На главную

Куда идём?

Влад Павлович

Сердце авекко

Персонажи телесериала "Чип и Дейл спешат на помощь", а именно, Чип, Дейл, Гайка, Рокфор, Вжик, Толстопуз, Бородавка, Мэпс, Сопатка, Крот, Нимнул и Крыс Капоне, являются собственностью компании "Walt Disney" и используются в данном произведении без всякого на то согласия правообладателя.

Данное произведение создано исключительно с целью развлечения, не преследует целью извлечение какой-либо коммерческой выгоды и распространяется исключительно свободным копированием. Если вы в какой-либо форме заплатили за данное произведение деньги, требуйте их возврата.

* * *

Если вы когда-нибудь окажетесь в Лос-Анджелесе и забредёте в центральный парк, обязательно отыщите старый дуб. Его невозможно не заметить — старое, кряжистое, очень приметное дерево, стоящее на небольшом круглом газончике.

В этом дубе есть дупло. И оно не пустует.

Встаньте тихонько в сторонке, подождите немного — и, возможно, заметите какую-то возню и беготню в ветвях. А если вы окажетесь в парке рано утром или перед самым заходом солнца, то можете увидеть, как маленький самолётик, ловко проскальзывая меж ветвей, устремляется в небо или, наоборот, заходит на посадку и скрывается в густой листве. У него большие крылья, короткий хвост и смешно расставленные в стороны шасси.

Этот самолётик принадлежит команде Спасателей — отважных грызунов, чья цель — помогать любому, кто попал в беду. Два бурундука, две мыши и маленькая муха — они всегда готовы прийти на помощь.

А в том дубе находится их жилище.

Поздно вечером, когда уже совсем темно, Спасатели обычно спят у себя дома. Но не сегодня…

Если вы человек, лучше отойдите подальше, не беспокойте отважных зверьков. Если же вы — грызун, то можете осторожно вскарабкаться на дерево и заглянуть в их дом. Только — тсссс! — тихо, не выдавая себя.

Видите эту комнату, заваленную разнообразными железяками? Это мастерская Гаечки, прелестной мышки-изобретательницы. Там сейчас горит свет. И что-то происходит…

* * *

Капсула стояла там же, где Спасатели оставили её вчера, — между коробком с винтиками и разобранным жёстким диском. Большой, округлый, сине-красный эллипсоид матового пластика и сверкающего металла.

Рокфор грузно потоптался рядом, положил на прозрачный колпак широкую лапищу.

— Ну вот и… — начал он, да так и не договорил. Потупился, повесив длинные рыжие усы.

Подскочил непривычно деловитый Дейл, плюнул на ладони.

— Время не ждёт. Давайте!..

Рокки с хрустом распрямил спину. Осторожно, словно величайшую в мире драгоценность, сжал тоненькое Гаечкино плечико.

— Отойди, милая… Это очень… очень тяжело…

* * *

— Тяжеленная!.. — надрываясь, прокряхтел Дейл. Отпустил край непонятной штуковины, шумно выдохнул и без сил плюхнулся прямо на грязный пол.

— Что это?.. — Гайка присела на корточки, провела ладошкой по заросшей пылью поверхности непонятного предмета.

Под слоем пыли матово отсвечивал пластик. Тепловатый, слегка шершавый на ощупь, сине-серебристо-жёлтый.

Из коридора доносился громкий топот — банда Толстопуза улепётывала прочь. К топоту примешивалось надсадное пыхтение — Крот и Сопатка тащили на горбу недвижного Мэпса, получившего под хвост парализующий дротик…

…Накануне Спасатели узнали от надёжного информатора, что банда их заклятого врага планирует дерзкое ограбление Мышиного музея. Недавно сюда привезли из Лувра драгоценности французского звериного королевского двора, и жадный кот просто не мог пройти мимо такой лакомой добычи.

Этой ночью храбрая команда устроила в музее засаду…

— …Ага, не нравится! — взвыл Дейл, перезаряжая арбалет. — Получите добавки!

Он стоял на груде тюков и ящиков, громоздившихся в углу. И, неудачно переступив, сверзился на пол, свалив всё это барахло.

А когда рассеялась пыль, отчаянно чихающие и кашляющие Спасатели увидели это…

— …Что это?.. — эхом повторил Рокфор и озадаченно заскрёб огненно-рыжую, присыпанную пылью шевелюру.

Чип выступил вперёд. Сорвал шляпу, выколотил о колено, снова надел.

— Давайте выясним! Всё равно Толстопуз и его дружки ушли, — сказал он. И, прислушавшись к раздавшейся в конце коридора сдавленной ругани, с улыбкой добавил. — Впрочем, они получили своё…

— Это летающая тарелка! — взвизгнул Дейл. — С инопланетянином! Он прилетел завоевать нашу Землю!

Чип устало вздохнул.

— Поменьше читай комиксов на ночь…

Вжик осторожно присел на выпуклый верх непонятной штуки. Поднял столбик пыли и расчихался.

— Всё можно выяснить у администрации музея, — первой подала здравую мысль Гайка. — У неё должен быть подробный список всех экспонатов, в том числе и тех, что находятся в запасниках. Мы попросим мистера Гоффера, директора, достать этот список и отыщем в нём всё, что нас интересует. Без проблем!

Тынннь! Тетива арбалета сорвалась с зацепа и ударилась о ложе. Спасатели вздрогнули.

— Ох, не нравится мне всё это… — пробормотал суеверный австралиец. — Как посмотрю на эту штуковину, так дрожь берёт…

Директор музея Эдвард Гоффер, старый, толстый, вальяжный сурок, только развёл пухлыми руками.

— Даже не знаю, господа Спасатели! Просто понятия не имею! Ни в каких списках он не значится. И я сам не помню, чтобы его привозили сюда. Хм, может, это случилось при профессоре Макферсоне, предыдущем директоре?.. Нет, не помню!..

За крошечным подвальным окошком занималось раннее утро. Бледные лучи света ложились на пол, выхватывали из тёмных углов пыльные ящики и свёртки. Осторожно, словно опасаясь чего-то, трогали мягкими жёлтыми пальцами странный предмет.

Директор брезгливо, пальцем ткнул в его округлый бок и быстро вытер руку белоснежным носовым платком.

— И что вы планируете с этим делать? — деловито осведомился Чип.

Гоффер только махнул рукой.

— Да ничего! Формально этого… э-э-э… экспоната у нас нет. Нет ни записи в книгах учёта, ни накладных, ни иных бумаг. А мы, бюрократы, — тут толстяк слегка улыбнулся, — никак не можем без бумажки…

И неожиданно предложил:

— Если хотите, забирайте! Я слышал, в вашей команде есть учёный — думаю, ему будет интересно исследовать вашу находку… Нет-нет, — он замахал руками, отвергая все возражения, — теперь она ваша!

Спасатели переглянулись, пожали плечами. Ухватились за выступающие края, с трудом приподняли странный предмет и едва не уронили.

Директор покачал головой и направился к двери.

— Рикардо! Игорь!

Рикардо, мускулистый опоссум, никогда не расстававшийся с широкополой соломенной шляпой, и Игорь, старый унылый крыс в сильно поношенном пиджачонке, без особых усилий подняли находку и потащили её к выходу.

— Как думаешь, девочка моя, "Крыло" поднимет её? — с сомнением спросил Рокфор.

— Конечно, Рокки! Недавно я усовершенствовала двигатели и установила свежие батарейки. Без проблем!..

* * *

Вопреки опасениям силача, "Крыло" успешно донесло находку до штаба. Гаечка заставила самолёт зависнуть над запасной посадочной площадкой, примыкающей к мастерской, а тем временем Чип и Дейл принесли прочную тележку на колёсиках. На эту тележку и опустили непонятный предмет.

— Летающая тарелка! — заявил Дейл.

— Нет! — моментально взъелся Чип.

— Да!

— Нет!

— Да! Да! Да! Да!

Чип даже плюнул. Переспорить красноносого было невозможно.

— Не ссорьтесь, друзья! — добродушно протянул Рокфор. — Скоро мы всё узнаем!..

Дейл рывком притянул к себе Чипа за воротник куртки.

— Это — летающая тарелка! — брызгая слюной, прошипел он. — Там, — его указательный палец впился в округлый верх, — инопланетянин!!!

Опустив находку на тележку, Спасатели сообща закатили её в мастерскую. Гайка наполнила водой пластиковую баночку и вручила мужчинам тряпки.

— Бр-р-р!.. — поёжился Рокфор. — Помнится, я застрял в Мозамбике и встретил в джунглях племя грязнуль. Потом мне пришлось принять душ семнадцать раз подряд! До сих пор, как вспомню, так дрожь продирает!..

И провёл мокрой тряпкой по пыльной поверхности. И охнул.

Спасатели ринулись к нему, склонились, стукнувшись лбами, и замерли.

Под прозрачным колпаком неподвижно лежал…

— Инопланетянин! — возопил Дейл. И, кипя от справедливого гнева, обернулся к Чипу. — Говорил ведь я тебе! Говорил!..

Он был худ, длинноног и тонкорук, странный незнакомец, лежащий внутри. Округлые уши, пронизанные крупными сосудами. Длинный тонкий хвост с маленькой кисточкой на конце.

Маленькое лицо с коротким мышиным носом и огромными, плотно закрытыми глазами. Маленький рот с судорожно закушенной губой.

Распахнутая уныло-серая рубашка, измазанная чем-то иссиня-чёрным. Тело, покрытое короткой синей шёрсткой, испещрённое разноцветными полосами — серебристыми, жёлтыми, красными и золотыми.

— Какой он… яркий… — прошептала Гайка.

Рокфор выжал тряпку, бросил её на стоявший рядом ящик.

— Давайте, что ли, вызволим его, — предложил он. — Негоже ему там валяться, будто трупу…

И резко смолк. Спасатели испуганно переглянулись.

— А он точно жив?.. — с сомнением спросил Чип непонятно у кого.

Гаечка приникла носиком к прозрачному колпаку, прижала к нему ладошки. И вдруг подняла сияющее личико.

— Вы слышите?.. Вы слышите?!

В мгновенной тишине, наступившей вслед за её ликующим криком, Спасатели услышали глухие удары.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Там, внутри, под непроницаемой бронёй, едва слышно билось маленькое сердце незнакомца.

Кнопку нашёл Дейл. На боковине странного устройства, возле чёрной ребристой нашлёпки, откуда и доносились удары сердца, поблёскивала металлическая панель с круглой пластиковой вставкой. Неугомонный красноносый скоро обнаружил, что она слегка подаётся. И, разумеется, тут же нажал, не предупредив остальных.

Раздался резкий щелчок. Герметичное уплотнение вязко чмокнуло; послышался негромкий гул скрытых в корпусе моторов. Прозрачный колпак дрогнул и стал медленно подниматься.

Странные запахи закружились в воздухе. Суховатый, щекочущий ноздри — разогретой солнцем земли. Свежий, немного едкий — сочных травинок. Густой, сладкий, пряный — цветов.

Незнакомых цветов далёкой планеты…

Гайка осторожно коснулась руки незнакомца. Тонкие пальцы чуть дрогнули в ответ.

— Живой… — эхом отозвалась мышка.

— Надо перенести его в гостиную, — распорядился Чип. — Пока положим его на диван. Когда очнётся, будем думать, как быть дальше.

Без малейшего труда силач Рокки поднял худенькое тело зверька.

— Кто он?.. — говорил Чип, глядя куда-то в пространство. — Путешественник?.. Беглец?.. А может, преступник?..

— Будем надеяться, Чипино, что он сам нам это скажет, — резонно заметил Рокфор, выходя из мастерской. И продолжил, уже шагая по коридору: — А сейчас я бы не отказался как следует закусить. У меня с прошлого дня сырной крошки во рту не было!..

* * *

Он появился, когда Спасатели приканчивали вторую порцию густого сырного супа с кусочками сои — нового кулинарного шедевра Рокфора. Бесшумно возник в дверях, постоял секунду, оглядывая кухню своими большущими глазами, слегка покачнулся, привалился к косяку, но всё же устоял на ногах и шагнул вперёд. Вновь остановился и вопросительно глянул на Гаечку.

Странные у него были глаза — ярко-золотая радужка и тёмно-серые зрачки.

Мышка-изобретательница вскочила из-за стола, уронив ложку.

— Ты хочешь есть?

Рот незнакомца приоткрылся, обнажив золотистые зубы. Непонятно было — то ли он пытается что-то сказать, то ли улыбается.

Ещё один шаг — и незнакомец опять покачнулся.

— Осторожнее! — в одно мгновение Гайка оказалась рядом, схватила зверька за руку. — Осторожнее!.. Садись сюда…

Удивлённо, будто впервые видя что-то подобное, незнакомец склонился над табуреткой, оглядел её, кажется, даже обнюхал и только потом сел. Поднял уши, посмотрел на стоявшего у плиты Рокфора, на висящего в воздухе Вжика. Недоверчиво глянул на Чипа и перевёл потеплевший взгляд на Дейла.

Который уже подскакивал на месте от нетерпения.

— Инопланетянин! — возопил он. И вскочил с места, и загремел табуреткой, и красной растрёпанной кометой ринулся к пришельцу. — С какой ты планеты? Ты прилетел нас завоевать или в отпуск? А сможешь превратиться в меня?

Чип фыркнул, да так, что брызги полетели во все стороны.

— Чип, веди себя за столом прилично! — Гайка грозно упёрла руки в бока. — Дейл, не наседай — ты его перепугаешь! И вообще, разве вы не видите, что он хочет есть?!

Словно в подтверждение её слов незнакомец потёр ладонью свой впалый живот.

— О чём речь, дорогуша!.. — добродушно пробасил силач и достал из стенного шкафчика ещё одну миску. — Сейчас мы мигом сообразим покушать для нашего гостя… Вот, держи и лопай!

— Нет, Рокки, ему сейчас нельзя тяжёлую пищу, — мышка мягко отстранила миску с супом. — Нужно что-то легкоусвояемое, богатое углеводами. Например, зерно.

Рокфор пожал плечами, одним духом вылил в пасть суп и достал мешочек с дроблёным рисом.

— Вот, держи, — Гайка осторожно подала мешочек незнакомцу. — Ешь! Это вкусно.

Зверёк посмотрел на Гайку, склонив голову набок, хлопнул тёмно-синими ресницами. Осторожно достал из мешочка крупицу риса и так же осторожно положил её в рот. С хрустом разгрыз и снова уставился на мышку.

— Ешь! Это тебе… э-э-э… извини, но я не знаю, как тебя зовут…

Его губы раздвинулись. Длинный голубоватый язычок коснулся золотистых зубов. Рот широко раскрылся — зубы ослепительно сверкнули в утреннем свете — и сжался в трубочку.

Первым словом, что произнёс пришелец, было его имя — короткое, странное и звучное.

* * *

— Тау!

Вообще-то, имя пришельца звучало немного не так. Но его выговор, изобилующий придыханиями, долгими гортанными гласными и резкими щёлкающими согласными, был Спасателям слишком уж непривычен.

— Тау! — повторила Гайка.

Она сидела рядом, на заднем сиденье "Крыла". Тихонько сжимала его руку, когда пришелец пугался резких звуков и быстрых птиц, проносившихся мимо. Украдкой его рассматривала.

— Как ты?

Тау кивнул и едва-едва заметно, не разжимая губ, улыбнулся…

— …Немедленно сними эту грязную рубашку! — приказал Чип. — Ребята, у вас есть какая-нибудь лишняя одежда?..

Сначала свою запасную рубаху принёс Рокки. Тау долго не мог понять, как же она надевается, после чего сунул голову в широченный ворот и запутался в рукавах. Дейл покатился со смеху и тотчас получил от Чипа подзатыльник.

Потом Гаечка достала новую пижаму. Посмотрела на сумрачного пришельца, перевела взгляд на розовые оборки и кружевной воротничок и со вздохом убрала пижаму обратно в шкаф.

Наконец в шкафчике Чипа обнаружилась какая-то старая хламида, толстая, серая и длиннющая — до пят. С широченными рукавами и капюшоном.

— Ты похож в ней на святого отца, малыш, — Рокки хлопнул пришельца по спине.

Чип решительно надел шляпу.

— Ладно, на первый раз сойдёт. Потом поищем что-нибудь более подходящее… Сейчас же нам пора лететь на патрулирование! Посиди пока здесь, если хочешь, посмотри телек, почитай комиксы. Если захочешь есть — дроблёное зерно мы оставили в кухне на столе. А если хочешь, — добавил он неуверенно, — летим с нами!..

Грустное лицо Тау просветлело. Он стремительно шагнул к Чипу и тихонько положил ему руку на плечо.

— Да!..

Это было второе сказанное им слово…

…Рокфор, занявший крайнее место, насвистывал какой-то залихватский мотивчик.

— Как себя чувствуешь, синий? — добродушно спрашивал он. — Малость не по себе?

Тау благодарно смотрел на него.

— Понимаю… — вздохнул Рокки. — Как-то я оказался в Макао и забрёл в ресторанчик, где подавали местный сы-ы-ы-ыр. Ну-у-у, вы меня знаете!.. Так вот, я с риском для жизни пробираюсь на кухню, прячусь среди припасов, и тут здоровенная волосатая лапища хватает меня и бросает в салат, а ещё через секунду меня уже подают на стол. Тогда я понял, что значит очутиться не в своей тарелке! — и громогласно захохотал.

— Рокки! — строго сказала мышка. — Перестань — ты пугаешь нашего гостя!

"Крыло" вёл Дейл. Мрачный Чип сидел рядом, в любую секунду готовый перехватить управление.

— Куда ведёшь! — взвыл он и вцепился в штурвал. — Так мы обязательно врежемся!!!

— Отстань! — огрызнулся Дейл. — Я знаю, куда веду!.. — и едва успел избежать столкновения со столбом.

— Друзья-враги… — философски заметил австралиец.

Тау долго-долго смотрел на Чипа. Шевелил губами, словно что-то припоминал.

— У тебя очень странный головной убор… — сказал он наконец.

"Хху тцэби-и-а-а ххо-о-отценн тца-а-аннейй хххолонно-о-ойй ххуппо-о-орр", — звучала его речь. Сразу и не разберёшь…

Дейл, однако, разобрал сразу. Да так и покатился со смеху. Качнул штурвалом; "Крыло" со свистом ухнуло вниз.

— Дейл, не лихачь! — прикрикнула на него изобретательница.

Чип бросил на красноносого грозный взгляд. Гордо выпрямился, обернулся.

— Вот так мы патрулируем город, — замечание насчёт своей знаменитой шляпы он решил проигнорировать. — Следим за порядком и, если что случится, предотвращаем правонарушения. Мы — Спасатели!

— Спасатели… — эхом повторил Тау. ("Ххсс… ххпасса-а-атцелли".)

— А ты кто, дружище? — задал Рокки наконец волновавший всех вопрос.

— Да-да, и с какой ты планеты? — встрял Дейл.

Лицо Тау потемнело, большие глаза заволокло туманом. Он поник головой; худенькие плечики дрогнули.

— С тобой что-то случилось? — с тревогой спросила Гайка. — Что-то плохое? Что?!

Пришелец молчал.

Шальной солнечный зайчик прыгнул в кабину "Крыла", брызнул в глаза Спасателей разноцветными искрами и весело ускакал прочь.

— Тебя кто-то обидел? — Рокки сжал пудовые кулаки. — Ты только скажи — мы с ним разберёмся по-свойски! Спасатели не дадут тебя в обиду — в этом уж будь уверен!..

Губы пришельца снова зашевелились. Что он шептал, что он вспоминал, что бормотал на своём непонятном, диковато звучащем языке?..

Гайка приобняла его за плечи. Бережно подняла его голову, взглянула в затянутые непроглядной чернотой глаза.

— Расскажи о своей планете… — шепнула она. — Как она называется?

— Аранта, — принёс лёгкий выдох. ("Ххарра-а-антца".)

Тау выпрямился. Твёрдо взглянул прямо на солнце.

И — Спасатели замерли.

Золото — чистое, светлое, нестерпимо яркое — пылало в его глазах!

* * *

— Наши деревья очень высокие, почти как ваши. Верхние ветви тянутся вверх, а нижние спускаются до самой земли и врастают в неё. Мы забираемся на нижние ветви, карабкаемся до того места, где они соединяются со стволом, и по верхним ветвям добираемся до самого верха. Мы любим смотреть на Кеиру…

Кеиру ("Хьхьхеииййи-и-ирру") — называлось их солнце. Словно расплавленное золото, разлитое в по-земному голубом небе, оно царило над странным миром далёкой планеты. Далёкого дома удивительных сине-серебристо-жёлтых зверьков.

— Наша трава — высокая, серебристо-синяя. Когда дует ветер, она шелестит, будто шепчет что-то. Кое-кто говорит, что понимает её язык, но им никто не верит… А на кончиках травинок цветут цветы: синие, как я, серебристые, как ночное небо, красные, как огонь, и жёлтые, как Кеиру. Мы называем жёлтые цветы звёздочками и никогда их не едим, даже если очень голодны. Съесть золотой цветок — значит погасить свет, что всегда светит в любом из нас…

"Крыло" пролетало над городским парком. Внизу расстилалось сплошное море шуршащей листвы; ветер гнал по нему тяжёлые волны.

Тау долго смотрел вниз, перегнувшись через борт.

— Зелёный… — медленно произнёс он, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — У вас очень зелёный мир. У нас такого цвета почти нет…

И продолжил неспешный рассказ:

— А синие цветы бывают большие и маленькие. Большие растут везде. А маленькие — очень редкие… Старые звери рассказывают, будто они растут только там, где пролилась невинная кровь, — и вдруг добавил, смутившись. — Это мои любимые цветы. Я их не ем и никому не позволяю этого делать.

— У нас тоже растут синие цветы, — сказала Гайка. — В парке их много.

Тау вздрогнул.

— На вашей планете пролилось столько крови? — испуганно спросил он.

— Нет-нет! — поспешила его успокоить мышка. — У нас красная кровь. Ну-у-у, вообще-то, у нас есть и красные цветы, но мы не верим, будто они растут из нашей крови. Просто они такие — красные!..

И тихонько погладила закаменевшего зверька по ладони.

— Не бойся, Тау…

Зверёк едва заметно улыбнулся.

— У вас счастливый мир…

("Хху ввасс ххсс… ххшшассли-и-иви ми-и-ирр…")

"Крыло", ведомое лихим красноносым пилотом, снизилось, скользнуло над самыми верхушками деревьев, распугало компанию воробьёв, пристроившихся в ветвях, и вновь взмыло ввысь.

— У наших деревьев большие голубые листья. Мы любим прятаться среди них. А если лечь на лист, уцепиться руками и перекусить черешок, можно полететь. Над лесом много горячих потоков воздуха, и мы летаем далеко-далеко… А у дерева вместо откушенного листа через несколько дней вырастает новый!

— Летаете на листьях?! — вскричал Дейл. — Круто! Вот нам бы так!

— И не мечтай! — сурово рявкнул Чип. — Смотри куда летишь!!!

"Крыло" клюнуло носом и едва не плюхнулось в фонтан.

— Гаечка, — заявил белый от злости Чип, — по-моему, пустить Дейла за штурвал — не очень удачная идея…

— Чип, — строго ответила прелестная мышка, — каждый Спасатель должен уметь управлять самолётом. Мы же вместе обсуждали это и все, кроме тебя, проголосовали "за"! К тому же Дейл делает несомненные успехи.

— Успехи… — командир отвернулся. — Чуть не утопил нас…

— А ещё у нас есть озёра, — продолжал Тау. — Большие и маленькие. На больших всегда много людей, и мы туда не ходим…

— На вашей планете тоже есть люди? — удивился Чип.

— Да. Такие же большие и несуразные, как у вас… — Тау едва заметно улыбнулся и продолжал. — Зато в маленьких озёрах купаемся каждый день. Мы очень любим купаться! С деревьев свисают длинные лианы; мы хватаемся за кончик, разбегаемся, взлетаем и прыгаем прямо в озеро. Совсем маленькие звери так визжат!

Рокфор одобрительно крякнул.

— Э-эх, я и сам не прочь поплавать в такую жарищу! Что, друзья, может, ближе к вечеру нагрянем к фонтанчику?

— А как называется ваш народ? — спросила Гайка. — Вот Чип и Дейл, например, бурундуки, я и Рокфор — мыши, а Вжик — муха.

Вжик, услышав своё имя, что-то пискнул. Взмыл с плеча своего толстого друга, зелёной капелькой упал на плечо Тау и погладил того по круглому уху.

— Ххавве-е-еккххо, — ответил пришелец.

— Авекко?..

* * *

— Внимание! — Чип предостерегающе поднял руку. — Кажется, совершается ограбление… Дейл, режим зависания!

"Крыло" дёрнулось; моторы сердито рявкнули. Чип едва не уронил половинку бинокля.

Сейчас они летели над Рыночным кварталом. Недостроенное здание, давным-давно заброшенное, обломанным зубом торчало среди нарядных небоскрёбов городского даунтауна; горожане много лет жаловались, что оно портит весь вид, и требовали от мэрии достроить его или хотя бы снести напрочь, но всё без толку. Но населявшим город зверям это, напротив, было только на руку; в нижних этажах развалюхи они устроили огромный рынок, а верхние заняли мелкие фабрики и офисы разнообразных звериных фирм.

Толчея в Рыночном квартале не стихала круглые сутки. А полгода назад, когда наконец-то пустили первую очередь подземного звериного поезда, она только усилилась.

Большущая вывеска гласила "Банковский дом "Жмот, Жлоб и бр. Крохоборы"". А под ней, у широких входных дверей, стояла громоздкая грузовая машина, и какие-то крысы сноровисто выносили из банка туго набитые мешки и складывали в кузов.

— В этот час выручку из банков не забирают, — заметил Рокфор. — Ты прав, Чипетто, — это жулики. И, по-моему, я знаю, кто… "Прыгуны"! Точно, они! Мы ещё их упустили месяц назад!..

— Похоже на то… — сосредоточенно ответил Чип, не отрываясь от бинокля. — Ого — они вооружены!..

Последний крыс выволок последний мешок, с натугой поднял, швырнул в кузов машины и вскарабкался туда сам. Другой крыс вскочил в кабину и врубил мотор; третий сел рядом.

— Уходят! — Чип отшвырнул бинокль. — Дейл, опускайся! Гайка, готовь пушку!

Тау с тревогой наблюдал за этими приготовлениями.

— Останься здесь, — Гайка осторожно отстранила его. — Это может быть опасно!..

Похоже, грабители заметили "Крыло". Крыс, сидевший в кузове, выхватил висящий за спиной арбалет и прицелился.

Дрррр! Толстый короткий болт впился в крыло самолёта.

— Бойцы, не высовывайте носы и уши — становится жарко! — проревел силач. И с удивительным для его габаритов проворством перескочил через борт и ухнул вниз.

— Гайка, стреляй! — тонкий крик Чипа буравом ввинтился в уши.

Мышка дёрнула рычаг. В носовой части "Крыла" открылся люк, из которого высунулась толстая тупоносая пушка. Резкий поворот другого рычага — и пушка ткнулась почти вертикально вниз.

Крыс в кузове как раз перезаряжал арбалет, когда на него с грохотом сверзился Рокфор.

Услышав грохот, крысы в кабине дали полный газ. Машина взревела и рванулась с места.

Но преступникам не удалось уйти.

Тонкая ручка мышки с треском вдавила кнопку — и пушка выстрелила. Струя густого клея облепила передок машины, намертво склеила передние колёса.

— Ага, попались!

— Думали уйти от нас — от Спасателей!

— Победа!

— Пик-пик! Вззиииууу!

— Гайка, включай рацию и вызывай Патруль!

В суматохе Спасатели позабыли о своём новом знакомом. А когда вспомнили, бросились к нему.

Тау лежал ничком, вжавшись в пол и крупно дрожа.

* * *

— Арбалеты — штука знакомая. А вот пистолет — что-то новенькое…

Сандерс, детектив Звериного патруля, крупный немногословный хомяк, взвесил на руке тяжеленный, коряво сделанный пистолет.

— Огнестрел уже попал на улицы… — мрачно проговорил он. — Дело-то дрянь!.. Ладно, справимся! А вы, — тут он обратился к понурившимся бандитам, связанным по рукам и ногам и сидевшим на корточках в кабине патрульного вертолёта, — сядете — уж это я вам гарантирую!

Штаб Патруля размещался на чердаке полицейского участка № 5. А посадочная площадка располагалась прямо на крыше.

Спасатели направились к "Крылу".

— Как мы их! — горделиво провозгласил Дейл, усаживаясь на место пилота.

— Да, сработано отлично, — сияющий Чип сел радом. — Особенно отличился ты, Рокки!

— Это что!.. — силач беззаботно махнул пухлой ладонью. — Видели бы вы меня, когда я выпрыгнул из горящего "Ю-Эф-5" и только после этого сообразил, что не надел парашют! Ох и приключеньице было, доложу я вам!..

Тау всё ещё дрожал. Гайка осторожно присела рядом и мягко взяла его за руку.

— Тау! Что с тобой?

Пришелец рывком поднял голову, сверкнул побелевшими глазами.

— Я… я… не могу… когда стреляют…

— Успокойся — всё давно кончилось, — улыбнулся Чип.

— Вот именно! — гаркнул Рокки над самым ухом. — Расслабься! Мы схватили бандюг! А тот, которого я прижал, до сих пор охает!..

Тау быстро глянул на сияющего, как начищенная сковородка, австралийца.

И вдруг заговорил, заговорил, быстро-быстро, словно торопился куда-то успеть.

— У них были пулемёты… Ревели так, что уши закладывало!.. И пули… так и свистели… Мы бежали, прятались, но всё было бесполезно… Я видел, как зверя разорвало в клочья пулями!.. А мы всё бежали, бежали, бежали… Кругом лежали тела… мёртвые… Раненые кричали, просили о помощи, но мы их не слушали — всё бежали… Как будто могли убежать!..

И всхлипнул.

Две серебристые слезы скатились по его синим щекам.

— Была война? — спросил притихший Дейл.

Тау молча кивнул.

— Мой лучший друг лежал на земле… Его грудь разрезали… вот так… — он полоснул ладонью наискосок. — Я видел, как билось его сердце… медленно… ещё медленнее… А он не кричал — он смотрел на меня!.. Потом его сердце остановилось… а он всё смотрел!.. Кажется, я упал и схватил его… — пришелец с ненавистью взглянул на свои руки. — А он всё смотрел…

Винты "Крыла" вращались вхолостую. Дейл, протянувший руку к рычагу газа, замер, слушая жуткий рассказ.

— Какой ужас… — эхом выдохнула мышка.

Тау яростно вырвал свою руку из её пальцев.

— Я мог ему помочь! — страшно закричал он. — Я мог ему помочь!!! Но не помог!.. Я — трус, дезертир, предатель!.. Я удрал, я вскочил в транспортник и спасся! А мои друзья… мой народ… они все остались там!

Тонкий крик повис в густом тяжёлом воздухе тропического полдня. Раскалённое солнце нестерпимо жгло маленький самолётик белым огнём.

— Потом нас догнали… — тихо-тихо, почти шёпотом продолжал пришелец. — Вскрыли корпус корабля и… Они не стреляли — они резали… резали нас живыми!.. Кровь… кровь… боже, сколько крови!.. Длинные ножи… они пронзали нас насквозь… А я… я опять струсил…

Тяжело сглотнув, Тау схватил Гаечкину руку.

— Я опять струсил! — в слезах крикнул он. — Я убежал, прятался в трюме, потом нашёл анабиозную капсулу и залез в неё… Эти капсулы… говорят, что они могут работать вечность и выдержат даже взрыв звезды. Я нажал кнопку… и всё…

— Анабиозная капсула? — переспросила Гайка. — Собственно, я так и поняла. Хотя у нас ещё нет подобной технологии, но в фантастической литературе такие устройства встречаются довольно часто. И ты впал в состояние анабиоза?

Тау часто закивал.

— Я спал… видел сны… Как нас убивают, как режут на части, как мой друг умирает снова и снова!.. Как я стою над ним… И так — целую вечность!..

Пришелец снова съёжился. Снова вжался в угол кабины, медленно сполз на пол. Снова всхлипнул.

— Я предатель… Я нарушил присягу… Я не выполнил свой долг!.. Я ничего не стою…

Насупившийся Рокфор поднялся с сиденья, тихонько придвинулся к дрожащему зверьку.

— Когда-то я служил под началом сержанта Аткинса… — медленно сказал он. — Он говорил так: если новобранец выжил в своём первом бою, значит, он уже чего-то стоит.

Тау мотнул головой.

— Не печалься, боец! — ласково проговорил силач. — Ты выжил — значит, уже исполнил свой долг. Ты ещё вернёшься на родину и встретишь других… этих… как их?.. авекко. И не забудьте устроить хорошую гулянку, когда встретитесь!

Тау поднял голову. Взглянул на Рокфора глазами, полными расплавленного золота.

— Других авекко нет, — мертво ответил он. — Я последний.

* * *

— Шляпы! Шляпы!

— Готовая одежда на любой вкус, на любой размер!

— Посуда! Дешёвая и прочная посуда!

— Батарейки! Подходите, звери-братцы, получите двести двадцать!

— Бумага, карандаши, чернила!

— Зерно! Очищенное, подсушенное, отборное — не мусор подзаборный!

— Каша зерновая и мучная! Горячая — только что с огня!

— Парикмахер Елисей, стрижка-брижка волосей!

— Вода! Очищенная и обеззараженная!

— Ку-ку-кола! Холодная — бррр!

Спасатели шагали по Рыночному кварталу. Впереди двигался Рокфор, раздвигая разношёрстную толпу плечищами; следом поспешали Чип и Дейл.

Последними шли Гайка и Тау. Мышка вела поникшего пришельца за руку.

— Это Рыночный квартал, — говорила она. — Здесь торгуют всякой всячиной. Можно даже купить самолёт и человеческий компьютер, но такие вещи продают только в центре. Зато здесь — на окраине — можно найти самую дешёвую еду!

Тау молча озирался вокруг. Шёрстка на его загривке поднялась дыбом.

— Вот видишь! — прелестная изобретательница вытянула ручку. — Это матушка Мэтьюз со своими жуткими шляпами, что сваливаются с головы при малейшем ветерке. Это толстый Рамон с мешками дроблёного зерна; он хочет завести мельницу, чтобы молоть муку, но всё не хватает денег. Это Красти Вински, он делает из проволоки и пластиковой плёнки мебель — стулья, столики, кресла, кровати и шкафы. Эту мебель покупают даже богачи! Вот лысый Арнольд, щёлкает ножницами, предлагает за одну синюю бусину сделать самую модную причёску. Вот машина старого Мансура; долго же ему придётся ждать клиента — у здешних бедняков нет денег на такси. А вот бежит мышонок-подросток, наверно, ищет работу зазывалы; платят гроши, зато весело!

И, слово в подтверждение, издалека донёсся звонкий крик:

— Алоизий Блюхер! Свежая тр-р-рава — услада для желудка любого грызуна! Свежие овощи — в суп и во щи! Сладкие ягоды покупай загодя! Не пр-р-роходите мимо, заходите к нам! Сушёные гр-р-рибы и др-р-роблёные бобы — язык проглотил бы!

— Смешно… — тихо сказал пришелец.

Бибикнул клаксон; Спасатели остановились, пропуская гружёный батарейками грузовик. Проводили взглядом важного сборщика налога на торговлю; на его груди сверкала начищенная до блеска стальная бляха.

— Ба! — вдруг загремел Рокфор. — Кого я вижу! Бобби Кривая Рука собственной персоной!

У стены стоял кособокий, склеенный из разнокалиберных кусков пластика прилавок. Рядом торчал старый, длинный, худой, сильно потрёпанный жизнью крыс с оборванным ухом. Завидев Спасателей, он всплеснул костлявыми руками.

— Спасатели! Ё-моё! Сколько лет, сколько зим! Как житуха, братцы?!!

Прилавок устилали пластиковые тарелочки, заполненные пряностями. Молотый перец, кардамон, корица, ванилин — чего тут только не было!

Спасатели остановились. От едкого запаха пряностей засвербело в носу.

— Ты-то как? — поинтересовался Рокки. — Как… апчхи!.. идут дела?

Бобби важно обвёл рукой прилавок, потряс жестянкой, набитой бусинами.

— Не жалуюсь.

— За старое взяться… апчхи!.. не тянет?

— Ты за кого меня принимаешь! — заорал крыс. — Я своё слово не нарушаю. Сказал — отсижу последний срок, выйду и завяжу.

— Ладно… апчхи!.. я просто спросил… — Рокфор поднял руки. — Апчхи!.. апчхи!.. ох!.. апчхи!.. пошли отсюда… апчхи!.. братцы, а то… апчхи!.. апчхи!..

Бобби проводил поспешно уходящий Спасателей насмешливым взглядом. Гордо подбоченился, взглянул на подошедшую покупательницу — толстую деловитую белку.

— Лучшие пряности в Лос-Анджелесе! Продирают до… их… их… их-х-ха!.. ох как хорошо!..

Дымили переносные печки. Бурлил в котлах густой мучной суп. Шипели на противнях лепёшки. Толстый, как подушка, хомяк перемешивал в большущей миске горячий овощной винегрет, бросал в него одну за другой крупицы соли.

— Что-то я проголодался… — Рокфор потёр живот. — Не пора ли обедать, а, друзья?

— Самое время, — согласился Чип. — Возвращаемся!

— Зачем? — австралиец вытянул руку. — Вон заведение синьоры Эстреллы. Зайдём?

Сеньора Эстрелла — пухлая опоссумиха — грозно возвышалась над батареей кастрюль и котлов. С грохотом ворочала половником в густом вареве, шумно отдувала пар, обильно сыпала злющий молотый перец. Аппетитно чмокала толстыми губами.

Два худосочных помощника мельтешили рядом.

— Сергей, не жалей корицы! — гудела она басом. — Не жалей! Ну сколько тебе говорить… Вы там у себя в России ни черта не умеете готовить!.. Лю, что ты кладёшь в пирог? Это смородина. А нужно класть вишню!

Длинный тощий Хосе, муж сеньоры Эстреллы, суетился с подносом. Заставлял его тарелками и мисками и нёсся меж столиков, каким-то чудом сохраняя равновесие.

— Садитесь за стол! — перекрывая разноголосый галдёж, крикнула сеньора. — Хосе, к нам пришли Спасатели! Быстрее, поворачивай свой куцый хвост!..

И с гневом отвергла плату.

— Уберите свои бусины, девушка! — бросила она Гайке. — Вы здорово нам помогли, а семейство Рохасов привыкло благодарить за помощь!

И рявкнула, да так, что задребезжало всё заведение:

— И чтоб помыли руки перед едой!!! У меня приличный ресторан, а не уличная забегаловка!..

* * *

Поев, Тау немного ожил. Стрелял по сторонам любопытными золотыми глазами, вострил уши, прислушиваясь к гомону.

— У вас так шумно… — сказал он. — И весело!..

На углу приплясывал пожилой коренастый хомяк. Набухнув красным, остервенело дул в грызуньих размеров волынку. Другой хомяк, помоложе и постройнее, колотил в большой бубен.

В драной шляпчонке, валявшейся прямо на земле, поблёскивали три синих бусины.

— Музыка… — прошептал Тау. Склонил голову, прислушиваясь.

Гаечка бросила в шляпу синюю бусину. Музыканты, не прерывая игры, поклонились.

Вот узкий проход, ведущий к одной из стоянок. Вот и сама стоянка. "Крыло", притулившееся в углу, пара грузовиков, по-хозяйски устроившихся в самой середине, и потрёпанное такси, втиснувшееся между ними.

Мышка скакнула в кабину, отключила охранную систему. Важный Дейл тотчас уселся на месте пилота.

— Прикольная у вас леталка!..

Спасатели и не заметили, как он подошёл — длинный зелёный ящер, от маковки до кончика хвоста обросший бородавками. Сморщенная физиономия растянута в противной улыбке; мутные глазки бегают по сторонам.

— Не жалуемся… — осторожно ответил Чип.

— Вам действительно нравится? — просияла Гайка. — Это так называемый конвертоплан. Видите — он может работать и в вертолётном, и в самолётном режиме; для этого двигатели поворачиваются специальным механизмом…

— Угу… — ящер перевёл взгляд на мышку. — Может, дадите полетать на нём?

— Что?.. — растерянно спросила изобретательница.

И замерла, увидев направленное на неё лезвие длинного ножа…

Сообщники ящера были тут как тут. Было их восьмеро или девятеро — мышей, крыс и ящеров. Ощетинились ножами и тесаками, быстро оттеснили Спасателей от "Крыла", прижали их к стенке. А когда Рокки, зарычав, стал засучивать рукава, один из них приставил лезвие тесака к его горлу.

— Тихо, ребята, тихо… — шептал ящер-главарь. — Не дёргайтесь — и тогда никто не пострадает… может быть…

Тут его бегающие глазки остановились на Тау.

— А ты ещё кто такой? Монах?

В зверином Лос-Анджелесе хватало всевозможных церквей и культов, адепты которых ходили в самых разнообразных одеждах. И авекко, закутанный по самую макушку в серую монашью хламиду, не особенно выделялся в разношёрстной звериной толпе.

— Немой, что ли?.. — нехорошо оскалился ящер и кончиком ножа скинул капюшон с головы Тау.

Да так и застыл на месте, разинув рот! А вместе с ним — и вся шайка.

— Прям пришелец!.. — удивлённо протянул кто-то. — Типа с луны рухнул… Гы!..

Замешательство длилось всего секунду. Но Спасателям хватило и этого.

Переглянувшись, Чип и Дейл одновременно врезали наседавшим на них бандитам. Тотчас послышался рёв великана Рокфора — австралиец расшвыривал навалившихся на него головорезов во все стороны. Кто-то сидел на земле, держась за глаз и жалобно завывая; над его головой, победно сияя зелёной физиономией, вился Вжик.

— Стоять всем!

Одной рукой ящер-главарь обхватил Гайку, а другой приставил к её горлу нож. И отступал к "Крылу", таща побелевшую мышку за собой.

— Назад все! Я ей башку отрежу! В натуре! Я щас ей…

И не договорил. И обмяк, и сполз на землю, и застыл на ней, дурацки ухмыляясь.

Стоявший за его спиной Тау, тяжело дыша, поудобнее перехватил подобранный на земле тяжёлый болт. Поглядел на валявшегося на земле бандита, перевёл взгляд на судорожно вздрагивающую Гайку. Наконец выпустил болт из рук, неловко взял мышку за руку.

А из переулка уже бежали двое патрульных. Остановились в удивлении, переглянулись и засвистели в свистки.

— А неплохой улов! — крякнул Рокфор. — Нечасто такое бывает…

— Ещё бы — сразу два задержания, — согласился Чип, отряхивая шляпу.

Пришелец тихо стоял в стороне. Наблюдал, как дюжие патрульные скручивают ругающихся скверными словами бандитов, как тащат их в вертолёт с красной буквой "П" на борту. Всё ещё тихонько вздрагивал, находясь в плену яростной схватки.

Чип подошёл к нему, протянул руку.

— Спасибо тебе, друг! Ты очень нам помог.

Ладонь авекко была узкой, твёрдой и горячей.

— Да не за что… — смущённо ответил он. — Я же всё-таки солдат. Это мой долг…

Несколько синих капелек сорвались с его запястья и мгновенно впитались в сухую землю.

— Ты ранен, — сказал Чип.

— Пустяки… — Тау лизнул порезанное запястье голубоватым языком. — Заживёт…

И опять улыбнулся одними губами.

Подошли Дейл, Гайка и Рокфор. Подлетел Вжик, уселся на плечо авекко и что-то азартно запищал ему в ухо.

— Маленькое зелёное летающее животное предлагает мне вступить в ваш отряд, — сказал Тау. — Если, конечно, командир не будет возражать…

— Командир не возражает! — подмигнул Чип. — Нам, Спасателям, очень пригодился бы ещё один боец.

Тау умолк. Печально взглянул куда-то вдаль и тихо вздохнул.

— Я не боец. Вообще… Но я буду стараться! — и тихо-тихо добавил. — Пусть даже и никогда не вернусь на свою планету…

Дейл шагнул вперёд, плечом отодвинул с дороги командира. Взял Тау за плечи, повернул к себе. Очень-очень серьёзно сказал:

— Вот твоя планета, парень.

* * *

— Земля…

("Ххсс… Ххтцеммййа-а-а".)

Тау стоял у края посадочной площадки. Грудь его мерно вздымалась и опадала — пришелец с далёкой планеты дышал воздухом своей новой родины. Дышал и не мог надышаться.

Рокфор осторожно подошёл и встал рядом. Улыбнулся в усы.

— Да, приятель… Воздух родины даже пахнет по-особенному… Дыши, дыши, не стесняйся!

Тау выпрямился — высокий, стройный, тонкий — набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. И несмело улыбнулся.

— Цветы… — прошептали его губы.

Внизу, у подножья старого дуба, расстилалось море ярко-синих цветов.

С торжествующим воплем авекко бросился вниз по стволу, будто знаменем, взмахнул широкополой хламидой, простучал быстрыми коготками по сухой коре и спрыгнул в траву.

— Тау! — крикнула вслед перепуганная Гайка. — Что с тобой!

Она хотела броситься следом, но Рокки мягко удержал её за плечико.

Это была неистребимая сорная трава, растущая там и сям на пустырях, свалках, в трещинах асфальта. Жёсткая, жилистая, сухая, она всюду пускала толстые корневища, стлалась по земле, проникала всюду, не отступала с захваченной земли и с трудом поддавалась даже человеческой лопате.

Тау обхватил руками жёсткие стебли, прижался к ним губами. Сунул нос в синий цветок, вдохнул одуряюще-сладкий аромат. Повернул к друзьям перемазанную пыльцой физиономию, сильно чихнул, выпустив тонкое белое облачко.

— Цветы… — прошептал он. — Синие-синие…

И засмеялся — звонко, заливисто, счастливо. В первый раз за всё это время…

До фонтанчика, где любили купаться Спасатели, путь был неблизкий. Тау преодолел его бегом.

— Ну, чего встали! — звенел его чистый голос. — Идёмте!

Он вырвал у Чипа корзину для пикников, а у Дейла — пляжные полотенца. Полотенца сунул под мышку, а корзину пристроил на голове.

А, вскарабкавшись на край фонтанчика, скинул душную хламиду и без единого всплеска вошёл в прозрачную воду.

Ах, как он плавал! Без малейшего усилия уходил на глубину, сине-серебристо-жёлтой рыбкой сверкал на фоне светлого дна, выскакивал на поверхность, раскидывал руки, разбрасывая во все стороны радужные капельки, шумно вдыхал и задорно кричал бултыхавшимся неподалёку бурундукам:

— Догоняйте!

Куда там!.. Чип и Дейл только тяжело сопели и пускали пузыри.

— Вы не так плаваете, — говорил им авекко. — Смотрите!

Несколько волнообразных движений гибкого тела, несколько взмахов рук — и Тау снова ушёл на глубину. Изогнулся, замер, блестя золотыми глазами, и — ну как он это делает?.. — снова оказался на поверхности.

— Вы гребёте руками, совсем как дети! — хохотнул он. — А нужно не грести — нужно проталкиваться сквозь воду, изгибая тело. Вот так — смотрите!

И снова ушёл вглубь, провожаемый потрясёнными взглядами Спасателей.

— Между прочим, такой способ передвижения в воде или иной плотной среде наиболее энергетически эффективен, — значительным тоном сказала Гайка. — Или, говоря проще, пловец в таком случае расходует минимум сил. Если хотите, я могу прямо сейчас рассчитать коэффициенты полезного действия…

— Да расслабься, милая!.. — махнул рукой Рокфор. — Мы тебе и так верим.

Он возлежал на надувном матрасике, выставив круглое пузо. Фонтанная струя падала ему прямо в раскрытый рот.

— Чёртов молотый перец зажёг во мне прямо-таки адское пламя, — пояснил он. — Всем хороша стряпня сеньоры Эстреллы, кроме одного — слишком уж она острая!..

— Смотрите! Смотрите! — верещал Дейл. — У меня получается!

Конечно, коренастому бурундуку было далеко до стройного авекко. Но у Дейла и впрямь получалось!

Вот он ушёл на глубину, несколькими сильными гребками перевернулся, застыл, пустил из ноздрей пузырь и заторопился наверх. Вынырнул, судорожно вдохнул и засмеялся.

— Отлично! — авекко подмигнул ему. — Только не дыши под водой. Ведь ты не рыба!..

("Ххветц тци не ххрр… хххи-и-ибба!..")

А потом они ели приготовленные Рокфором бутерброды — тоненькие лепёшки со свежей зеленью и кусочками сыра. И пили холодный чай из кособокого, купленного на барахолке за одну синюю бусину термоса. И не было на свете еды вкуснее!

— Сыр… — шептал авекко, разглядывая лежащий на его ладони плотный желтоватый кусочек.

— Сы-ы-ы-ы-ыр! — австралиец важно воздел палец к небу. — Лучшая в мире еда!

Остальные Спасатели прыснули в кулаки.

— А вы пробовали цветы? — авекко вскочил на ноги. — Нет? Погодите… — и спрыгнул с фонтанчика на землю.

И вернулся минуту спустя, сжимая охапку цветов — красных, жёлтых, белых и пёстрых.

— Попробуйте! — и протянул их друзьям. — Это вкусно!

— Н-н-не знаю, Тау, дружище, но у нас это не принято… — Рокфор с сомнением потёр подбородок. — Вот сыр — совсем другое дело!..

— Да вы попробуйте! Это наше любимое лакомство.

Рокфор наконец-то оторвал от стебля один цветок и осторожно сунул его в рот. На его круглой усатой физиономии застыло выражение крайней задумчивости.

— Хм, а ничего… Каждый день я их, пожалуй, есть не буду — это ведь не сы-ы-ы-ы-ыр, — но иногда, по чуть-чуть — почему бы и нет!..

Чип аккуратно перекусил стебель и принялся тщательно жевать. Дейл же, напротив, набил рот до отказа.

— Неплохо!.. Класс! — их выкрики слились воедино.

Гаечка скромно стояла в стороне. Тау шагнул к ней, протянул самый красивый цветок.

— Хочешь?.. — тихо сказал он.

* * *

Грязная рубаха Тау так и валялась в гостиной на полу. Пока Чип и Дейл выясняли, кто из них должен был её выбросить, авекко сунул руку во внутренний карман, пошарил там и с торжествующим возгласом извлёк пачку каких-то листков.

— Посмотрите! Оказывается, я их не выронил…

Листки — небольшие и очень плотные — оказались фотографиями. С них на Спасателей глянул мир далёкой планеты Аранта, странный, причудливый и чем-то неуловимо знакомый.

Вот подножье гигантского дерева — ствол, обросший чем-то, напоминающим грибы на очень длинных ножках, толстенные ветви, уходящие прямо в почву, широкие голубые листья, испещрённые тёмно-синими прожилками. Невысокая тонкая серебристо-голубая трава, густым ковром покрывающая землю. Огромный ярко-жёлтый цветок с круто загнутыми наружу лепестками и длиннющими, торчащими в разные стороны тычинками. В чашечке цветка копается непонятное создание — то ли восьминогая оса, то ли паук с осиными крылышками.

И авекко. Много — штук тридцать. Стоят, прислонившись к стволу и ветвям, обняв друг друга за плечи. Сидят прямо на траве, выставив тонкие коленки и длинные хвостики. И улыбаются — широко, открыто, счастливо. У одного — невысокого и толстенького — изо рта торчит кончик цветочного лепестка; голову другого венчает свёрнутая из листка смешная шляпка.

— Это мы… — выдохнул Тау. И осторожно погладил пальцем глянцевую поверхность снимка.

Вот толстая ветвь, наискосок тянущаяся кверху. Листья: одни — крупные, широкие и жилистые, другие — узкие, маленькие и покрытые нежно-серебристыми волосками. Вытянутые в трубочку цветы; какое-то насекомое, трепеща прозрачными крыльями, пытается пристроиться на один из них. Ядовито-красная лиана ползёт по ветви, впиваясь в неё толстыми присосками.

Два авекко. Парень и девушка. Высокий парень держит в руке большущий лист; миниатюрная девушка с опаской глядит себе под ноги.

— Это мои друзья, — сказал Тау. — Брат и сестра. Они собираются лететь на листе.

Крошечное озерцо. Прозрачная вода, на которой плавают почти идеально круглые листья и большущие жёлто-синие цветы. Пушистые головки серебристых трав клонятся к воде; тоненькая синяя травинка сплелась с объёмистым золотистым грибом и осторожно положила остренький кончик на его пухлую шляпку. Бережок, покрытый тончайшим синеватым песком; лежащая у самой воды одинокая пустая ракушка.

На берегу — какой-то летательный аппарат с тремя винтами и разлапистым шасси. И целая компания авекко, выстроившаяся возле него. Почти все — дети; взрослых только двое.

— Вот я, — авекко указал пальцем на одного из взрослых. — Водитель… был им до войны… Ну, и воспитатель, — и засмеялся. — За маленькими авекко нужен глаз да глаз!..

— Так ты пилот? — удивилась Гайка. — Ты умеешь водить самолёты?

— Умею, — Тау потупился. — Но с вашим летательным аппаратом я не справлюсь — очень уж он для меня необычен.

— Ничего!.. — поспешил успокоить его Дейл. — Научишься! Я же научился!..

Последняя фотография.

Гигантская стальная туша, возвышающаяся до самого неба. Точно такая же туша на заднем плане. И большая группа авекко — наверно, с сотню. Одетые в одинаковую форму, стоят возле туши; лица сосредоточенно-суровы, руки сжаты в кулаки.

— Это уже после всеобщей мобилизации… Планетарный транспортник, — Тау указал на стальную тушу. — Нас перебрасывают в район боевых действий. Вот я, у самого края. А вот мои друзья, — зверёк вытянул палец, но застыл, так и не решившись коснуться дорогих ему лиц.

И добавил едва слышно:

— Выживут трое… А потом… а потом останусь только я…

Стало очень тихо. Спасатели замерли, разглядывая рассыпанные на столике фотографии.

Перед ними лежал мир чужой планеты. Мир огромных деревьев с широкими листьями, на которых можно летать, мир ярких цветов, мир странных летающих созданий, мир прозрачных озёр и синего песка, мир ярко-голубого неба и золотого солнца. Мир, бьющий по глазам буйством непривычных красок, — сине-серебристо-жёлтый.

Мир, в котором больше никогда не будут прыгать по ветвям, парить на древесных листьях, прятаться в серебристой траве, лопать сладкие цветы, плескаться в прозрачных озёрах весёлые авекко…

— Но почему? — со слезинкой в голосе спросила Гаечка. — Почему? За что вас так?.. Ведь это… это… даже Толстопуз, Нимнул и Капоне вместе взятые не способны на такую мерзость! — голосок мышки зазвенел, как натянутая струна. — Почему? За что?!!..

Тау сгорбился. Целую минуту смотрел куда-то вдаль горящими золотом глазами. И заговорил — очень ровным голосом:

— Есть драгоценный камень — "сердце авекко". Самый дорогой во Вселенной, настолько дорогой, что за один крошечный камешек можно купить обитаемую планету. Этот камень очень-очень редкий, а когда его извлекают из тела, и он реагирует с воздухом, то становится нестабильным и даже может раствориться в воде. Поэтому и стоит так дорого…

— Постой-постой! — Чип недоумённо потёр лоб. — Ты сказал — извлекают из тела… Что это значит? Из какого тела?

— Этот камень образуется в теле авекко, — бесстрастно ответил Тау. — Никто не знает, отчего, когда и как. Вот здесь, — зверёк коснулся своей груди. — Возле самого сердца…

* * *

— Где Тау? — спрашивали друг друга Спасатели.

— Не знаю…

— Кажется, в своей комнате…

— Шьёт!

В подаренной Чипом хламиде было нестерпимо жарко, и авекко вскоре попросил у хозяйственного Рокфора иголку и нитки.

— Дружище Тау! — удивился силач. — Вы что, до сих пор шьёте нитками? Вы же строите космические корабли, у вас должны быть… не знаю… какие-нибудь лазерные термоядерные швейные машины!..

— Нет, наша планета не очень технически развита, — вздохнул авекко. — Мы не строим космические корабли. Их предоставили нам союзники… когда ещё были нашими союзниками… И анабиозная камера тоже их.

— Да?.. Но ты хоть умеешь управляться с иголкой?

— Ну-у-у… — Тау смущённо потупился. — Вообще, в курсе…

Получив требуемое, он скрылся за дверью отведённой ему комнаты. И в ближайшее время оттуда доносились лишь шуршание ткани и лязг ножниц, а иногда — и подвывание (похоже, зверёк с непривычки колол себе пальцы).

— Интересно, что носят у них на Аранте?..

— Уж точно не такую жуть…

— Чипстер, и где ты только отрыл эту мерихлюндию? Да её и ни один уважающий себя поп не наденет!..

— Тихо! Слышите?..

— Идёт!

Ох, как он был важен, этот маленький сине-серебристо-жёлтый портной! И какой на нём был наряд!

Длиннющая, по выражению австралийца, мерихлюндия превратилась в грубо скроенную, но вполне сносную жилетку без рукавов и умопомрачительные необъятные штаны, в которые влезли бы ещё штук пять авекко.

— Тю-у-у! — присвистнул Рокфор. — Какие клёши! Ну ты, чувак, прямо хиппарь хоть куда!..

И пустился в воспоминания:

— Помню, в шестьдесят восьмом подрядились мы с Гиго Гаечным Ключом переправить в Калифорнию целую коммуну хиппи. Как сейчас помню — все они в джинсе, в жилетках, в клёшах — по человеческому дюйму каждый! Загрузились, значит, в наш раздолбанный "Керогаз-2" (был такой грузопассажирский, похожий на сосиску-переросток), раскерогазились, взлетели с грехом пополам и летим. Летели, летели, и приспичило тут хиппарям покурить какой-то травы. Зажгли, навоняли, задымили весь самолёт… И тут Гиго поворачивается ко мне и говорит: "Красотка, что ты делаешь сегодня вечером?" Я — нифига себе, что это с ним?.. Только-только собирался ему ответить как положено, гляжу — а прямо на нас пикирует носорог!..

От дружного хохота, казалось, затряслось всё штабное дерево.

— Ладно, хватит!.. — корча страшные рожи, чтобы не засмеяться вновь, сказал Чип. — Нам нужно подготовить для Тау комнату. Понадобится кровать и шкаф для одежды.

Кровать и шкаф нашлись в Гайкиной мастерской среди прочего хлама, сваленного в углу.

— Ну что, понесли? — Чип ухватился за край кровати. — Дейл, помоги мне! Дейл!

— Я занят, — недовольно отозвался красноносый.

— Опять читает свои дурацкие комиксы… — проворчал командир. — Дейл, иди сюда, и немедленно!

— Да пусть отдохнёт!.. Он весь день пилотировал летательный аппарат, — Тау смерил взглядом громоздкую железную кровать. — Думаю, мы справимся без него…

И покрепче ухватился за толстенные стальные прутья.

— Ты так думаешь… — Чип с сомнением посмотрел на худенького пришельца.

— Ничего особенного… Мы, авекко, крепкие!.. Э-э-эх!.. о-о-о… ого!

Пыхтя, как целое паровозное депо, они затащили кровать в комнату Тау. Выпрямились, отдуваясь и утирая обильный пот.

— Тяжёлая… — с трудом проговорил командир.

— Но мы справились, Чип!.. — улыбаясь, выдохнул чуть живой пришелец.

("Хххтци-и-ип".)

Попробуй привыкни к его выговору!

— Шараб-диб-диб-дуб-дуба-дубам! — немузыкально мурлыкал Рокфор, замешивая густое тесто.

В кухне пахло сыром и корицей. Жаркое пламя плиты выхватывало сосредоточенную физиономию австралийца и измученную мордочку Вжика; мух на мельнице размалывал крупицы сахара в тонкую сахарную пудру.

— Меня научил этому рецепту один суслик из Марселя, помешанный на сладком, — приговаривал Рокфор, колотя кулаками неподатливый тестяной комок. — Здесь главное — чтобы тесто было густым и плотным. А добиться этого нелегко… Вжик, пудра готова?

Зелёный пискнул из последних сил.

— Отдохни, малыш! — авекко аккуратно, но твёрдо отстранил муха. — Я сам сделаю всё, что надо.

— Тау, дружище! — удивился Рокфор. — Ты же, наверно, сам устал. Шутка ли — первый день на нашей планете!.. У меня бы давно уже крыша поехала…

— Не беспокойся, — улыбнулся авекко. — Я отдыхал целую вечность… — и добавил несмело. — Старина!..

И бросил горсть белых крупиц в мельницу, и сноровисто — шух-шух-шух! — завертел жернов. И вмиг заполнил пудрой целый напёрсток!

— Вот-те на-те!.. — сыролюб развёл пухлыми руками. — Да тут сахару на гору печенья хватит…

И забоксировал по тесту с удвоенной силой.

— А печенье выйдет отличное…

Печенье и впрямь вышло — пальчики оближешь! Чип глотал его не жуя, и Дейл, вмиг пробудившийся от сна, не отставал.

— Рокки, это лучший из твоих рецептов! — командир облизал испачканные сахарной пудрой пальцы.

— Офигеть! — счастливо крикнул красноносый, обжираясь. — Нет, не офигеть — обалдеть и офонареть!

— Пи-и-ик! — подтвердил Вжик, грызя пятое по счёту печенье.

Тау аккуратно прожевал, проглотил и вытер руки о салфетку.

— Готовить еду… — произнёс он, словно смакуя каждое слово. — Готовить!.. Не есть то, что растёт, а обрабатывать продукты варкой и жаркой, смешивать их, создавать новые блюда… Это… это невероятно! И как мы, авекко, до такого не додумались?..

— Ничего, дружище! — улыбнулся в засыпанные крошками усы Рокфор. — Научишься. Учиться никогда не поздно, верно я говорю?..

Тау благодарно улыбнулся.

— Тепловая обработка пищи позволяет перевести содержащиеся в ней белки, жиры и углеводы в более легкоусвояемую форму, — Гайка значительно выставила пальчик. — До этого додумались ещё древние пещерные грызуны, жившие рядом с древними пещерными людьми. Если хотите, я могу вывести формулы химических реакций, происходящих при варке и жарке пищи… правда, для этого потребуется некоторая специальная литература…

Рокфор, заслышав её слова, недовольно забурчал:

— Ох, не люблю химию! Меня семь раз стирали в машине — порошком! — четыре раза отбеливали, а однажды чуть не сделали химическую завивку… Тьфу!.. век бы не вспоминать…

И, раскрыв духовку и вынув из неё очередной противень пышущего жаром, распространяющего умопомрачительный аромат печенья, моментально подобрел.

— Кому ещё добавки?!

* * *

Мышка сидела за крошечным человеческим компьютером. Вглядывалась в подслеповатый экранчик, сосредоточенно нажимала поскрипывающие кнопочки.

— Нужно отрегулировать подсветку, — неизвестно к кому обращаясь, произнесла она. И, обернувшись и увидев, Тау, смутилась. — Ой!.. это ты?..

Авекко тоже смутился. Потупился, повертел сжатый в руке обрывок провода, осторожно положил на пол.

— Я… это… Чип сказал, что у тебя есть лампочки… — и изобразил руками что-то округлое, висящее под потолком. — Свет…

— Ах, да! — мышка вскочила, бросилась к одному ящичку, потом к другому. — Сейчас… сейчас… Они должны быть где-то здесь… Я сейчас их найду, а ты пока присядь… куда-нибудь…

Тау оглядел мастерскую, заваленную разнообразными железяками, и неловко сел на стоящий неподалёку хромой табурет. Покачнулся, чуть не упал.

Мышка тем временем с головой зарылась в очередной ящик. И через секунду с торжествующим возгласом извлекла небольшую лампочку и патрон к ней.

— Вот смотри, — она присела на валявшийся на полу коробок. — Это сама лампа, а это патрон к ней. Лампа ввинчивается в патрон вот так. А это — контакты, которые подключаются к электросети.

Авекко осторожно взял из её рук лампу и благодарно улыбнулся.

— А что это такое? — вдруг спросил он.

— Это? Компьютер! Маленькое электронное вычислительное устройство. Мы нашли его на свалке на прошлой неделе и привезли сюда. Мне удалось починить его, и теперь оно работает без проблем!.. ну, почти… Нужно лишь немного увеличить яркость экрана…

Мышка подошла к компьютеру. Присела, потрогала какую-то ручку, торчащую из плотного скопища деталей. Нахмурилась.

— Этот переменный резистор регулирует силу тока, поступающего на лампу подсветки. Но я никак не могу его повернуть…

— Давай я!

Авекко присел рядом, обеими руками ухватился за маленький скользкий регулятор и с натугой его повернул. Экранчик засиял заметно ярче.

— Спасибо… — прошептала порозовевшая мышка.

— Не за что… — смутился авекко. И сказал вдруг. — Ты весь день водила меня за руку, словно маленького. Должен же я тебя отблагодарить!..

Тихонько открылась дверь, и в мастерскую просунулся любопытная Дейлова физиономия. Увидев сидевших рядом мышку и авекко, бурундук сдавленно ойкнул и чуть было не прищемил дверью нос.

— Компьютерные технологии могут серьёзно упростить процесс сбора и хранения информации, — увлечённо говорила Гайка. — Я собираюсь свести все сведения о раскрытых нами преступлениях, равно как и о делах, которыми мы занимаемся в данный момент, в единую базу данных. Благодаря этому мы всегда сможем выяснить, какой из преступников совершил то или иное преступление, просто проведя соответствующий поиск. Для хранения этой базы данных нужен огромный объём долговременной памяти — вот для чего я подключила к компьютеру жёсткий диск. А ещё я собираюсь научить работе с компьютером всех Спасателей. И тебя тоже, — и улыбнулась. — Ведь ты тоже теперь один из нас!..

Авекко потупился. Тихонько потрогал кнопки на клавиатуре.

— Я буду стараться, — тихо ответил он. — Хоть я всего лишь простой пилот, неважный воспитатель и совсем никудышный солдат.

— Не такой уж и никудышный! Ты ведь спас меня.

— Да ну… Это вышло случайно…

("Хххэтцо-о-о хххвв… хххи-и-ишшло тцутца-а-аййно…")

— У тебя очень смешной акцент… — прошептала изобретательница.

— Кхе-кхе! — раздалось вдруг за их спинами.

Это были Чип и Дейл. Уперев кулаки в бока, широко расставив ноги, решительно сверкая глазами, они стояли плечом к плечу, словно приготовившись к обороне.

— Гаечка, — сахарным голосом поинтересовался Чип, — с тобой всё в порядке?

— Со мной всё в порядке, — недоумённо ответила золотоволосая изобретательница. — Я показываю Тау свою мастерскую… Кстати… не помню, говорила ли я вам, но я собираюсь научить всех пользоваться компьютером.

— Компьютером?! — подскочил Дейл. — Чур я первый! — и прыгнул вперёд, чуть не сбив Тау с ног.

— Нет, первым должен быть я! — Чип, оттолкнув своего красноносого друга, протиснулся поближе к Гайке. — А его, — тут он обернулся и ткнул Дейла пальцем в грудь, — вообще учить необязательно — он всегда всё портит!

— Я порчу?

— Ты портишь!

Миг — и бурундуки изготовились к драке. Встали друг против друга, сжали кулаки, тяжело засопели, метая глазами молнии.

— Немедленно прекратите! — пронзительно крикнула Гайка, встав между ними. — Ну почему вы всё время дерётесь! Постыдитесь хоть нашего нового друга!

Бурундуки посмотрели на пылающее яростью личико мышки, угрюмо взглянули на недоумевающего авекко, зыркнули напоследок друг на друга. Но драться не стали.

— Прости, Тау! — голос Дейла стал тошнотворно-приторным, как прокисший компот.

— Прости, Тау! — прошипел Чип, одарив авекко самой зубастой из своих улыбок.

— А если уж вам совсем нечем заняться, проведите в комнату Тау электричество! — не особо церемонясь, Гаечка сунула Чипу в руки лампочку и патрон и навьючила Дейла мотком проводов. — Подключитесь к распределительному щитку в коридоре, как следует укрепите провод и обязательно проверьте целостность изоляции. Мы же не хотим, чтобы Тау ударило током!..

— Наверно, мне пора уходить… — озабоченно сказал авекко после того, как бурундуки удалились. — Наверно, я тебе мешаю… Наверно, Чипу и Дейлу нужна помощь…

— Брось! Они справятся!.. — и Гайка потащила пришельца за собой. — А ты ещё не видел мою коллекцию шарниров…

— Не поймаешь! Не поймаешь! — верещали в листве штабного дуба звонкие детские голоса.

Их было трое: девочка-бурундучка, мальчик-белочка и мальчик-крысик. Бурундучка и белочка, вцепившись коготками в кору, висели на нижней стороне толстенной ветки вниз головами, а крысик, пыхтя и ойкая, пытался до них добраться.

— Не поймаешь! Бэ-э-э!

— Нет, я так не играю… — обиделся крысик. — Вы знаете, что я так не могу, и всё равно так делаете…

— Энни, а что мы делаем? — ядовито поинтересовался мальчик-белочка.

— Висим вниз головой, Пит, — ответила бурундучка.

Крысик шмыгнул носом. Казалось, он вот-вот заплачет.

— А бедному Юджину мама не разрешает лазить по деревьям! — продолжал насмехаться мальчик-белочка.

— Боится, что он упадёт и отобьёт попу! — рассмеялась бурундучка.

На это крысик, похоже, обиделся всерьёз. Повернулся, понурил голову и зашагал по ветке прочь.

И вдруг развернулся, и ухватил бурундучку за длинный пушистый хвост.

— Поймал!!!

— Ай!!!

Зверята убежали, и минуту спустя их пронзительные голоса стихли, приглушённые густой листвой. Тау и Гайка вновь остались одни.

Они стояли на запасной посадочной площадке, взявшись за руки и глядя на потемневшее вечернее небо.

— Эти дети такие шумные… — улыбнулась Гаечка.

— Но до маленьких авекко им далеко!.. — улыбнулся в ответ Тау. — Можешь мне поверить, ведь я был воспитателем в детском саду. На работе нам выдавали специальные наушники со встроенной рацией — иначе бы мы просто не услышали друг друга!

Быстрая тень пробежала по мышкиному личику.

— Ты скучаешь по своей планете? — вдруг спросила она, глядя куда-то в сторону.

Она ожидала любого ответа — но не такого.

— Вот моя планета! — бесхитростно ответил авекко. — Гайка!..

Удивительно — он произнёс её имя почти без акцента!

Раскалённое солнце садилось за далёкий горизонт. Ослепительный закат охватил полнеба; казалось, неведомые небесные силы зажгли грандиозный фейерверк в честь какого-то большого, но только им одним ведомого праздника.

— Совсем как на Аранте… — вздохнул Тау.

Шальной ветерок выскочил из густой листвы, взвихрил летучие Гаечкины волосы, шепнул ей что-то на ушко, хихикнул и ускакал прочь. Мышка улыбнулась и покраснела.

— Ты такая… светлая… — очень-очень тихо произнёс авекко.

Он стоял совсем рядом, такой чужой и такой знакомый. Высокий, стройный, яркий, с упруго бьющимся сердцем в груди и синей кровью в жилах.

Инопланетянин…

Сама не понимая, что делает, мышка обхватила его руками, уткнулась носиком в шёрстку на его груди, вдохнула его запах.

Он пах дикими придорожными травами, застоявшейся водой, корой дуба, ядрёными пряностями синьоры Эстреллы, сыром, гарью от рыночных жаровен, смазкой из "Крыла", нагретой изоляцией и горячим земным солнцем.

Проведший на своей новой родине всего один день, он уже насквозь пропах Землёй!

Они ещё долго стояли на площадке, взявшись за руки, и говорили о всяких пустяках. О Земле и об Аранте, о деревьях и цветах, о Гайкином компьютере и электричестве, о технике пилотирования "Крыла" и дурацком ужастике, что вчера вечером смотрел Дейл. И, как обычно бывает с влюблёнными, совсем забыли о времени.

Напомнил им об этом вылетевший из окна штаба отчаянно зевающий Вжик.

— Пик-пик! Пик-пик-пик! Вззя-я-я-а-а-а-а-а-а-о-о-о-у-у-у!..

Тау с улыбкой взглянул в небесные глаза Гайки.

— Пора.

Было совсем-совсем темно. В свете уличных фонарей мелькали фигуры запоздавших прохожих, спешивших домой. В темнеющем неподалёку кустарнике завели свою скрипучую песню кузнечики. Большущая, покрытая шерстью ночная бабочка шуршащим привидением пронеслась мимо и скрылась во тьме.

— Мы уже идём, — сказала Гайка Вжику.

Мух кивнул, зевнул, направился к окну, промахнулся и крепко треснулся о ствол. Помотал зелёной головёнкой, протёр глаза и от греха подальше предпочёл маленькому окошку широко открытые ворота Гайкиной мастерской.

— Пошли? — произнёс Тау.

Гайка улыбнулась в ответ.

И беспомощно вскрикнула, стиснутая огромной когтистой лапой!

* * *

— Ах, Спасатели, вы такие самонадеянные!..

Толстопуз даже зажмурился от удовольствия.

Он разместился на толстой ветке, тянущейся рядом с посадочной площадкой. Чуть ниже цеплялись когтями за кору Мэпс и Крот; трусоватый землерой поминутно ойкал, глядя вниз. Бородавка и Сопатка стояли на краю площадки, помахивая блестящими тесаками.

— Неужели ты, моя маленькая мышка, думаешь, что ты единственная изобретательница в городе? — обратился кот-мафиози в зажатой в кулаке Гайке. — Лос-Анджелес велик, и в нём не составит особого труда найти других тружеников отвёртки и паяльника, умных, грамотных и, самое главное, не задающих лишних вопросов. За вполне умеренную плату они сконструировали для меня крошечный передатчик, в определённых кругах вульгарно называемый "жучком", и небольшой приёмник. И — заметьте! — ни разу не спросили, зачем мне это нужно! Мррр, уважаю скромных и нелюбопытных!.. А потом Сопатка очень ловко подбросил передатчик в ваш убогий аэроплан, и я получил возможность слышать всё, что вы говорите.

— Вы гений, босс, — хором прошептали Бородавка и Мэпс.

— Спасибо! Спасибо! Вот только, — тут бандитский главарь окинул скучающим взглядом собравшихся на посадочной площадке Спасателей, — мало кто это ценит…

Чип выступил вперёд, гневно сжал кулаки.

— Тебе это не сойдёт с рук, Толстопуз! Ты заплатишь за свои злодейства!

— Ну-ну, не надо угроз… — толстый кот, прищурившись, взглянул на съёжившуюся в его кулаке Гаечку. — Как сказал однажды мой хороший знакомый, если все козыри у противника, блеф бесполезен!.. Так что помолчите, мелочь пузатая, и выслушайте мои условия!

И слегка сжал кулак. Мышка пронзительно закричала.

— Итак, вот мои условия! Я возвращаю вам вашу визгливую подружку, а вы отдаёте мне сокровище!..

От удивления Дейл выронил арбалет.

— Ка… какое сокровище?.. — пролепетал он.

Толстопуз презрительно скривился.

— К сожалению, миниатюризация накладывает определённые ограничения… — произнёс он. — Радиопередатчик, что сделали для меня, не отличается высоким качеством связи. Некоторые фразы я так и не смог толком разобрать… Однако самое главное я услышал! — и вдруг злобно закричал. — То самое сокровище, которое притащил с собой ваш синий дружок! Сокровище, за которое можно купить целую обитаемую планету!

— Я тебе сейчас дам! — зарычал Рокфор, засучивая рукава. — Только не сокровищ, а кой-чего поувесистей!.. А ну отпусти Гайку, драный мешок блох!

В ответ Толстопуз отвратительно улыбнулся и вновь стиснул кулак. Бедная Гаечка зашлась в отчаянном плаче.

— Я мог бы прочитать вам целую лекцию о том, что среднестатистический кот может сделать со среднестатистической мышью. Но, думаю, вы и так это знаете… Так что немедленно гоните сокровище!!! Где оно?!

— Здесь!

Тау вышел вперёд. Выпрямился, глянул прямо в жёлтые от злобы котовьи глаза.

— Отпусти Гайку, — спокойно сказал он. — И отстань от моих друзей! А сокровище… Подойди и возьми его!

В наступившей мгновенной тишине послышались отдалённые удары грома.

— Тау, назад! — закричал Чип. — Дейл, Дейл, ну что ты там возишься!..

Дейл зарядил в арбалет парализующий дротик, но никак не мог натянуть зацепившуюся тетиву.

— Ну, что же ты? — с леденящим кровь спокойствием продолжал Тау. — Подойди и возьми своё сокровище! Ты знаешь, где оно… Неужели ты сам и твоя шайка настолько трусливы, чтобы справиться со мной…

— Тау, что ты делаешь! — Чип в отчаянии стиснул кулаки.

Голос авекко зазвенел.

— Давай, смелей! Подойди, возьми нож, разрежь меня!.. Я не буду сопротивляться… Забери камень и подавись им!

Щёлк! Тетива арбалета наконец-то натянулась. Дейл вскинул оружие и поймал в прицел круглую физиономию толстого кота.

Но не успел выстрелить…

Повинуясь приказу босса, Бородавка и Сопатка ринулись на Тау. Несообразительный Сопатка тут же получил в нос от подскочившего Рокфора, отшатнулся к краю площадки и едва не упал. Но Бородавка оказался хитрее и изворотливее. Увернувшись от целящегося ему в глаз Вжика, сбив с ног ринувшегося наперерез Чипа, он подскочил к неподвижно стоящему авекко и вскинул оружие…

Легче, чем раскалённый нож входит в масло, вошло острое лезвие в узкую грудку зверька.

И остановилось, наткнувшись на что-то твёрдое.

Камень… "Сердце авекко"… Величайшее сокровище во Вселенной…

Маленький, немногим больше песчинки, почти круглый, синий-синий с поблёскивающими внутри золотистыми искорками, он лежал на ладони Бородавки. Излучаемый им свет был столь силен, что вытянувшиеся физиономии бандитов были видны ясно, как днём.

— Господи! Босс!..

— Глазам не верю…

— И эту штуковину он носил прямо в себе!..

— Расскажу дружкам — ни за что не поверят…

— Хватит ахать! — раздражённо рявкнул Толстопуз. — Давайте его сюда!..

Бородавка, сжав камень в ладонях, засеменил к своему боссу. Сопатка, держась за расквашенный нос, бросился следом.

Пискнула выпущенная из котовьей лапищи Гаечка. Рокфор едва успел поймать её.

— Тау! — было первым словом, что она произнесла.

Тау лежал навзничь. Страшный разрез рассекал его грудь сверху донизу; чёрная кровь толчками выплёскивалась на площадку и тут же застывала бесформенными пятнами.

— Тау!.. Очнись! Тау…

Полыхнувшая вдали молния утонула в широко открытых золотых глазах.

— Гайка… — увидев мышку, Тау через силу улыбнулся. — Я же говорил… что я никудышный солдат…

И смолк, и мучительно закашлялся.

А Толстопуз был доволен. Ух как сияла его круглая лоснящаяся рожа!

— Обычно в таких случаях принято говорить спасибо,  — процедил он. — Но не в моих правилах благодарить грязных вредителей… И надо будет обязательно продезинфицировать камень спиртом — кто знает, какую заразу принёс с собой ваш инопланетный дружок…

И скрылся вместе со своей бандой.

Сверкнуло, грохнуло над самой головой. И хлынул ливень!

— Быстрее! — Чип подхватил Тау под мышки. — Уходим!

Они отнесли пришельца в мастерскую. Положили на клочок упаковочной плёнки, укрыли обрывком носового платка.

— Гайка, заводи "Крыло"! — скомандовал Чип. — Рокки, знаешь, как делать перевязки?.. Отлично! Дейл, принеси из аптечки бинты и антисептик! — и озабоченно взглянул на висевшие на стене часики. — Будем надеяться, что Звериная больница ещё работает…

Мощные двигатели "Крыла" заревели. Мгновение — и мышка-изобретательница подскочила к искалеченному другу.

— Летим!

— Не надо… — едва слышно ответил авекко. — Оставьте… Похоже, авекко не жить на свете…

Его кровь расплывалась на белой ткани иссиня-чёрными пятнами.

— Не говори так! — в сердцах рявкнул Чип. И продолжил умоляюще. — Держись, друг!.. Мы отвезём тебя в больницу. Доктор Гозман, наш хороший знакомый, мигом поставит тебя на ноги. Только держись… Чёрт, где Дейл с бинтами?

Неподалёку раздался душераздирающий кошачий вопль.

— Ба! Неужели Толстопуз? — Рокфор поднял уши торчком. — Что это с ним? Продешевил?

— Камень… на воздухе… стал нестабильным… — прошептал Тау. — Растворился в воде… в дожде… Толстопуз остался с носом!..

В последний раз он улыбнулся. В последний раз приподнял голову, в последний раз обхватил холодеющими пальцами руку Гаечки, в последний раз слабо-слабо пожал ладонь Чипа.

— Живите счастливо… Спасатели… — в последний раз сказал он. — Простите меня…

"Хххпасса-а-атцелли…" Тау так и не избавился от своего акцента…

— Нет!.. Нет!.. — Гаечка обхватила его голову. — Тау… авекко… не умирай!..

— Ты не умрёшь, — вдруг совершенно спокойно произнёс Дейл. И решительно швырнул на пол бант и пузырёк с лекарством.

В глазах красноносого стояла такая отчаянная, такая сумасшедшая надежда, что обернувшиеся Спасатели опешили.

* * *

Рокки с хрустом распрямил спину. Осторожно, словно величайшую в мире драгоценность, сжал тоненькое Гаечкино плечико.

— Отойди, милая… Это очень… очень тяжело…

Но мышка не послушалась. Вместе с мужчинами она вцепилась в неподъёмную анабиозную капсулу, напрягла хрупкие ручки.

— Раз… два… взяли!

Они выкатили капсулу наружу. Дождь кончился, тучи рассеялись, и чёрное небо усыпали серебристые звёзды.

— Завтра будет ясно, — взглянув вверх, сказал Рокки.

— Быстрее… — озабоченно проговорил Чип. — Время!..

Австралиец подхватил неподвижное тело Тау, осторожно положил его на мягкую подстилку, устилающую капсулу. Гаечка принесла из гостиной пачку фотографий, положила их в капсулу, отбросила с лица авекко синие волосы.

Дейл нащупал на металлической панели на боку капсулы пластиковую кнопку. Оглядел друзей, насупился и резко ткнул пальцем. Мягко загудел механизм, и колпак закрылся.

И Спасатели вздрогнули, услышав из черневшего на боковине капсулы динамика мерное биение сердца авекко.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Рано утром, пока парк ещё не наполнился людьми, два здоровенных немногословных крота-землекопа вырыли у подножья штабного дуба глубокую яму. Сноровисто, зацепив двумя прочными бечёвками, опустили в неё капсулу. Молча постояли рядом, сняв с голов видавшие виды кепчонки. Так же молча, орудуя чайными ложками, стали забрасывать яму землёй.

— Здесь его не найдут… — тихо сказал Чип. — Никто и никогда…

Стоявший рядом Дейл шумно хлюпнул носом.

— Плачь, старина, плачь!.. — Рокки ласково положил руку ему на плечо. — Таких слёз стыдиться нечего… — и нахмурился, припомнив что-то, и как-то сразу постарел.

И, склонив голову, добавил:

— Спи, дружище Тау! И пусть тебе снятся хорошие сны…

Плачущая Гаечка тихонько положила на холмик свежей земли охапку синих цветов.

И присела рядом, и опустила ладонь на едва заметный холмик. Словно хотела коснуться напоследок того, кто спал под землей…

* * *

Если вы когда-нибудь окажетесь в Лос-Анджелесе и забредёте в центральный парк, обязательно отыщите старый дуб. Его невозможно не заметить — старое, кряжистое, очень приметное дерево, стоящее на небольшом круглом газончике.

А если вы окажетесь в том месте рано утром, когда парк ещё безлюден, то, возможно, заметите двух бурундуков, двух мышей и муху, неподвижно стоящих вокруг небольшого, едва заметного холмика у самого подножья дуба. Только будьте осторожны, не ломитесь напролом, не спугните их!

Это команда Спасателей — отважных грызунов, чья цель — помогать любому, кто попал в беду. Они скоро отправятся патрулировать улицы города на своём смешном самолётике под названием "Крыло".

Но сейчас они пришли навестить своего друга.

Это инопланетянин, зверёк-авекко по имени Тау, житель далёкой планеты Аранта. Солдат, нарушивший присягу, он, оказавшись здесь, на Земле, в невообразимой дали от родного дома, всё-таки исполнил свой долг.

Вы думаете, он мёртв?

Нет!

Получивший смертельные раны, он всё ещё жив. Жизнь ему сохраняет анабиозная капсула, потрясающее устройство, чудо инопланетной технологии. Говорят, что она может работать сколь угодно долго; ей не страшен ни холод космического пространства, ни даже близкий взрыв звезды. Укрытый непроницаемой бронёй, он будет вечно спать на её мягком ложе — бессмертный солдат давно погибшей армии…

…Гаечка, присевшая у холмика, приподняла голову. Её залитое слезами личико улыбалось.

— Он жив! Вы слышите — он жив! Его сердце бьётся!!!..

…Он видит прекрасные сны. В этих снах — золотые брызги земного солнца, плеск прозрачной воды, аромат диких цветов, неумолчный гомон Рыночного квартала, незабываемый вкус земной еды, лихие полёты на "Крыле", радость побед, разделённая с лучшими друзьями, и ясные, небесно-синие глаза любимой мышки.

Рядом с ним лежат фотографии его соплеменников, счастливо улыбающихся среди серебристых трав и гигантских деревьев Аранты, — милые пустяки, напоминающие ему о давно потерянном доме.

А над ним растут его любимые цветы. Неистребимые, как сама жизнь, стойкие, как народ авекко, нежные, как прикосновение рук его возлюбленной, синие-синие, как безоблачное небо Лос-Анджелеса.

Июнь, сентябрь-октябрь 2012 г.


Обсудить на форуме

Наверх

Вернуться к списку фанфиков

На главную





Куда идём?
Желающим разместить свои материалы
(С) 2003-2012
Команда Штаба Спасателей