокфора и Вжика.

— Слышал, несколько дней назад ты помогал Тамми с первым именинным тортом, когда тот был еще свеж, — сообщил Чип, когда они с Дейлом повернули головы и снова посмотрели друг на друга. — Не сомневаюсь, что он был столь же восхитителен. Не думал, что застану тот день, когда ты научишься готовить.

— Спасибо, — с улыбкой сказал Дейл, ставя тарелку обратно на диван между ними, и продолжил уже более серьезным, задумчивым тоном, глядя на друга с полностью аналогичным выражением лица: — Чип, — решительно заявил он, — я должен спросить тебя кое о чем. Кое о чем серьезном.

— Э-э-э… разумеется, — вопросительно взметнув брови, ответил Чип тоном, в котором смешались любопытство и беспокойство. — В чем дело?

Бросив быстрый взгляд на арочный проход, Дейл снова повернулся лицом к Чипу и посмотрел ему в глаза столь редким для себя пытливым взглядом. — Чип… ты любишь Гаечку? — спросил он в чистосердечно искренней манере, хотя и тише обычного, словно боясь быть подслушанным. — Ну, то есть, я в курсе, что Гаечка тебе очень дорога как друг и член команды, и я в курсе, что ты считаешь ее прекрасной и всё в таком духе, но… ты ее любишь по-настоящему? В смысле, достаточно сильно, чтобы однажды попросить ее руки и сердца? — Дейл выдержал короткую паузу, продолжая изучать друга, затем слегка пожал плечами и признался: — Мы так долго соперничали за нее, что мне ни разу не пришло в голову поинтересоваться.

Примерно полсекунды Чип так и сидел, как громом пораженный и совершенно потрясенный значением всего этого: не столько даже вопроса как такового, а того факта, что его задавал Дейл! Всецело сфокусировав взгляд округлившихся глаз на большеносом друге, Чип силился не дать челюсти отвиснуть. Дейл был его старейшим и самым лучшим другом на свете, равно как и одним из наиболее беззаботных, веселых, беспечных, а порою легкомысленных существ, каких он когда-либо в жизни встречал. И вот теперь этот бурундук задавал ему один из самых существенных и важных вопросов, какие ему когда-либо задавались, и уж точно самый серьезный вопрос, когда-либо услышанный им из уст Дейла. Это было, как минимум, неожиданно. Ответ Чипа, тем не менее, был быстр и решителен.

Да, Дейл, я люблю Гаечку по-настоящему, — абсолютно искренне и уверено сказал он другу, для пущего эффекту сопроводив слова кивком головы. — Достаточно сильно, чтобы однажды, если мое желание исполнится, попросить ее руки и сердца. Дейл… — продолжил он и сделал паузу, а его лицо приняло выражение совершеннейшей растерянности. Подняв руки ладонями вверх, он пожал плечами, недоуменно помотал головой и спросил: — А что? Какая блоха тебя укусила, что ты поднял эту тему?

— Не «блоха», Чип, а летучая мышь, — со вздохом ответил Дейл, на миг отводя глаза. — Всему причина — Фоксглав.

Чип опять замотал головой, попутно делая руками жест «тайм-аут».

— Эгей, тайм-аут, придержи коней. Я что-то не улавливаю связи…

Дейл еще раз вздохнул и снова посмотрел в глаза Чипу.

— В больнице, когда я рассказывал вам о своем персональном этапе «игры» Айвэны, я кое-что скрыл, в первую очередь из-за присутствия Фокси, — промолвил он с выражением лица, свидетельствовавшем о его намерении излить душу и открыть другу тщательно хранимый секрет. — Я начал осознавать это, пока искал тебя в том здании вместе с остальными. Я не знал, Чип, выберусь ли оттуда живым. Настолько меня внутренне напугала Айвэна. Думаю, она нас всех настолько напугала.

— В общем… Я начал размышлять о том, увижу ли еще когда-нибудь Фокси, и как сильно мне хочется увидеть ее снова. Я знал, что она мне нравится — в смысле, она ведь не просто прелестная, у нас с ней много общего, понимаешь? — и что она очень дорога мне как друг, — продолжал Дейл, вновь отведя взгляд. — Но, похоже, я не понимал, КАК сильно она мне нравится на самом деле, пока не начал думать о ней после первых нескольких часов, проведенных в том здании. Но по-настоящему это до меня дошло, когда Айвэна заперла меня в той ВР-игре и сказала, что, покончив со мной, займется Фокси. Я понятия не имел, что она врет, ведь когда мы выпускали тех кошек из лаборатории Нимнула112, мы с Фокси не были еще даже знакомы. В смысле, мы же не знали, зачем она делает то, что делает, пока ты нам уже потом всё не рассказал, ведь нам она истинную причину раскрывать не собиралась, — пояснил он. — В общем… когда она обманом заставила меня поверить, что убила тебя и всех остальных, и что следующая на очереди Фокси… я просто-таки рехнулся. Я еще до этого начал думать, не могут ли мои чувства к ней быть любовью, а когда игра дошла до той точки, я понял, что оно так и ЕСТЬ. Я знал, что не должен позволить ей причинить вред Фокси, чего бы мне это ни стоило.

И вновь Чип был поражен словами и чувствами, которые его друг доселе скрывал. Во всяком случае, именно об этом говорили его выпученные глаза.

— Я рад, что Гаечка столь много для тебя значит, — продолжал Дейл, чье лицо теперь выражало искреннюю радость. — Я питаю к ней такие же чувства. Просто хотел убедиться, что ты приударял за ней не из простого желания обскакать меня. А то у нас иногда такое бывает, — иронически заметил он. — Так порой увлекаемся попытками утереть друг другу носы, что забываем, с чего, собственно, всё началось! И всё-таки, — добавил он через секунду, приложив палец к губам, нахмурив брови и возвращаясь мыслями в прошлое, — насчет той твоей рождественской открытки, которую Айвэна дала Гайке… э-э-э, это ведь на самом деле ты писал, да? Ну, то есть, это не Айвэна всё подделала в качестве очередной черной шутки, верно?

Чип кивнул.

— Это я писал. Айвэна действительно сыграла со мной и Гаечкой жестокую шутку, но текст открытки она не подделывала. Послушай…

— Так я и думал, — кивнул Дейл, не замечая, что его друг хочет его о чем-то спросить. — Ну, как я и говорил, после той открытки, что бы ни было в ней написано, я должен был сразу догадаться, что ты действительно любишь ее, тем более что она, прочтя ее, очень расстроилась, — глубокомысленно рассудил он и после недолгой паузы спросил, посмотрев на друга с нескрываемым любопытством: — Чип, а что именно ты там НАПИСАЛ вообще?

— Ну, в принципе, я высказал ей всё то же самое, что только что сказал тебе насчет моих чувств к ней, — поспешно ответил Чип, стремясь озвучить свои мысли до того, как Дейл вновь заговорит. — Большую часть я помню до сих пор и завтра, если хочешь, перескажу тебе, что вспомню, но Дейл… я не понимаю, — заметил он с омраченным растерянностью лицом. — Ты хочешь сказать, что влюблен и в Гаечку, и в Фоксглав?

— Ну, да, — кивнул Дейл, глядя на друга с веселой ухмылкой, и тут же успокоил его рассудительным тоном: — но это ничего.

— В СМЫСЛЕ? — обеспокоенно нахмурившись, спросил Чип, моргая и мотая головой в полнейшей растерянности.

— Ну, по правде говоря, — с озорной ухмылкой пояснил Дейл, — поскольку Фокси считает меня милым и так далее, и постоянно пытается заставить меня обратить на нее внимание… я решил начать встречаться с ней по-настоящему, а не просто «по-дружески». Типа покончить с нашим соперничеством за Гаечку и, понимаешь, оставить вас в покое. В смысле, я ее, конечно же, люблю и понимаю, как она чудесна, но у меня гораздо больше общего с Фокси, а у тебя — с Гаечкой, так что… — Дейл умолк и пожал плечами, благо вывод напрашивался сам собой и пояснений не требовал.

— У… у меня слов нет, Дейл, — качнув головой, сказал Чип, совершенно ошарашенный и невыразимо осчастливленный этим внезапным переворотом в чувствах друга. — Я просто поражен. Ну, то есть, всего один день, и… — он закончил предложение щелчком пальцами, выражавшим фундаментальность изменений, постигших их сложившуюся в последние полгода систему взаимоотношений.

— Понимаю. Странно, да? — пожал плечами Дейл, не меньше Чипа пораженный и изрядно позабавленный переменами в собственных чувствах. — Наверное, порой жизнь складывается интересным образом, а? Не знаю… Наверное, мне просто требовалось время, чтобы понять, что Фокси столь же особенна для меня, как и Гаечка, — завершив мысль, он еще раз слегка пожал плечами и весело улыбнулся Чипу.

— Время и отчаянное положение. Представляешь выражение лица Айвэны, узнай она, что сыграла роль свахи? — злорадно спросил Чип. Дейл посмотрел на лучшего друга с иронией.

— Думаю, я бы справился и без ее помощи, но спасибо ей. Кроме того, я и так начал замечать, что ты нравишься Гайке больше, — многозначительно добавил он с лукавой усмешкой.

— Вот ведь, — честно ответил Чип, — а я думал, что ты ее по-прежнему интересуешь не меньше.

— Сразу видно, насколько ты проницателен… а еще СЫЩИК! — захохотал Дейл и тут же добавил, протянув Чипу руку: — Я знаю, приятель, что вы осчастливите друг друга.

— Спасибо, — благодарно и крепко пожав руку, ответил с теплой улыбкой Чип. — А я знаю, что вы с Фокси будете счастливы вместе.

— Я тоже, — согласился Дейл и после небольшой паузы добавил, встав и потянувшись: — Ладно, Чиппер, пойду я тоже спать.

— О тарелке не беспокойся, — остановил Чип потянувшегося к лежащему на диване блюду товарища, — я помою.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Дейл. — Да, пока я не отправился на боковую, еще два момента.

— Какие? — полюбопытствовал Чип.

— Во-первых, — совершенно серьезным, но при этом слегка небрежным тоном провозгласил Дейл, глядя на друга сверху вниз, — я очень надеюсь, что ты сдержишь данное восемь лет назад обещание и больше никогда не назовешь меня «неоновым носом» 113 или «Рудольфом»114.

Чип улыбнулся.

— Честное скаутское, — искренне произнес он, подняв руку в знак торжественной клятвы.

— А во-вторых…

— Да?

— Спасибо, что спас мне жизнь, — поблагодарил Дейл, переплетя руки перед собой и почтительно глядя на Чипа. — Знаю, я уже говорил это в больнице, но спасибо.

Чип поднялся с дивана и какое-то время просто стоял перед лучшим другом на свете, бесхитростно и искренне улыбаясь ему.

Всегда пожалуйста, — кивнул он и, сделав шаг вперед, обнял Дейла. — Я так рад, что ты в порядке, напарник, — проникновенно эмоциональным голосом сказал он перед тем, как разомкнуть объятия и снова отойти от Дейла на расстояние вытянутой руки. — Я не мог допустить, чтоб ты умер… Я не допустил бы этого, — сказал он, глядя другу прямо в глаза. — Я люблю тебя, Дейл, как брата. Ты и есть мой брат, которого у меня никогда не было… и всегда им будешь.

— Спасибо, Чип, — сиплым голосом произнес Дейл, тронутый до глубины души впервые услышанным от лучшего друга настолько проникновенным признанием. — Я тебя тоже люблю… брат.

На этой мажорной ноте после небольшой паузы, в течение которой бурундуки улыбались друг другу, не зная, что еще добавить к уже сказанному, Дейл развернулся и, обогнув диван, направился в арку. Проводив его взглядом, Чип сел обратно на диван и утер глаза, а когда его взор прояснился, увидел, что Дейл остановился буквально на пороге арочного прохода и снова смотрит на него.

— …Что?.. — спросил Чип, видя, что Дейл так и стоит, глядя на него и не произнося ни слова.

— Ничего, — сказал наконец Дейл, мотая головой. — Просто… я… О, Боже… — совладав с заплетшимся языком, он широко улыбнулся. — Просто я тоже рад, что ты в порядке, Чип, — сказал он, окончательно расплетя слова и мысли. — Я тоже не знаю, что сделал бы, убей тебя Айвэна.

Он еще какое-то время смотрел на друга и напарника с благодарно расширяющейся улыбкой, затем развернулся и ушел в арку, направляясь к их с Чипом общей комнате… но лишь затем, чтобы спустя несколько секунд вернуться.

— А знаешь, что странно, — задумчиво произнес он с порога, возвращаясь мыслями в то утро четырехдневной давности. — В свой день рождения, незадолго до нашего похищения, тебе дважды с чего-то приходило в голову, что я в беде, — он легкомысленно пожал плечами. — Похоже, ты действительно знал, что я в беде или, во всяком случае, скоро буду! А Кассандре ты, помнится, заявил, что будущее предсказать невозможно, — добавил он с ухмылкой и коротким смешком. — Странно, да? Ну, Чип, спокойной ночи!

И Дейл снова исчез под аркой, оставив Чипа наедине с этой заключительной и необычайно занимательной идеей о неслучайности предчувствий опасности, не покидавших его всё памятное утро его дня рождения и касавшихся не только Дейла, но и всех остальных Спасателей тоже.


Глава 6-я из 9-и

Идя по коридору в спальню, Дейл тоже продолжал размышлять о странном факте, о котором сам же только что напомнил Чипу. Продлилось это, однако, недолго, поскольку не успел он переступить порог комнаты, снять с крючка висевшие на вешалке ночную сорочку и колпак, закинуть их на верхнюю полку кровати и начать было снимать гавайку, как услышал стук в дверь. Обернувшись, он увидел входящую в комнату Фоксглав.

— Приветик, милок! — широко улыбаясь, в своей всегдашней дружелюбной и игривой манере окликнула бурундука летунья. — Мне было интересно, когда ты ляжешь спать.

— Привет, Фокси, — улыбнулся в ответ Дейл, наслаждаясь звучанием одного из «ласкательных имен», которыми его по-дружески нарекла Фоксглав. — Что хорошего? Ну, помимо тебя? — игриво уточнил он.

— О, ничего, — невинно вздохнув, сказала Фоксглав, подходя к нему. — Просто хотела пожелать «спокойной ночи» и «добро пожаловать домой», — она улыбнулась и жеманно обвила его кожистым крылом, подавшись вперед и ласково ткнувшись рыльцем в нежную шерстку его щеки. После она убрала крыло, но ее томные глаза исподтишка пробежались по фигуре бурундука с головы до пят. — А еще, симпатяга, я хотела еще раз сказать, как я рада, что с тобой всё в порядке. Мне очень не хотелось бы, чтобы с тобой что-то случилось, сам понимаешь, — отступив на шаг, продолжила Фоксглав, скрестив на груди руки и обернувшись крыльями. Уделив еще секунду разглядыванию так и стоявшего и с улыбкой смотревшего на нее грызуна, летучая мышка развернулась, чтобы уйти. — Что ж, Дейл, спокойной ночи, — пожелала она через плечо со смесью радости и грусти на душе.

— Эй, Фокси? — не дав ступить и шагу, вопросительно окликнул ее Дейл.

— Что, милок? — спросила она, разворачиваясь к нему всем телом. Дейл приблизился к ней, мысленно улыбаясь восхитительной красоте Фоксглав и внутренне ощущая, как его чувства к ней начинают вскипать. Подойдя ближе, чем на вытянутую руку, он остановился, подался вперед и взял ее за руку обеими своими. Затем, мягко подняв ее, он нагнулся к ее руке, дабы галантно, элегантно и нежно поцеловать ее. Лицо Фоксглав находилось вне поля его зрения, поэтому он не увидел ее реакции на происходящее, выразившейся в исступленном моргании и выражении удивления и непонимания на лице. Вновь распрямившись, но не выпуская ее руку, Дейл радостно посмотрел в ее большие изумленные глаза.

— Спасибо, — коротко, но многозначительно произнес он. — Хорошо вновь оказаться дома.

С этими словами он нежно обнял ее правой рукой за талию, закрыл глаза и подался вперед, чтобы одарить Фоксглав коротким, многозначительным и необычайно сердечным поцелуем в губы, длившимся не более секунды. Отстранившись, Дейл еще раз нежно поднес ее руку к своим губам для еще одного поцелуя, после чего аккуратно вернул ее в исходное положение вдоль тела.

У Фоксглав, в свою очередь, практически не было ни времени, ни возможности не то что отреагировать на все эти события, а даже осмыслить их, поскольку в момент, когда это случилось, она находилась в состоянии неимоверного изумления. Теперь, когда остаточные ощущения от неожиданно нежных поцелуев Дейла жгли ей губы и руку, она потрясенным мигающим взглядом уставилась на бурундука, в которого влюбилась буквально с самого первого на него взгляда. И вот теперь, когда ее тайное желание исполнилось, ее сердечко учащенно колотилось от возбуждения. Однако она по-прежнему не могла взять в толк, почему оно исполнилось. Она знала, как Дейл, к ее вящему неудовольствию и тоске, относится к Гайке. Она уже давно сделала вывод, что именно из-за Гайки и попыток завоевать ее сердце Дейл не шел в отношениях с ней далее товарищей по команде и «просто друзей». Ей, правда, недоставало храбрости поставить ему этот вопрос ребром. В представлении Фоксглав Дейл считал, что у него с Гайкой общего больше, нежели с ней, и восторгался изобретательницей, а коли так, делала вывод летунья, его сердце принадлежало прекрасной мышке. В этом плане Фоксглав несколько походила на свою приемную «младшую сестренку» Тамми, видевшую себя сражающейся с Гайкой за любовь Чипа. Именно схожесть их ситуаций послужила основанием для их с юной белочкой тесного сближения.

На Гайку Фоксглав, впрочем, зла никогда не держала. Вдобавок к тому, что Гайка стала ей дорогой и близкой подругой, светловолосая мышка была столь милой и неэгоистичной особой, что выбор Дейла, в этом летунья не сомневалась, не был ее виной. Кроме того, хотя за два прошедших с момента сформирования команды Спасателей года Гайка по-настоящему полюбила и Чипа, и Дейла, уже вскоре после присоединения к команде Фоксглав шесть месяцев назад мышка изо всех сил старалась помочь ей. Видя, как страстно летунья увлечена Дейлом и сколь много у них с бурундуком общего в плане характеров и увлечений, Гайка несколько раз пыталась исподволь сориентировать Дейла в этом направлении, опосредованно поясняя ему на примерах, сколь велика наблюдаемая ею совместимость между ним и их новой соратницей. Гайка также помогала ей укрепить хрупкую самооценку и улучшить фигуру и внешний вид при помощи диеты и физических упражнений. При этом изобретательницей двигало не только стремление помочь соратнице поддерживать необходимую для заданий форму, но и цель попытаться помочь ей осуществить мечту о завоевании сердца Дейла.

Однако, намеренно, нет ли, но Дейл, казалось, совершенно не обращал на всяческие их усилия внимания, по факту не оставляя попыток снискать любовь прекрасной изобретательницы даже несмотря на то, что Гайка уже начинала кротко и исподволь обращать свое внимание в первую очередь на Чипа. В конце концов юная мышка разобралась со своими чувствами достаточно четко, чтобы принять некое подобие решения насчет своих друзей-бурундуков, но настойчивость Дейла вызывала у нее противоречивые чувства: вызванную бесплодными, по всему видать, усилиями друга некоторую удрученность вкупе с нежеланием разбивать Дейлу сердце, отягощенную собственным постепенно растущим влечением Гайки к Чипу. Фоксглав знала, что Гайка собиралась со дня на день сесть и обсудить с Дейлом свое решение, которому она уже начала следовать. Уж ежели это не заставит его понять, что его дожидается кое-кто другой, и что он — единственный возможный претендент на ее сердце, тогда она будет вынуждена нехотя, но всё же отпустить его, зная совершенно точно, что он видит в ней исключительно друга и никого больше. И хотя ее единственным подлинным желанием было видеть его счастливым, и, если что, участь близкой подруги и товарища Дейла по команде ее в принципе удовлетворила бы, она чувствовала истину. В глубине души она осознавала, что если ее мечта быть с ним так и не осуществится, какая-то частичка ее души погибнет от тоски.

И вот теперь, столь восхитительно внезапно, когда она этого меньше всего ожидала!..

— Я… — Фоксглав потрясенно моргнула, касаясь пальчиками губ, словно боясь, что ощущение исчезнет, как стремительно тающий сон; словно боясь, что случившееся только что было именно сном. — Я… Ты вот… мы… — медленно произнесла она, слегка качая недоверчиво головой и начиная расплываться в незамутненно счастливой улыбке.

— Долгая история, Фокси, — улыбнувшись в ответ, сказал Дейл. — Завтра на пикнике расскажу. Можем после еды отправиться гулять по парку, и я всё тебе расскажу.

— О… о’кей, Дейл, — Фоксглав согласно кивнула и обожающе посмотрела на него, приложив руки к губам и чувствуя, как сердце наполняется новым ощущением радости. Попытавшись развернуться и уйти, она, однако, обнаружила, что приросла к месту и не хочет никуда уходить, и еще раз оглядела бурундука с головы до пят. При этом на ее лице на мгновенье отразилась мимолетная надежда.

— Что? — увидев адресованную ему ухмылку Фоксглав, жизнерадостно поинтересовался Дейл, склонив голову на бок. Тоже слегка нервничавшая Фоксглав посмотрела прямо ему в глаза, игриво покусывая кончик указательного пальца.

— Я-Я-Я-Я не уверена, что помню, что только что произошло. Я была в каком-то шоке, — блаженно созналась она и, улыбнувшись еще шире, подняла вторую руку и игриво ткнула указательным пальцем в нос Дейлу. — Ты не мог бы… освежить мою память, милок? — жеманно спросила она, вопросительно вздернув шерстку вокруг глаза и проведя пальцем по мягкому носу бурундука вниз, на краткий миг многозначительно прижав его к губам. Дейл ответил ей не менее многозначительной улыбкой.

— Само собой, Фокси, — произнес он в аналогичной озорной манере, хотя его тон был исполнен самых нежных чувств. Встретившись с ней взглядом и заглянув в самые глубины ее глаз, Дейл обвил ее руками…

* * *

Минутой позже Фоксглав вышла из комнаты и затворила за собой дверь. Сделав несколько неуверенных шагов, она остановилась и прислонилась к стене коридора, закрыв глаза и с выражением радости и блаженства на лице. У нее было такое чувство, будто она летит… с той лишь разницей, что этому полет в подметки не годился! Эмоции и ощущения несколькосекундной давности по-прежнему переполняли ее, а стоило ей мысленно прокрутить эти мгновения, как все ее тельце задрожало от еле сдерживаемого возбуждения, вызванного, среди прочего, бесхитростным обещанием Дейла объяснить все завтра. «Приятных сновидений, Фокси», — вновь прозвучал у нее в голове отголосок прощальных слов Дейла, произнесенных секунду назад, когда она нехотя, но в восторге вышла из комнаты, еще раз пожелав ему спокойной ночи.

«О, милок, не изволь беспокоиться, — открыв глаза, улыбнулась самой себе прелестная юная летучая мышка. — Этой ночью у меня будут великолепные сновидения! В этом нет никаких сомнений!!» Улыбаясь еще шире, Фоксглав направилась к комнате Рокфора и Вжика, но остановилась и обернулась на дверь в комнату Дейла, размышляя. «Говоришь, милок, хорошо вновь оказаться дома? — с любопытством подумала она про себя. — Что ж, раз время вне дома действует на тебя так, — ухмыльнувшись, мысленно сострила она, — будем почаще вытаскивать тебя из дому!» И Фоксглав, издав восторженный смешок, развернулась и пошла дальше по коридору, восторженной душой и радостными мыслями оставаясь при этом в только что покинутой комнате.


Глава 7-я из 9-и

22:50…

Чип неподвижно сидел на диване, подпирая голову упертой в бедро рукой и вновь погрузившись в раздумья. Его невидящий взор был направлен в сторону подарков и поздравительных открыток, но его мысли по-прежнему были заняты аномальными предчувствиями, о которых несколько минут назад напомнил ему Дейл, и которые озадачивали своей странной, необъяснимой и при этом завуалированной точностью. Однако постепенно к его размышлениям начало примешиваться что-то еще. Что-то, связанное с Айвэной и ее игрой… но у него никак не выходило даже начать нащупывать, что именно. Подобно вышеупомянутым предчувствиям, это даже не было осознанной мыслью… просто ноющее чувство на задворках сознания… словно он что-то упустил. «Но что?» — нахмурив брови, думал он, сосредоточенно супясь и принимаясь мысленно перебирать поочередно все события того дня.

— О чем задумался? — ни с того ни с сего вторгся в его размышления исполненный нежного беспокойства и любви голос. Слегка вздрогнув, Чип повернул голову и увидел Гайку. Он так глубоко задумался, что не заметил ее прихода, и теперь она сидела рядом с ним на диване, сложив руки на коленях и с любопытством глядя на него подернутыми усталостью глазами.

— Ой, Гаечка, привет, — с приветливой улыбкой сказал он и сделал паузу, чтобы обреченно вздохнуть. — Если честно, я даже не знаю толком, о чем думаю. Прокручиваю в голове всё происшедшее в мой день рождения. Всё, что случилось со мной и с вами, но толком не знаю, зачем, — он пожал плечами. — Наверное, я еще не до конца от всего этого отошел.

— Господи, меня это не удивляет, — призналась Гайка. — Я тоже то и дело вспоминаю всё, что случилось с нами в тот день, — она издала короткий вздох. — Боюсь, нам понадобится не несколько, а гораздо больше дней, чтобы переступить через всё пережитое, особенно тебе. В конце концов, у тебя осталось больше всего сувениров на память, — печально произнесла она, указывая жестом на повязки, наложенные на ребра, запястья, щиколотки и ухо друга.

— Это так, — кивнул Чип, оглядев себя. Затем вновь посмотрел на нее с любопытством и надеждой и добавил: — Никаких вестей от Дзыня насчет Спарки?

— Угу, — облегченно улыбнувшись, пробурчала Гайка. — Получила пару минут назад сообщение на Интернет-адрес, который давала Дзыню. Спарки сегодня объявился, и, как и говорила Айвэна, с ним всё в порядке. Он, правда, не помнит, как там очутился. Помнит лишь, что проснулся в своей клетке — всё точь-в-точь как когда их с Дзынем похищали, — она пожала плечами. — Могу разве что предположить, что она отослала его по почте, но Дзынь говорит, что на его взгляд Спарки в норме.

— Вот и славно, — с благодарной улыбкой сказал Чип, радуясь, что и Дзынь, и Спарки находятся в безопасности в МТИ. — Знаешь, была в поведении Айвэны одна странность, с которой я до сих пор не свыкся и, пожалуй, так и не свыкнусь, — прокомментировал он.

— Какая? — полюбопытствовала Гайка.

— Ее чудной кодекс чести. Когда ей было выгодно, она на голубом глазу лгала мне, тебе и остальным. При этом, когда она отдельно подчеркивала, что для разнообразия говорит правду… так оно, как правило, и было. Просто она говорила ее так, что возникал простор для множественных толкований, и зачастую мы обманывались и делали неверные выводы.

— Пожалуй, ты прав. Она говорила, что Спарки в целости и сохранности, и так оно и оказалось, — задумчиво произнесла Гайка и покачала головой. — И всё же эту ее двусмысленность разгадать нелегко. Наверное, именно поэтому я так никуда и не продвинулась с той запиской, оставленной ею на папиной могиле.

— Поиски не увенчались успехом, да? — сочувственно спросил Чип.

— Не увенчались, — разочарованно и с легким оттенком капитуляции вздохнула мышка. — Пока, во всяком случае. Но я уже просто не знаю, что еще искать. Не могу понять, что еще я упускаю из виду.

Последние полтора часа мышка провела за одним из сделанных ею ко дню рождения Чипа подарков — миниатюрным портативным компьютером, представлявшим собой гениальное сочетание выброшенного электронного органайзера с выброшенным же лэптопом и напрямую соединенным с мейнфреймами в штаб-квартире департамента полиции через сеть ближайшего участка, — ища хоть что-то похожее на ответ на издевательский вопрос Айвэны: «Ты понимаешь?» Гайка перебрала все до единой крупицы релевантной информации об отце, связанные с «игрой» Айвэны, какие только смогла вспомнить, пытаясь найти хоть какую-то связь между ними и загадочным посланием. Увы, безрезультатно. В конце концов она решила прерваться на ночь в надежде, что сон освежит ей голову и поможет найти ответ завтра.

— Ничего, старайся не слишком нервничать из-за этого, — успокаивающе произнес Чип, ободрительно положив ладонь ей на плечо. — Рано или поздно мы всё разгадаем. В конце концов, в отличие от прошлого раза, у нас уже часы над головой не тикают, — добавил он, взмахом руки обведя висящие на стене конференц-комнаты часы — те самые, в которых Айвэна оставила первую подсказку игры. — Во всяком случае, та штука, что ты построила мне в подарок, достаточно портативна, чтобы при желании взять ее с собой в путешествие.

— Знаю, — слегка улыбнувшись, ответила Гайка, сама радовавшаяся тому обстоятельству, что клавиатура компьютера была портативной, и она могла продолжать поиски во время отпуска команды — при условии, само собой, что неподалеку найдется компьютер, в который ее можно будет воткнуть. Правда, с этим могли возникнуть определенные проблемы, так как в последнее время спектр выбираемых Спасателями для проведения отпусков мест охватывал как населенные, так и практически необитаемые области. Тем не менее, она была признательна Чипу за предложение, поэтому сказала: — Спасибо. Я, правда, не собиралась пользоваться твоим подарком так долго.

Чип небрежно отмахнулся.

— Чепуха. Им может пользоваться вся команда, а твои поиски важны. Я нисколечко не против. Это касается и второго твоего подарка.

— Химического набора? — Гайка улыбнулась. — Я рада, что он тебе по душе.

— По душе? Да я от него БЕЗ УМА! Уверен, он принесет огромную пользу в расследованиях, — восторженно просиял бурундук. Загоревшись идеей, что криминалистика (применение научных методов сбора и анализа улик), вне всякого сомнения, существенно облегчит их расследования, недаром ведь Шерлок Джонс и полицейские подразделения во всем мире используют в своей работе химический анализ, Чип около года посвятил изучению криминалистических методик. Заполучив в свое распоряжение все книги о криминалистике, которые ему удалось обнаружить в нескольких полицейских участках города, он прилежно прочел их и законспектировал, изучив химический анализ и разные прочие методики. Более того, при первой же возможности он отрабатывал выученные методики в криминалистических лабораториях этих же участков. Так как использование химикатов нередко сопряжено с опасностью, Гайка всегда сопровождала его, дабы при нужде подсказать что-либо из собственного опыта. Также мышка, очень быстро овладевавшая всем, чем бы ни занималась, с радостью консультировала его по любым особенно заковыристым аспектам данной области. Ей тоже хотелось расширить спектр имеющихся в арсенале команды методов раскрытия преступлений, поэтому она изучала криминалистические методики вместе с ним. Именно из их совместного желания применять эти методы, не выходя из штаба, возникло решение Гайки создать уменьшенный комплект химического оборудования, используемого в криминалистических лабораториях. Ему было далеко до полноты комплектов, доступных человеческой полиции, но большую часть экспериментов, проведенных Чипом и Гайкой в ходе прошлых расследований, с его помощью осуществить было можно. Именно это послужило основанием их визита на свалку утром в день рождения Чипа: в ходе него Гайка разжилась дополнительными резиновыми трубками и пробирками для мини-лаборатории. Поэтому восторженная реакция Чипа на данный конкретный подарок согрела ей душу и безмерно обрадовала.

— Если уж на то пошло, — продолжал Чип, — я бы хотел поблагодарить тебя за всё. За пьесу, за вечеринку, за подарки… Гаечка, ты сделала больше, чем требовалось. Но должен признать, что я уже очень давно не проводил вечер настолько приятно. Спасибо тебе, Гаечка… огромное спасибо, — закончил он с искренней признательностью и проникновенностью в голосе.

— Пожалуйста, — ласково ответила мышка. — Но ты заслужил это. Если б не ты, никто из нас не дожил бы до своего следующего дня рождения. Этим вечером мы сделали самое меньшее из того, что могли, чтобы выразить нашу тебе благодарность.

— Даже если так, понятия не имею, как мне расплатиться с вами за вашу щедрость, — застенчиво констатировал бурундук. Гайка вздохнула с напускным раздражением.

— Господи, Чип, сам знаешь, от тебя не требуется ничего! Хотя, — несколько беспокойно добавила она, — если выяснишь, что хотела сказать мне Айвэна, дай знать. Знаю, я, наверное, не должна позволять себе переживать по этому поводу, — смущенно признала она и, закрыв глаза, потянулась, проведя обеими ладонями по голове и длинным золотистым прядям. — Знаю, мне следует просто быть благодарной за то, что папина могила осталась непотревоженной, и покончить с этим115, но… просто не думаю, что мне удастся успокоиться и перестать думать об этом деле, пока я не выясню, что именно имела в виду Айвэна, — закончила она, и на ее лице проступила некоторая напряженность. Чип несколько секунд изучал ее озабоченное лицо, затем встал с дивана.

— Чип? — неуверенным тоном нерешительно полюбопытствовала Гайка, наблюдая, как бурундук обходит диван и заходит со стороны спинки. — Что-то не то?

— Не-а. Просто хочу помочь другу расслабиться, вот и все, — хитро, но заботливо ответил Чип.

— О, Чип, — поняв, что именно он собирается сделать, с улыбкой произнесла мышка благодарным, но одновременно отговаривающим тоном. — Спасибо большое, но ты не обязан.

— Обязан, — вежливым, однако не допускавшим возражений тоном заявил бурундук, опускаясь за спиной у обернувшейся к нему мышки на колени и мягко кладя ладони ей на плечи. — Тебе это нужно. А теперь просто откинься на диван и, самое главное, расслабься, — проинструктировал он, глядя на нее сверху вниз с несколько строгим выражением лица, смягчавшимся широкой дружеской улыбкой. Гайка издала вздох, в который вложила чувство вины и нежелание, чтобы пострадавший сильнее всех товарищ по команде ухаживал за ней в ущерб собственному крайне необходимому отдыху, но покорно развернулась, понимая, что когда Чип пребывает в таком настроении, любые аргументы с ее стороны бесполезны. Однако неловкость не помешала Гайке через несколько секунд, когда ее друг начал массировать ей плечи, шею и лоб, благодарно вздохнуть, наслаждаясь нежными касаниями его рук и ощущая, как напряжение начинает понемногу спадать.

— М-м-м-м… спасибо, ты был прав, — радостно пробормотала она, закрывая глаза и облегченно улыбаясь. — Это действительно было мне нужно.

— Без проблем, — улыбнулся Чип, обрадованный тем, что мышка начала расслабляться. Звук ее голоса позволял ему прекрасно ощутить ее улыбку, видеть которую он не мог. — Именно для этого существуют друзья.

«Да, Чип, но… мы больше уже не просто друзья, — многозначительно подумала Гайка, обдумывая его реплику. — В смысле, учитывая мои к тебе чувства в последнее время и позже, после прочтения твоей открытки, которую дала мне Айвэна…» Чип знал, что она прочла ее, так как Рокфор упомянул об этом сегодня в больнице. Она хотела самолично рассказать Чипу о том эпизоде игры и собиралась предупредить об этом своем желании Рокфора. Но в суматохе последних дней эта мысль как-то позабылась, и Гайка вспомнила о ней, когда было уже слишком поздно. Она заметила, как нервно отреагировал Чип на известие, что она читала открытку, и была практически уверена, что и от него, в свою очередь, не укрылось ее смущение. Однако, когда Чип услышал, что содержимое открытки не читал никто, кроме нее, его неловкость и потрясение исчезли без следа, и он продолжил внимательно выслушивать историю происшедшего глазами Рокфора. С того момента он вел себя с ней совершенно так же, как обычно, но несколько раз за вечер она замечала, как он украдкой бросает в ее сторону многочисленные взгляды. Разумеется, он хотел обсудить это. И Гайка тоже хотела с ним это обсудить, поскольку, так или иначе, отныне их отношения просто не могли остаться прежними.

После нескольких минут обдумывания этих вопросов и наслаждения умиротворяющим воздействием нежного массажа Чипа Гайка потянулась левой рукой через противоположное плечо и положила ее на лежащую там ладонь бурундука.

— Спасибо, Чип, — кивнула она и, повернувшись и тепло улыбаясь, заверила: — Достаточно. Мне уже значительно лучше.

— Большое пожалуйста, — ответил бурундук, кивая ей с аналогичной улыбкой. Когда же он заметил, что Гайка так и не отпустила его руку, выражение его лица тут же сменилось более заинтересованным и удивленным. Вновь опустив взгляд, он увидел в ее глазах любовь, нежность и теплоту… и хорошо различимую нервную выжидательность.

— Открытка была чудесна, — без затей произнесла она, не сводя с него сияющего взгляда голубых глаз.

— Эм-м-м… спасибо, — ответил после паузы Чип, на миг пристыжено потупив взор в пол и всем телом ощущая себя застигнутым врасплох. Его щеки озарились чуть видным румянцем. Гайка оплела его руку своей и чуть сдвинулась, давая ему возможность перелезть через спинку и вновь сесть на диван рядом с ней.

— Я понятия не имела, что ты питаешь ко мне столь глубокие чувства, — радостно произнесла она, глядя на него снизу вверх.

— Так и есть, питаю, — серьезно кивнул Чип, переступая через спинку дивана и опускаясь на сиденье рядом с мышкой, ни на миг не спуская с нее глаз. — Просто не знал, как сказать тебе об этом, пока не решил всё записать, — пояснил он.

— Но почему ты ничего не сказал раньше?

— Ну, поначалу ты не проявляла особого интереса ни ко мне, ни к Дейлу, и мы лишь начинали узнавать друг друга… — нервно начал Чип.

— Нет, Чип, я имела в виду, почему ты ничего не сказал сегодня вечером? — Гайка хихикнула. — Я в первую очередь поэтому зашла повидаться с тобой сейчас. Знала, что тебе хочется поговорить со мной об этом. Думала, что ты сходу заговоришь об этом.

Чип пожал плечами.

— Я понял, что голова у тебя занята другим, — самоотверженно ответил он, заключая вторую Гайкину ладошку в свою. — Поэтому ничего не сказал ни в «Крыле» по пути сюда, ни на вечеринке, ни сейчас. Не хотел нагружать тебя еще одним поводом для раздумий, так как не знал, питаешь ли ты ко мне аналогичные чувства, и не хотел ставить тебя в неловкое положение. Спарки… оставленная тебе Айвэной записка… я знал, что именно это тебя беспокоит, и потом, меня это тоже интересовало. Поэтому спросил сперва о них.

— Чип… — Гайка улыбнулась, склонив голову и снисходительно покачав ею, прежде чем вновь поднять взор на бурундука. — Спасибо, — сказала она после небольшой паузы, благодаря его за и восторгаясь его беспокойством о Спарки, ее отце и о ней, пересилившим желание задать терзавшие его собственную душу вопросы. — Но тебе не было нужды ждать так долго, — произнесла она с непоколебимой уверенностью. — Я готова сказать тебе всё, что ты жаждешь услышать.

Чип сглотнул. Момент истины в его жизни настал.

— Итак… что ты думаешь о… нас?

Гайка взяла обе его ладони и ободряюще сжала их своими.

— Всё хорошо, Чип. По правде сказать, я уже некоторое время о нас думаю. Прежде я не была уверена, но теперь знаю точно, — твердо сказала она. Закрыв глаза, мышка помолчала, собираясь с мыслями, чтобы сказать именно то, что нужно. — Всё время, пока Айвэна нас мочалила, — продолжила она с прокравшимся в голос возбуждением, — работать в команде, но без тебя, было очень странно. Это было не то. Я постоянно вспоминала то дело в луна-парке, когда Кассандра предсказала твою гибель116, точь-в-точь как Айвэна предсказала нашу. Я всё время спрашивала себя, увижу ли я тебя когда-нибудь снова, я так за тебя переживала! А потом я прочитала твою открытку… — Гайка снова выдержала паузу и перевела дыхание. Она открыла начавшие блестеть от слез глаза и посмотрела прямо в глаза Чипу. — Это было самое восхитительное, что я читала в своей жизни. Это были всего лишь слова, написанные печатными буквами, но я ощущала в них твою любовь ко мне. Я думала, так бывает только в сказках, но… — она умолкла, не зная толком, что говорить дальше. Чипу на ум пришла фраза из одного из любимых фильмов Гаечки, и он, ухмыльнувшись, процитировал: — «Это настоящая любовь. По-твоему, такое случается каждый день?»117

Гайка узнала цитату и признательно хихикнула, кивая в знак согласия с этим утверждением.

— Теперь я понимаю, что имел в виду Уэстли… и что должен был чувствовать Баттеркап, — добавила она. — Я навсегда запомнила эти слова, Чип, — с веселой серьезностью продолжила она, глядя ему прямо в глаза, — …и с того момента, как мы очнулись в канализации и я увидела, что ты в порядке, и вплоть до прошлой минуты, когда я сидела за компьютером, пытаясь расшифровать записку Айвэны… единственным, о чем я не переставала думать, были ты и твои слова мне, — она сделала вдох и еще крепче сжала его ладони. — Я не могу выбросить тебя из головы, Чип… и не хочу. Я хочу быть настолько же частью твоей жизни, насколько ты стал частью моей. Чип… то, что ты написал мне… я чувствую то же самое, — тепло и с нежной улыбкой произнесла Гайка, каждой клеточкой тела ощущая то, что собиралась сказать. — Я тоже тебя люблю!

Чип смотрел на нее, расплываясь в радостно экстатической улыбке и ощущая желание одновременно рассмеяться и заплакать под воздействием словно перехлестывавшей внутри него через края волны эмоций, так как чувствовал правдивость услышанного им только что. Он открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, но обнаружил, что язык ему не повинуется. Поэтому он вместо этого медленно вынул руки из ладоней мышки и нежно заключил ее в объятия, прижав к себе настолько сильно, насколько позволяли поврежденные ребра.

— О, Гаечка… ты даже не представляешь, как меня осчастливила, — спустя несколько секунд прошептал он в конце концов ей на ухо голосом, в котором смешались ликование и умиротворенность.

— Думаю, у меня есть кое-какие идеи, — тепло рассмеялась Гайка, кладя голову ему на плечо, — основанные на том, какие чувства ты вызываешь у МЕНЯ, — закончила она эйфорически и, глубоко вздохнув, крепко прижалась к Чипу, чувствуя передаваемые через бесхитростные объятия его любовь и нежность. — Я считала тебя погибшим, Чип, и ты не представляешь, какой кошмар, печаль и пустоту в душе я ощущала! Я так рада, что мы получили возможность провести вместе еще один день, — добавила она, глубже зарываясь лицом в шерсть на его шее.

— Я тоже, Гаечка… я тоже, — от всего сердца мягко произнес Чип. Несколько минут пара Спасателей молчала, закрыв глаза и наслаждаясь самим фактом пребывания в объятиях дорого существа. Мечтавший об этом моменте по меньшей мере тысячу раз и отдававший себе отчет, что его мечты не идут вообще ни в какое сравнение с реальностью, Чип медленно погладил Гайку по затылку, проведя кончиками пальцев по шерстке на ушках и мягким золотистым волосам, а та в свою очередь также с любовью и лаской погладила бурундука по затылку.

— Знаешь, Гаечка, — абсолютно уверенным тоном произнес Чип, когда много минут спустя они медленно разомкнули объятия и сидели, переплетя ладони, — не исключено, что я забуду все, что случилось в мой день рождения, и как лежал в больнице. Не исключено, что я забуду даже прекрасную вечеринку, пьесу и тот факт, что сегодня уже не мой день рождения. Но я хочу сказать тебе одно, — произнес он с улыбкой, — только благодаря одному этому моменту этот конкретный день рождения я не забуду НИКОГДА! — нежно, но с явственно различимым нажимом в голосе закончил он. Гайка выслушала это чистосердечное признание, но ничего не ответила. Этого и не требовалось: они оба и так всё знали и чувствовали, ибо каждый видел в глазах партнера ответ более красноречивый, чем можно было выразить словами. Затем, вожделенно, но одновременно со спокойной умиротворенностью глядя друг на друга и прочтя в глазах друг друга весь спектр обуревавших их обоих чувств, Чип и Гайка подались навстречу друг другу, закрыли глаза, еще раз обнялись и на сей раз скрепили союз необычайно страстным поцелуем.

Минуту спустя, неохотно разъединив губы, двое Спасателей еще раз пристально посмотрели друг другу в глаза. Затем, примостив голову на теплую грудь Чипа, Гайка нежно обвила его руками и удовлетворенно прильнула к нему. Вновь закрыв глаза и легонько шевеля короткими вдохами и выдохами шерстку бурундука, мышка улыбнулась, чувствуя, как колотится сердце у нее в груди, и прислушиваясь к учащенному сердечному ритму Чипа. Ощутив, как руки Чипа повторно крепко обхватывают ее, мышка улыбнулась еще шире, счастливая, что они оба пережили вероломную «игру» Айвэны и получили возможность пережить этот миг.

Опустив взгляд на прильнувшую к нему Гайку, Чип вновь любовно обвил ее руками и улыбнулся, прямо-таки закипая от счастья и ощущая, как по его душе и телу распространяется тепло. Он нежно улыбнулся, ощутив, как ее тихое дыхание нежно играет его шерсткой. Чувствуя сквозь одежду ее гулкое учащенное сердцебиение, Чип, чье сердце тоже колотилось и плясало в такт возбужденному дыханию, слегка повернулся и лег спиной на подлокотник дивана. «Нет, — подумал он в совершеннейшей прострации, легонько поцеловав Гаечкину макушку и ощущая, будто тает, растекаясь по поддерживающему его дивану, — этот день рождения я не забуду никогда!»


Глава 8-я из 9-и

0:45…

Чего-то недоставало.

Задумчиво прижав к губам кончики сложенных домиком пальцев, Чип лежал на диване, вытянувшись во весь рост и уставясь в потолок гостиной. Гайка отправилась спать больше часа назад. Около часа они провели, прильнув на диване друг к другу и обсуждая множество самых разных тем, касающихся прошлого, настоящего и будущего, смеясь, а зачастую просто наслаждаясь тишиной и всепоглощающим наслаждением, которое дарило им присутствие друг друга. Даже сейчас его губы хранили тепло последнего поцелуя, которым мышка одарила его, прежде чем пожелать спокойной ночи, а ее сладкий аромат по-прежнему наполнял окружающий воздух, заставляя вновь и вновь прокручивать в памяти эти чудесные заключительные мгновенья. Однако приятным воспоминаниям бурундук предавался недолго, ибо стоило ему несколько минут назад подумать, как ему повезло иметь в качестве товарищей по команде таких прекрасных друзей, и что он совершенно не представляет себе жизни без них, как мысль улетучилась. Стоило ему подумать, как он благодарен судьбе за то, что теперь, когда с гнусной «игрой» Айвэны покончено навсегда, он проживет еще много-много дней, а то и, хотелось бы надеяться, лет с Гаечкой и остальными друзьями, как мысль раздражающе быстро испарилась. Всякая мысль о мире, счастье и благодарности судьбе, которую он вызывал и пытался удержать в фокусе сознания, прогонялась прочь. Прогонялась тем самым ноющим ощущением, которое он испытывал раньше, и которое вернулось, став гораздо сильнее, чем когда-либо. Ощущение, что чего-то недоставало. Чего-то, связанного с Айвэной и учиненными нею ему испытаниями. Что-то, что так и осталось неразрешенным.

Чип знал, что дело не в Николь. Тот вопрос разрешился более чем удовлетворительно благодаря как их с ней разговору, так и его чистосердечному и исчерпывающему описанию искомого инцидента остальным Спасателям на следующий день прямо в больнице. Хотя рассказывать об этом эпизоде его дня рождения оказалось нелегко, и хотя он так и не объяснил друзьям, зачем им всё это рассказывает, они отнеслись к нему с таким же пониманием, что и Николь… особенно Гаечка. Более того, по ходу обниманий на диване изобретательница спросила его, почему он просто не оставил столь неприглядный эпизод при себе. Он ответил, что не хотел, чтоб у него над головой висели дамокловым мечом какие-либо секреты, теоретические способные в силу тех или иных причин омрачить его отношения с друзьями, которых он считал своей семьей. Кроме того, ему хотелось, чтоб у него в шкафу не было никаких секретов на случай, если она, Гайка, когда-либо примет его к ней чувства и ответит взаимностью. Он всецело доверял ей и остальным. На Гайку произвела большое впечатление эта комбинация кредо и исповеди, поэтому она не осталась в долгу и прошептала ему на ухо пару своих секретов. Чип был удивлен услышать такое, но ничего экстраординарного там не было, и он смирился со всем этим без каких-либо вопросов. На этом данный конкретный аспект его дня рождения был исчерпан и улажен, причем, на его взгляд, вполне удовлетворительно. «Нет, — думал бурундук, пытаясь сосредоточиться и понять, что именно из связанного с “игрой” Айвэны его беспокоит, — что бы это ни было, это явно что-то другое».

Издав раздосадованный вздох, Чип встал и обошел гостиную с прихожей, после чего сходил на кухню, медленно и тихо продвигаясь по сегменту штаба, в котором побывал уже, наверное, в десятый раз за последние пятнадцать минут. «Что ж за чертовщина не дает мне покоя?!» — всё ожесточеннее спрашивал он самого себя. Еще раз сконцентрировавшись, бурундук мысленно вернулся в прошлое, молниеносно перескакивая с одного аспекта «игры» на другой. Он последовательно вспоминал все посещенные места и все события в попытках определить, почему его инстинкты вместо того, чтобы позволить ему сдать это дело в архив, предупреждали его, пусть даже очень вкрадчиво, что он упускает что-то из виду. «Послушай, игра окончена и с Айвэной покончено, — в кувырнадцатый раз твердил он себе, — так какая разница? Почему я не могу оставить это дело в покое?» Впрочем, едва задав этот вопрос, он уже знал на него ответ. Он был сыщиком, и хотя утверждал, что тайн с него хватит надолго, его простимулированные очень непростыми загадками Айвэны сыщицкие инстинкты до сих пор работали на всю катушку. Следовательно — и это касалось любого дела, пусть даже выглядевшего раскрытым, столь же важного, как данное, и столь же непосредственно затронувшего его родной дом, — пока его инстинкты утверждали, что дело незакончено, он был вынужден прислушиваться к ним даже в том случае, если основополагающая причина тайны устранена. Забравшись с ногами на диван, Чип сел на колени, прижавшись грудью к спинке и уперев подбородок в положенные на ребро спинки руки, и устремил взор вглубь штаба, еще раз начиная мысленно перебирать обстоятельства дела… безрезультатно. Ему уже всё это начало порядком осточертевать.

Развернувшись на диване, Чип посмотрел на статую самого себя, дважды одетую в наряд Шерлока Джонса, и тяжко вздохнул.

— Ну, Шерлок, — несколько саркастически произнес он со все растущим раздражением, — может, ты мне объяснишь, что происходит?

Статуя, само собой, не ответила. Нахмурив брови, Чип поднялся с дивана, пересек комнату и подошел к игровому столику, за которым друзья часто играли в шашки, шахматы либо карты. На столике лежали служившие ему в тот страшный день путеводной нитью стихотворные послания Айвэны и его собственные впопыхах нацарапанные памятки, которые он, пересмотрев, машинально оставил там минут двадцать назад. «Великолепно, — подумал он с иронической усмешкой, подняв листочки и только тут осознав, что именно сделал. — “Игровые” записки Айвэны на игорной доске. Уже даже подсознание к веселью подключается!» Собрав записки в руку, Чип еще раз внимательно их все перечитал, пытаясь обнаружить что-то, что мог пропустить в прошлые разы. Но после нескольких минут он отложил стихотворные подсказки и, крайне раздосадованный, окинул служивший ему домом и хорошо знакомый штаб усталым взглядом.

«Как бы мне хотелось оставить всё это в прошлом, — подумал он. — В смысле, Гаечка права. Я должен быть благодарен, что всё вышло так, как вышло, и забыть об этом. Я просто свожу самого себя с ума, считая, что Айвэна оставила мне еще какую-то подсказку, которую я должен был найти, но не нашел. Хм-м-м… между прочим, она ведь могла что-нибудь подмешать в ту отраву, которую ввела мне в театре. Что-нибудь, создавшее пост-гипнотическое внушение, заставляющее меня так считать, — предположил он. — Что-нибудь, что заставит меня сойти с ума от мыслей о ней и ее “игре” даже после того, как всё закончится, и она уже больше не сможет грозить нам. Последний ход, попытка дотянуться до меня из могилы», — задумчиво предположил он, и эта мысль вызвала у него злобную презрительную усмешку. Эта идея казалась ему предельно логичной, поскольку, согласно его представлениям об образе мыслей Айвэны, последняя определенно сочла бы ее привлекательной. «В конце концов, она прямым текстом сказала, что предпочитает быть готовой к любому исходу, и в том случае, если ей не удастся отомстить мне путем убийства, она сможет провернуть это таким путем! — бурундук кивнул самому себе, убежденный, что нашел ответ, который искал. — НАВЕРНЯКА так и есть! В конце концов, на данном этапе уже совершенно очевидно, что искать больше нечего. За ночь я всё это дело уже дюжину раз пересмотрел! Всё снова в порядке, поэтому можно спокойно…»

Чип внезапно застыл и моргнул, осененный догадкой, обвел взглядом гостиную и прихожую, начав со шляпы и плаща, одетых им на статую, затем переметнув взор туда, где стоял мобайл Айвэны, и, в конце концов, посмотрев на спускающиеся от входной двери ступеньки.

— Всё снова в порядке, — повторил он вслух, уже понимая, какую ошибку допускал всё это время. Дырка в шляпе была зашита, равно как и дырки в предметах одежды остальных Спасателей, оставленные вонзившимися в них на закате, точно в назначенное время, кинжалами мобайла. Отверстия, проделанные лезвиями в полу, были заделаны и зашлифованы, и с первого взгляда было трудно заметить, что пол вообще пострадал. Сами кинжалы вкупе со всем остальным мобайлом были перевезены на склад вещественных доказательств исправительной колонии СБМЖ на острове Алькатрас. Пробитую дротиком Айвэны парадную дверь сменила изготовленная Гайкой точная копия, а служившие парадными ступеньками костяшки домино — их аналоги. Всё было снова в порядке. Вот в чем заключалась проблема! Чип смотрел уже не на нетронутое место преступления, а на свой дом, выглядевший так, как, бурундук надеялся, он будет выглядеть и впредь. Чип обладал прекрасной памятью на мелкие детали, однако сейчас, когда все улики были убраны либо изменены, именно обычность окружающей обстановки чинила помехи его инстинктам и заслоняла то, что он искал. Осознав это, бурундук мысленно заменил текущую обстановку зловеще-пугающей, которую оставил, покидая штаб в тот судьбоносный полдень, и буквально сразу же его сыщицкие инстинкты повели его к ступенькам из домино… точнее, их отсутствию, поскольку, вернувшись в самый первый раз из полицейского участка, он обнаружил на их месте пустоту. «Какого лешего она украла наши ступеньки? — спросил себя Чип, в глубокой задумчивости приседая на колени перед лестницей. — Не считая, конечно, желания выставить меня неуклюжим простофилей, — тут же поправился он, вспомнив свое далеко не грациозное появление в штабе в тот день118. — Может, Айвэна и сумасшедшая, но каждое ее действие имело определенную цель. Такова должна быть и у…»

Размышления Чипа прервались внезапной вспышкой озарения, заставившей его резко остановиться и замереть. Несколько секунд побурив округлившимися от снизошедшего озарения глазами ступеньки, Чип вихрем развернулся, моментально увидев связь — недостающий кусочек головоломки. Была одна так и оставшаяся неразгаданной подсказка Айвэны, ответ на которую он получил только сейчас. Она содержалась в самой первой прочитанной им записке; той самой, которую Айвэна оставила подле мобайла. Среди прочего, она там написала: «Леденец на палочке станет выручалочкой». Чип смотрел прямо перед собой на пустое пространство, но благодаря силе воображения видел образ мобайла Айвэны, каким тот впервые предстал его взору. По мере того, как Чип разбирал конструкцию мобайла на составляющие, его лицо принимало необычное, близкое к неверию выражение.

«Пять позиций… — вспоминал он. — Маленькая белая точка с кусочком джемпера Платона на нем… и если воспринять записку Айвэны буквально и последовать ее инструкциям…» Мысленно поместив между образами мобайла и маленькой белой точки изображение маленькой белой палочки (в записке говорилось о «леденце», но «леденец», в отличие «палочки», «выручалочкой» не бывает — очередная подсказка в подсказке!), Чип сразу понял, что перед ним, и на его лице отобразилась чудная заинтересованность. Но не успел разгаданный им замысел обрести конкретную форму, как его пронзила еще одна догадка, заставившая резко повернуть голову в сторону карт, которыми он пользовался, чтобы найти первое из указанных Айвэной мест, сиречь библиотеку. «Не может быть…» — подумал Чип, тряся головой. Вскочив, он подбежал к карте города и стал пристально изучать ее с тем самым странно заинтересованным выражением лица. Не отрывая взгляда от карты, Чип схватил лежавший неподалеку блок цветных самоклеющихся маркеров, отслоил один и прижал поверх первого пункта, где обнаружил подсказку Айвэны — а именно, Штаба Спасателей.

— Далее — библиотека… — чуть ли не бессознательно, загипнотизированно бормотал он себе под нос, методично отслаивая наклейки и поочередно налепляя их на каждый основной посещенный им пункт сбора подсказок. — «Острие прогресса»… Музей искусств… «Сигнэчэ Тэкнолоджиз»… и, наконец, театр… Глазам своим не верю, — прошептал он, потрясенный образованной маркерами композицией, которую сразу узнал. Его инстинкты всё-таки не врали, ибо его глазам открылась потайная схема действий Айвэны. И конструкция мобайла, и, огрубленно, маршрут его перемещений по городу в ходе игры, образовывали ни с чем не спутываемую…

— …доминошку, — пробормотал Чип. Если быть точным, костяшку с комбинацией 5-1. На карте города роль центральной точки пятерки играла библиотека, вокруг которой более-менее равномерно располагались остальные места нахождения подсказок, а парковое дерево, в котором размещался Штаб Спасателей, служило «единицей» на второй половинке доминошки.

— И как это я раньше не догадался? — дивился Чип. Продолжая рассматривать фигуру на карте, бурундук-сыщик постепенно разгадал всю логику замысла Айвэны. — Неизбежны только смерть и налоги, — совершенно завороженным тоном пробормотал он себе под нос, повторяя известное изречение, приведшее его к зданию, где Айвэна удерживала его друзей. Он понял, что данное конкретное изречение касалось всей игры вообще, а если совместить мобайл Айвэны с маршрутом его передвижений по городу — еще и каждого из Спасателей. Ибо каждое из пяти посещенных им мест расположения подсказок очень точно и глубоко соответствовало одному из членов команды. Так, догадался Чип, уничтожение информации в библиотеке олицетворяло его собственную символическую смерть, поскольку, что было совершенно очевидно, библиотеки предназначены для хранения информации и облегчения доступа к ней широких масс, а точная информацияоснова жизнедеятельности сыщиков.

Место Гайки в конструкции мобайла соответствовало точке на карте, обозначавшей местоположение «Острия прогресса»; таким образом, гибель растений в сочетании с поджогом открытки Чипа олицетворяли символическую смерть мышки-изобретательницы. Символическая смерть его любви к Гаечке просматривалась в сжигании открытки, идентичной той, которую он хотел преподнести ей на Рождество, как говорится, невооруженным взглядом. Гораздо менее очевидной была параллель, проведенная Айвэной между Гайкой и уничтоженными ею растениями… или, иными словами, природой. Ибо, как представленные в магазине растения, цветы и прочие естественные элементы символизировали умопомрачительную и несравненную красоту природы, так Гаечка для всех, кто ее видел, и в особенности тех, кто ее хорошо знал, была воплощением подобной «естественной красоты». Кроме того, подобно «Матери-Природе», дарящей населяющим Землю существам свою доброту, заботу и чуть ли не лелеяние, Гаечка с полностью аналогичной добротой и нежностью относилась к своим друзьям и тем, кто нуждался в ее помощи. С обратной стороны той же медали, между природой и Гаечкой было много общего и в плане свойственных «Матери-Природе» временных потерь самообладания. Торнадо, грозы, землетрясения, ураганы и прочие проявления необузданного нрава природы, которые Чип неоднократно наблюдал в своей жизни, были отчетливо сравнимы по накалу с, по счастью, немногочисленными случаями, когда Гайка выходила из себя по-настоящему.119

Наконец, подобно природе, мышка была непревзойденным инженером, порой создававшим совершенно чудные и одновременно повергающие в благоговейнейший трепет творения. Чипу и другим членам команды Спасателей было прекрасно известно, что, как и неисчерпаемая на выдумки природа, Гайка практически всегда найдет способ либо обойти, либо решить стоящую перед ней проблему. Способ — даже множество способов — измениться, адаптироваться и выжить. Теперь, благодаря вкрадчивой подсказке Айвэны, зашифрованной в выборе символизировавшего Гаечку места, Чип разглядел, что во всех этих отношениях девушка, которую он любил, была идеальным воплощением самой сущности природы.

— Музей, — пробормотал Чип, переводя взгляд на место действия следующего этапа учиненных ему Айвэной испытаний. Припомнив происшедшие там события, он быстро определил, что разрушение Айвэной статуи Геркулеса было символическим убийством Рокфора. Греко-римский полубог всегда изображался легендарным героем и именно в таком качестве был известен во всем мире. Аналогично, австралиец провел столько лет в путешествиях по всему миру, что, как и в случае с Геркулесом, о нем и его героических свершениях вроде победы над быком Эль Эменопио в испанском городке Трамплония120 ходило множество легенд. Эти истории и аналогичные им небылицы о прошлых похождениях, которыми Рокфор потчевал своих юных товарищей по команде, роднили последнего с персонажем, которого греки и римляне чтили как великого героя.

Перейдя к следующей остановке, «Сигнэчэ Тэкнолоджиз», Чип опять-таки быстро разглядел связь с одним из товарищей по команде. Уничтоженное когтями роботизированного кота по имени Том компьютерное оборудование олицетворяло символическую смерть Вжика. Разгромленная Томом компьютерная сеть была предназначена для быстрого обмена информацией, причем как в режиме как передачи, так и приема, что, так уж получилось, было основной функцией Вжика как члена команды. Его отправляли вперед на разведку территории в расчете на то, что он выведает местонахождение врагов и заранее предупредит остальных о ловушках. Кроме того, практически в каждом расследовании он всенепременно экономил команде драгоценное время за счет скорости, особенно если требовалось быстро разыскать нужных людей и/или необходимые предметы… а человеческое общество в решении этих задач всё больше полагалось на компьютеры.

Наконец, срыв проходившего в театре концерта «Комедийной разрядки», даже без помощи метода исключения, явно символизировал смерть Дейла. В конце концов, бестолковый, как правило, по натуре бурундук часто вольно или невольно вызывал у других смех. Таким образом, «смерть» смеха и продемонстрированной выступавшими в тот день комиками глубокой проницательности была явно адресована Дейлу. Ибо именно доскональное, пусть даже неосознанное, знание всех граней людских характеров позволяло тем, кто владеет искусством смешить народ, преподнести эти грани аудитории в юмористическом свете, тем самым рассмешив ее. Понимание Дейлом характеров его друзей и своего собственного делало его штатным командным источником комедийной разрядки, когда дела шли неважно либо ситуация обострялась. И хотя порой его шутки выходили ему боком, а то и ставили в неловкое положение всю команду вообще, что не преминул отметить Рокфор в ходе парижской стычки Спасателей с Мальтизом де Садом121, никому из Спасателей и в голову не пришло бы предпочесть ужимкам Дейла его отсутствие.

Пока Чип стоял истуканом, пытаясь всё это постичь, его взгляд переместился с доминошной «пятерки» вниз — туда, где на карте находился служивший «единицей» на второй половинке камешка штаб. Разглядывая эту одинокую точку, сыщик припомнил, что она тоже была местом нахождения подсказок, и вспомнил простое, однако заставившее его поломать голову стихотворение, с которого начала игру с ним Айвэна.

— «Найдешь ты там, где живешь вместе со всеми…» — пробормотал он. Ответом на эту загадку было время, и Чип внезапно осознал, что доминошная композиция Айвэны содержала еще один, последний элемент. А именно, что все пункты маршрута и все Спасатели, которых эти пункты символизировали, были подспудно связаны между собой временем во всевозможных его проявлениях. Релевантная информация, от которой зависела его успешность в качестве сыщика, быстро устаревала, поэтому ее полезность зависела от времени. Природа часто была вынуждена вести гонку со временем, спеша завершить циклы перерождения и преобразования до смены времен года. Что касается древних богов и легенд, в конечном итоге оказалось, что их значимость ограничивается лишь деяниями, совершенными ими при жизни или, перефразируя, сделанным ими в свои «времена», и их уходы ни на что не повлияли и никакого значения не имели. Разумеется, еще более важное, даже жизненно важное, значение время имело для обмена информацией, ведь если информацию не передать достаточно быстро, это может повлиять на бесконечное количество вещей. И действительно, практически все аспекты существования современной цивилизации зависели от надежной передачи новостей, развлечений, а также финансовых и политических решений. Наконец, комедия и та зависела от времени, ведь каждый комик знает, что, когда дело доходит до соли шутки или розыгрыша, «самое главное — верно выбрать момент». Таким образом, можно было сделать вывод, что практически каждый аспект личностей Спасателей, отстаиваемых ими идеалов и олицетворяемых ими идей пребывал в прямой и непосредственной конфронтации со временем.

Только сейчас, продолжая изучать оставленную для него Айвэной композицию, Чип догадался, почему на старте «игры» она заманила его в полицейский участок от имени именно Платона, а не кого-либо другого из их многочисленных друзей. «Это была не просто отсылка к напарнику детектива Дрейка и моему учителю, — подумал бурундук. — Айвэна имела в виду философа Платона! Человека, потратившего годы на описание и обдумывание значения и смысла жизни. Учитывая, как всё это взаимоувязано, как все Спасатели соотносятся друг с другом, и как мы связаны с универсальными понятиями вроде времени и смерти, складывается впечатление, что Айвэна предавалась философским размышлениям о жизни… — с благоговением заключил он, пока эта весомая мысль погружалась под тяжестью своей значимости в глубины его сознания. — А если быть точным, о наших жизнях…» С этой мыслью Чип, у которого от всех этих тонкостей и сложностей уже практически ум за разум заходил, покачал головой, не в силах не восхититься загадкой, оставленной ему его врагом.

— Айвэна… Может, ты и безумна, как Шляпник, и вдвое более злобна, но ты, несомненно, обладала одним из самых гениальных умов среди всех, кого я когда-либо встречал, — шепотом признал он с невольным восхищением. — Что ж, смысла будить ради этого остальных нету, — произнес он после короткой паузы. — Утром им всё покажу. И всё-таки кое-чего я не понимаю, — пробормотал он, отступая на шаг, скрещивая руки на груди и в последний раз окидывая композицию взглядом. — ЗАЧЕМ? — наконец недоуменно спросил он. — Зачем, Айвэна, ты оставила мне это сообщение? Какие у тебя могли быть для этого основания?

Только бурундук начал разворачиваться, чтобы вернуться на диван и подумать над заданными самому себе вопросами, как, словно в ответ на его слова, ни с того ни с сего раздался до боли знакомый его ушам оглушительный шум: треск ломающихся досок. Резко развернувшись, Чип с выпученными глазами, застрявшим в горле в результате перехвата дыхания воздухом и застывшим на лице выражением абсолютного ужаса уставился на входную дверь Штаба Спасателей. Как и четыре дня назад, в его день рождения, из нее торчал пронзивший ее насквозь… тот же смоляно-черный дротик, при помощи которого Айвэна отправила ему свой стихотворный вызов.

— НЕТ, — чуть слышно, одними губами прошептал Чип, отрешенно фиксируя произнесенное самим же собой слово, со слегка отвисшей челюстью глазея на зловещее черное острие дротика. Обнаружив, что внезапно пересохшее и стиснувшееся горло лишило его возможности издать распиравший его изнутри панический и почти истерический вопль, он перепрыгнул диван и промчался сквозь арку, направляясь к жилым помещениям, а если точнее, то к комнате Гаечки. «Нет, нет, НЕТ!! — мучительно орал он про себя, неистово желая, чтобы всё это оказалось лишь ужасным ночным кошмаром, но при этом прекрасно понимая, что это не сон. — Как она может быть жива?! Это не может быть она! Я видел, как она погибла!! Это не может происходить снова!!! Не… снова?»

Ворвавшись в комнату Гайки, Чип удивленно моргнул и резко затормозил. Он ожидал обнаружить, что Гайка, а также, скорей всего, Фоксглав и, не исключено, Тамми исчезли, снова похищенные Айвэной для очередной безумно ужасной и макабрической игры. Однако, к его невыразимому облегчению и удивлению, он собственными глазами увидел наполовину освещенную струящимся из окна лунным светом Гаечку, лежащую в целости и сохранности в своей кровати. Уже привыкшая спать в горизонтальном положении Фоксглав и Тамми лежали на раскладушке и крепко спали. Здесь царили мир и покой, резко контрастировавшие с бурлившим в Чипе ужасом. Гайка пошевелилась и приоткрыла глаза.

— Чип? — прошептала она, чуть приподняв голову и сонно посмотрев на него. — Что-то случилось?

— Нет… нет, ничего не случилось, — машинально и осмотрительно ответил Чип, стараясь изо всех сил, чтобы голос звучал как обычно. Ненадолго выглянув обратно в коридор и посмотрев в сторону гостиной, он повернул голову обратно и неуверенно посмотрел на нее. — Я… мне просто послышалось, что здесь что-то шумело, вот и всё, — солгал он и быстро развернулся, чтобы уйти. — Прости, Гаечка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, любовь моя, — с нежной улыбкой пробормотала мышка. Закрыв глаза, она перевернулась на другой бок, чтобы снова заснуть, и, блаженно улыбнувшись во сне, быстро вернулась в то же сновидение, которое видела, когда ее разбудили. Чудесное сновидение об их с Чипом будущем. Чип же тихонько закрыл дверь и, некоторое время постояв в совершеннейшем недоумении, резко развернулся и зашагал в сторону их с Дейлом комнаты…


Глава 9-я из 9-и

1:00…

Чип медленно высовывался из-за арки, пока не увидел черный дротик, точно так же торчащий из входной двери, как когда бурундук покинул гостиную. С тех пор он не сдвинулся ни на миллиметр. «Всё в порядке, — сказал себе Чип, пытаясь успокоиться. — Должно быть, эту штуку случайно выпустил какой-нибудь автоматический механизм, спрятанный на дереве напротив. Наверняка именно так всё и было. Любые другие варианты попросту бессмысленны. Айвэна не могла выжить. Я это знаю. Ей богу, я ВИДЕЛ, как она погибла! И потом, она сама мне сказала122, что в случае, если ей удастся-таки спастись, она уже вскоре покончит с нами, и мы ничего не поймем, пока не будет слишком поздно. Но я до сих пор жив, и все остальные в целости и сохранности спят у себя в кроватях…»

…Он для надежности проверил Дейла, Рокфора и Вжика. Он даже не поленился взять фонарик и, использовав насадку для остронаправленного луча, чтобы не попасть лучом в глаза друзьям и не разбудить их, исследовал очертания их шей в поисках признаков масок на тот маловероятный случай, если они были похищены и подменены двойниками. Затем он вернулся в комнату Гаечки и, на всякий случай, проделал то же самое с ней, Фоксглав и Тамми. Все его товарищи были теми, кем казались, и какие-либо признаки того, что кто-то проник в штаб и сделал с ними спящими что-то нехорошее, отсутствовали. «Следовательно, напрашивается вывод, что раз мы живы и я стою здесь и обдумываю всё это, то Айвэна не могла пустить в нас этот дротик. Айвэна мертва, Чип! — со спокойной уверенностью подумал он про себя, однако, хотя этот факт опирался на неумолимую логику, ему пришлось силой выпихивать его на передний край сознания. Более того, пока он продолжал рассматривать оканчивающийся иглой смоляно-черный снаряд, из глубин сознания, словно парируя его рассудок, всплыла другая, непрошенная мысль: — Раз так, почему же… тебе настолько страшно?»

Чип медленно вошел сквозь арку в гостиную, ни на миг не сводя взгляда с направленного на него дротика, торчащего из пробитой двери. Казалось, он отслеживал его перемещения, дразня и подзадоривая подойти поближе. Испытывая некоторый страх по поводу возможного сценария развития событий, Чип медленно, неуверенный шаг за неуверенным шагом, двинулся к дротику. Облизав сухим, как щепка, языком небо практически выжженного рта и стараясь не обращать внимания на проявлявшийся в неровном дыхании и ускоренном сердцебиении страх, бурундук опасливо протянул руку и сильно надавил на стык иглы и корпуса снаряда. Ничего не произошло. Издав еле слышный и неровный вздох облегчения, Чип подался вперед уже чуть более уверенно и, крепко и на сей раз обеими руками обхватив гладкий наконечник дротика, начал выталкивать его из двери обратно наружу. Как и в прошлый раз, на это ушло почти полминуты, но в конце концов Чип вытолкал упавший с легким стуком на деревянную дорожку дротик из двери, потянул ее на себя, выглянул наружу… и остолбенел… и выпучил глаза.

«Нет», — моргая и не веря своим глазам, подумал он, рассматривая открывшуюся ему картину. Ощутив, что ноги и все прочие мускулы его тела становятся ватными, удивленный и ужаснувшийся Чип рухнул на колени. Прямо перед ним, на ведущей к центральному входу дорожке и ровно на таком от него расстоянии, чтобы не быть задетой уже лежащим сбоку метательным дротиком, лежала освещенная установленной над крыльцом лампочкой… доминошка. Она лежала лицом вверх, и на одной ее половинке были видны пять точек, а на второй — одна, так что шаблон выдерживался неукоснительно. Однако, к огромному изумлению Чипа, игровая костяшка была не единственным открывшимся его взору предметом. Напротив, она служила основой одновременно озадачивающего и зловещего натюрморта, причем остальные предметы были расставлены на ней так, словно доминошка сама была доской для некоей игры.

На средней точке пятерки, символизировавшей лично Чипа, находился отнюдь не воткнутый кинжал или что-либо подобное и столь же зловещее. Напротив, к своему совершеннейшему изумлению, Чип обнаружил там… мышиный бокал шампанского, до краев наполненный игристым праздничным напитком. На горловине бокала плашмя лежал экземпляр «Полного собрания приключений Шерлока Джонса» — той самой книги, которую он в приступе ярости и отчаяния на заключительных этапах «игры» Айвэны разорвал на мелкие кусочки123. Но это было еще не все, поскольку, каким бы невероятным это ни казалось, на книге лежала точная копия его любимой фетровой шляпы, уничтоженной Томом в «Сигнэчэ Тэкнолоджиз» — та самая копия, которую Айвэна подбросила Гаечке в ходе ее личного этапа «игры»124. Рядом с этой комплектом, на точке пятерки, символизировавшей Гайку, лежала адресованная ей рождественская открытка Чипа, к которой крепился другой «приз», пожалованный Айвэной Гайке — медальон, который изобретательница надела на шею отцу перед тем, как похоронить его125. Но и это было еще не все, поскольку на второй половинке доминошки, прямо на точке-«единице», символизирующей Штаб Спасателей, стояла мышиных размеров шахматная фигура, а именно черный ферзь, самая сильная фигура на шахматной доске. Наконец, на самом виду, прямо перед доминошкой и всем, что на ней стояло, лежали два внушавших зловещие предчувствия предмета. В первом Чип распознал покрытую волосами и шерстью латексную маску… с лицом Айвэны. Рядом с ней, плотно прижатый весом доминошки, лежал сложенный листок бумаги с двумя хорошо различимыми словами, написанными безошибочно узнанным бурундуком почерком Айвэны: «Пока что…»

Какое-то время Чип так и сидел, в прострации уставившись на всё это богатство и испытывая неодолимое желание убежать от него подальше, но он был не способен ни на что, кроме как сидеть на месте, обалдело зациклившись на ужасе. Он не знал, что и думать… он вообще не мог думать — настолько сильным было потрясение, которое он испытал, грузно осев на колени на верхней ступеньке крыльца и пытаясь постигнуть значение этой неимоверной композиции. Наконец, мало-помалу, его мысли сумели оформиться в одно слово…

КАК?! — в отчаянии и неверии спросил себя он. Шатаясь, он привел в действие налившиеся свинцом конечности, подался вперед и осторожно, дрожащей рукой, поднял оставленную Айвэной записку. После секундного промедления Чип с огромной неохотой развернул записку и стал изучать ее содержимое. Он сразу же заметил, что это послание разительно отличалось от подброшенных ему Айвэной по ходу «игры» подсказок в двух аспектах. Во-первых, оно было первым после записки, которую он еще утром того ужасного дня обнаружил в полицейском участке, написанным не в стихотворной форме. Вторым сходу поразившим его моментом было неожиданное приветственное обращение, с которого начиналось письмо.

Оно гласило: «Сыщик».

Чип удивленно моргнул, словно сомневаясь, что глаза ему не врут. В отличие от вступительной фразы записки, переданной Айвэной с первым дротиком, в этом приветствии на первый взгляд не было ничего оскорбительного. Никаких уничижительных инсинуаций также не просматривалось. Если уж на то пошло, это слово, похоже, было употреблено с умеренно уважительным тоном. Недоуменно поглазев на «сыщика», Чип продолжил чтение…

Сыщик,

вне всякого сомнения, тебя удивляет, как я выжила. Я ограничусь следующим ответом: в эпоху, когда всё гораздо менее реально, чем кажется, овладение искусством иллюзии себя более чем оправдывает. Однако, на тот случай, если ты до сих пор коришь себя за то, что не сумел отдать меня под суд, хочу сказать: не стоит. Как часто любил повторять мой братик: «Жизнь очень редко справедлива, и в любое время года в ней безо всяких оснований и вдруг меняется погода». Я должна поздравить тебя и твоих друзей, ибо все вы очень хорошо играли в мою игру и честно меня одолели. Однако не советую глупить и снижать бдительность, сыщик. Заверяю тебя: да, первый раунд ты выиграл, но игра далека от завершения. Наши пути вновь пересекутся, возможно, даже со для на день, и мы снова сыграем в игру жизни и смерти. Даже в отсутствие спланированной игры вроде той, в которую я играла с тобой и твоими друзьями, жизнь и смерть играют между собой каждый день, и когда-нибудь, где-нибудь мы сыграем в нее снова, все вместе. В конце концов, сыщик, ты знаешь прекрасно и сам, что история всегда повторяется. А вот потерплю ли я в следующий раз поражение, покажет будущее… а в отличие от истории, будущее всегда неопределенно. Ведь, как тебе уже самому прекрасно известно, в жизни неизбежно лишь одно. Всё остальное… зависит от восприятия.

Интересно, Чип, ты действительно понял это? Что, как я говорила тебе на мосту, восприятие — всему голова? Задумайся, сыщик: любое живое существо выживает, а тем более сохраняет рассудок, если оно разумно, путем интерпретации того, что он, она или оно воспринимает как реальность. В первую очередь это относится к сыщикам вроде тебя — тем, кто натренировался наблюдать, тщательно изучать все видимое и ощущаемое; всё, что они осязают, обоняют, слышат и пробуют на вкус. Все подчинено цели отыскания истины. Успех и неудача сыщика сильнее, чем чьи бы то ни было, зависят от того, что он наблюдает или осязает, что впоследствии анализирует и из чего извлекает потенциально скрытые за всем этим факты. Но что если фактам нельзя доверять, а, сыщик? Что если нельзя быть уверенным в том, что осязаешь? Что если нельзя доверять ничему? Что если всё не так, как кажется, и больше ни в чем нельзя быть уверенным? Даже в том, что подсказывают тебе собственные чувства и память? Каким будет ответ?

Каждый следующий вопрос звучал всё более настойчиво, и Чипу начало казаться, что написанные от руки слова злобно, требовательно ухмыляются ему. Конец же абзаца был написан полубеспечным тоном:

Недоумение, колебание, неуверенность, недоверие, безумие и, в конце концов, смерть — единственная определенность в этом мире… ну, то есть, помимо налогов.

Видишь ли, Чип, управляя по ходу игры тем, что ощущали ты и твои друзья, я по большей части управляла ее исходом… и таким образом управляла самими вашими жизнями. Если не веришь мне, вспомни взрывчатку, которая, как я внушила вам, должна была на закате уничтожить здание, где вы находились, и которой, как ты теперь знаешь, там не было. Таймер, который ты видел, всего лишь показывал время, оставшееся до утопления всех твоих друзей в аквариуме. Вспомни: не скажи я тебе, что вещество, введенное тебе в театре, не смертельно, ты вполне мог умереть, причем по собственной воле, ни больше ни меньше. Ибо тот, кто считает, что вот-вот умрет, скорее всего, таки умрет. Разум — очень мощное поприще, сыщик. В ваших архивных журналах я вычитала, что этот урок начал преподавать тебе еще Дейл, когда вы провернули тот фокус с сестрой императора в Шангри-Ла126. Столь впечатляющий урок, плодами которого вы с тех пор в своей работе практически не пользовались, что лично меня очень удивляет.

Как бы там ни было, ты, безусловно, должен понимать, что даже сейчас я по-прежнему управляю твоими чувствами и буду управлять ими и впредь, по крайней мере, вплоть до нашей следующей встречи. К примеру, я вижу, что Гаечка счастлива, веря, что могила ее отца нетронута и невредима. Однако, принимая во внимание продемонстрированную мной по ходу игры похищенную технику, где гарантия, что я не взяла генератор быстрого старения Нимнула127 и не облучила им семена, ускорив их рост и быстро восстановив участок травы под тем особенным деревом? Я могла отращивать траву, а после подстригать ее и подравнивать, пока она не станет такой же, как раньше, создавая впечатление неоскверненной могилы. Понимания именно этого, Чип, я добивалась от Гаечки: да, вполне возможно, что в той кислотной купели я уничтожила всего лишь дубликаты надгробной плиты и медальона, оставив оригиналы нетронутыми… а может, всё было как раз наоборот. Как, не проводя раскопки, узнать правду? Ты сказал Гаечке, что у тебя никогда не будет от нее никаких секретов. Готов ли ты разбить вдребезги счастье девушки, которую любишь, если вдруг выяснится, что ее восприятие было всего лишь иллюзией?

Возьмем лежащую перед тобой маску. Обдумай возможные варианты, Чип. Я могу быть мышью, какой ты меня воспринимал, но не исключено, что мои уши были столь же фальшивы, как и мое лицо. Я могу быть крысой или бурундуком. Я, сыщик, могу быть даже не самкой. Как видишь, если исказить все факты, возможным становится абсолютно всё. Захвати контроль над тем, что субъект воспринимает истинным, и ты захватишь контроль над его жизнью. Всё предельно просто. Так что, сыщик, берегись своих восприятий… ибо очень многое гораздо менее реально, чем кажется.

Однако недаром говорят, что «победитель забирает всё», а раз так, я вынуждена кое-что тебе вручить, в том числе следующую чистейшую правду. Пока что у нас ничья. Пока что Спасателям нечего меня опасаться, ибо, как я уже намекнула выше, дела требуют моего присутствия в другом месте. Дела даже более неотложные, чем месть тебе и твоей команде, которую мне еще предстоит свершить. В конце концов, к этому времени ты наверняка уже понял, что я лгала, утверждая, что убью вас всех без проволочек, в противном случае ты, сидящий вот так вот, на самом виду, уже не дышал бы. Нет, та моя фраза на мосту, равно как и попытка искушения Гаечки в ходе ее этапа игры, имела целью испытать силу твоих убеждений. В конце концов, сыщик, уверена, ты слышал давнюю поговорку, гласящую: «Месть – это блюдо, которое надо подавать холодным и вкушать медленно». У меня запланирован обед из пяти блюд, и в нужное время я намерена насладиться каждым аппетитным его кусочком…

Во-вторых, за то, что ты оказался более чем достойным соперником столь острому уму, как у меня, и за победу в этом раунде игры вручаю тебе… подарок на день рождения. Его первая часть состоит из разложенных перед тобой предметов за вычетом твоей открытки для Гаечки и медальона ее отца, которыми я награждаю ее за победу в ее этапе игры. Настоятельно прошу проследить, чтобы они были ей возвращены. А вторую часть подарка, как я погляжу, ты уже и сам нашел на карте города. Меня это, впрочем, не удивляет, поскольку своим противостоянием мне ты непреложно доказал, что достоин титула сыщика. Я бы предложила тебе присоединиться к моему тосту за тебя, но совершенно уверена, что ты с недоверием отнесешься к налитому мной тебе шампанскому, которым я в данный момент наслаждаюсь за нас обоих.

Также хочу сообщить тебе, Чип, кое-что о «яде», который ввела тебе в театре, ибо этот факт был слишком сладостно ироничен, чтобы не использовать его в игре. Сердечная недостаточность, которую ты испытывал? Эритема? Удушье и упадок сил, которые ты ощущал? Всё это побочные эффекты одного растительного друга врачей, используемого во всем мире для лечения болезней сердца. Растения, называемого ими дигиталис, однако более известного… как фоксглав.

Прочтя это, Чип невольно вздрогнул, вспомнив, как себя чувствовал, думая, что умирает.

Хотя формально оно считается ядом, оно не смертельно, а зачастую даже полезно… ну, ежели в достаточно малых дозах. Однако, как гласит другая давняя поговорка, вполне применимая к твоей соратнице, «всё хорошо в…»

На этом предложение обрывалось, и Чипу снова показалось, что слова многозначительно и злобно ухмыляются ему.

И последнее, сыщик. Прежде, чем распрощаться с тобой до нашей следующей встречи, хочу высказать одну мысль. Наряду со второй частью моего тебе подарка, которая явно важнее первой, так как выученный урок всегда ценнее обычных вещей, хочу дать тебе маленький совет вдобавок к тем урокам, которые ты, сумев выжить, постиг, причем не только этой ночью, но и в свой день рождения, четыре дня тому назад. Совет, который сама я усвоила слишком поздно и дорогой ценой, и которым хочу поделиться с тобой в качестве последнего подарка… хотя, как показала сегодняшняя ночь, ты уже и сам это понял. Цени то, что имеешь, сыщик. Никогда не принимай то, чем следует дорожить, как должное. Ибо это лишь вопрос времени, и не успеешь оглянуться, как твоя жизнь, или жизнь кого-то из твоих друзей… исчезнет столь же запросто… как это послание.

Не успев дочитать предложение, Чип шокировано вздрогнул, резко отскочил и рефлекторно отшвырнул записку, ни с того ни с сего превратившуюся в ревущий огненный шар. Упав на дорожку перед костяшкой домино, он через мгновенье погас, оставив от записки лишь крошечную горстку пепла, на глазах бурундука подхваченный и сметенный за край ветки легким порывом ветерка. И Чип был готов поклясться, что услышал, как ветерок чуть слышно, но настойчиво шепнул ему: «Прах к праху, пыль к пыли…»

1:05…

Резко вскинув голову, Чип ощутил, как его тело ледяной дрожью пронзил затронувший все до единого нервы страх. Расширившимися от ужаса глазами он вглядывался в окутавшую мир за дверью штаба черноту. Ибо где-то там, снаружи, во тьме ночной, раздавался звук чьего-то неприкрыто веселого и зловещего… смеха.

Заснуть Чипу той ночью так и не удалось…

* * *

Вспомогательный Спасательно-Пожарный Отряд Мелких Животных (сокр. ВСПОМоЖенцы, англ. S.A.M.A.R.I.T.A.N.S., ранее A.M.E.R.C.) придуман Майклом Демсио в 1993 году.

= = =

От автора

Выражаю сердечную благодарность «Dot wrnr» за любезное согласие отредактировать это произведение для публикации в сети, указание на допущенные ошибки и множество рекомендаций по улучшению работы. Дот, ты — пунктуационный педант. Я ценю это качество в редакторах. :) Также хочу выразить благодарность Esbeckras за вклад в виде многочисленных стоящих предложений и выявлении некоторого количества ошибок. Наконец, хочу повторно выразить вечную признательность моему первому редактору, Джеффу Пирсу, изначально опубликовавшему это произведение в посвященном диснеевским мультфильмам любительском информационном издании «Where The Fun Begins» и дополнившему последнюю главу несколькими по-настоящему чудесными эпизодами. И напоследок, исключительно в силу того, что мне не хочется заканчивать, приведу заключительное письмо, опубликованное в ЛИИ, для которого было написано это произведение.

12/6/95

Всем привет!

Изложение этой истории наконец-то закончено. Есть некоторая ирония в том, что я завершил этот эпос как раз в канун Рождества, верно?

Эту последнюю короткую записку я добавил лишь затем, чтобы поблагодарить всех, следивших за созданием этого произведения и терпеливо ждавших сперва четыре, а после — два месяца, чтобы узнать, чем же закончился очередной сюжетный поворот. Понимаю, что дважды, один раз в прошлом, и еще раз уже в этом году, вам, читателям, пришлось ждать следующей главы чуть дольше, так как я упускал возможность подать главу на публикацию. Я прошу у вас за это прощения, а что касается объяснений с моей стороны, то, пожалуй, лучшее, что я могу вам посоветовать, это вспомнить кредо брата Айвэны. Жизнь не всегда справедлива к читателю либо писателю. Всякое бывает. Но не буду утомлять вас пустяшными объяснениями. Все знают, что я и так склонен к подробностям, и представься мне хоть мизерный шанс, я выдам еще несколько страниц отчета о случившемся.

Как бы там ни было, прежде чем перейти непосредственно к обсуждению, я счел необходимым прояснить один тонкий момент, касающийся включения сцен насилия ради придания произведению эпатажности, который, похоже, оказался в центре внимания после выхода третьей части. Сразу хочу заявить, что это не в моем стиле. Определенно, я мог бы, со всеми надлежащими поправками на скромность моего писательского навыка, написать рассказ, наполненный подобными гадкими подробностями, а то и, принимая во внимание беспощадность противника Спасателей, вполне органично встроить их в данное произведение, однако не сделал этого. Когда Джефф в своей колонке редактора к тому номеру предупредил всех вас быть готовыми к тому, что свежая глава моего опуса вас шокирует, причем ему пришлось смягчать изначально написанное мной, возникло недоразумение. Единственный задуманный мной шокирующий момент заключался в том, что Чип должен был узнать одного из погибших при взрыве в библиотеке зверей по какой-нибудь характерной примете. Этой приметой был бы либо выбившийся из-под белой простыни локон волос, либо безжизненная рука с оригинальным кольцом на пальце, либо что-то еще в таком же роде. По итогам бесед с Джеффом я отказался от этого, поскольку, хотя компания «Дисней» хорошо наловчилась в своих фильмах показывать смерть утонченно, без лишней жестокости, до выхода «Гаргулий» 128 в их мультсериалах вроде ЧДСП такие вещи, как смерть, никогда не показывались непосредственно, пускай и упоминались. Имея это в виду, мы пришли к компромиссному решению, что витающую над сценой смерть можно адекватно передать, просто описав ряд накрытых простынями тел без каких-либо подробностей, детализирующих их до такой степени, что Чип испытал бы шок, узнав, что кто-то ему знакомый умер прямо у него на глазах или буквально только что. Вопрос о том, были ли в числе жертв трагедии его знакомые, возможно, будет раскрыт в следующем произведении.

Как бы там ни было, больше ничего не происходило и не подразумевалось. Однако, не успел я и глазом моргнуть, как появились комментарии к той части на тему «как хорошо, что чернуха, которая была у меня на уме, была смягчена и вырезана». Поэтому считаю своим долгом еще раз прояснить ситуацию и положить конец всем этим страхам. Я — не кровомясник. Я не испытываю никакого удовольствия, читая или наблюдая в кино живописное кровопускание, не говоря уже о том, чтобы описывать это самому. Как и у Хичкока, мой стиль — полунамеки.

Ну что ж, на этом позвольте откланяться до следующего представленного вашему вниманию произведения. Еще раз спасибо за ваше терпение и за то, что составили мне компанию у костра, слушая историю о самом приснопамятном на сегодняшний день деле Спасателей. Надеюсь, вы получили такое же удовольствие, как и я. Это было нечто. Спасибо всем, кого не затруднило прокомментировать данную работу, неважно, в позитивном или негативном ключе, ибо любые полученные отзывы всегда пришпоривают воображение и дают почву новым идеям. Не замолкайте. Наконец, огромное спасибо тебе, Джефф, за отсрочку, необходимую для выведения этого книжного монстра из моего организма. Без тебя у меня ничего бы не вышло, и я буду вечно тебе благодарен. Ким, спасибо за великолепную обложку двухвыпусковой давности129. Я буду хранить ее, как память. Еще раз спасибо всем, кто читал и получал удовольствие, и спасибо за терпеливое и понимающее отношение к парню, который настолько же философ, насколько сыщик и любитель нагнетать в своих историях обстановку. Также спасибо за то, что мирились с моей порой чрезмерной многословностью, и за то, что продолжали следить за произведением, которое, думается мне, не раз и не два заставляло вас задуматься, когда же оно, черт побери, закончится. В следующий раз постараюсь вести себя лучше.

А до того, желаю вам всем веселых праздников, поднимайте бокалы, радуйтесь и, как обычно…

…сыграйте мои детективы.

Ваш покорный и трудолюбивый слуга

С днем рождения, Чип…

Майкл Демсио

ПРИЛОЖЕНИЕ

Речь Майкла Демсио по случаю 15-й годовщины выхода на телеэкраны сериала «Чип и Дейл спешат на помощь», произнесенная на церемонии вручения премий «Золотые желуди’2004» 29 декабря 2004 г.130

Меня попросили сказать несколько слов о том, что для меня значат Спасатели, и что подвигло меня написать «Стихотворение и основание». Основную проблему представляет фраза «несколько слов», поскольку все читавшие это произведение знают, что я не из тех, кто способен обойтись «несколькими словами», по крайней мере, в своих произведениях, но я буду изо всех сил стараться держаться ближе к теме.

На деле ответы на вопросы, что для меня значат Спасатели, и что подвигло меня написать «Стихотворение и основание», взаимопереплетены и многоуровневы. Поскольку начинать всегда надо с самого начала, начну с того, что моя любовь к Чипу и Дейлу (платоническая, разумеется… не то, чтобы в другой было что-то плохое, как говорили герои «Сайнфелда»131) возникла еще в те времена, когда они были всего лишь парой блистательных антагонистов Дональда Дака, Плуто и Микки Мауса.

Я безумно люблю природу. О, если б я мог жить, как «Мальчишки», как я их называю, не заморачиваясь приземленными вещами вроде ежедневной мороки и стрессов современной жизни. Там, где земля и воздух таковы, какими их задумала Мать-Природа. Днем играть в верхушках деревьев, а ночью спать, уютно примостившись на припасах с лучшим другом и будучи удовлетворенным настолько, насколько это вообще возможно.

Чип и Дейл всегда были моими любимцами в равной степени за позволявшую им перехитрить оппонентов находчивость, за олицетворяемый ими мир природы и, чтобы быть до конца честным, за их умилительность. Таким образом, первый уровень ответа на исходный двойственный вопрос заключается в этом самом динамичном из дуэтов, этой команде из команд. Ведь что, по сути, сделали создатели Спасателей? Они взяли одну из величайших команд, какие видел свет, и расширили ее. Двое стали пятью… а неофициально даже шестью или семью в зависимости от того, кто считает, но идея в основе своей остается прежней.

Спасатели олицетворяют командную работу, дружбу и, в конечном итоге, семью — все те основополагающие идеи, которые так привлекли меня еще в первых мультфильмах о Чипе и Дейле. Вне этих ключевых концепций лежит еще одна очень важная вещь. Помимо жизни в гармонии с природой, прославленная команда Спасателей «живет» ради одной единственной цели. Помогать.

Помогать кому угодно, чем угодно, когда угодно, где угодно. Да, они также живут ради приключений, нередко сопутствующих процессу оказания помощи, поскольку приключения сами по себе могут вызывать зависимость, но даже не будь этих самых приключений, уже одного чувства удовлетворения, проистекающего из осознания, что кому-то или чему-то, нуждающимся в помощи, их усилия пошли на пользу, или что их роль помогла укрепить в окружающих чувство справедливости, уверен, хватило бы, чтобы наши герои с радостью ограничились приключениями, показываемыми в кино или разыгрывающимися в играх. Для них это больше, чем просто «победа над плохишами». Спасатели олицетворяют желание, свойственное мне и, полагаю, большинству людей. Желание каждый день пытаться сделать мир хоть чуточку лучше, чем он был до тебя. Иметь для этого возможность, заниматься этим, так сказать, «по жизни», и в компании лучших друзей? Ну, по правде говоря, это одна из моих величайших фантазий, уступающая лишь желанию уметь летать.

Теперь, учитывая всё это, воспользуемся машиной обратного хода времени и пробежимся по некоторым ключевым моментам моей жизни, сыгравшим свою роль в том, что я взялся за «Стихотворение и основание». Пока я рос, я постоянно испытывал нечто вроде страсти к детективам, как мне думается, из-за того, что очень часто подвергался их воздействию. Будь это детективные романы, которые мама постоянно брала в библиотеке, или еженедельный показ «Скуби-Ду»132, к детективам меня влекло неодолимо. Дайте мне рассказ о Шерлоке Холмсе, Ниро Вульфе и иже с ними, и я проглочу его в мгновение ока.

Далее, если память мне не изменяет, когда меня впервые посетила мысль написать СиО для ЛИИ «Where The Fun Begins», посвященному программам блока «The Disney Afternoon», по телевизору как раз шли несколько шоу, оказавших на меня сильное влияние. Одним из них был «Где в мире находится Кармен Сандиего?» Многие отмахиваются от него как от «детского», но, по моему мнению, это было действительно хорошо написанное (и хорошо нарисованное) анимационное произведение, но кроме этого, помимо постоянно присутствовавшего детективного аспекта, мне казался очень оригинальным сам персонаж Кармен Сандиего. Она была не просто «плохим парнем», терпящим в конце поражение, она — во многом, подумать только, как и Женщина-Кошка из вселенной «DC Comics» — была очень умна, любила играть с противниками в игры, и хотя зачастую ей не удавалось добиться своей основной цели, по крайней мере одной из своих целей, зачастую скрытой внутри основной, она исподволь достигала. Дезориентация. Уловка. Весь арсенал великого волшебника. Эта женщина была не простой преступницей. Она, ребята, в значительной мере соответствовала идеалу женщины с точки зрения профессора Мориарти!

Следующая основная составляющая формирования у меня идеи написания СиО, как ни странно, совпадает с нынешней церемонией награждения. Я говорю о мультсериале «Гаргульи» из блока «The Disney Afternoon», как раз выходящем на DVD. Кто из здесь присутствующих, даже если его оставили равнодушным персонажи, не был поражен этим мультсериалом? Великолепные актеры-озвучиватели, невероятно детализированная анимация, но в первую очередь — сюжет. Этот сериал просто-таки сочился глубиной сюжета! Как и в «Где в мире находится Кармен Сандиего?», в мире «Гаргулий» злодей отнюдь не всегда терпит фиаско. Это не тот мир, где все герои хором хорошо смеются, празднуя свою победу и поражение злодея.

ЭТО. БЫЛО. РЕАЛЬНО. Никаких розовых слюней, никакой плюшевости, никакой слащавости. Всё равно, что сравнивать «Адам-12» с «Полицией Нью-Йорка»133. Глубокая проработка сюжетов, персонажей, всего. Ответьте мне, когда в последний раз до выхода этого шоу один из эпизодов какого-нибудь сериала заканчивался рыданиями главных героев? Одним словом, реально. Даже мультсериал «Бэтмен»134, в погоне за качеством перевернувший все представления об анимации и мире супергероев с ног на голову, не был настолько суров! Всё время, пока я смотрел «Гаргулий» и восхищался ими, меня не покидала мысль: «Вот бы диснеевцы сделали Спасателей такими». В конце концов, хоть мне и нравились Спасатели, причиной этому было, говоря контекстно, умение заглянуть под поверхность, подобно тому, как «Аладдин» был «неотшлифованным алмазом». В ЧДСП было слишком много шлака, слишком много буффонады, слишком много проявлений такого отношения к персонажам (которым даже невнятное изображение в определенных ключевых эпизодах не мешает иметь потрясающую глубину), словно единственными, кто хоть когда-нибудь обратит взор на их эскапады, будут те, кому еще и пяти не исполнилось.

Это было форменное, выражаясь неприкрыто иронично, преступление. Поэтому, как говорится, в один прекрасный день я решил что-то с этим сделать. Единственным, чего на тот момент по-настоящему недоставало моему замыслу, был антагонист. И в этой связи я хотел бы воздать должное основному источнику своего вдохновения, а именно работе, которая, аналогично моему роману, давшему, как мне часто говорят, второе дыхание фанфикописанию о Спасателях, дала второе дыхание другому любимому многими произведению массовой культуры. Речи о трилогии романов «Последний приказ императора» по вселенной «Звездных войн» Тимоти Зана135 (то, что я до сих пор помню его имя, показывает, какое впечатление на меня произвели его романы).

В этой трилогии показан противник, который, во многом как сенатор/Император Палпатин, в кои-то веки показанный нормально в «первых» двух эпизодах «Звездных войн», воплотил в себе все качества, какими, по моему мнению, должен обладать антагонист. Речь о гранд-адмирале Трауне. Холодный, расчетливый, красноречивый, жестокий и практически во всех отношениях бесспорный гений в области психологии, стратегии, дезориентировании и манипулировании. Этот парень знал, какие карты у него в руке, какие — у вас в руке, и точный порядок карт в перетасованной колоде. Именно такого субъекта я хотел выставить против Спасателей. Никаких навязших в зубах котов с приспешниками-разинями. Никаких скудоумных ученых. Качество персонажа(-ей) определяется брошенными вызовами, которые ему(им) по силам.

Таким образом, моей наиглавнейшей задачей было, если уж на то пошло, бросить Спасателям величайший вызов в их жизни и сделать произведение настолько сурово реалистичным, насколько это возможно, и всё это с ярко выраженной целью заставить героев сиять так, как, я знал, им под силам, но как диснеевцы им не позволили… Ах, да, и при этом не выходя за пределы, очерченные диснеевскими «стандартами» и методическими указаниями, которых WTFB было обязано придерживаться, чтобы не ссориться с «Диснеем».

Последнее, что я хотел бы упомянуть прежде, чем закруглиться — еще один ключевой фактор, вертевшийся у меня в голове всё время, пока я носился с идеями для СиО, отдельные сцены которого уже начинали оформляться. Поскольку я хотел сделать Спасателей как можно более реальными, я знал, как закончится произведение еще до того, как начал его писать. Я знал, что концовка будет безоговорочно основана на принципе самого что ни на есть реального мира, гласящем: «Иногда плохиш побеждает».

В этой битве со Спасателями победу на нескольких уровнях одержала Айвэна, и, уж поверьте мне на слово, некоторые фаны (один из которых до сих пор продолжает спрашивать меня, когда же я напишу сиквел, в котором Айвэну поймают и покарают или убьют) устроили мне настоящую выволочку насчет того, как я мог заставить Спасателей пройти через всё это лишь затем, чтобы в конце не позволить им отпраздновать победу?

Что ж, думаю, всем тем из присутствующих, кто тоже задавался этим вопросом, будет небезынтересно узнать, что ответ на самом деле прост. Дело не в желании раздраконить читателей, хотя я знал, что это произойдет в любом случае. Причина, с одной стороны, в вышеупомянутом «правиле» реального мира, а с другой — в том, что на самом деле я писал это произведение ради единственной истинной цели. Ради потакания. Самому себе. Ибо, серьезно, если вы пишете не для того, чтобы угодить самому себе, велики шансы, что в итоге ваша писанина не угодит никому вообще.

Итак, в конечном итоге, зачем я написал «Стихотворение и основание»? Я написал его, поскольку знал в душе, что на самом деле представляют собой Спасатели, и каких высот они на самом деле способны достичь. Поэтому организовал себе и всем, кто решил присоединиться, лучшие места в зале на это «шоу». Я знал, что они нас не разочаруют.

Michael Demcio, 1993—1995; 2004

Гломозда Д., перевод с англ., 2012


Примечания


1 Любительское информационное издание (англ. Amateur Press Association, сокр. APA) — разновидность периодического издания, круг подписчиков которого ограничивается публикующимися в нем же авторами (прим. пер.)

2 «Где начинается веселье» (англ.) Далее — WTFB (прим. пер.)

3 Лучший труд (лат.) (прим. пер.)

4 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_1.txt (прим. пер.)

5 См. серию «Бурундуки на секретной службе» / “Double’0 Chipmunk” (прим. авт.)

6 См. серию «Мой друг — летучая мышь» / “Good Times, Bat Times” (прим. авт.)

7 См. серию «Как мы нянчились с бельчатами» / “Adventures in Squirrelsitting” (прим. авт.)

8 См., например, эпизоды «Безумный Дейл» / “It’s a Bird, It’s Insane, It’s Dale”, «Плывет, плывет кораблик…» / “The S.S. Drainpipe” и «Бурундуки на секретной службе» / “Double’0 Chipmunk” (прим. авт.)

9 См. серию «Завещание сэра Баскервиля» / “Pound of the Baskervilles” (прим. авт.)

10 См. 24-й выпуск диснеевских ЧДСП-комиксов “The Ghastly Goat of Quiver Moor” (прим. авт.)

11 Фут — британская и американская единица измерения расстояния, равная 0,3048 метра (прим. пер.)

12 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_2.txt (прим. пер.)

13 Аллюзия на Кармен Сандиего, героиню популярных телешоу и обучающих компьютерных игр (прим. пер.)

14 Похоже, автор перепутал полицейских (прим. пер.)

15 Подвижная абстрактная скульптура, зачастую (как в данном конкретном случае) с подвесными элементами (прим. пер.)

16 См. серию «Завещание сэра Баскервиля» / “Pound of the Baskervilles” (прим. авт.)

17 См. серию «Мухи — отдельно» / “A Fly in the Ointment(прим. авт.)

18 Младшая сестренка Тамми из серии «Как мы нянчились с бельчатами» / “Adventures in Squirrelsitting” (прим. авт.)

19 См. серию «Бурундуки на секретной службе» / “Double’0 Chipmunk” (прим. авт.)

20 См. серию «Картофель под мышами» / “The Pied Piper Power Play” (прим. авт.)

21 Одна из постоянных авторов «WTFB», создательница многочисленных фанфиков по вселенной сериала «Черный плащ» (прим. пер.; информация предоставлена Джоном Новаком, Мэттом Плотекером и Мэган Бруннэр).

22 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_3.txt (прим. пер.)

23 См. серию «Сила любви» / “Love is a Many Splintered Things(прим. авт.)

24 Солнце (англ.) (прим. пер.)

25 «Технокрысы», «Осиный Патруль» и «Великолепные Лягушки» впервые встречаются в 15 выпуске диснеевских комиксов из серии «Чип и Дейл спешат на помощь» (прим. авт.)

26 Ярд — британская и американская единица измерения расстояния, равная 0,9144 метра (прим. пер.)

27 Кузен Чипа по имени Чет впервые появляется в диснеевском комиксе “The Elm Street Whiz Kid” (прим. авт.)

28 См. серию «Сила любви» / “Love is a Many Splintered Things(прим. авт.)

29 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_4.txt (прим. пер.)

30 См. серию «Приключения коралловой клуши» / “Three Men and a Booby” (прим. авт.)

31 В буквальном переводе с английского: «Произвольные книги» (прим. пер.)

32 См. серию «Бесстрашный воин» / “Le Purrfect Crime” (прим. авт.)

33 Имеется в виду доктор Реджинальд Бушрут (Dr. Reginald Bushroot) — один из персонажей-злодеев диснеевского мультсериала «Черный плащ» (прим. пер.)

34 См. серию «Обманщики по заказу» / “Short Order Crooks” (прим. авт.)

35 Элвуд и Чет впервые появляются в диснеевском комиксе “The Elm Street Whiz Kid” (прим. авт.)

36 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_5.txt (прим. пер.)

37 См. часть 4 (прим. авт.)

38 См. часть 2 (прим. авт.)

39 См. серию «Мой друг — летучая мышь» / “Good Times, Bat Times” (прим. авт.)

40 См. серию «Шоколадные чипсы» / “Chocolate Chips” (прим. авт.)

41 См. серию «Эффект масштаба» / “Out of Scale” (прим. авт.)

42 Образ действий (лат.) (прим. пер.)

43 В оригинале фигурирует Зевс, однако Зевс — не римский, а греческий бог (прим. пер.)

44 См. серию «Не искушай судьбу» / “Seer No Evil”. По сюжету, коварный хозяин тира в луна-парке прятал своего зловредного подельника, обезьяну по кличке Абба-Дабба, в плюшевых медвежатах, которых вручал в качестве приза богатым клиентам своего тира. Они относили его домой, а ночью, когда все спали, Абба-Дабба вылезал из медвежонка и похищал для своего хозяина столько денег и драгоценностей, сколько мог унести (прим. авт.)

45 См. часть 4 (прим. авт.)

46 Имеются в виду эпизоды «Безумный Дейл» / “It’s a Bird, It’s Insane, It’s Dale!”, где Дейл создал себе личину Резиновой Ленты, и «Плывет, плывет кораблик» / “The S.S. Drainpipe”, где он переоделся Героем-Барсуком (прим. авт.)

47 Персонаж комиксов «Люди-Икс» издательства «Марвэл Комикс», обладатель сверхчеловеческой скорости (прим. пер.)

48 См. серию «Дейл-инопланетянин» / “Dale Beside Himself” (прим. авт.)

49 Каламбур с английским выражением “to play possum”, означающим «прикидываться мертвым» (прим. пер.)

50 См. серию «Эффект масштаба» / “Out of Scale” (прим. авт.)

51 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_6.txt (прим. пер.)

52 См. серию «История знакомства с Гайкой» / “To the Rescue!”, pt. 3 (прим. авт.)

53 См. серию «Знаете ли вы теорию Павлова?» / “Does Pavlov Ring a Bell?” (прим. авт.)

54 См. серию «Культ Ку-Ку-Колы» / “The Case of the Cola Cult(прим. авт.)

55 См. серию «Операция “Подгузник”» / “Dirty Rotten Diapers” (прим. авт.)

56 См. серию «В любую погоду» / “Weather or Not” (прим. авт.)

57 См. серию «В любую погоду» / “Weather or Not” (прим. авт.)

58 См. серию «Эффект масштаба» / “Out of Scale” (прим. авт.)

59 См. серию «Эффект масштаба» / “Out of Scale” (прим. авт.)

60 См. серию «Мухи — отдельно» / “A Fly in the Ointment” (прим. авт.)

61 См. серию «Знаете ли вы теорию Павлова?» / “Does Pavlov Ring a Bell?” (прим. авт.)

62 См. серию «Картофель под мышами» / “The Pied Piper Power Play” (прим. авт.)

63 См. серию «На старт!» / “Out to Launch” (прим. авт.)

64 См. серию «Робокот» / “Robocat” (прим. авт.)

65 См. серию «Кошки не в счет» / “Catteries Not Included” (прим. авт.)

66 Оригинал доступен по адресу: http://rrdatabase.dyndns.org/written/michael_demcio/rr_7.txt (прим. пер.)

67 См. серию «Конец истории с рубином» / “To the Rescue!”, pt. 5 (прим. авт.)

68 Тот, более жадный вариант «Золотого правила», гласил: «Чье золото, того и правила» (прим. авт.)

69 См. серию «Пчелы — дело рискованное» / “Risky Beesness” (прим. авт.)

70 См. серию «Гроза подмостков» / “A Case of Stage Blight” (прим. авт.)

71 См. серию «Мой друг — летучая мышь» / “Good Times, Bat Times” (прим. авт.)

72 См. серию «Шоколадные чипсы» / “Chocolate Chips” (прим. авт.)

73 См. серию «Эффект масштаба» / “Out of Scale” (прим. авт.)

74 См. серию «В любую погоду» / “Weather or Not” (прим. авт.)

75 См. серию «Картофель под мышами» / “The Pied Piper Power Play” (прим. авт.)

76 См. серию «Мухи — отдельно» / “A Fly in the Ointment” (прим. авт.)

77 См. серию «Знаете ли вы теорию Павлова?» / “Does Pavlov Ring a Bell?” (прим. авт.)

78 См. серию «Робокот» / “Robocat” (прим. авт.)

79 См. серию «Пчелы — дело рискованное» / “Risky Beesiness” (прим. авт.)

80 См. серию «Завещание сэра Баскервиля» / “Pound of the Baskervilles” (прим. авт.)

81 Служба внутренних сборов — организация Федерального правительства Соединённых Штатов Америки, ведающая сбором налогов и обеспечивающая соблюдение Кодекса внутреннего налогообложения (прим. пер.)

82 Слова из письма Бенджамина Франклина (Benjamin Franklin) Жану-Батисту Леруа (Jean-Baptiste Leroy) от 13 ноября 1789 г. (прим. пер.)

83 Галлон — мера объема, примерно равная 3,785 л (прим. пер.)

84 См. серию «Подводный кошмар» / “A Creep in the Deep” (прим. авт.)

85 См. серию «Шоколадные чипсы» / “Chocolate Chips” (прим. авт.) [Вообще-то, это из серии «Большое приключение киви» / “Kiwi’s Big Adventure”, действие которой происходило в Новой Зеландии (прим. пер.)]

86 См. серию «Плывет, плывет кораблик…» / “S.S. Drainpipe” (прим. авт.)